Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Джордж харрисон




страница18/40
Дата12.01.2017
Размер5.82 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   40

За пределами студии Джордж находил некоторое удовлетворение в том, что выдвигал инициативы по другим вопросам. Так, он ратовал за прекращение туров, и в этом его поддерживал Джон. В последнее время Леннон, привыкший выкрикивать в зал вся кого рода непристойности, на почве употребления наркотиков, стал напоминать, по выражению Дезо Хоффмана, «бешеную собаку, которая в любой мо­мент способна наброситься на тебя и укусить». Ему стоило большого труда улыбаться и приветственно махать рукой, когда 26 октября 1965 года одетые по­добающим образом Beatles проехали сквозь ликую­щие толпы к Buckingham Palace, чтобы получить ор­дена MBE (Member of the British Empire).

Маскируя охоту за голосами признанием вклада Beatles в британский экспорт, лейбористское прави­тельство наградило их, словно прислушавшись к ло­зунгу «Отдайте должное Beatles!» на обложке мартов­ского выпуска «Melody Maker». «Я не думал, что мож­но удостоиться подобного только за то, что играешь рок-н-ролл», — восклицал Джордж. Не думали, что такое возможно, и высшие государственные санов­ники с отставными адмиралами, вернувшие в порыве негодования свои ордена Ее Величеству. Еще рань­ше «Daily Express» писала, что, если Beatles представят к награде, им следует сделать «приличные» стрижки, прежде чем они явятся во дворец. Интересно, какова была бы реакция всех тех, кто протестовал против их награждения, узнай они, что Леннон поначалу не желал становиться обладателем Member of the British Empire.

Двумя годами позже Beatles приписали MBE к своим подписям под петицией с призывом к легали­зации марихуаны для придания им большего веса. Другого применения своим орденам они больше так и не нашли, если не считать возврат его Ленноном в 1969 году в качестве политического жеста.

Если Джон весьма щепетильно относился к «од­ной из самых грандиозных шуток в истории остро­вов», Пол был чрезвычайно доволен своим MBE. Ему до сих пор нравилось выступать на сцене, и он с удо­вольствием играл за кулисами джемы с Paramounts, группой разогрева на последних концертах Beatles в Hammersmith Odeon. Но ему вовсе не хотелось отду­ваться за всех. Устали даже члены команды. «Я всегда с нетерпением жду начала тура, — говорил Нейл Аспиналл, — но стоит ему начаться, не можешь до­ждаться, когда он закончится». Малореальные пла­ны поездки в Россию в 1966 году перечеркнул миро­вой тур, в ходе которого Beatles посетили много стран в первый (и в последний) раз.

Одним из его пунктов был Гамбург, где Beatles не появлялись с 1962 года. В освобожденной комнате над «Тор Теп», где они жили во время своего первого приезда, была устроена вечеринка для всех гамбург­ских знакомых, после чего их увезли на кавалькаде автомобилей в сопровождении эскорта мотоциклис­тов в «Ernst Merck Halle».

Ни одна британская площадка не могла срав­ниться с зарубежными стадионами и выставочными центрами, с легкостью собиравшими тысячи людей. Благодаря этому музыканты были избавлены от мно­жества (но не от всех) неудобств, связанных с долги­ми часами томительного ожидания в тесных гарде­робных и гостиничных номерах. Мистер Эпштейн также сократил число и продолжительность пресс-конференций. «Брайан постоянно предупреждал нас, чтобы мы ничего не говорили о Вьетнаме, — расска­зывал впоследствии Джон репортеру. — Но наступил момент, когда мы с Джорджем заявили ему: «Послу­шай, если в следующий раз нас спросят, мы обяза­тельно скажем, что нам не нравится эта война и что они должны убраться оттуда».

