Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Действующих лиц я не представляю. «Героем» пьесы является человек без определенного возраста, занятия и внешнего вида




страница2/2
Дата06.03.2017
Размер0.51 Mb.
1   2

ВАРИАНТЫ (ИЗМЕНЕНИЯ) ТЕКСТА

Акт 1.


В комнату входит мальчик в пионерской форме. У него длинные волосы. Он говорит то грубым голосом, то фальцетом – проходит мутацию голоса.

ДРУГ ДЕТСТВА. Салют, Дзидек! Ты еще спишь? Ты забыл, что сегодня исповедь у францисканцев?

ГЕРОЙ. Я еще не подумал о своих грехах.

ДРУГ ДЕТСТВА. Какие там у тебя грехи? Мясо ел в пятницу? Лох. Нанек так дрочил, что сознание потерял. Ну, вылезай, не парься.

ГЕРОЙ (продолжая лежать). Ты слышал, что наш «Бордель» сейчас в Америке?

ДРУГ ДЕТСТВА. Значит, наш законоучитель не преподает в нашей школе?

ГЕРОЙ. Нет, наш «Бордельчик» слинял в самом начале войны…

ДРУГ ДЕТСТВА. Я о войне ничего не знаю, я умер в тридцать шестом году. Я утонул.

ГЕРОЙ. Значит, ты ничего не знаешь? Была вторая мировая война.

ДРУГ ДЕТСТВА (садится на стул). Расскажи, как это было?

ГЕРОЙ. У тебя есть время?

ДРУГ ДЕТСТВА. Две, три минуты.

ГЕРОЙ. Достаточно. Ты помнишь завод по производству проволоки? В пятницу 1сентября 1939 года туда упали первые бомбы. Я шел за газетой. Какой-то мальчик кричал, что началась война. Другой дал ему под зад: «не пизди, засранец», но через час город уже разбомбили. Наша улица сгорела. Все это продолжалось еще несколько лет. Была оккупация. В мае 45-го года война закончилась. Погибли миллионы людей.

ДРУГ ДЕТСТВА. А что было с тобой?

ГЕРОЙ. Как и со всеми, по-разному.

ДРУГ ДЕТСТВА. Так что, ты не идешь к францисканцам? Говеть!

ГЕРОЙ. Да я и сам не знаю.

ДРУГ ДЕТСТВА. Загляни завтра, после мессы, к Казику.

ГЕРОЙ. Хорошо! Пока! (Друг выходит.)

В комнату входит очень Жирная старая женщина.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Вы за мной подглядывали. Стыдоба. Такой молодой и подсматривает…

ГЕРОЙ. Двадцать три года прошло с тех пор, когда я увидел вас в воде, но вижу, что вы уже вышли из воды…

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА (начинает плакать, говорит сквозь слезы). Он забрал мотоцикл, выходной костюм, который я ему на свадьбу купила, три тысячи злотых наличными и удрал.

ГЕРОЙ. Кто удрал?

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Муж. (Плачет.) А я для него хранила невинность. Он меня взял такой, какой меня мама родила. И так отплатил мне за все. Помчался, как кобель за какой-то сучкой в Закопане.

ГЕРОЙ. Вы мне мешаете заниматься, вы не видите, что я читаю? Видите. Сидите тихо. (Он громко и выразительно читает.)

Акт II


Картина I

Та же самая комната. Тот же самый Герой. Густая и темная щетина на его лице говорит о том, что прошло некоторое время. Он закрывает лицо руками. Качает головой и говорит сам с собой. Слышны отдельные слова.

ГЕРОЙ. Господа… Господи… ножом… птицы… нет… нет… нет… хватит… осел…



В комнату входит официант, останавливается у стола. Он ведет себя так, будто он в ресторане.

ОФИЦИАНТ. Чего желаете?

ГЕРОЙ (поднимает голову, официант поворачивается к нему спиной). Меню!

Официант подает ему меню, ковыряя в ухе зубочисткой.

ГЕРОЙ (читает). Икра с лимоном. Kawiar citrommal.

