Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Джордж харрисон




страница21/40
Дата12.01.2017
Размер5.82 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   40

Джудит была одной из сотен девиц, пытавшихся угадать, в каких отелях будут останавливаться Beat­les. 40-местный автобус, появление которого сразу же вызывало ажиотаж и хаос, не мог перемещаться по узким аллеям, и поэтому ему пришлось миновать такие привлекательные места, как Вайдкоум Фэр и Берри Поумрой Касл.

Хотя львиную долю «Magical Mystery Tour» со­ставлял материал, снятый во время этой поездки, многие сцены снимались в других местах, по боль­шей части в Лондоне. Чувствовавший себя чрезвы­чайно скованно Джордж сидел рядом с Джоном в первом ряду «Revue Bar» Пола Рэймонда. Прямо пе­ред ним извивалась стриптизерша, изображавшая страсть под аккомпанемент Bonzo Dog Doo-Dah Band, чьи весьма скромные достижения в чартах не шли ни в какое сравнение с успехом их выступлений на сцене, благодаря которому они еженедельно появля­лись в «Do Not Adjust Your Set», анархическом дет­ском комедийном сериале на канале ITV.

Недалеко от гнезда разврата Рэймонда Beatles провели шесть недель в затемненной комнате, про­сматривая километры отснятой пленки с импрови­зированными диалогами и сценами, казавшимися тогда удачными. У Пола не было четкого представ­ления о том, что из всего этого должно получиться, Джордж и Джон с самого начала сомневались в успе­хе данного предприятия, а Ринго проявлял полное безразличие. В перерывах они заходили в близлежа­щее заведение, где наблюдали клоунаду Рози — ста­рой проститутки из Сохо, которую увековечил в своей ставшей хитом песне уличный музыкант Дон Партридж.

«Magical Mystery Tour» не стал шедевром вроде «Citizen Kane», но его музыка получила признание. Двойной миньон с шестью номерами из фильма — как и их последний сингл «Hello Goodbye» — занял в британских чартах первое место. Среди них была за­нимавшая целую сторону «Blue Jay Way» Джорджа, названная в честь бульвара в Лос-Анджелесе, где ос­танавливались Харрисоны. Туман окутал снятый ими дом, когда Джордж, еще не пришедший в себя после многочасового перелета, сочинил ее мелодию на ма­леньком электрооргане, а текст родился из долгого ожидания Дерека Тэйлора с женой, застрявших в автомобильной пробке. Песня не представляла собой ничего особенного, но когда она была записана, рез­кая виолончель, мелодичный орган и ответы без слов на фоне фазированного вокала Джорджа созда­вали требуемую туманную атмосферу. Когда «Blue Jay Way» звучит в фильме, на экране появляются клу­бы дыма благовоний, окутывающие вихреобразную фигуру композитора, сидящего в позе лотоса.

В «Yellow Submarine» он тоже предстает в кари­катурном образе «туманного» мистика. Хотя Джорд­жа и критиковали за этот самый мистицизм, его тезис относительно того, что «мир готов к мистической революции», озвученный в «The David Frost Show» и подкрепленный остроумными шутками Леннона, был принят настолько хорошо, что его пригласили в эту программу на следующей неделе: «Поэтому нельзя сказать, что выступления по телевидению и радио — неподходящий способ пропаганды медитации».



Beatles планировали продолжить обучение в од­ном из двух йога-ашрамов (теологических коллед­жей) Махариши, находившихся в лесистой местнос­ти у подножия Гималаев. Эта поездка дважды откла­дывалась из-за работы над «Magical Mystery Tour», но Джордж поддерживал контакты с его святейшест­вом главным образом по телефону. Однажды он вмес­те с Ринго ездил на встречу с ним в Швецию, в дру­гой раз с Джоном сопровождал его в Париж на кон­церт Шанкара.

Шум в прессе по поводу прерванного визита Beatles в Бангор открыл Махариши глаза на то, каких учеников ему удалось заполучить. Как и Рави Шанкар до него, поначалу он не подозревал о статусе груп­пы, но, внимательно прослушав пластинки Beatles, начал вставлять в свои рассуждения цитаты из текс­тов их песен. Хотя им это и очень льстило, аргумент Махариши, что если они искренне верят в медита­цию, то должны перечислять определенный процент своих доходов на его счет в швейцарском банке, их явно не убеждал. Поскольку они не произнесли сло­во «нет», он заверил американских инвесторов в том, что четверка примет участие в съемках посвященно­го ему телевизионного документального фильма. «Он несовременный человек, — сказал Джордж, ста­раясь уверить в этом и самого себя, — ему просто не­понятны подобные вещи».