Брайана гораздо больше устраивали вопросы о мини-юбках, о том, когда Пол женится на Джейн Эшер, и о других безопасных темах. Незадолго до этого ему пришлось улаживать трения с руководст­вом Capitol, возникшие по поводу обложки пластин­ки, на которой Beatles представали в образе мясни­ков, весело выполняющих свою жутковатую работу. Эта фотография, на которой среди мясных туш вид­нелись руки, ноги и головы кукол, появилась в Бри­тании в качестве рекламы «Paper Back Writer», ново­го сингла квартета. В стране комнаты ужасов мадам Тюссо и Screaming Lord Sutch она должна была восприниматься как комическая картинка. Однако в чувствительной Америке, в то время когда ее моло­дых солдат разрывало на куски в Индокитае, «мясницкую» обложку спешно изъяли из продажи. «Это означает, — сказал Пол, — что мы должны более тщательно продумывать оформление пластинок». — «Во всяком случае, это не страшнее, чем Вьетнам», — заявил в свою очередь Джон.

За кулисами «Ernst Merck Halle» кто-то распро­странил фотографии Джона и Джорджа с прическа­ми «шляпка гриба», сделанные в 1961 году. Несколь­ко старых друзей были допущены в гардеробную. В сопровождении Гибсона Кемпа пришла Астрид, чтобы возобновить знакомство с «милым ребенком», которого когда-то изгнали из Германии за наруше­ние «комендантского часа» для несовершеннолетних.

От той же самой платформы, на которой его провожали Стюарт и Астрид, они отбыли в Гамбург на поезде, сохраненном, по всей очевидности, для перевозки членов королевской семьи. Именно во время этого путешествия они впервые услышали проб­ную копию своего следующего после «Rubber Soul» альбома. Порядок песен уже был определен — пер­вой шла новая вещь Джорджа «Taxman», последней — «Tomorrow Never Knows», которая в студии была за­писана первой. С названием они до сих пор не опре­делились. В дороге через леса Нижней Саксонии по­явились два варианта — «Full Moon» и «Fatman And Bobby».

В последние недели самого публичного путеше­ствия Beatles студия звукозаписи, где можно было исправлять ошибки, являлась гораздо более прият­ным местом, чем сцена. Главную проблему пред­ставляли вокальные гармонии и сложные гитарные риффы в новых номерах, таких, как «If I Needed Someone», «Nowhere Man» и «Paperback Writer». У них хватило уважения к себе и ответственности для один­надцатичасовой репетиции в гостиничном номере перед первым концертом в Мюнхене, но больше по­добное не повторится.

За исключением «Long Tall Sally», иногда испол­нявшейся в самом конце, на всех площадках про­грамма их выступлений включала одни и те же песни, следовавшие в одном и том же порядке, несмотря на уверения Леннона, что «перед приездом в очередную страну мы изучаем перечень ее хитов и стараемся включать их в программу выступлений». На том же основании Джорджу следовало бы пообещать боль­шее число номеров с его ведущим вокалом в Япо­нии, где он далеко не у всех был наименее любимым членом Beatles. В стране, где еще были популярны Ventures, новозеландец Питер Поза и другие старо­модные и малоизвестные в других частях света гита­ристы-инструменталисты, его угрюмая молчаливость расценивалась как признак профессионализма.

Три концерта в Японии, два на Лусоне, круп­нейшем острове Филиппин, — земной шар для Beat­les стремительно сокращался в размерах, по мере того как они посещали все новые и новые страны. Рос­кошный отель в Бельгии ничем не отличался от отеля в Теннесси, кока-кола была всюду одинакова на вкус. Всюду было одно и то же. Если сегодня понедель­ник, значит, это Манила.

Тем не менее Манила останется в памяти на­всегда. Не подозревавшие о том, что от них требуется нанести визит вежливости семье и друзьям прези­дента-диктатора Фердинанда Маркоса, Beatles спа­ли, когда явились президентские лакеи с поручени­ем привезти их во дворец, которые были вынуждены удалиться ни с чем. Джордж вспоминал, как во вре­мя позднего завтрака «кто-то включил телевизор, и на экране появился огромный дворец в окружении люд­ской массы, и этот парень сказал: «Они еще не при­были».