Kawiar mit Zitrone.

Huslewe tojással. Fleischbrühe mit Eier.

Kacsapecsenye.

A salátán nincs olaj és ecet.

Pincér, fizetek.

ОФИЦИАНТ. Вы хорошо говорите по-венгерски.

ГЕРОЙ. Немного.

ОФИЦИАНТ. Как вам у нас нравится?

ГЕРОЙ. Будапешт очень красивый. Красиво расположен над Дунаем.

ОФИЦИАНТ (продолжая стоять спиной к Герою). Вы здесь в командировке? Вы инженер?

ГЕРОЙ. Нет. Я другим занимаюсь.

Через комнату проходят две молодые девушки в купальниках: одна - в черном, вторая – в белом. В сетках полотенца, мыло, книжки. Смеются.

ОФИЦИАНТ. У нас много красивых женщин.

ГЕРОЙ. А где они?

ОФИЦИАНТ. Через ресторан можно пройти в бассейн. Чудесный бассейн. Вы видели?

ГЕРОЙ. Изящные девушки.

ОФИЦИАНТ. Вы ничего не сказали о своей профессии, чем вы здесь у нас занимаетесь?

ГЕРОЙ. Понимаете, я пишу.

ОФИЦИАНТ. Журналист.

ГЕРОЙ. Чего вы ко мне пристали? Я же сказал, что я иногда пописываю. Раз в году… я… бываю…

ОФИЦИАНТ. Ну, смелее!

ГЕРОЙ (кричит с отчаянием в голосе). Я поэт! Поэт я! (Герой смеется.) Я поэт, я поэт, я…

ОФИЦИАНТ (поворачивается, смотрит на Героя, показывает на него пальцем и четко говорит). Он поэт. Все раскрылось.



В комнату снова входят две девушки в купальниках. Они расстилают на полу цветное покрывало. Ложатся на него и загорают. Болтают ногами, напевают, посмеиваются.

ГЕРОЙ (смотрит на них). Если бы вы знали, как тяжело быть поэтом в наше время.

ОФИЦИАНТ. А официантом?

ГЕРОЙ. Что это за окном, что это стоит за окном?

ОФИЦИАНТ. Вы снова что-то видите.

ГЕРОЙ. Мне кажется, что это виселица.

ОФИЦИАНТ. Да нет, это карусель, вы не видите, что она крутится? Музыка играет.

ГЕРОЙ. Но ведь там висят!

ОФИЦИАНТ. Конечно, там люди на удобных креслицах висят.

ГЕРОЙ. Действительно.

ОФИЦИАНТ. Вы очень любезны.

ГЕРОЙ. Я ужасно отяжелел после такой жратвы.

ОФИЦИАНТ. Должен признаться, что я тоже…

ГЕРОЙ. Я знаю.

ОФИЦИАНТ. Я тоже пишу стихи.

Картина II

ГЕРОЙ молчит.

ПАРЕНЬ. Вы меня не узнаете, пан подхорунжий?

ГЕРОЙ. Нет.

ПАРЕНЬ. В партизанском отряде у меня было прозвище Ворона.

ГЕРОЙ. Люди, оставьте меня в покое с этим прошлым.

ПАРЕНЬ. Вы сердитесь на людей?

ГЕРОЙ. Я не знаю, мне не хочется разговаривать, а я вынужден в этом театре болтать без умолку.

ПАРЕНЬ. Вы меня уже забыли, пан подхорунжий?

ГЕРОЙ. Оставим эти старые истории.

ПАРЕНЬ. Ну да, тогда я пошел, шнапса здесь где-нибудь чуточку не найдется?

ГЕРОЙ. В шкафчике стоит бутылка и стакан.

Парень наливает себе полстакана водки. Выпивает. Берет с кровати красное яблоко.

ГЕРОЙ. Был еще рольмопс, но его съел отец.

ПАРЕНЬ. Ну, понятно, селедка – это не яблоко. Так у вас есть отец?

ГЕРОЙ. Именно.

