Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Джордж харрисон




страница11/40
Дата12.01.2017
Размер5.82 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   40

Именно тогда он — довольно неохотно — согла­сился принять свое сценическое имя, дабы Рори бы­ло легче объявлять часть программы, называвшуюся «Starr Time», которая включала пятиминутное соло на ударных. Впервые он увидел Beatles в подвале «Jacaranda» в тот момент, когда Джордж давал Стю­арту уроки игры на басе. Даже после совместной ра­боты в «Keiserkeller» Ринго не был уверен, что знает их достаточно хорошо для того, чтобы пригласить на вечеринку по случаю своего двадцать первого дня рождения, хотя во время этого второго сезона в Гам­бурге он сошелся с Beatles еще ближе, и Джордж пол­ностью изменил о нем свое мнение, поначалу край­не неблагоприятное.

В январе 1962 года, когда Ринго уже считался очень хорошим барабанщиком, он пренебрег высо­кими гонорарами, возможностью пользоваться авто­мобилем и квартирой, ушел от Рори Сторма и уехал в Гамбург аккомпанировать Тони Шеридану. Спустя три месяца он вернулся в Hurricanes, чтобы отпра­виться в тур по американским военным базам во Франции, после чего они в течение нескольких не­дель играли в «Butlin's». Он начал подумывать о том, чтобы уйти из шоу-бизнеса, завершить образование и жениться на своей 16-летней подружке Морин Кокс. Ему поступило два предложения: стать постоянным барабанщиком в гамбургском «Star-Club» и войти в состав Ted Taylor And The Dominoes. Однако, когда Леннон и Маккартни предложили ему более высо­кую зарплату, Старр, недолго думая, известил Рори Сторма о своем уходе из группы и стал одним из Beat­les,

На втором сеансе записи дебютного сингла Рин­го испытал чувство унижения, когда Джордж Мар­тин посадил за ударную установку более опытного сессионного барабанщика. По настоянию Рона Ри-чардса Джордж Харрисон опустил большинство по­вторявшихся гитарных фраз в опусе под названием «Love Me Do», авторами которого были Леннон и Маккартни, где ведущим инструментом была губная гармоника Леннона. Beatles предпочли эту вещь бой­кой, «профессиональной» песенке «How Do You Do It», которую Мартин считал словно специально сочиненной для них. Они представили «Love Me Do» свое­му продюсеру, вспоминал Леннон, как «медленный номер, вроде «Halfway To Paradise» Билли Фьюэри». Но Джордж Мартин предложил играть ее быстрее. И впоследствии Джон признавал: «Я рад, что мы по­слушались его. И вообще, своим успехом мы во мно­гом обязаны Джорджу. Проявляя огромное терпение, он направлял наш энтузиазм в правильное русло».

Возможно, «Like Dreamers Do» или другая весе­лая песенка с пленки Decca у них получилась бы луч­ше. Тем не менее в «Love Me Do» — исполняемой ско­рее в медленном, чем в среднем темпе, — было до­стигнуто необычное, не имевшее аналогов звучание. Сингл вышел 4 октября 1962 года, и вскоре после этого песня несколько раз прозвучала на Radio Lux­embourg. Осведомленный о дне, но не о времени транс­ляции, Джордж с вечера сидел у радиоприемника и ждал. Его мать сидела вместе с ним, пока не начала засыпать. Уже лежа в постели, она проснулась от кри­ка Джорджа, когда наконец в эфире зазвучала «Love Me Do». Харольд лишь недовольно буркнул что-то себе под нос, увидев, что жена и сын прильнули к приемнику, вслушиваясь в партию соло-гитары. Ему нужно было хорошо выспаться перед утренней сме­ной.

К несказанному восторгу Джорджа, жадно сле­дившего за хит-парадом, «Love Me Do» совершила медленное восхождение к 17-й позиции в Тор 30 в «New Musical Express». He имея никаких сведений об этой «вокально-инструментальной группе», газета сделала упор на то, что они из Ливерпуля, «родины та­ких звезд, как Билли Фьюэри, Фрэнки Воган, Нор­ман Воган и Кен Додд».

Для дебютантов это был успех, но кто мог тогда предположить, что Beatles — нечто большее, чем обыч­ная местная группа, которой просто улыбнулась удача?

