Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Джордж харрисон




страница28/40
Дата12.01.2017
Размер5.82 Mb.
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   40

Вера, побуждавшая его на столь щедрые пожер­твования, не добавляла ему хладнокровия. Не став выплескивать раздражение, он медленно, но угро­жающе направил свой «Mercedes» на чрезвычайно несговорчивого полицейского в Вестминстере. При­знанный виновным в недостаточно аккуратном и внимательном управлении автомобилем, он был лишен водительской лицензии на год — правда, вступление в силу этого приговора пришлось отсро­чить, так как лицензии у него при себе не оказалось.

Поскольку у Джорджа появилось много свобод­ного времени, в нем вновь проснулся долго дремав­ший интерес к автогонкам. Теперь он наблюдал их не с железнодорожной насыпи в Ливерпуле, а из VIP-зоны автодрома в Монако. Именно там он был представлен Джеки Стюарту, который как раз перед этим вернул себе звание чемпиона. Бельмо на глазу у его более степенных коллег по спорту, длинноволо­сый Стюарт всегда вызывал восхищение у Джорджа.

Питер Селлерс ввел его в мир кино. После ужи­на во Фрайер Парк они проводили приятные вечера перед голубым экраном. Обладавшему утонченным вкусом Питеру очень нравился «The Producers» Мэла Брукса, и Джордж, когда научился разбираться, что стоит смотреть, а что нет, также полюбил этот фильм.

Духовную связь между бывшим членом Beatles и бывшим членом Goons укрепляло то, что последний интересовался индийской культурой в большей сте­пени, нежели пенджабский доктор в фильме 1960 го­да «Millionairess» с Софи Лорен — его персонаж. Под влиянием Джорджа он начал носить индийские одеж­ды, заниматься йогой и жечь благовония. Рассказы­вая о том, как однажды в полете на большой высоте вышел из строя самолетный двигатель, Питер уверял своих слушателей, что только его пение «Харе Криш­ны» предотвратило авиакатастрофу. Джордж тоже мог бы вспомнить произошедший с ним случай на борту трансконтинентального лайнера в 1971 году, когда после двухчасовой тряски самолет нырнул вниз, свет в салоне погас, по фюзеляжу что-то засту­чало: «Я вжался в кресло, упершись ногами в перед­нее кресло, и начал что было сил выкрикивать «Харе Кришна». Джордж тогда летел из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, чтобы решить вопросы, связанные с ор­ганизацией мероприятия, которое станет его звезд­ным часом, — концертов в пользу беженцев из Бан­гладеш.

Как и большинство людей Запада, его не инте­ресовала политическая сторона ситуации, возник­шей в результате разделения Западного и Восточно­го Пакистана после 23 лет все более усугублявшегося антагонизма.

В марте 1971 года, через четыре месяца после того, как циклон опустошил Восточный Пакистан — ныне Бангладеш, — генерал Яхья Хан собрал доста­точно многочисленную мусульманскую армию, что­бы искоренить индуистское меньшинство, боров­шееся с его военно-диктаторским режимом в обеих частях страны. Бангладеш, и так страдавший от пос­ледствий урагана — разрушений, эпидемии холеры, голода, — погрузился в пучину террора. Миллионы беженцев в поисках спасения хлынули в Индию, по­лучившую от мирового сообщества лишь десятую часть необходимой помощи.

Среди этих несчастных оказались родственники и друзья Рави Шанкара, и он решил устроить скромный благотворительный концерт. Когда в конце июня Джордж прилетел в Лос-Анджелес, у него появилась более масштабная идея. «Рави захотел сделать нечто такое, что принесло бы больше денег, чем его обыч­ный концерт. Он дал мне информацию о том, что происходит в Бангладеш, и я постепенно окунулся во все это. Мне пришла в голову мысль, что можно выручить неплохую сумму — миллионов десять дол­ларов». Джордж тогда приехал продюсировать Badfinger, а также провести переговоры по поводу вы­пуска фильма «Messenger Out Of The East», посвя­щенного Шанкару и его родине, который уже два года находился в производстве. Покончив с этими делами, Джордж вплотную занялся Бангладеш.