Отгоняя все более усиливавшиеся дурные пред­чувствия, Пол, Джейн и чета Старки выслали в Ин­дию в феврале 1968 года авангард в составе Харрисонов и Леннонов. После долгого пути из Дели по уха­бистым дорогам они с облегчением, но и с тревогой увидели, что академия медитации представляет со­бой не несколько грязных лачуг, а комплекс выкра­шенных в белый цвет коттеджей с кондиционерами, полностью оборудованных в соответствии с амери­канскими стандартами, с почтовым офисом, прачечной и столовой. Главный лекционный зал был значи­тельно вместительнее аудитории в Бангоре. На про­тивоположном берегу Ганга находился город Ришикеш, располагавший гораздо более скромными воз­можностями для гостеприимства.

«Это может превратиться в лагерь отдыха», — за­метил Джордж в интервью «Melody Maker» перед отъездом, что и произошло в случае с Морин и Ринго, довольно быстро вернувшимися домой. Среди шестидесяти оставшихся искателей нирваны были именитые личности, такие, как Миа Фэрроу, Донован и — единственный, кто остался поклонником Махариши на всю жизнь, — Майк Лав из Beach Boys. Кстати, другого члена этой группы, Денниса Уилсона, представил Учителю Джордж Харрисон в Пари­же. Ученики, знаменитые и не известные широкой публике, собирались по утрам в открытом амфитеат­ре на лекции, включавшие практические опыты, та­кие, как видимая приостановка жизнедеятельности человеческого организма, которую его святейшество демонстрировал на своем ассистенте. Он также го­ворил о левитации, но никто из Beatles не видел этот феномен воочию. Постепенно лекции становились короче, а индивидуальные упражнения продолжительнее. Впоследствии Джордж хвастался, что нахо­дился в состоянии транса в течение 36 часов.

Спокойная, благоуханная атмосфера способст­вовала душевному умиротворению, пусть даже и временному, тогда как повседневная суета, препят­ствовавшая творчеству, осталась на другом краю планеты. В среде поп-музыкантов в изобилии рож­дались радостные, счастливые песни, многие из ко­торых были посвящены товарищам по учебе. Так, «Jennifer Juniper» Донована была о Дженни Бойд, а «Dear Prudence» Леннона — о Миа Фэрроу, затвор­нице, которая «не хотела выходить. Нам с Джорджем поручили попытаться выманить ее из коттеджа, по­скольку она доверяла нам. Она провела взаперти три недели, надеясь достигнуть Бога быстрее других».

Вскоре после 23-го дня рождения Патти Пол и Джейн признали свое поражение и вернулись в Лон­дон. Тем временем Алекс Мардас разрывался между стремлением бежать от скуки ашрама и желанием сохранить расположение Джона. Его проблема раз­решилась три недели спустя, когда он получил дока­зательства того, что Махариши не чужд земных ра­достей и пытается обольстить одну американскую медсестру, позволяя ей употреблять в пищу запре­щенное для всех остальных мясо, как другие ловела­сы соблазняют девушек плиткой шоколада. Подзу­живаемый Алексом, Леннон потребовал от Великой Души объяснений. Оставшись глухим к его протес­там и уверениям в своей невинности, Джон объявил о немедленном отъезде, к ужасу Синтии, которой эта поездка представлялась последней надеждой спасти их брак.

Не зная, что делать, Харрисоны, в конце кон­цов, тоже решили умыть руки, хотя Джордж и сохра­нил некоторые остатки уважения к человеку, «благо­даря которому пережил самые великие моменты своей жизни». Продолжая верить в истинность уче­ния гуру, он говорил: «Мы просто физически поки­нули лагерь Махариши, но в духовном плане не отдолились от него ни на дюйм. Мы все еще медитиру­ем, по крайней мере, я».