ПАРЕНЬ. А вы, пан подхорунжий, в настоящее время, наверное, имеете какое-нибудь высокое звание?

ГЕРОЙ. Я заместитель директора национальной оперетты.

ПАРЕНЬ. А вы помните, как мы пели? (Поет.) «Мы не, мы не, мы не, мы немцев не боимся»…

ГЕРОЙ. Простите, Ворона, но у меня нет времени. Я должен все привести в порядок, проверить, подвести итоги, сделать выводы. Сейчас не время для воспоминаний.

ПАРЕНЬ А вы, пан подхорунжий, уже не помните, как вы меня застрелили.

ГЕРОЙ. У меня нет времени на воспоминания, придите в среду. (Ложится рядом с секретаршей.) Хуже всего то, что мне уже нечего делать. У меня нет никаких срочных дел. Часто стою я в очереди у окошка, но в какой-то момент отхожу и иду дальше. В начале очереди стою, или в конце, это не имеет никакого значения. Все уже сделано. Конечно, я мог бы похлопотать о лучшем купе, или лучшем поезде, или о путешествии в Париж. И я не чувствую ненависти к людям.



Входит красивая молодая девушка. Она садится за стол. Закуривает сигарету. Некоторое время спустя обращается к Герою.

ДЕВУШКА. Пожалуйста, полчашки кофе и заварное пирожное.

ГЕРОЙ. Заварное? Вы просите заварное пирожное? А вы знаете, что такое одиночество?

ДЕВУШКА. Что, в этой стране также каждый официант – философ и каждый философ – официант?

ГЕРОЙ. Сколько вам лет?

ДЕВУШКА. Мне шестнадцать или восемнадцать весен. (Звонит звонок.)

ГЕРОЙ. Вы что, не видите человека? Вы не видите, что здесь рядом с вами умирает человек?

ДЕВУШКА. Вы?

ГЕРОЙ. Ну, ясно, что не вы.

Герой отворачивается лицом к стене. Пауза.

ПАРЕНЬ (обращаясь к Герою). Пан подхорунжий!



Герой, не оборачиваясь, молчит.

ПАРЕНЬ. Пан подхорунжий!



Герой молчит.

ПАРЕНЬ. Вы обиделись на людей.



Герой молчит.

ПАРЕНЬ. Вы, наверное, обиделись на весь мир.

ГЕРОЙ (не поворачиваясь). Ворона! Как дела?

ПАРЕНЬ. Потихоньку, пан подхорунжий. Я снял ботинки. Жалко ботинок. Вот тогда меня парни разыграли! Нельзя над людьми так шутить!



Герой не оборачивается. Может быть, он так будет лежать до самого конца представления, отвернувшись лицом к стене.

ПАРЕНЬ. Устал я.



Он садится на стул и закуривает. В комнату входят двое служащих. Один из них в кепи, другой в шляпе. Оба одеты в длинные осенние пальто, с подбитыми плечами. Пальто сшиты из популярной ткани «в елочку». Один из них вынимает из кармана портняжный «метр». Он становится на колени у стены и растягивает метр по полу. Мелом делает пометки. Второй идет за ним и записывает в блокнот.

СЛУЖАЩИЙ В КЕПИ. Три метра сорок восемь сантиметров.



Служащий в шляпе что-то бормочет, заглядывает в блокнот.

СЛУЖАЩИЙ В КЕПИ (измеряет комнату вдоль и поперек, так и сяк). Шесть метров и один миллиметр!

СЛУЖАЩИЙ В ШЛЯПЕ (идя, наступает на полы пальто). Шесть метров и один микрометр!

СЛУЖАЩИЙ В КЕПИ (встает с пола). Остался только потолок!



Служащие советуются. Они считают, умножают и делят.

ПАРЕНЬ. Пан подхорунжий, вы тогда вроде чистили «парабеллум». Вы не знали, что в стволе была пуля?

ГЕРОЙ. Старые истории. Зачем вы все это вытаскиваете, Ворона?