Он поручил Аллену Клейну арендовать площад­ку, не меньшую чем нью-йоркский «Madison Square Gardens», вмещающий 20 000 зрителей, где никому из Beatles до сих пор выступать не доводилось. Наи­более подходящей датой сочли 1 августа, что остав­ляло Джорджу достаточно времени для подбора му­зыкантов и репетиций. Воссоединение Beatles стало бы величайшим событием десятилетия. Ринго, сни­мавшийся в Испании в роли бандита в вестерне, ко­торый продюсировал Клейн, сразу дал согласие, но Пол категорически отказался из-за «How Do You Sleep» и судебной тяжбы вокруг «Apple». Хотя Джон в это время проводил активную рекламную кампа­нию в отношении книги Йоко, он воспринял эту затею с энтузиазмом и был готов принять участие в концерте, даже если бы вопреки обещаниям Клейна на сцене не нашлось бы места для Йоко. Пользуясь своим правом вето, Джордж не хотел даже слышать об этом — слишком живы были воспоминания о «Don't Worry Kyoko» в «Lyceum».

Возможно, Йоко пользовалась еще более дурной славой, чем Джим Келтнер, Карл Рэдл и другие при­хлебатели с Западного побережья, которых Джордж собрал вокруг себя, но она явно не была такой надо­едливой. Но она не знала «All Things Must Pass» — основной источник репертуара. Аккомпанирующий состав также включал в себя небольшой хор, трех членов Badfinger с акустическими гитарами и духо­вую секцию под руководством Джима Хорна. Прав­да, со знаменитостями «было ужасно трудно. Я три месяца, днем и ночью, висел на телефоне, уговари­вая их». Возникали проблемы административного порядка. Так, Мик Джаггер, незадолго до этого пе­реехавший во Францию, не смог вовремя получить американскую визу. Не сумел выкроить время и Пи­тер Селлерс, занятый подготовкой к выпуску филь­ма «Being There» в Голливуде. Во время поездки в Диснейленд, предпринятой довольно странной, но дружной троицей — Харрисон, Шанкар и Селлерс, — было решено, что последний идеально подходит на роль ведущего. Эта роль выпала на долю Джорджа.

Кто мог разделить с ним функции соло-гитарис­та лучше, чем Эрик Клэптон? К сожалению, Клэптон, в силу своего пристрастия к наркотикам, прово­дил теперь большую часть времени между дозами, либо в состоянии полудремы, либо перед телевизо­ром, подкрепляясь фастфудом. Свидетельством его уважения к Джорджу явилось то, что он смог найти в себе силы выбраться из своего лежбища, пересечь океан и внести свою лепту помощи Бангладеш. Это оказалось для него непростой задачей. Люди, кото­рым было поручено встретить его, провели в аэро­порту Кеннеди несколько часов. Прибыли несколь­ко рейсов из Британии, а Клэптон все еще сидел в своем Хартвуд Эдж. Они так и уехали, не дождав­шись его. В конце концов он прилетел за сутки до концерта. Больной, в полубессознательном состоя­нии, он изнывал в гостиничном номере, пока при­ехавшая с ним девушка рыскала по городу в поисках героина.

Столь же сомнительным участником, как Клэп­тон, был и Боб Дилан. Хотя ему и попортили нервы появившиеся после его выступления на острове Уайт заголовки в газетах «Провал Дилана!», он все же при­ехал к Джорджу в отель с гитарой, чтобы выяснить, что от него требуется. Когда Джордж предложил ис­полнить одну из новых песен Боба «Blowing In The Wind», тот спросил, почему бы им не попробовать сыграть также «I Want To Hold Your Hand». Джорджу вроде бы удалось уговорить его появиться на кон­церте, но «до самого момента, когда Боб вышел на сцену, я не был уверен, что он придет».

С учетом объема продаж «All Things Must Pass», приближавшегося к трем миллионам, Джордж мог бы один несколько раз заполнить зрителями этот зал из стекла и бетона. С самого начала рассматривались возможности проведения дополнительного выступ­ления. Для того чтобы удовлетворить последующий спрос (и не дать нажиться пиратам), было решено снять и записать оба концерта. Джордж, понимав­ший, что пути назад уже нет, боялся подумать о том, что с ним будет, если он не оправдает ожидания при­вередливой, эгоистичной публики.