Они же не умели петь — петь по-настоящему, как Фрэнк Айфилд, владевший йодлем исполнитель баллад, находившийся в расцвете славы, чьи три син­гла одновременно присутствовали в Тор 20. Уже появились первые признаки недолговечности их сла­вы. Так, «Peterborough Standard» писала, что они «смот­релись довольно бледно» на фоне Айфилда во время их совместного выступления в ливерпульском «Em­bassy Cinema».

Beatles нанесли два коротких визита в «Star-Club», что отразилось на их положении в британских чартах. Поскольку «Love Me Do» выпала из хит-парада, в Гамбурге с ними носились гораздо меньше, чем с Johnny And The Hurricanes (не путать с группой Рори Сторма), совершавшими свой первый европейский тур.

Этот американский квинтет добавил в свой чис­то инструментальный репертуар вокальные номера. Подобное происходило и в Британии, так как все меньше и меньше инструментальных групп попада­ли в чарты. К тому моменту, когда в ноябре 1962 года Beatles записали свой второй сингл «Please Please Me», вокально-инструментальные группы — или, как их еще называли, «бит-группы» — окончательно вошли в моду. Эта тенденция особенно явственно ощуща­лась на севере, где, как говорил Леннон, «другие груп­пы крали наши аранжировки». Повсеместно музы­канты приходили к выводу, что группа может вполне успешно функционировать без именитого певца-фронтмена. В Бирмингеме Jaguars включили в свой состав певца и стали называться Applejacks, а группа из северного Лондона Dave Clark Five — заключив­шая контракт с Месса, конкурентом Top Rank — из­менила свой стиль, перейдя от чистого инструментала с преобладанием саксофона к вокально-инстру­ментальной музыке.

Более молодые группы пели на публике с самого начала своего существования. Типичный случай пред­ставляла собой группа Кевина Маннинга. Находясь на каникулах в Ливерпуле у своих ирландских родст­венников, он посетил однажды вечером «Cavern», и его дальнейший путь был определен. После возвра­щения в родной Хэмпшир он решил сформировать собственную группу. Они назвались Е-Types, потому что осознавали себя именно группой вроде Big Three или Beatles, а не Кевином Маннингом и аккомпани­рующим составом.

Пока Кевин нес олимпийский факел мерсибита в своем Хэмпшире, «Please Please Me» начала стре­мительное восхождение к вершинам чартов, после того как Beatles спели ее под фонограмму в «Thank You Lucky Stars», являвшейся главной телевизион­ной витриной поп-музыки. Выступление в этой пре­стижной программе придало мощный импульс их карьере. Изменение цвета лейблов «Parlophone» с крас­ного на черный, произошедшее как раз в этот мо­мент, стало знаковым событием, ознаменовавшим появление новой генерации в поп-музыке.

Аудитория в студии приветствовала Beatles гром­кими криками, как она приветствовала всех испол­нителей мужского пола. Но зрители Британии, ежив­шиеся от холода в ту суровую зиму, сидя перед теле­визорами, видели, что Beatles не похожи на другие группы. Музыкант Барри Бут, ветеран многих со­вместных с Beatles туров, вспоминал: «Один из аспек­тов новизны заключался в том, что каждый член груп­пы представлял собой индивидуальность и они не совершали на сцене танцевальные движения. Все они вели себя по-разному: Джон двигался вверх-вниз, Пол тряс головой из стороны в сторону, в то время как Джордж выглядел более сдержанным, а Ринго был сам по себе. Никакого притопа в такт или чего-ни­будь в этом роде».

Как и в случае с «Love Me Do», аранжировка «Plea­se Please Me» по настоянию Джорджа Мартина была упрощена и ускорена. Ведущий вокал Джона звучал на фоне подпевок. На сей раз во время сеанса записи Ринго был допущен за ударную установку, а гитара — как и голос — Харрисона слышались отчетливее, чем прежде.

