Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Диалог цивилизаций в эпоху становления глобальной культуры




страница21/36
Дата12.01.2017
Размер7.22 Mb.
ТипРеферат
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   36

Для евразийцев Россия-Евразия представляет собой особый мир, резко отличный и от Европы и от Азии. Как писал П.Н.Савицкий, «в чисто географическом смысле понятие “Европы” как совокупности Европы, западной и восточной, бессодержательно и нелепо. На западе, в смысле географических очертаний, – богатейшее развитие побережий, истончение континента в полуострова, острова; на востоке – сплошной материковый массив, имеющий только разъединение касания к морским побережьям; орографически – на западе сложнейшее сочетание гор, холмов низин; на востоке – огромная равнина, только на окраинах окаймленная горами; климатически – на западе приморский климат, с относительно небольшим различием между зимой и летом; на востоке это различие выражено резко: жаркое лето, суровая зима; и т.д.»367. Как писал Н.С.Трубецкой, «внешние очертания Евразии характеризуются отсутствием выхода к открытому морю и отсутствием той изорванности береговой линии, которая так типична, с одной стороны, для Западной и Средней Европы, с другой – для Восточной и Южной Азии. Наконец, в отношении климатическом вся рассматриваемая область отличается как от Европы, так и от собственно Азии целым рядом признаков, которые можно объединить под выражением “континентального климата”: резкое различие между температурой зимы и лета, особое направление изотерм ветров и т.д. Все это, вместе взятое, позволяет отделять рассматриваемую область от собственно Европы и собственно Азии и считать ее особым материком, особой частью света, которую в отличие от Европы и Азии можно назвать Евразией»368.

В этническом плане, несмотря на наблюдающиеся резкие различия между этносами европейского и азиатского типов, между двумя соседними этносами, например, между русскими и мордвой, мордвой и татарами, татарами и чувашами, не существует резкого перехода, таким образом, весь евразийский этнический состав образует плавную гамму перехода от европейских этносов к азиатским, что тоже утверждает единство Евразии. Географическое и проистекающее из него политическое и культурное единство во многом, по словам П.Н.Савицкого, определяются фактором степи. Как писал П.Н.Савицкий, «тогда как почти все реки Евразии текут в направлении меридиональном, непрерывная полоса степей, не пересекаемая трудно преодолимыми естественными преградами, прорезывает и объединяет ее с Запада на Восток. Степная полоса – становой хребет ее истории. Объединителем Евразии не могло быть государство, возникшее и оставшееся на том или другом из речных ее бассейнов, хотя как раз водные пути и способствовали тому, что на них культура Евразии достигала своего высшего развития. Всякое речное государство всегда находилось под угрозой со стороны перерезавшей его степи. Напротив, тот, кто владел степью, легко становился политическим объединителем всей Евразии. И в связи со степью находится тот факт, что единство Евразии обладает несравнимо большей силой и потому большим стремлением и внешне себя выразить, чем единство других континентов»369.

Россия занимает основное пространство земель Евразии. Поскольку, как пишет П.Н. Савицкий, мы вкладываем в понятия «Европы» и «Азии» также и некоторые культурно-историческое содержание, мыслим, как нечто конкретное, круг «европейских» и «азиатско-азийских» культур, обозначение «Евразии» приобретает значение сжатой культурно-исторической характеристики. «Обозначение это указывает, что в культурное бытие России, в соизмеримых между собой долях, вошли элементы различнейших культур. Влияние Юга, Востока и Запада, перемежаясь, последовательно главенствовали в мире русской культуры. Юг в этих процессах явлен по преимуществу в образе византийской культуры; ее влияние на Россию было длительным и основоположным. Как на эпоху особой напряженности этого влияния можно указать на период примерно с Х по XIII век. Восток в данном случае выступает, главным образом, в облике “степной” цивилизации, обычно рассматриваемой в качестве одной из характерно “азиатских”. Пример монголо-татарской государственности (Чингисхана и его преемников), сумевшей овладеть и управиться на определенный исторический срок с огромной частью Старого Света, несомненно, сыграл большую положительную роль в создании великой государственности русской. Широко влиял на Россию и бытовой уклад степного Востока. Это влияние было в особенности сильно с XIII по XV век. С конца этого последнего столетия пошло на прибыль влияние европейской культуры и достигло максимума начиная с XVIII века…»370.