ПАРЕНЬ. Я в тот день должен был уйти из отряда. Даже получил у повара килограмм солонины и четверть спирта на дорогу. А вы мне выстрелили в живот.

ГЕРОЙ. Я чистил пистолет.

ПАРЕНЬ. Вы были образованным, но были еще глупее меня. Хотя у меня было только семь классов образования. Политически вы были глупее. Облапошили вас.

ГЕРОЙ. Приказ есть приказ…

ПАРЕНЬ. И сейчас вы еще эти глупости повторяете.

ГЕРОЙ. А как я могу вам все объяснить? Пропади все пропадом!

Входит молодая стройная и на вид интеллигентная девушка. Она одета по-спортивному, модно причесана. Она вынимает из сумки блокнот и карандаш. Парень курит «самокрутку» и смотрит на барышню.

ЖУРНАЛИСТКА. Спасибо вам, что вы согласились.

ГЕРОЙ (не отворачиваясь от стены). Пожалуйста. Задавайте вопросы. Я повторяю…

ЖУРНАЛИСТКА (присаживается на кровать). Не могли бы вы сказать, какое было начало? Что вас привело к встрече с музой?

ГЕРОЙ. Это произошло довольно рано, потому что еще в школе я понял, что не способен ни на что.

ЖУРНАЛИСТКА. Вы хотели бы нам рассказать кое-что о своем детстве?

ГЕРОЙ. А вы мне о своем расскажете?

ЖУРНАЛИСТКА (смеясь). Не знаю.

ГЕРОЙ. Как вы узнали, откуда берется человек? Что такое половой акт?

ЖУРНАЛИСТКА. Я сначала верила в аиста. Только оттепель…

ПАРЕНЬ (хохочет). Такая барышня, наверное, думает, что «это» только для писанья.

ЖУРНАЛИСТКА (только сейчас заметила Парня). Простите, я не заметила, что у вас гость.

ПАРЕНЬ. Пан подхорунжий меня случайно убил. В лесу.

ГЕРОЙ. Из всех щелей выползают обиженные, убитые… Но вернемся к делу! Знаете, я вам все расскажу. Я вам расскажу больше, чем вам нужно для вашего интервью. А вы все это напечатайте. Все. Я не буду рассказывать о прошлом, ни о планах на будущее. Это несущественно. Самое главное то, что происходит со мной в данный момент. Значит, вас интересует моя персона, да?

ЖУРНАЛИСТКА. Конечно, вы самая главная персона, что касается этого интервью, ведь это интервью именно о вас.

ГЕРОЙ. Ну, если это интервью и в самом деле обо мне, то я расскажу правду. Я расскажу, что я чувствую, и о чем я думаю. Что со мной происходит. Вы видите, я лежу.



Парень качает головой и смеется.

ЖУРНАЛИСТКА. Я вас слушаю.

ГЕРОЙ. Записывайте.

В комнату входит Молодой мужчина, осматривается. Замечает отвернувшегося к стене Героя.

МОЛОДОЙ МУЖЧИНА. Привет, старик. Я тебе сейчас расскажу такое, что ты лопнешь со смеху. Подожди, я лучше прочитаю. Впрочем, слушай, у меня к тебе такое дело…

ГЕРОЙ. Говори.

МОЛОДОЙ МУЖЧИНА. Займи мне сто злотых, на следующей неделе отдам.

ГЕРОЙ (отворачиваясь от стены). Возьми, в бумажнике на столе.

МОЛОДОЙ МУЖЧИНА (удивленный). Простите. Простите, ради бога. Это ошибка. Я думал, что я пришел к Ришарду. Простите меня. Я перепутал номера. (Смеется.) Вы знаете, я нахожусь в глупой ситуации, моя теща хочет поехать ко второй дочке, и я обещал ей оплатить путешествие. Но перед первым… Простите меня, ради бога.



Он берет из бумажника сто злотых и выходит. Возвращается, смотрит на Журналистку и говорит сам себе «какие ножки, а грудь!» и выходит.