Когда Боб Вулер объявил о том, что «Please Plea­se Me» вместе с «The Wayward Wind» Фрэнка Айфелда стала Номером Один в чарте «New Musical Ex­press», посетители «Cavern», а следовательно, и остальные почитатели Beatles в Ливерпуле не испытали особого восторга. После февраля 1963 года «новая британская группа, бросившая вызов Shadows», больше не играла во время ленчей в «Cavern». Beatles больше не разменивались по мелочам. Вперед, впе­ред, вперед — в новые города, на новые площадки. Они получали столько приглашений, что не успева­ли отзываться на каждое. Выступления в танцеваль­ных залах чередовались с фотосъемками, интервью и появлениями в радио- и телепрограммах. График был настолько напряженным, что зачастую им не хватало времени, чтобы перекусить.

Однако все это компенсировалось бурными ова­циями и исступленными криками, сопровождавши­ми выступления группы, когда они отправились в совместный с Хелен Шапиро тур по Британии. Вплоть до финального вечера Хелен завершала шоу, но ис­тинными хэдлайнерами были Beatles с их «резким черным звуком». Два ее последних сингла с треском провалились, в то время как «Please Please Me» воз­главляла чарты, и Beatles были, по словам Барри Бу­та, «совершенно новым явлением. Они только что приехали из Гамбурга и привлекали всеобщий инте­рес, о них всюду говорили. Необычное слово «Beat­les» вызывало многочисленные комментарии».

Хелен вела себя вполне достойно и относилась к происходившему с юмором: эти парни из Ливерпу­ля, ошеломленные внезапно обрушившейся на них славой, оказались точно в такой же ситуации, что и она в 1961 году. Они были польщены, но чувствова­ли себя не очень комфортно, когда она предпочла путешествовать вместе с ними в их автофургоне, а не в персональном автомобиле, как подобало звезде. Спустя некоторое время они сдружились настолько, что Джон начал практиковать на Хелен свои не всегда безобидные шутки. Она вспоминала: «Джордж зада­вал мне множество вопросов, касавшихся шоу-биз­неса. Он производил впечатление самого искреннего из четверых... и был наиболее толковым в професси­ональном отношении. Я имею в виду, что он больше других интересовался механикой музыкальной ин­дустрии. Его, как и меня, в первую очередь интересо­вала музыка, а не гонорары и тому подобные вещи».

Условия ограниченного пространства и посто­янного веселья, в которых протекал тур, оставляли мало возможностей серьезно практиковаться в игре на гитаре для Джорджа и сочинять песни для Джона и Пола, хотя случавшиеся время от времени вспыш­ки вдохновения можно было реализовывать в уедине­нии гостиничного номера. «Тексты мы записывали, но музыку нет, — рассказывал впоследствии Пол, — поскольку не знали нотной грамоты. Слегка дура­чась, мы наигрывали друг другу мелодии. Джордж предлагал что-нибудь, Джон высказывал новую идею, и так далее». Свежесочиненная «Misery» была отвергнута и отдана Хелен, но в скором времени в музыкальных магазинах появился сингл с этой вещью, записанной певцом Кении Линчем, также прини­мавшим участие в том туре. «Песня, выдержанная в среднем темпе, чрезвычайно привлекательна», — восторгался обозреватель «New Musical Express». Так появилась первая кавер-версия песни Леннона— Маккартни.



Beatles оказали влияние и на собственное сочи­нительское творчество Кении, отчетливо проявив­шееся, к примеру, в его «Shake And Scream», сделан­ной по образцу «Twist And Shout», которая в скором времени будет считаться их визитной карточкой. Она была добавлена к дебютному альбому группы, выпущенному в развитие успеха «Please Please Me». Легенда гласит, будто журналист «New Musical Ex­press» Алан Смит, который провел с ними «весь день», потребовавшийся для записи альбома, предложил Джорджу Харрисону во время последнего перерыва на чашку кофе записать «Twist And Shout», чью вер­сию в исполнении Isley Brothers он услышал днем ранее. Поскольку студию уже должны были закры­вать на ночь, смертельно уставшие Beatles взяли ин­струменты и в один прием записали убойную вещь, которой завершилось их последнее выступление в «Star-Club», когда Леннон, надрывая горло, вдохнул подлинную страсть в этот, казалось бы, устаревший танцевальный номер.