Таким образом, Евразия выступает в качестве уникального географического, этнического и культурного синтеза, исторической необходимостью призванного к тому, чтобы представлять собой политическое единство. Если не считать древних государственных объединений скифов и гуннов, первым выполнить историческую задачу политического объединения, поставленную самой природой Евразии, удалось Чингисхану. Принципы, которые Чингисхан положил в качестве главенствующих в своей империи позже стали основой русской допетровской государственности. Суть империи Чингисхана можно определить евразийским термином идеократия, т.е. наличие у правящего слоя некоего общего миросозерцания и сам принцип отбора на руководящие посты в зависимости от преданности человека определенной совокупности идей. В империи Чингисхана особое положение занимала религия. Сами по себе многочисленные религии, исповедуемые как рядовыми воинами, так и руководящим составом его армии, находились в абсолютно равноправном положении. В империи Чингисхана широко практиковалась веротерпимость. Но само наличие веры в некий высший, надчеловеческий принцип, было обязательным для всех, кто претендовал на занятие высших должностей в государственной иерархии.

На Руси эпоха татаро-монгольского владычества характеризовалась высочайшим религиозным подъемом. Именно на монгольский период, по мнению Н.С.Трубецкого, приходится подлинная христианизация Руси, распространение христианства не только в крупных городских центрах и среди высших слоев населения, но в глубинах народного сознания и в толще народного быта.

Когда произошло одно из главных, по мнению Н.С. Трубецкого событий в истории Евразии, а именно «замена ордынского хана московским царем с перенесением ханской ставки в Москву», то идейные принципы империи Чингисхана, то есть глубинная связь государственности с религией не только не были отвергнуты, но и получили новое, христианское наполнение. Как писал Н.С. Трубецкой, в Московском царстве «основанием всего была религия, “православная вера”, но в русском сознании “вера” не была совокупностью отвлеченных догматов, а цельной системой конкретной жизни. Русская вера и русский быт были неотделимы друг от друга. В быте и в культуре не было ничего морально или религиозно безразличного. Вера входила в быт, быт – в веру, оба сливались воедино, в целостную систему “бытового исповедничества”. Органическую часть этого бытового исповедничества составляла и государственная идеология, которая, как все в русской жизни, была неотделима от религиозного миросозерцания. Во главе государства эта идеология поставила царя, который представлялся воплощением национальной воли; в качестве такого человека, воплощающего в себе волю национального целого, царь мыслился и как принимающий нравственную ответственность пред Богом за грехи нации, а потому царствование представлялось как известного рода нравственный подвиг»371.

Из татаро-монгольского владычества Московское царство вышло в качестве государства может быть и «не ладно скроенного, но крепко сшитого». Все сферы жизни русского государства были объединены единой культурой, в качестве основы которой следует рассматривать православную веру. Между различными классами русского общества не было качественных культурных разрывов, все слои были приобщены к единой православной культуре, называемой Н.С. Трубецким «бытовым исповедничеством». Различия между различными сословиями в плане приобщения к культурным ценностям были чисто количественными и экономическими, то есть определялись возможностями для представителей тех или иных сословий воплощать культурный идеал в действительность.

Московское царство было подлинной идеократией, идеей-правительницей которого была православная вера. Но, обезопасив себя с XV века на восточных рубежах, русское государство продолжало испытывать серьезный натиск с Запада. Перед русским правительством встала задача эффективной обороны западных границ. Но успешно сопротивляться Западу, грозившему «вынуть из России душу», можно было только при условии усвоения западной военной техники и технологий. Московские цари понимали, что вместе с западными военными и промышленными технологиями на Русь начнут проникать и западные идеи, зачастую прямо враждебные русской духовной сущности. Поэтому их действия в направлении усвоения западных технологий были крайне неспешными и сопровождались различными охранительными мерами, направленными на то, чтобы оградить русских людей от «отравы» западными идеями.