В отличие от Blind Faith, ниспровергавших устои, или Plastic Ono Band с их пандемониумом, Джордж добросовестно репетировал в студии на западе 57-й стрит, недалеко от «Carnegie Hall», намереваясь дать профессиональный концерт, который оставлял бы мало места для импровизации. Программа должна была содержать только хиты или хорошо известные песни, способные вызвать бурю аплодисментов — вроде «Wah-Wah» и «It Don't Come Easy» Ринго. Джордж ввел строгую дисциплину среди музыкан­тов, которым вместо ожидаемых ими пива и гамбур­геров подавали во время перерывов между репети­циями деликатесы индийской кухни.

Из главных действующих лиц Джордж мог поло­житься только на Билли Престона и Ринго в том, что они будут слушать его, когда он раз за разом шлифо­вал со своим бэндом «Beware Of Darkness». Он решил исполнить эту вещь дуэтом с Леоном Расселом, ко­торый, отметившись на альбомах многих звезд, и спродюсировал последний сингл Дилана во время краткосрочного пребывания в составе Mad Dogs And Englishmen, значительно повысил свой статус после нескольких лет анонимной студийной работы. Бла­годаря этому он и удостоился роли солирующего му­зыканта в шоу Джорджа, хотя его в любой момент могли заменить Дилан, Леннон или Клэптон. В ре­зерве находился также дублер Клэптона Джесси «Эд» Дэвис, с которым Клаус Вурман быстро разучил но­мера программы.

Пришло время последней репетиции, а Эрик так и не появился. Мало того, Йоко Оно, узнав, что ее муж собирается выйти на сцену без нее, устроила ему такой грандиозный скандал, что тот, раздавив в ку­лаке собственные очки, хлопнул дверью гостинич­ного номера и отправился в аэропорт, чтобы улететь домой ближайшим рейсом. Дилан практически до­шел до сцены, но в последний момент заколебался. «Он закапризничал и сказал: «Слушай, приятель, это не моя атмосфера. Я не могу играть здесь». Его уго­ворили хотя бы проверить звук, но кто знал, насколь­ко серьезно следовало воспринимать его страх перед сценой?

Около полудня у входа в холл «Madison Square Gardens» начали собираться люди, и среди них были даже те, у кого имелись билеты. Лица зрителей были покрыты каплями пота, поскольку влажность была примерно такой же, о какой пели Lovin' Spoonful в своей песне «Summer In The City». И все же, несмот­ря на свинцовое небо и десятикратную цену билетов у спекулянтов, настроение детей увядших цветов в очереди было приподнятым. Когда публика заняла места, в атмосфере всеобщей эйфории по залу нача­ли циркулировать самые фантастические слухи. Клэптона с гитарным футляром видели бредущим по грязному переходу расположенной поблизости «Pensylvania Station». Маккартни застрял в пробке на Седьмой авеню. Уже после того, как зрителей запус­тили в зал, Джордж все еще разучивал программу с Дэйвом Кларком на фоне ленивого блюзового дже­ма, пикировок между звездами и обычных для гарде­робной перепалок.

Наконец огни в зале погасли, и Джордж собрал­ся с духом. Ему можно было не волноваться. Кон­церт стал настоящим триумфом, потому что все хо­тели этого. Мода на духовность превратила и других поп-звезд в филантропов. Питер Грин из Fleetwood Mac, к примеру, велел своему бухгалтеру перечис­лить немалую сумму на нужды беженцев. Клифф Ри­чард даже совершил поездку в Бангладеш, еще в 1968 году — хотя, по его собственному откровенному признанию, патронаж Фонда помощи евангеличес­кого альянса «должен был создать у меня чувство удовлетворения и выполненного долга, но я не хочу притворяться, будто испытываю сострадание к жи­телям стран «третьего мира».

На последующих альбоме и фильме будут указа­ны даже имена носильщиков аппаратуры, но, како­вы бы ни были мотивы тех, кого Джордж Харрисон собрал в «Madison Square Gardens», «общее настро­ение на сцене было таково, что этот концерт имеет более важное значение, чем все мы вместе взятые». Зрители думали так же. Они догадывались о том, как много Джордж сделал, делает и сделает на этом по­прище, и любили его за стремление доставить им удовольствие еще до того, как он коснулся струн ги­тары. За неделю до концерта на радио начали заво­дить его новый сингл «Bangla Desh», написанный после того, как «Шанкар пришел ко мне с печалью в глазах». Медленный речитатив переходил в страст­ный призыв, когда Джордж пел о том, что нужен «хлеб, чтобы накормить умирающих от голода».