Это был один из тех треков, ради которых стои­ло записывать альбом. Остальные вещи также соот­ветствовали самым высоким стандартам — и это в ту пору, когда формирование состава альбомов носило случайный характер, и наряду с несколькими хита­ми, вышедшими ранее на синглах, они, как правило, содержали избитые мотивчики, стилизованные ин­струментальные номера и неоригинальные «ориги­налы». Во все времена приятная наружность и из­вестность исполнителя способствовали успешной продаже второсортной продукции.

По сравнению с электронными изысками менее наивной эпохи ранние записи Beatles на «Parlophone» звучали сыровато и грубовато. «Please Please Me» мы записали прямо на двухдорожечный магнитофон, — рассказывал о методах работы Джорджа Мартина Харрисон, — поэтому стереозвучание как таковое отсутствовало». Более сложный подход выхолостил бы мощный драйв «Twist And Shout», «Boys» и других популярных концертных номеров, которые Джордж Мартин взял на заметку во время посещения вы­ступления Beatles в «Cavern».

Авторами более половины песен «Please Please Me» были Джон и Пол, и это само по себе было весь­ма необычно. Музыкантам из Big Three в скором вре­мени предстояло убедиться в том, что материал, ко­торый они вынуждены записывать, имеет мало об­щего с их музыкальными предпочтениями. Если об исполнителе говорили, что он записывает свои соб­ственные песни, под этим зачастую подразумева­лось, будто его продюсер нанял профессиональных сочинителей, которые пишут музыку исключитель­но для него. Даже после того, как Леннон и Мак­картни написали десятки песен для Beatles и других, их все еще называли «сравнительно хорошими «ком­позиторами-любителями», успеху которых в значительной степени способствует убожество стандартов британской поп-музыки».

Отражавшие богатое воображение Джона и По­ла, оригиналы Beatles в «Please Please Me» вместе с тем отвечали современным вкусам публики. Мело­дия самой «Please Please Me» напоминала «Charmaine», возрожденную в 1962 году группой Bachelors, в то время как в «Do You Want To Know A Secret», един­ственной песне в альбоме с ведущим вокалом Джорд­жа, отчетливо ощущалось влияние Фрэнка Айфелда. Кроме того, этот последний опус был подозрительно похож на «I Really Love You» Chants/Stereos.

Несмотря на то что Джордж прекрасно пел на прослушивании в Decca, ему была доверена лишь «Do You Want To Know A Secret», потому что, по сло­вам Леннона, «в ней всего три ноты, а он далеко не лучший певец на свете». Если Фрэнк Айфедд выводил томным йодлем «I am in love with yoooooou», Джордж пел тонким фальцетом, усиленным реверберацией.

После Beatles и Jerry And The Peacemakers Билли Крамер стал третьим исполнителем из конюшни Эпштейна, достигшим «Тор Теп». Леннон согласил­ся сочинить для него еще один хит. Другой бенефи­цианткой Леннона—Маккартни была Свингин Силла, ныне Силла Блэк. Кавер-версию «There's A Place» из альбома «Please Please Me» исполняли Kes­trelsтеперь уже не лучшая вокальная группа Бри­тании.

Они сорвали несколько приветственных кри­ков — главным образом благодаря тому, что вызыва­ли ассоциацию с оригинальными исполнителями, — но к 1963 году о Kestrels и им подобных окончательно забыли, после того как Beatles придали импульс про­цессу массового возникновения бит-групп. Многие музыканты теперь стремились сами сочинять песни. Джерри Марсден пережил настоящий триумф, когда написанная им «I'm The One» уступила в хит-параде только «Needles And Pins», третьему хиту Searchers в «Тор Теп».

Одна из целей «Mersey Beat», что было весьма похвально, заключалась в том, чтобы способствовать самовыражению музыкантов за пределами сферы их основного занятия. На страницах журнала время от времени появлялись образцы прозы Леннона, а так­же его рисунки и путевые заметки, написанные дома и за границей. Во время рождественских праздников Roadrunners, при содействии Билла Харри, постави­ли и сыграли на сцене мини-пантомиму.