На следующий день фэны, собравшиеся в меж­дународном аэропорту Манилы, чтобы проводить Beatles, были удивлены отсутствием каких бы то ни было мер безопасности. Их встревоженные кумиры тем временем ставили свой багаж на эскалаторы в нескольких шагах от разгневанной группы одинаково одетых людей в штатском, едва не набросившихся на них, когда они медленно, обливаясь холодным потом, проходили таможню, выполняя все мысли­мые и немыслимые требования филиппинской бю­рократии. «Они ждали нас, чтобы отомстить, — рас­сказывал Джордж. — Мне было страшно. Эти трид­цать забавно выглядевших ребят с пистолетами явно намеревались задать нам жару». Beatles и их команда быстро погрузились в самолет, но вылет был задер­жан из-за того, что Мэла Эванса и Тони Бэрроу по­звали обратно в терминал для улаживания еще ка­ких-то формальностей.

Их начали третировать еще предыдущим вече­ром, когда инженеры в телестудии намеренно созда­ли помехи, чтобы заглушить слова Брайана Эпштейна, приносившего извинения от имени Beatles за неумыш­ленное оскорбление священной персоны Фердинанда Маркоса. Кроме того, им пришлось заплатить ог­ромный налог с прибыли, которую им принес кон­церт на стадионе. Никто из филиппинских чиновни­ков не хотел рисковать своей карьерой, а может быть, и свободой, и поэтому они приняли активное учас­тие в травле этих длинноволосых иностранцев, орга­низованной президентом.

Никогда еще аргументы Джорджа по поводу це­лесообразности прекращения туров не звучали так убедительно, как на фоне улюлюканья подданных тирана. Однако инцидент в Маниле был сущим пус­тяком по сравнению с тем, что ожидало их впереди. Пророческими оказались слова Джорджа: «Пару не­дель мы будем приходить в себя, прежде чем нас изо­бьют американцы».

Избиение, если не в физическом, то в психоло­гическом смысле, началось после того, как в амери­канском журнале «Datebook» — из той же категории, что «16» и «Mod», — появились непродуманные вы­сказывания Леннона. Более серьезные журналы по­ведали читателям о том, что Леннон «хвастал», будто Beatles стали популярнее Иисуса Христа, а он всего-то посетовал в интервью «London Evening Standard» на безбожие современной молодежи. Американцы же расценили его вырванные из контекста слова как «богохульство».

Это мнение разделяли в первую очередь белые жители Юга, сочетавшие правый радикализм с край­ней набожностью. Именно здесь, в так называемом библейском поясе, тысячи пластинок Beatles были ритуально раздавлены гусеницами бульдозеров и другой строительной техникой, причем это коммен­тировалось в прямом радиоэфире. Проводились и другие массовые акции протеста, также весьма зре­лищные. Новый альбом группы — в конце концов получивший название «Revolver» — был исключен из плэй-листов 22 радиостанций южных штатов, а в адрес тех, кто собирался пойти на предстоявшие вы­ступления Beatles, посыпались угрозы божьей кары. Эпштейну пришлось отменить сеанс записи на мемфисской Sun Studios, где начинал свою карьеру Эл­вис Пресли.

По мере того как кампания дискредитации на­бирала обороты, возникла реальная угроза покуше­ния на жизнь Леннона, а возможно, и остальных чле­нов Beatles. Брайан был готов пожертвовать своим личным состоянием, лишь бы американский тур был отменен. Для большинства импресарио тем не менее возможное убийство во время концерта было недо­статочным основанием для его отмены. На пресс-кон­ференции, состоявшейся перед первым концертом тура в Чикаго, Джон выступил с заявлением, кото­рое большинство восприняло как извинение.

Концерты в северных штатах прошли без экс­цессов, включая весьма тусклое выступление на «Shea Stadium», где Джордж стоял как вкопанный, с мрач­ным, словно зима в Мерсисайде, лицом. На Юге в противовес выпадам ненавистников Beatles были выпущены значки с надписью «Я люблю Джона», которые разошлись в огромном количестве. В Мем­фисе на сцену была брошена петарда, чему предше­ствовал телефонный звонок с угрозой убийства в тот же самый день. Вспоминая, как в 1964 году «парень в Брисбене швырнул на сцену жестяную банку, и это сильно испугало его», один непосредственный сви­детель пришел к выводу, что «Джордж очень боялся лишиться жизни — а кто не боялся, приятель? — о чем свидетельствует то, что он поспешил укрыться».