«Bangla Desh» должна была завершать оба кон­церта. Спускаясь по эскалаторам в холл, большинст­во зрителей будут испытывать ощущение, что они стали участниками исторического события, пусть и пассивными. Во всяком случае, концерты прошли с огромным успехом. Шоу открывала длинная рага «Bangla Dhun» в исполнении Рави и трех его музы­кантов, и их непосредственная сопричастность с главным поводом всего происходящего порождала почти осязаемую волну сочувствия.

Вежливые аплодисменты Шанкару уступали место шквалу приветственных криков, свиста и то­панья, когда Джордж и его когорта исполняли одну всем знакомую песню за другой. Немногословный лидер бэнда — в белом костюме и с гитарой «Stratocaster» в руках — в своем общении с публикой огра­ничивался в основном представлением своих музы­кантов, делая рекламу наименее известным из тех, кому он доверил петь ведущий вокал. Включенные в программу номера из «All Things Must Pass» были ко­роче, чем студийные оригиналы. Хор на девять голо­сов под управлением Клаудии Линнеар превосходил страстностью исполнения George O'Hara Singers. Скри­пучая «Hear Me Lord» весьма осмотрительно была исключена из программы второго выступления, но даже при этом, как говорил Харрисон, «мы были очень счастливы, в самом деле, ведь у нас не было полно­ценных репетиций, поскольку многие прилетели из Англии или были в турах в США. Все получилось очень здорово».

Для многих главным в шоу был Харрисон и не репетировавший Клэптон, ронявший капли пота во время гитарной дуэли в «While My Guitar Gently Weeps», одном из редких «заводных» номеров. Билли Престон поднялся из-за органа «Hammond», чтобы исполнить свой хит, каждый раз придавая ему тан­цевальное звучание, а Ринго трогательно ошибся в «It Don't Come Easy». В отличие от Ринго Джордж не забыл слова, но ему не удалось быстро настроить го­лосовые связки. В первые минуты, то ли из-за вол­нения, то ли из-за ошибки звукооператора, вокал зву­чал заметно тише аккомпанемента, но затем, когда звуковой баланс выровнялся, голос Джорджа заблис­тал, словно полная луна, над морем голов. Он был в хорошей форме и пел без раздражающих прикрас, к которым вокалисты вроде Леона Рассела считали своим долгом прибегать на концертах.

«Concerts For Bangladesh» стали в большей сте­пени шоу Леона Рассела, нежели Билли и Ринго вместе взятых. После вступления бэнда Джорджа на сцену вышли американские музыканты, больше со­ответствовавшие южной цветистости Рассела, и сре­ди них седой Карл Рэдл, чья импульсивность была в данном случае предпочтительнее тевтонской эле­гантности Клауса Вурмана. Не имея собственных хитов, Рассел исполнил «Jumpin' Jack Flash» Rolling Stones и «Young Blood» Coasters, в которой когда-то, еще во времена Quarry Men, Харрисон пел ведущий вокал. Выступление Рассела было воплощением са­модовольного сексизма в духе Delaney And Bonnie. В похотливой «Young Blood» на фоне сентименталь­ного нытья, вызываемого резкими ответами Клаудии Линнеар, разворачивался непристойный моно­лог — откровенное проявление самого настоящего свинского мужского шовинизма. Кульминацией бы­ло уверенное стремительное соло постоянного гита­риста Рассела. Этот номер резко контрастировал с благочестивыми «My Sweet Lord» и «That's The Way God Planned It».

После сценического самовыражения Леона Джордж и Пит Хэм из Badfinger исполнили «Неге Comes The Sun» на акустических гитарах. Джордж не помнил, что должно следовать далее, и заглянул в листок с программой. Там значилось «Боб». «Я огля­нулся, ища глазами Боба, и увидел его. Явно нервни­чая, он направлялся на сцену с гитарой и губной гар­моникой в руках. Было впечатление, будто он принял самое важное в своей жизни решение. Я объявил пуб­лике: «Позвольте представить нашего общего дру­га — мистер Боб Дилан».

Дилану во время его 20-минутного выступления аккомпанировали испытавший огромное облегче­ние Джордж, Ринго на тамбурине и вновь Леон Рас­сел на басе. Разумеется, была исполнена древняя «Blowing In The Wind». Джордж нервничал не мень­ше Боба, поскольку без подстраховки мощного зву­чания биг-бэнда были бы слышны все его огрехи. Все опасения были забыты, когда в недоверчивой тишине зала Боб Дилан — мессианский символ нон­конформизма — смел все, что было для него словно пыль. Что еще могло последовать за этим, кроме по­следнего американского Номера Один «Something»?