Однажды вечером Харри встретил Джорджа Харрисона, который только что вышел из «Cabin Club» на Вуд-стрит. Билл пригласил гитариста Beatles вы­пить кофе в находившемся за углом офисе «Mersey Beat». Он только что получил из Германии сингл Кингсайза Тэйлора. Беседа коснулась выступлений Beatles с Шериданом в Гамбурге, и Билл вспомнил «Cry For A Shadow» Джорджа. Сочинил ли он с тех пор что-нибудь еще? Почему нет? Не думал ли он об ав­торском сотрудничестве с Ринго?

С того дня Харри каждый раз при встрече заво­дил с ним разговор о сочинительстве. В конце кон­цов Джордж не выдержал и, перестав посещать в редко выдававшееся свободное от выступлений вре­мя ливерпульские клубы, засел за песни. Однако все, что он сочинил в течение нескольких месяцев, зву­чало практически одинаково. Он не осмеливался про­верять жизнеспособность своих композиций на публи­ке в отличие от Джона и Пола, которые, не задумыва­ясь, исполнили на одном из последних совместных выступлений с Шапиро «From Me To You», предна­значенную для третьего сингла Beatles.

Спустя всего неделю после завершения этого ту­ра группа отправилась в следующий. На афишах их название было отпечатано более мелкими буквами, чем имена Томми Роу и Криса Монтеса, американ­ских «Бобби», чьи синглы в то время присутствовали в британском Тор 20. Тур начался концертом в восточ­ном Лондоне, и американцы не особенно старались — что для них была Англия с ее относительно неболь­шим рынком, холодом и снегом в середине марта?

Уже с первого вечера пришлось изменить про грамму в угоду публике, требовавшей, чтобы Beatles выходили на сцену последними, даже несмотря на то что на трех площадках они появлялись втроем из-за того, что Джон заболел гриппом. К большому неудо­вольствию Пола, пресса в те дни называла Леннона «ведущим вокалистом», но группа сумела выступить и без него: Джордж мужественно взял на себя функ­ции певца в «Please Please Me». Big Three обходились без почти необходимой второй гитары, почему же на это не были способны Beatles!

Разовые выступления Beatles в промежутках меж­ду турами, которыми они зарабатывали себе на хлеб с маслом, стали весьма небезопасными. Однажды Джон неосторожно приблизился к краю довольно низкой сцены, осаждаемой фэнами, и «один из них, — вспо­минал он, — схватив меня за галстук, так сильно за­тянул узел, что я потом долго не мог снять его».

Неизвестно, настолько ли благодушно отнесся к этому инциденту Леннон, как считали его поклон­ники. Они также не сомневались в чрезвычайной за­стенчивости Джорджа, особенно после того, как тот извинился перед публикой за опоздание группы, но при этом выразил надежду на то, что «присутствую­щие не будут разочарованы выступлением». По сло­вам Дженни Уолден из Ливерпуля, бывшей в то вре­мя тинейджером, Beatles любили «как самую естест­венную из всех групп, поскольку они не заносились и оставались самими собой». Лишенные практициз­ма «Бобби», они одинаково вели себя с девчонками вроде Дженни и важными персонами шоу-бизнеса, такими, как Кен Додд или Джимми Тарбак, молодой комик, сменивший Нормана Вогана в качестве веду­щего в «Sunday Night At The London Palladium».

По всей очевидности, не было таких мест, где бы Beatles не чувствовали себя как дома. Самое стран­ное выступление 1963 года состоялось в школе «Stowe» в Бэкингемшире, где «Twist And Shout» и прочие за­жигательные номера вызвали лишь вежливые апло­дисменты сидевших на стульях учеников и их учите­лей. Камера фотографа Дезо Хоффмана запечатлела четверых музыкантов, которые «беседовали с ребята­ми из «Stowe», словно постоянно общались с детьми».

За чаем музыкантам было сказано, что школьные правила настолько либеральны, что учеников с во­лосами до ушей не отправляют в парикмахерскую. Практически всюду в других местах школьники, от­ращивавшие челки а-ля Beatles, рисковали исключе­нием, особенно в классических гимназиях, где к созда­нию поп-групп относились в лучшем случае с недобро­желательным нейтралитетом — хотя после отставки в 1961 году мистера Эдвардса с поста директора шко­лы, где учился Джордж, там возник клуб, в котором осмеливались играть блюз и джаз.