На обратном пути в Англию он нанес визит в ашрам Шамбу Даса и повидался с Рави Шанкаром. На пресс-конференции в августе 1967 года к нему обращались «Джордж», а к Рави — «мистер Шанкар». Это соразмерялось с соответствующей степенью ува­жения, оказывавшегося им как ситаристам. Джордж начал учиться игре на ситаре очень поздно, и его де­ятельность в качестве поп-музыканта не позволяла ему уделять достаточное количество времени этому инструменту, но, как признал Рави, «он понял, что ситар требует такой же самоотдачи, как скрипка или виолончель, и продолжает учиться у меня индий­ской музыке, которую использует в своей работе как источник вдохновения». Однако со временем Джордж обращался к этому инструменту все реже и реже: в 1968 году в Нью-Йорке «мы с Джими Хендриксом и Эриком Клэптоном очутились в одном отеле, и там я в последний раз играл на ситаре». Впоследствии на протяжении ряда лет Джордж Харрисон (ситар) бу­дет регулярно попадать в разделы «Различные ин­струменты» опросов музыкальных изданий. «Люди склонны создавать стереотипы, — ворчал он, — и се­годня, стоит мне использовать какой-нибудь не со­всем обычный ритм, как они тут же говорят: «Ну вот, опять он со своей индийской музыкой».

Апогеем использования электрического ситара стала песня «Cry Like A Baby» группы Box Tops, при­сутствовавшая в Тор 20, когда Харрисоны наконец вернулись в Кинфаунс. Примерно в то же самое вре­мя сессионный гитарист Крис Спеддинг заявил: «Ни­кто уже не пытается доказать, будто это индийский инструмент. Это всего-навсего звуковой эффект. Каж­дый раз, используя его, я требую 10 фунтов сверх мое­го обычного гонорара. Инструмент обошелся мне в 80 фунтов. Новые в магазинах стоили около 300 фун­тов».

На Би-би-си Джон Пил, не такой «прекрасный», каким он был в 1967 году, больше не заводил двадцатиминутные раги в своей программе «Night Ride». Вместо этого его просили поставить «эту вещь с при­топами» (зулусский степ), «русского со смешным го­лосом» (певца из Советского Азербайджана) и дру­гие диковинки, которые он отыскивал в музыкаль­ных архивах. На других музыкальных радиостанциях тоже звучали носовые рожки, румынские кобзы и прочие образцы того, что позже будет названо этни­ческой музыкой, немыслимой тремя годами ранее, когда Джордж Харрисон записал два трека ситара в «Norwegian Wood».

Брайан Джонс проводил эксперименты с марок­канской музыкой. Гитарист Rolling Stones тоже сла­вился своим искусством сплетать партии различных причудливых инструментов в изысканную музы­кальную ткань на студийных записях. Кроме того, с Джорджем его роднила неуверенность в своей худо­жественной значимости, порожденная почти абсо­лютной монополией на сочинение песен правящего тандема группы. Джаггер и Ричарде относились к композициям своих коллег с не меньшим пренебре­жением, чем Леннон и Маккартни. Тяжело пережи­вавший такое положение вещей Брайан не обладал столь же сильным характером, как Джордж, тем не менее он направил часть своей нерастраченной твор­ческой энергии на создание саундтрека к немецкому фильму «Mort und Totschlag».

Подобного рода работа выпала и на долю Джорд­жа. В октябре 1967 года Bee Gees отказались писать музыку к фильму, называвшемуся «Wonderwall». В ходе последовавшего обсуждения было упомянуто имя Джорджа, и режиссер Джо Мэссот — встречав­шийся с Beatles во время съемок «Help!» — в конеч­ном итоге остановился на его кандидатуре. Джорджу «Wonderwall» понравился больше, чем Bee Gees, но он честно признался, что не имеет понятия, как ему подступиться к выполнению этой задачи. С учетом малого бюджета фильма и рекламной ценности учас­тия в его создании члена Beatles, Мэссот решил, что подойдет любой старый музыкальный мусор, лишь бы на афишах и в титрах стояло имя «Джордж Харрисон».

Осознавая всю тяжесть взятой на себя ответст­венности, Джордж «определял» каждую секвенцию с помощью секундомера. Затем в студии он «записы­вал, скажем, 35 секунд музыки, микшировал запись и вставлял ее в сцену». Находясь в столь узких огра­ничительных рамках, он скомпилировал оригиналь­ный саундтрек, который многие сочли единствен­ным светлым моментом фильма, получившего ярлык «откровенная халтура». Он повествовал о пожилом ученом, который в свободное время подглядывал сквозь щель в стене чердака за своей соседкой, мо­лодой моделью (Джейн Биркин). Ее эротичные по­зирования перед зеркалом, буйные вечеринки и ак­тивная сексуальная жизнь были столь необычны для него, что реальность переплелась в его сознании с фантазиями, которые обрели конкретные очерта­ния, когда он спасал девушку от самоубийства.