Задачу усвоения западных промышленных и военных технологий удалось радикально решить только Петру I. Но задача усвоения западных технологий с целью обороны от Запада очень быстро отошла для Петра I на второй план и «вестернизация» России превратилась для него в самоцель. С эпохи царствования Петра I, как писали евразийцы, начался период «антинациональной монархии», который во втором десятилетии ХХ века закономерно привел к революции. По мнению евразийцев, Октябрьская революция была не какой-либо роковой случайностью русской истории, а неизбежным результатом тех политических, социальных и культурных процессов, которые разворачивались на протяжении двух сотен лет, начиная с XVIII века. Как писал П.Н. Савицкий, «закончившая императорский период революция отнюдь не дикий и бессмысленный бунт, который можно было бы сопоставить с мятежом боровшейся с ее огосударствлением вольницы Разина и Пугачева, и который будто бы прервал мирное, идиллическими красками изображаемое развитие России. Еще менее, русская революция является организованным группой злоумышленников, да еще прибывших в запломбированных вагонах, переворотом. Она – глубокий и существенный процесс, который дает последнее и последовательное выражение отрицательным тенденциям, исказившим великое дело Петра, но вместе с тем открывает дорогу и здоровой государственной стихии. Революция, прежде всего – саморазложение императорской России, гибель старой России как особой симфонической личности, индивидуировавшей русско-евразийскую культуру, и смерть ее в муках рождения России новой, новой индивидуации Евразии. В революционной анархии, начавшейся еще до войны и достигшей апогея в эпоху временного правительства, с полной ясностью обнаружился давний трагический разрыв между народом, который со времени Петра не хотел европейской культуры, и, так как правящий слой, европеизируясь, вытягивал из него и европеизировал все живые силы, оставался в потенциально-культурном состоянии, и правящим слоем, который в европеизации утрачивал свою народность, связь с народом и способность понимать и выражать народную идеологию»372.

Действительно, по мнению евразийцев, реформы Петра I создали глубочайшую пропасть между правящим слоем и народом. В то время как различные слои дворянства в большей или меньшей степени утратили свою национальную культуру и усвоили себе принципы европейского быта и европейские идеи, народ в своей основной массе оставался приверженцем допетровских форм культуры. Если в допетровском обществе, как уже говорилось выше, все классы русского общества обладали единой культурой при различии в степенях ее усвоения, то в послепетровском обществе образовался качественный культурный разрыв между европеизированным дворянством и народом, сохранившим приверженность традиции. Наблюдался даже языковой разрыв, поскольку высшая аристократия, говорившая по французски, зачастую плохо владела родным языком. Известна история о военном министре Меньшикове, который в годы Крымской войны начал изучать русский язык, поскольку не владеть родным языком было не патриотично. Кроме того, нельзя забывать и о засилье иностранцев в высших слоях русского общества, начиная с эпохи Петра I. Как писал Н.С. Трубецкой, «взгляд на Россию и на русский народ только как на материал для создания могущественной европейской державы, презрение ко всему исконно русскому как варварству и к русским людям как полудиким дуракам, которых надо палкой научить быть европейцами, – все это, разумеется, лучше всего могло проводиться в жизнь не русскими, а иностранцами, природными европейцами. И естественно, потому, что иностранцы стали пользоваться особой благосклонностью русских монархов, заполнили собой кадры правительственного аппарата и командного состава армии и что официальная история этого периода из всех монархов после Петра I наиболее превознесла чистокровную немку Екатерину II»373.

Евразийцы писали, что «власть, поставившая себе целью создать из русского материала мощную европейскую державу, должна была смотреть на Россию не как на живую личность, а как на бездушный материал. Поэтому она должна была, во-первых, противопоставить себя России, а во-вторых, принимать все меры к тому, чтобы душить всякое проявление живой индивидуальности России. Власть, противопоставлявшая себя России как материалу, естественно, должна была стать всем ненавистна»374.