Имидж Beatlesв каком они, к примеру, пред­стают на обложке миньона «Twist And Shout» — по­ложил начало десятилетней борьбе между тинейдже­рами и представителями администрации по поводу причесок. Приходя домой из школы или с работы, молодые люди мыли шампунем волосы, аккуратно зачесанные назад во избежание преследований со стороны преподавателей или начальников, и укла­дывали их с помощью фенов, взятых у сестер или ма­терей, стараясь достигнуть максимального сходства с прической, которую носили Beatles. Что касается Джорджа, его нелюбовь к процессу стрижки восхо­дила к детским годам, когда экономный отец неуме­ло кромсал ему шевелюру на Аптон Грин.

Длинные волосы служили красной тряпкой не только для учителей и родителей. В 1965 году в суде Элдершота рабочий, обвинявшийся в немотивиро­ванном нападении на абсолютно незнакомого ему человека, сказал в свое оправдание: «Ну, у него же были длинные волосы, разве нет?» Даже когда длин­ные волосы стали относительно распространенным явлением, их обладатели все еще могли подвергнуть­ся избиению на улице. Однако пришло время, когда они перестали привлекать излишнее внимание, и самое страшное, что им грозило, — это стать объек­том насмешек. Их это не оскорбляло, они гордились собой и радовались, что наконец-то родители и учи­теля более не властны над ними.

Beatles посещали парикмахера чаще, нежели во­ображали их последователи. В Ливерпуле они поль­зовались услугами парикмахерской «Home Brothers», куда, как говорили, их привел Эпштейн. Вслед за ними сюда потянулись тинейджеры с коками и волнистыми укладками в стиле «Бобби». Столь велико было обаяние Beatles, что «Mirabelle», женский юмо­ристический журнал, пригласил вести постоянную музыкальную рубрику парня по имени Пит Леннон (в будущем известного журналиста), главным обра­зом из-за его фамилии. Слова из сленга мерсибита, такие как «fab», «gear», «grotty», «duff gen», часто упот­реблявшиеся в «Mirabelle» и других подобных изда­ниях, прочно вошли в лексикон юных британцев.

Еще большее влияние, чем волосы, оказывала манера Beatles одеваться, как на сцене, так и вне ее. В скором времени магазин, расположенный сзади Кэрнэби-стрит (неподалеку от Оксфорд Сиркус), превратился в центр мужской молодежной моды, где ливерпульские стиляги приобретали «битловские» ботинки с тупыми носами, пиджаки с узкими лацка­нами или вообще без таковых, узкие, обтягивающие брюки, пуловеры с круглым горлом, хлопчатобумаж­ные рубашки с пуговицами на воротнике и галстуки. Последние из вышеуказанных предметов одежды, будучи самыми дешевыми, имелись в самом широ­ком ассортименте.

Если не считать столкновения в выходные дни на побережье морских курортов, вражда между сти­лягами и рокерами вовсе не была столь ожесточен­ной, как это представлялось в газетах. Обычно две группы концентрировались в противоположных кон­цах кафе. Стиляги доминировали в буме бита, но Beat­les были рокерами в облачении стиляг. Когда они и другие ливерпульские выскочки сунули нос в лон­донский шоу-бизнес, представители старой гвардии сразу обратили на них внимание. Как и Кении Линч, Джонни Кидд понял, что происходит, и впрыснул своим Pirates изрядную дозу ритм-энд-блюза. Иден Кэйн и Адам Фэйт плавно переключились с неза­мысловатых баллад на некий эрзац мерсибита. Их появление в сопровождении якобы бит-групп (Кэйн выступал с TTs Эрла Престона) в новой программе Би-би-си «Top Of The Pops» явилось вызовом всем этим группам, которые добились успеха только по­тому, что они поют с нужным акцентом и носят нуж­ные прически. Предыдущие четыре года Адам заче­сывал волосы на лоб.

Бит-группы начали появляться в телевизионной рекламе и сериалах вроде «Z-Cars». Beatles пригласи­ли выступить хэдлайнерами в «Sunday Night At The London Palladium», хотя Джон и говорил, что они еще не готовы к подобному. Он первым из Beatles высказал свое суждение по поводу «Juke Box Jury» на Би-би-си.


1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   40