После «Bangla Desh» вся компания отправилась на праздничную вечеринку, где музыканты из Who и Grand Funk Rail Road стояли в одной очереди в буфет со свами и игроками на сароде. Пьяный Фил Спектор играл на фортепьяно «Da-Doo-Ron-Ron» и дру­гие вещи из своего объемистого каталога. Харрисон снова пригласил его совместно продюсировать трой­ной альбом, и снова дерганый Спектор смог провес­ти в студии всего несколько часов — когда записы­вались «Bangla Dhun» и «Bangla Desh». Старру, Дилану и другим, кто принимал участие в записи альбома, было обещано, что их имена не будут упомянуты, «если он получится паршивым». Однако все одобри­ли результат, кроме Рассела, настоявшего на ремикшировании своей доли.

Хотя участники имели контракты с разными звукозаписывающими компаниями, это не вызвало особых проблем. Обвинив президента «Capitol» Бхаскара Менона — которому случилось оказаться инду­сом — в проволочке, Джордж передал права на рас­пространение альбома CBS, лейблу Дилана, органи­зовавшему телевизионную трансляцию концерта. Миру за пределами Северной Америки пришлось ждать до следующей весны, когда фильм был выпу­щен через посредство «20-th Century Fox».

Джордж и режиссер Саул Свиммер смонтирова­ли записанные фрагменты двух концертов. Обогатив свой технический опыт кинопроизводства в процес­се устранения изъянов, он заметил «двенадцать мон­тажных кадров. Девять из них были искусственны­ми. Нам пришлось взять кадры общего плана, где не видно моего рта, потому что у них не было началь­ного сегмента». Тем временем Боб Дилан, присутст­вовавший при монтаже, добился того, чтобы «не ме­нялись углы камеры. Получилось довольно шерохо­вато, но Боб хотел, чтобы было именно так. Вообще здорово, что он принимал участие во всем этом».

Фильм «Оскара» не получил, зато альбом, вы­шедший к Рождеству, заработал «Грэмми» и провел большую часть 1972 года в Hot 100. Многим участни­кам проекта не понравилась французская кавер-версия «Bangla Desh», а также номер, в котором были скопированы развратные манеры Леона Рассела, ис­полненный на конкурсе «Battle Of The Bands» в уни­верситете Рединга. Хитом, и то не очень крупным, стал только сингл Харрисона «Bangla Desh», тогда как сопутствовавший ему сингл Рави «Joi Bangla» даже не появился в чартах. Это была самая мелодич­ная вещь в стиле «индо-поп», какую когда-либо про­дюсировал Джордж.

В примечании, помещенном на конверте альбо­ма, упоминался Фонд катастрофы в Бангладеш, созданный UNICEF, в который поступило 243 418,50 долларов, вырученных с концертов, плюс более вну­шительные суммы, принесенные альбомом, филь­мом, а также «Material World Charitable Foundation», учрежденным Джорджем с целью «поощрения бе­женцев к занятию сельским хозяйством, дабы они могли сами кормить себя». Хотя звукозаписываю­щие компании могли бы и отказаться от авторских го­нораров, теоретически принадлежавших их исполни­телям, Джордж выяснил, что «от юристов и служащих налоговых органов помощи ждать не приходится. Они ведут себя так, что не имеет смысла делать что-нибудь стоящее». Шоу, возможно, и кончилось, но «одно это решение помочь Рави отняло у меня два года жизни», потому что бюрократы по обеим сторо­нам Атлантики занимались собранными для Бангла­деш деньгами с ужасающей медлительностью. По­скольку Джордж не зарегистрировал мероприятие как благотворительное, львиная доля наличности оставалась в распоряжении IRS в Вашингтоне до того самого момента, когда после беседы со своим продвинутым сыном и Джорджем президент Форд «помог направить деньги в нужные каналы, благода­ря чему проблема была решена».

В Лондоне даже личные просьбы Джорджа не способствовали снижению налога на продажи аль­бома, хотя главный секретарь министерства финан­сов Британии был «рад побеседовать с человеком, который поднялся на вершину и остается там так долго». В конце концов Джордж выписал чек бри­танскому правительству на 1 миллион фунтов стер­лингов, после того как ему процитировали «статьи, разделы и прочую чушь, представляющую собой часть политической игры. Пока политики не станут людьми, нам придется обходиться без их помощи».