По утверждению евразийцев, желая создать из русского материала европейскую цивилизацию и культуру, власть должна была всемерно способствовать проникновению в Россию и распространению в ней европейских идей. При этом из европейских идей в Россию проникали не только желательные и нравившиеся власти идеи империализма, милитаризма, воинствующего шовинизма и эксплуататорского капитализма. На общество оказывали большее воздействие другие идеи – идеи либерализма, парламентаризма, народоправства, разного вида «свобод» и социализма. По мысли Н.С. Трубецкого, игнорируя живую индивидуальность исторической России во имя отвлеченного европеизма, правительство создало историческую ситуацию, при которой всякая другая общественная группа, могла предложить свой проект европеизации России, альтернативный правительственному. Поскольку и правительство и контрэлиты были заинтересованы в превращении России в европейское государство, но поскольку практически реализовывался только правительственный проект европеизации, то отправной точкой большинства российских партий было свержение правительства и начало новой европеизации России по собственному проекту.

В результате конкуренции различных проектов европеизации России: правительственного проекта и проектов контрэлит, победил проект той общественной группы, которую евразийцы называли полуинтеллигенцией, которая, с одной стороны, была плохо образованна в плане глубокого усвоения европейских идей, а с другой стороны, кое-какие верхушки этих идей все же усвоила и достаточно успешно пропагандировала их в широких народных массах. Первая мировая война стала катализатором протестных настроений в обществе, и в результате войны императорский режим рухнул.

По мнению евразийцев, русская революция стала закономерным итогом более чем двухсотлетнего периода европеизации. «Русская революция, – писал П.Н. Савицкий, – есть результат всей русской истории. Народ воспринял лозунг классовой борьбы не столько потому, чтобы посчитаться с имущими классами, сколько потому, чтобы посчитаться с людьми чужой культуры и веры. Идеи революции и социализма имеют западное происхождение: это – максимальное развитие идей западничества. Но случилось парадоксальное: умысел революции – решительная европеизация, а результат – выпадение России из рамок европейского бытия. Россия отделилась от Запада: капиталистический Запад стал ее смертельным врагом. В России отменены либерализм, парламентаризм и установлены жесточайшие формы деспотии. Строй России – отнюдь не социализм, скорее это – “раннее средневековье”»375.

В вопросе о том, стала ли большевистская революция продолжением европеизаторских тенденций «антинациональной монархии» или же она есть «выпадение из Европы», П.Н. Савицкий и Н.С. Трубецкой несколько расходятся. Если для Савицкого положительным итогом русской революции было совершенно определенное «выпадение России из Европы», то для Н.С. Трубецкого все было не так однозначно. В качестве «антиевропейских» тенденций развития большевистской России он рассматривал, во-первых, признание себя Россией в качестве естественной союзницы азиатских и африканских стран в их борьбе с европейским империализмом, и отказ от несвойственной подлинной России роли «высокомерного культуртрегера-эксплуататора», ставившего нашу страну на одну доску с «романо-германскими хищниками-поработителями». В качестве второго момента Трубецкой отмечает отказ от «русификаторства» во внутренней политике, органически несвойственного исторической сущности России и применяемого правительством «антинациональной монархии» в подражание европейским колониальным державам. В качестве еще одного очень важного момента можно выделить ликвидацию качественного культурного разрыва между правящим слоем и народными массами, свойственного императорской России. Революция призвала к делам государственного управления те слои народа, чьи несомненные способности в условиях монархии были совершенно не востребованы правительственными кругами. После революции же огромное количество способных людей, вышедших из народа, заняли командные и ответственные посты в армии и государственном аппарате.

Тем не менее, как признает Н.С. Трубецкой, в целом политика большевиков продолжала европеизаторскую политику русских императоров, шла в фарватере этой политики. Во-первых, как пишет Трубецкой, если раньше, при императорском режиме тратились огромные средства и человеческие жизни на реализацию чуждых России интересов западных монархий, на поддержку «чужих престолов», то большевики тратят колоссальные деньги на финансирование различных зарубежных компартий и забастовок.