«Wonderwall» исчез с экранов вскоре после свое­го выхода в 1968 году. Для обычного кинозрителя это было слишком, хотя и не в такой степени, как в случае с «Magical Mystery Tour». Этот фильм лишь время от времени показывали в кинематографичес­ких клубах и художественных центрах. Его просмотр являлся скорее интеллектуальной обязанностью, не­жели развлечением.

Выпущенный за несколько месяцев до фильма альбом с саундтреком был достоин всяческих по­хвал, если абстрагироваться от воображаемого ви­деоряда и, как говорил сам Джордж, «ужасной мел-лотроновой начинки и воя полицейской сирены», а также губной гармоники Томми Рейлли, более извест­ного благодаря его теме в «Dixon Of Dock Green».

Сочувствовавший обозреватель писал, что «му­зыка Харрисона заменяет диалог, становясь почти говорящей, подобно музыке тапера в эпоху немого кино». В «Party Seacombe», чье название является фразой из одной книги Леннона, гитара школьного приятеля Джорджа Колина Мэнли действительно «становится почти говорящей» под аккомпанемент а-ля Pink Floyd остальных членов Remo Four, все еще существовавших после нескольких лет аккомпани­рования разным исполнителям, включая Грегори Филлипса.

Партии Remo Four, Рейлли и Клэптона были за­писаны в «Abby Road», а такие треки, как «Gat Kirwani» и «Guru Vandana», — в студии EMI. Пять дней Джордж трудился в поте лица на верхнем этаже «Universal Building» в Бомбее со старым монофони­ческим оборудованием и с такой плохой звукоизоля­цией, что записывались звуки уличного шума. Тем не менее это были весьма плодотворные сеансы. Под контролем Джорджа Шамбу Дас и его музыкан­ты соблюдали все западные стандарты гармонии и очень быстро записали свои партии саундтрека филь­ма, который большинство из них так никогда и не увидели. У Джорджа даже осталось время на запись нескольких треков аккомпанемента, не имевших от­ношения к «Wonderwall». «В то время я был настоль­ко поглощен индийской музыкой, — вспоминал он впоследствии, — что решил воспользоваться случа­ем и создать антологию с целью ее популяризации».

Как и предполагал Джо Мэссот, статус Джорджа гарантировал фильму некоторое внимание, но 49-е место саундтрека в американском альбомном чарте явилось гораздо большим достижением, поскольку в индустрии звукозаписи успех определяется цифрами продаж. Это был первый альбом, выпущенный под эгидой EMI на «Apple», собственном лейбле Beatles, который, несмотря ни на что, станет их самым при­быльным предприятием после смерти Эпштейна. Его название впервые обсуждалось еще во время се­ансов записи «Revolver», и дело дошло до того, что еще не названным трекам давались временные «фрук­товые» названия. Например, «Love You Too» сначала называлась «Granny Smith».

Многие американские исполнители в целях уси­ления контроля за качеством основывали собствен­ные звукозаписывающие компании, хотя и на основе лицензионных контрактов с материнскими фир­мами. Компания «Apple» занималась не только вы­пуском пластинок, она запустила свои щупальца в такие далекие от музыкальной индустрии сферы, как кино, электроника и торговля модной одеждой. После опытов с ЛСД и медитацией Beatles неожи­данно превратились в буржуа. «У нас возникла эта сумасшедшая идея основать «Apple», — говорил Джордж, — чтобы к нам приходили творческие лю­ди, занимались своим делом и при этом чувствовали себя комфортно».

В апреле 1968 года — в начале налогового года — в официальных и андерграундных изданиях появи­лись объявления о том, что «Apple Foundation For The Arts» предлагает свои услуги «творческим лю­дям». Офис компании тут же завалили демозаписями и рукописями, начали осаждать люди с мозолями на пальцах от гитарных струн и клавиш пишущей машинки, а телефон разрывался от звонков. «К нам съезжаются все сумасшедшие, какие только сущест­вуют на свете», — сетовал Джордж.