Слабый луч надежды блеснул из палаты лордов, когда лорд Харлеч встретился за обедом с Алленом Клейном. С той поры, когда он принимал Beatles в британском посольстве в Вашингтоне в 1964 году, Харлеч занял — среди множества других — пост председателя общества «Shelter», занимавшегося пробле­мами бездомных. Его дочь незадолго до этого пере­ехала к Эрику Клэптону, и он как никто другой из представителей высшего класса понимал, что Beatles заработали больше денег, чем кто бы то ни было за всю историю индустрии развлечений. Джордж, при­летевший из Нью-Йорка, встретился с членом пар­ламента от партии тори Джеффри Арчером, который организовал ему встречу с Патриком Дженкином. Некоторые газеты даже называли дату — 10 октября 1971 года, — когда Харрисон должен был повторить свое чудо в Британии для «Shelter» в более грандиоз­ном масштабе. Не сообщалось только о невыполни­мых условиях, выдвинутых Клейном в качестве ком­пенсации за эту акцию. Для того чтобы аннулиро­вать обвинение Харрисона и Леннона в хранении наркотиков, пришлось бы пересматривать британ­ское законодательство.

Одним ударом Джордж превзошел интервью четы Леннон в постели, отказ Джона от ордена MBE и другие изощренные тактические приемы по ис­правлению человечества. Вероятно, желая взять ре­ванш, Леннон поговаривал некоторое время о кон­церте на «Wembley», в котором бы приняли участие они с Йоко и приближенные к ним музыканты.

Между тем воззвание Джорджа нашло отклик в сердцах людей, и не только молодых. «Многие соби­рали деньги на улицах в помощь беженцам из Бан­гладеш, другие осаждали офис UNISEF, спрашивая: «Чем мы можем помочь?» В большинстве своем лю­ди действуют по вдохновению, и, как мне кажется, я вдохновил многих людей на то, чтобы что-то сде­лать». Пусть Джордж взвалил на себя это бремя и без особой охоты, он — в качестве представителя простых людей — лично ездил в Индию, чтобы разобраться, как пелось на второй стороне его сингла 1973 года «куда делся рис, отправленный в Бомбей». Сочинен­ная на следующий день после концерта его наивная «The Day The Word Gets 'Round» родилась из вопроса, почему устранять несправедливости должна поп-звезда, а не правительственные органы.

По примеру «The Concerts For Bangladesh» Боб Гелдоф организовал в 1985 году «Live Aid», а Джордж за свои усилия был удостоен членства в Зале славы музыкантов журнала «Playboy». Он получил орден MBE за гораздо меньшие заслуги. За два года до «Live Aid» он предъявил чек на часть чистой прибыли от кон­церта Хагу Даунсу из американского комитета UNISEF во время ток-шоу на телевидении США. Получив взамен выражение благодарности, он обратился к зрителям: «Приятно сознавать, что ты сумел сделать это, пусть даже концерт был десять лет назад и пуб­лика забыла о проблемах Бангладеш. Дети все еще отчаянно нуждаются в помощи, и деньги имеют боль­шое значение». Джордж считал ниже своего досто­инства говорить то, что он думает, о тех, кто облагал непомерными налогами умиравших с голоду и стра­давших от болезней людей, спасавшихся от террора.

13

ЛЕКТОР



Концерты в пользу беженцев из Бангладеш ста­ли пиком музыкальной карьеры Джорджа Харрисона. Невозможно было придумать лучшего времени для мирового тура, чем 15-месячный промежуток между премьерой фильма и выходом следующего альбома. Вошедшая во вкус после «All Things Must Pass» и концертов в пользу беженцев из Бангладеш, публика ждала праздника, по своим масштабам сравнимого с туром Волшебной Четверки, хотя, как однажды выразился Брайан Эпштейн, «не в кон­тексте прежних условий». Джордж был теперь наи­более уважаемым и, судя по всему, наиболее пер­спективным экс-битлом. В Коннектикуте появился его первый персональный фэн-клуб — «Harrison Alliance». Доллары плясали перед его глазами, но Де­нежному битлу, обретшему наконец независимость, «было абсолютно все равно, услышит ли кто-ни­будь» о нем снова.


1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   40