Кроме того, если Петр I, ограничил дело европеизации дворянством, полагая, что дальше оно уже само продолжит вестернизаторскую работу над низшими классами, то большевики принялись за европеизацию всего общества. И дело не столько в широком развитии образования европейского типа, сколько в колоссальном насаждении среди народа безбожной и материалистической идеологии, бывшей, по мнению евразийцев, «визитной карточкой» Новой Европы. Как писал Н.С. Трубецкой, большевистское правительство «ведет в России европеизаторскую работу. Разрушая духовные устои русской жизни и национальное своеобразие, насаждая в России то материалистическое мировоззрение, которое фактически является в Европе и Америке господствующим, и воспитывая Россию на идеях, созданных европейскими теоретиками и выросших органически из почвы европейской цивилизации, коммунистическое правительство закрепляет Россию в положении провинции европейской цивилизации и утверждает духовное завоевание России Европой, завоевание, которому начало положил Петр I»376.

Рассмотрев факторы надлома Российской империи, достаточно подробно проанализированные в евразийских работах, перейдем теперь к рассмотрению факторов надлома и крушения Советской империи, о которых евразийцы могли судить только предположительно, но, тем не менее, многое из того, о чем они писали, в свете последовавших исторических событий представляется верным.

В качестве одного из основных факторов надлома и распада Советской империи, предсказанных евразийцами был крах большевистской или коммунистической идеологии. Правда, он произошел не так быстро, как думали евразийцы, но само по себе это историческое событие, несомненно, послужило одним из главных факторов надлома и последующего распада.

Большевистская идеология была для евразийцев нежизненно способной идеологией в силу того факта, что это было учение, заимствованное с Запада, органически выросшее из начал европейской или, как писали евразийцы, романо-германской культуры и не имеющая никаких соответствий ни в русском быте, ни в духовной действительности. Как писал П.Н. Савицкий, «коммунистическая идеология – стоит перед окончательным крахом. Обоснованная неправомерной абсолютизацией относительного, одностороннего и ошибочного, коммунистическая идеология порождает в своих носителях сознание ее неосуществимости и нежизненности, которое нельзя заглушить настойчивыми уверениями себя во временном и тактическом отступлении. Она может осуществляться лишь на “идеологическом фронте”, самим существованием своим ее опровергающим. Государственная стихия заставляет коммунистов действовать вопреки своей идеологии и испытывать жестокие разочарования именно там, где они поступают в согласии с ней. Чем более усложняется жизнь, тем неодолимее для них ее требования и тем более они у нее учатся, а учиться у жизни – значит разучиваться в коммунизме»377.

В качестве наиболее яркого примера расхождения коммунистической идеологии с требованиями жизненного момента евразийцы считали политику военного коммунизма, то есть стремление большевистского руководства к немедленной реализации в реальной действительности коммунистических догматов. Но сама русская действительность внесла коррективы в попытку немедленной и полной реализации коммунистических принципов и вынудила большевистское руководство перейти к новой экономической политике. Точно так же не выдержали столкновения с реальной действительностью большевистские идеалы перманентной «мировой революции» и идеи классовой солидарности российского и западноевропейского пролетариата. Вообще П.Н. Савицкий очень точно подметил, что везде, где большевикам приходилось сталкиваться с реальной жизнью, коммунистические догматы демонстрировали свою несостоятельность. В процессе исторического развития расхождение между коммунистической теорией, выраженной, прежде всего в трудах классиков марксистской мысли и реальным ходом исторического процесса, становилось все сильней, евразийцы ошибались только в предсказании сроков неизбежного краха. Они полагали, что представители народа, поднятые «волной революции» на руководящие посты в государственном аппарате и армии, в отличие от полуинтеллигентов-большевиков первой волны были не «заражены» европеизмом и будут в соответствии со своей внутренней сутью проводить политику реализации не отвлеченных коммунистических догматов, а подлинных национальных интересов. Евразийцы считали, что структурно советская система организована правильно: однопартийность, система выборных советов и т.д. Дело лишь за отказом от коммунистической идеологии и за принятием православия в качестве основы государственной идеологии.