Даже Пола рвало от страха 29 августа 1966 года, перед последним концертом Beatles в «Candlestick Park» в Сан-Франциско, где они прекратили свое су­ществование в качестве выступающей группы. Этот тридцатиминутный концерт был не лучше и не хуже в этом туре: Ринго забыл слова в «I Wanna Be Your Man», Джордж допускал ошибки в проигрышах, а Пол пытался сделать из этого шоу. В конце они сфото­графировались на память, стоя на сцене. «Ты хорошо поработал, Ринго», — сказал Джон, повернувшись к ударной установке, незадолго до ностальгического финала, «Long Tall Sally», которая то включалась в концертную программу, то исключалась из нее еще до того, как Джордж впервые сыграл с Quarry Men.

Впоследствии будет часто цитироваться реплика Джорджа, произнесенная им с элегической грустью в самолете, на котором они возвращались в Англию: «Ну вот и все. Я больше не битл».

9

ШИШИА


Гонорары Патти значительно возросли благода­ря ее браку с Джорджем, но к 1967 году она факти­чески оставила модельный бизнес, как и ее супруг, все больше и больше погружаясь в индийскую куль­туру. Если Джордж часами бренчал на своем ситаре, она вместе с сестрой Дженни посещала уроки ин­дийских танцев, облачаясь там в одежды, купленные Джорджем в Дели, где Beatles дали два концерта сра­зу после бегства из Манилы.

Джорджу, очевидно, было очень лестно, когда Джон и Пол решили последовать его примеру и ку­пили индийские музыкальные инструменты, а также сари для Синтии и Джейн. Ринго тоже поселился в отеле «BOAC», куда к Джорджу приходил сикхский ситарист давать уроки игры. Джон и Ринго однажды присутствовали на выступлении Рави Шанкара и его аккомпаниатора на табле Алла Ракха в Кинфаунсе. «Им понравилось, — отметил Джордж, — но они не в такой степени прониклись этой музыкой, как я».

Влияние Шанкара совершенно очевидно в пес­не Джорджа «Love You Too» с альбома «Revolver». Его ситар и табла приглашенного музыканта Анила Бхагата начинают с медленного алапа (вступления), но затем, в отличие от Шанкара, обычно продолжавшего в том же духе, они резко ускоряют темп. Только анг­лийский текст, электрический бас и пропущенная через «фузз» гитара напоминают о том, что это песня западной группы.

Та же гармония звучит в других композициях Харрисона, таких, как «I Want To Tell You» и «Tax­man» — ритмичной песне, сделанной с помощью Джона и повествующей о том, как налоговое ведом­ство опустошает карманы подданных британской короны. Три песни Джорджа на «Revolver» явились самой большой на тот момент долей его участия в альбоме Beatles. Его сочинительский талант, рас­цветший во время бесконечных, утомительных ту­ров, внес свой вклад в последовавший процесс само­разрушения группы, но в «Revolver» они проявляют себя сплоченной, как никогда, командой. Впослед­ствии ни один из них уже не проявит в такой степе­ни свои способности. Возможно, Джон и проклинал все на свете, помогая Джорджу с «Taxman», но впос­ледствии он признает, что активное участие Джорд­жа избавило их с Полом от многих проблем, когда они работали над «Eleanor Rigby» — эквивалентом «Yesterday» на «Revolver».

Поскольку золотой диск альбому был гаранти­рован до того, как он был не то что выпущен, а еще только задуман, они могли позволить себе воплотить на нем свои самые смелые музыкальные идеи. «Рань­ше мы верили профессионалам звукозаписи и без­оговорочно слушались их, — говорил Харрисон. — Теперь мы сами знаем, что нужно делать, и это от­крывает перед нами широкие возможности». Джордж лучше остальных Beatles научился разбираться в зву­козаписывающем оборудовании. Он был способен по достоинству оценить современные технологии студии «Abbey Road» и понять, почему здесь до сих пор использовались казавшиеся совершенно неумест­ными устаревшие колонки «Altec», которые «отнюдь не приукрашивали звук».