В том самом месяце я тоже послал в «Apple» не­сколько своих поэм в надежде на то, что им может понадобиться человек, наделенный если не талан­том, то воображением. Когда офис переехал с Уигмор-стрит на Сэвил-роу, я решил нанести визит в «Apple», чтобы узнать, не назначена ли уже дата пуб­ликации. Мне было всего 16 лет. Я поднялся по сту­пенькам крыльца к двери, напоминавшей вход в част­ное жилище, не обращая внимания на крутившихся рядом девчонок. Дверь была широко распахнута, я вошел внутрь и объяснил повод визита доброжела­тельной секретарше, на столе которой лежала жестя­ная коробка с надписью «Canned Heat». Она очень сожалела, что меня никто не может принять в дан­ный момент, но обещала, что со мной обязательно свяжутся. Должно быть, к настоящему времени пап­ка с моими юношескими стихами уже значительно продвинулась к верхнему краю стопки.

Ни один посторонний не имел отныне возможности свободно попасть в штаб-квартиру NEMS, как это было раньше. Я мог оказаться маньяком, охотив­шимся на Леннона из-за его высказывания по пово­ду Иисуса. «Если вы хотите, чтобы Джордж послу­шал вашу пленку, то напрасно на это надеетесь», — сказал служащий «Apple», когда первый из Beatles, который приехал туда в тот день, едва не задохнулся в объятиях какой-то девушки. Воспользовавшись приглашением Джорджа, из Сан-Франциско заяви­лись двое особенно отвратительных Ангелов ада и в течение двух долгих недель бесцеремонно злоупот­ребляли гостеприимством «Apple», терроризируя ее женский персонал. Этика компании основывалась на «полном доверии, — говорил Дерек Тэйлор. — Теперь-то я понимаю, как глупы мы были».

Поскольку Джордж убедил остальных в том, что Дерек совершает «то же самое путешествие», быв­ший помощник Эпштейна стал пресс-агентом «App­le». «Я ничего не мог понять, — вспоминал он, — пока Джордж не вернулся из Ришикеша и не ужас­нулся тому, что творится в компании». Был нанят привратник, призванный не пускать внутрь всякий сброд вроде меня, но некоторые молодые американ­цы с деньгами, стремившиеся вдохнуть атмосферу, окружавшую Beatles, беспрепятственно попадали в офис.

За этой закрытой дверью никто из Beatles не чув­ствовал себя ответственным за хаос, воцарившийся в компании всего через два месяца после ее основа­ния. Чтобы увидеть, что это такое, любой из них мог занять кабинет на Сэвил-роу и поиграть в директора компании до тех пор, пока сохранялась новизна ощущений. Он мог (как сделал Джордж) постучать кулаком в не понравившуюся ему перегородку в од­ном из двух бутиков «Apple», не приносивших при­были, но главные решения, как правило, принимал приглашенный астролог. Один такой «провидец» за­претил Джорджу носить сапфиры до августа 1975 го­да—в противном случае ему якобы угрожала опас­ность.

Поскольку никто не возражал, Джон назначил Алекса Мардаса главой «Apple Electronics», и эта должность очень скоро стала синекурой, так как все замыслы Алекса относительно приобретения патен­тов, имевших отношение к силовым полям и робо­тотехнике, заканчивались одними лишь разговора­ми. Леннон разработал план основания школы для детей Beatles и их друзей, который должен был пре­творить в жизнь бывший член Quarry Men (ныне вы­пускник Кембриджского университета). Уже были проведены собрания, изучены различные варианты размещения учебного заведения и выдвинуты кан­дидатуры в комитет управления, когда бухгалтер «Apple» заявил, что этот проект является нежизне­способным.

Кадровые инициативы Джорджа оказались бо­лее плодотворными. Его главным доверенным ли­цом стал бородатый, с курчавыми, как у Хендрикса, волосами Тэрри Доран, а Астрид Кемп (урожденная Кирхгерр) сфотографировала Джорджа для обложки «Wonderwall». Нашлось место и для Тони Брамвелла — в исполнительном совете, возглавляемом Нейлом Аспиналлом.