Но они не смогли предсказать резкого поворота в государственной политике в 1929 году от относительно свободомыслия к жестоким репрессиям большевистской партии против своего собственного народа и чисткам внутри самого партийного аппарата. Сталинские индустриализация и коллективизация, а также заключение в лагеря и физическое уничтожение всех инакомыслящих придали коммунистической власти такой энергетический импульс, на силовой составляющей которого она смогла продержаться еще около 40 лет после смерти Сталина. Тем не менее, в ходе «социалистического строительства» неверие в коммунистические принципы охватывало не только представителей широких слоев общества, но и непосредственно партийный аппарат. Большинство представителей партаппарата последних перед окончательным крахом советской власти наборов, рассматривали работу в партийных органах как возможность реализации своих карьерных устремлений и получения доступа к материальным благам, мало доступным или вовсе не доступным широким массам трудящихся. Когда же и высшее руководство КПСС, в лице, например М.С. Горбачева и А.Н. Яковлева, формально придерживаясь коммунистической линии, на деле занималось разложением партии, всем стало окончательно ясно, что конец Советской власти неминуем. Евразийцы точно предсказали неизбежный крах коммунистической идеологии, хотя, как уже было сказано выше, ошиблись в предсказании сроков этого краха.

Евразийцы считали, что на смену монархиям и либерально-демократическим республикам идет политический строй нового типа – идеократия. Под идеократией евразийцы понимали такой тип общественного устройства, при котором правящий слой состоит из людей, объединенных общностью миросозерцания, преданностью одному комплексу идей. Несовершенными прообразами подлинной идеократии или лжеидеократиями евразийцы считали итальянский фашизм и русский большевизм. При этом большевизм был признан евразийцами лжеидеократией на том основании, что, будучи по сути подлинной идеократией, поскольку правящий слой большевиков объединяет приверженность коммунистической идее, сама идея эта ложная, так как считает всю духовную сферу лишь «надстройкой» над экономическим «базисом», то есть полагает приоритет материального над духовным. Подлинными идеократиями, существовавшими в истории, для евразийцев были империя Чингисхана и Московское царство. Но, думается, что и Российская и Советская империи, несмотря на всю их критику евразийцами, были подлинными идеократиями, первая держалась на идее империи и сакральности самодержавия, а Советская империя – на идее социальной справедливости. Идеократии надламываются и рушатся тогда, причем их разрушение в отличие от номократий (государств, основывающихся на власти закона – М.Г.) происходит очень быстро, когда широкие массы народа и сам правящий слой перестают верить, выражаясь языком евразийцев – в идею-правительницу. Идеократии очень устойчивы в плане переживания внешних потрясений, достаточно сказать, что Русское и Советское государство несколько раз в своей истории успешно отражало объединенные нашествия войск всей Европы, но рушится в результате потери веры. Надлом и крах Российской империи наступил в результате потери широкими народными массами веры в царскую власть, а надлом и крах Советской империи в результате потери веры в возможность полной реализации в действительности идеала социальной справедливости.


Каталог: upload -> mkrf -> mkdocs2012
mkdocs2012 -> Отчет по исследовательскому проекту «Диалог цивилизаций в эпоху становления глобальной культуры»
mkrf -> Доклад о результатах и основных направлениях деятельности Минкультуры России в 2015 году и задачах на 2016 год 5
mkrf -> Инструментальное исполнительство (по видам инструментов) Москва 2011
mkdocs2012 -> Справочник организаций и учреждений культуры, искусства, кинематографии
mkdocs2012 -> Отчет о проведении научных исследований, подборе и обобщении материалов и подготовке макета издания «Земля Франца-Иосифа. Природное и культурное наследие»
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   36