Даже записанный с помощью не самых прогрес­сивных технических средств «Revolver» демонстри­ровал, что в 1966 году все три композитора группы переживали пору творческого расцвета. За рагой Харрисона «Love You To» и проникновенной лиричес­кой песней Пола «Here There And Everywhere» следо­вали детская песенка «Yellow Submarine», написанная для Ринго, и «She Said She Said» — тревожный рассказ Джона о своих впечатлениях от второго опыта употребления ЛСД. Эти вещи кажутся несо­вместимыми, но либеральный нонконформизм, при­сущий фундаментальной структуре Beatles, обеспе­чивал стилистическую сбалансированность такому сочетанию. Имидж группы был все еще безупречен.

От многословной и сумбурной «I Want To Tell You» и внушающей суеверный страх «Tomorrow Ne­ver Knows» веяло не до конца понятым восточным мистицизмом и «психоделией» ЛСД. Искаженный электроникой вокал, цитаты из «Тибетской Книги Мертвых», монотонная перкуссия на «ратаплане» — все это затрудняло классификацию «Tomorrow Never Knows» и оставляло ей мало шансов для конкурен­ции с «Yesterday», как рекордсмена всех времен по количеству кавер-версий. «Stones и Who проявили к этой песне большой интерес, — вспоминал Пол. — Мы сыграли ее также Силле, и она долго смеялась».

«Все, от Брисбена до Бутла, ненавидят эту без­умную песню, которую поет Леннон на «Revolver», — писал журнал «Mirabelle», выражая мнение своих подписчиц, в большинстве своем школьниц, кото­рые отнеслись с негодованием или равнодушием к стилистическим изыскам Beatles. А между тем при­ближался 1967 год, которому было суждено стать свое­го рода пограничным в истории поп-музыки. Мно­гие более или менее заметные группы занимались экспериментами при записи альбомов, тогда как в чарты синглов попадали их самые банальные и тра­диционные вещи. Примером тому могут служить «Yellow Submarine» Beatles и «Over Under Sideways Down» с альбома Yardbirds, который один критик по­хвалил, назвав его «мини-Revolver».

Единственной ставшей хитом кавер-версией с «Revolver» оказалась «Got To Get You Into My Life» в исполнении Клиффа Беннетта. Эта песня была иде­альным материалом для перехода от соула к року, хотя сценические манеры Беннетта с его Rebel Rousers представлялись безнадежно устаревшими, когда даже простоватые Troggs пели о «бамбуковых бабоч­ках в твоем рознании». Другие тоже либо объединя­ли таланты, не развивая их, либо адаптировались к психоделии, не очень понимая, что это такое.

Beatles были единственной группой мерсибита, выступившей на концерте победителей опроса «New Musical Express» за 1966 год, после чего они навсегда исчезли с британской сцены. Той весной Rory Storm And The Hurricanes выступили в «Cavern» за несколь­ко часов до того, как власти закрыли заведение. Когда его приведут в порядок в соответствии с сани­тарными нормами и вновь откроют, Beatles пришлют поздравительную телеграмму. Однако «Cavern» уже никогда не станет прежним. Здесь начнут устраивать художественные выставки и проводить поэтические вечера, хотя иногда будут появляться такие пережит­ки прошлого, как Hideways и Rory Storm And The Hur­ricanes, исполняющие «Money» и «Some Other Guy» для немногих, помнящих старые времена.

В полумраке европейских танцевальных залов более счастливая братия вроде Swinging Blue Jeans и Merseybeats упорно сопротивлялась тенденции воз­вращения местных площадок к традиционному для них стилю. Хотя и поставленные на колени, эти ко­манды все еще сохраняли остатки былого достоин­ства и даже величия. Другие музыканты, покинув­шие паром мерсибита при первых признаках течи, также пытались выжить. В США бывший член Undertakers Джеки Ломакс основал новую группу, Lomax Alliance, вопреки совету Брайана Эпштейна на­чать сольную карьеру. Еще один неудачный старт осуществил бывший член Searchers Крис Кертис, взяв на себя малоподходящую роль ведущего певца в груп­пе, созданной его приятелем Джоном Лордом, быв­шим органистом Flowerpot Men. Тем временем развали­лась Pete Best Combo, и ее лидер, уставший от веролом­ства в шоу-бизнесе, с облегчением отошел от дел.