Мэлу Эвансу больше не приходилось таскать на себе колонки, и теперь он оказывал мелкие услуги в качестве музыканта в процессе записи пластинок. Однажды Пол, к большому неудовольствию Джона, попросил его написать текст для одного из треков альбома «Sgt Pepper's Lonely Hearts Club Band». Beat­les брали его с собой в Индию. Он был их старым то­варищем, и они иногда приглашали его вместе отдо­хнуть. Однажды Мэл и его жена ездили с Харрисонами на Корфу на три дня.

Пит Шоттон оставил свой супермаркет в Хэмпшире, чтобы взять на себя заботы о главном бутике «Apple» на Бэйкер-стрит. Правда, в июле 1968 года Beatles приняли решение закрыть его, а все оставшие­ся товары раздать публике. Из магазина вынесли все, даже полки и стойки для шляп.

За дизайн интерьеров, оборудования и инвентаря отвечали Fool, чьи расходы щедро оплачивались Beatles, которые даже намекали голландцам, что те могут записать альбом. Fool отнюдь не были такими глупцами, какими казались. Подвергшись осуждению со стороны «Apple Retail» за «изъятие большого ко­личества неоплаченных товаров» из бутиков, они ис­чезли из свиты Beatles так же загадочно, как и появи­лись, предварительно заключив контракт с «Mercury Records», для которой записали альбом.

Продюсировал альбом Fool Грэхэм Нэш, в на­стоящее время репетировавший на кенсинггонской квартире с Дэйвом Кросби и Стивом Стиллсом. Прес­са возвела Crosby, Stills And Nash в ранг супергруппы, и Джордж Харрисон предложил им заключить кон­тракт с «Apple Records». Поскольку они не могли расторгнуть уже заключенные контракты, сделка не состоялась. Также неудачей закончились перегово­ры «Apple» с другой многообещающей группой Fleetwood Mac, рекламным агентом которой был Билл Харри. Удалось залучить восходящую звезду — Джейм­са Тэйлора, но двадцатилетний Дэвид Боуи проскольз­нул у Beatles между пальцев после беседы с Полом Маккартни.

Когда в августе 1968 году «Apple» выпустила свои первые пластинки, никто не пытался предста­вить дело так, будто другие подразделения компании зарабатывают много денег либо имеют научную или культурную ценность. Джордж, разбиравшийся в бизнесе не более, чем Брайан Эпштейн в игре на ги­таре, меньше других членов Beatles интересовался деятельностью «Apple», не связанной со звукозапи­сью. Тем не менее он присутствовал на благотвори­тельном ленче в первом бутике Beatles в Лос-Анджеле­се, во время которого демонстрировался «Yellow Sub­marine», а также на телевизионном шоу «Smothers Brothers», где он представлял клип «Hey Jude».

Подобно тому как представители NEMS Beatles и Gerry And The Peacemakers в 1963 году были Номе­ром Один в британском хит-параде, песня «Those Were The Days» Мэри Хопкин, имевшая номер два в каталоге «Apple», сменила «Hey Jude» на первой по­зиции чартов. Валлийское сопрано с внешностью невинной школьницы, Мэри выделялась на фоне других участников шоу «Opportunity Knocks» на ка­нале ITV. Заинтересовавшись ею еще более, чем Дэ­видом Боуи, Пол Маккартни выбрал и спродюсировал «Those Were The Days», как и ее следующие, не столь успешные вещи. Хотя Мэри и не являлась его протеже, Джордж был настолько очарован вокалом девушки, посетив один из сеансов записи ее альбо­ма, что послал Мэла купить ей акустическую гитару, более качественную, чем та, на которой она себе ак­компанировала. Кроме того, он предложил ей и По­лу несколько своих песен. Две из них попробовала записать под его контролем Марианна Фэйтфул, в которой он, по всей вероятности, видел более зем­ную Хопкин.

Еще одну композицию Харрисона публика име­ла удовольствие слышать на первой стороне третьего сингла «Apple», хотя и не так часто, как «Hey Jude» и «Those Were The Days», имевшие более приятные на­звания, нежели «Sour Milk Sea» («Море прокисшего молока»). Эту нервную рок-песню, спродюсированную самим Джорджем и записанную в стиле джема, спел Джеки Ломакс, вернувшийся из Штатов после того, как там распалась его группа Alliance. Скорее знакомый, чем приятель, он умолял Джорджа через Тэрри Дорана о контракте с «Apple», когда Beatles со­бирались отправиться в Индию.


1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   40