Более упрямый барабанщик/лидер уединился со своими Dave Clark Five в студии. В отличие от Beatles он не стал расширять свои музыкальные горизонты а выпустил два хита, чье авторство принадлежало сочинителям, снабдившим шансонье Энгельберта Хампердинка душещипательной песенкой «Release Me», которая в феврале 1967 года помешала стать британским Номером Один синглу с двумя шедевра­ми Beatles «Penny Lane»/«Strawberry Fields Forever». Слащавость, антитезис психоделии, еще не утратила актуальности.

Одетый в индийский кафтан, сверкающий жем­чужинами, джазовый флейтист Чарльз Ллойд испол­нил импровизацию на тему «Here, There And Every­where» с «Revolver» в стробоскопических вспышках нью-йоркского «Fillmore East». Другие знаменитые андерграундные площадки, такие, как лондонский «Middle Earth» и амстердамский «Paradiso», также использовали световые шоу наряду с аудиовизуаль­ными средствами для стимуляции психоделических ощущений, когда бэнды — не группы — играли для хиппи, сидевших скрестив ноги в трансе или тряс­шихся с безумными глазами в танце.

Большой интерес публики вызывали Cream, трио, привлекавшее внимание не столько внешним видом, сколько виртуозностью продолжительных импрови­заций при исполнении вещей из своего дебютного альбома. Наибольшей популярностью пользовался Эрик Клэптон, которому посвящали граффити «Клэптон — бог», когда он еще входил в состав Bluesbreakers Джона Мэйалла. Легенда начиналась в «Marquee», известном клубе в Сохо, где однажды вечером, после концерта Lovin' Spoonful, Клэптон поздоровался с Джорджем Харрисоном и Джоном Ленноном, кото­рые потом вспомнили о нем, увидев имя члена Yardbirds в нижней части афиши рождественского вы­ступления Beatles. Тогда же они оставили Эрика в «Marquee», уехав на вечеринку в отель к Lovin' Spo­onful. Впоследствии он узнает, что Джордж испыты­вал по этому поводу угрызения совести: «Нам нужно было пригласить этого парня, потому что, я уверен, мы откуда-то знали его... Он выглядел очень одино­ким».

«Fresh Cream» и «A Collection Of Beatles Oldies» вышли почти одновременно, в декабре 1966 года, но первый поднялся выше в чартах альбомов, чем вто­рой. К тому времени Джордж уже забыл о Клэптоне, который — наряду с недавно приехавшим из США Джими Хендриксом — признавался теперь лучшим поп-гитаристом, в то время как Джордж, согласно «The Sunday Times», был всего лишь «достаточно приличным гитаристом (скажем, одним из тысячи лучших в стране)». Не менее важное значение имело мнение, высказанное незнакомцем во время кон­церта Jimi Hendrix Experience, который приблизился к Полу Маккартни и, указав на Хендрикса, сказал: «Слушай, приятель, вашей группе нужен музыкант вроде этого парня».

Подобное пренебрежение, выказываемое в от­ношении Джорджа как инструменталиста, было не­справедливым, поскольку стилистика Beatles остав­ляла мало места для экзерсисов в духе Хендрикса и Creamхотя на неизданных записях джемов чет­верки в студии «Abbey Road» иногда звучит нечто по­добное. Тем не менее Джордж, должно быть, испы­тывал симпатию к Клэптону, похвалившему партии соло-гитары на «Revolver» в журнале «Disc». Эта по­хвала была вполне заслуженной, хотя бы в силу тех­нических ухищрений Джорджа, одним из примеров которых является наложение двух пущенных «задом наперед» мелодичных гитарных треков на третий для создания «зевающего соло» и облигато в «I'm Only Sleeping» Леннона. Этот красивый, обволакиваю­щий звук получил дальнейшее развитие у других ги­таристов и особенно у Хендрикса в заглавном треке альбома «Are You Experienced?».

Всегда лестно, когда тебе подражают подобным образом, но в конце 1960-х Харрисон уже не был столь почитаемым гитаристом, как в эпоху бума би­та. Хотя Джордж всегда считал себя менее талантли­вым музыкантом, чем Клэптон и Хендрикс с их фей­ерверками аккордов, он просто находился в другой лиге, но никак не ниже по отношению к ним.


1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   40