ГЕРОЙ (Журналистке). Вы видите, я слишком примитивен. Все недоразумения между мной и миром происходят из-за того, что я примитивен и хочу к жизни относиться всерьез. Таким я был, но сейчас я не знаю, какой я. Кажется, такой, как и большинство людей. А самые плохие те, кто об этом думает. Проклятая говорильня, если бы человечество, включая и меня, заткнуло бы навсегда огромную глотку. Пусть эти два миллиарда замолчат на один день и все снова заблестит. Со словами намного хуже, чем нам это кажется. Язык извращает мысли, вы понимаете. Вы разрешите, я процитирую иностранного писателя, философа. Наши, местные, в еженедельниках пишут так путано и мудрено, то есть, так глупо и путано, что их нельзя цитировать. Внимание! Цитирую: «Какая пропасть между импрессией и экспрессией! Такова уж наша ироничная судьба – питаться шекспировскими чувствами, а говорить о них языком продавца автомобилей, подростка или школьного учителя»… Конец цитаты!



В комнату снова входит Молодой мужчина в шляпе. Он садится за стол.

МОЛОДОЙ МУЖЧИНА. Посижу немножко. Устал. (Он подпирает голову руками.) Вы знаете, у меня внутри пусто. Немного есть злости на Вацека за то, что он вчера сказал начальнику отела кадров, что я получил наследство от тетки. Вацек - идиот, он не знает, что я должен был влезть в долг, чтобы купить венок. Да какой там венок! Из бумажных цветов. Что я должен был об этом на работе рассказывать? Тетка оставила мне немного бумажных рублей времен Николая II. Вацек - вроде лучший друг. Идиот! Какое ему дело до моих семейных проблем? Впрочем, дядя не был полковником царской гвардии, а всего лишь акцизным чиновником. Что, все надо объяснять с самого начала? А мои страдания совсем не считаются? Посмотрите на мою руку, на мои пальцы!

ГЕРОЙ (зевает). Сейчас начнется мартирология.

ПАРЕНЬ, Что такое, пан подхорунжий?

ГЕРОЙ. Рассказ о страданиях и пытках.

ПАРЕНЬ. Я даже не знаю, что это так называется… как это… маринад?

ГЕРОЙ. Мартирология, мученичество… понимаете, Чайка?

ПАРЕНЬ. Мое прозвище было Ворона…

ЖУРНАЛИСТКА. Простите, я хотела бы… Извините, где у вас ванная? Туалет?

ГЕРОЙ. Я хожу на горшок.

ЖУРНАЛИСТКА (хохочет). Да вы что! Ну, знаете!

ГЕРОЙ. Я копрофаг.

ПАРЕНЬ. Пан подхорунжий совсем не изменился, он всегда что-нибудь выдумает.

ЖУРНАЛИСТКА. Простите, но я должна идти. У меня важная встреча.

МОЛОДОЙ МУЖЧИНА. Подождите. Простое приличие обязывает выслушать, пусть и невнимательно, когда человек хочет рассказать о своих мучениях.

ГЕРОЙ. Расплодилось всяких нытиков. Вы не понимаете, что барышня хотела услышать что-то интересное, что-то для читателей известного цветного журнала… о таинствах творчества. Это очень сложные вопросы. Трудные в определении. Если говорить обо мне, то в основе моей работы была любовь к простому человеку. Возвысить его, поделиться, объединить и возвысить, усовершенствовать его с помощью слез или смеха. Преодолеть одиночество.

ПАРЕНЬ. Я думаю, что вы были еще большей дрянью, чем я, и это вы хотите возвысить простого человека! Вы языкастый, но вы трус. Вы на меня не обижайтесь, я знаю некоторых, еще хуже вас. Один из таких все время выступает по радио и пишет. Когда-то он в своих сочинениях ссылался на Жданова, а теперь цитирует барышню Пипчиньскую и Янека Кизёра. Бздел от страха и рассказывал, как он преодолевал мелкобуржуазные привычки и себя в своем сознании. Пожалуйста, пан подхорунжий, не надо говорить о простых людях и о читательских массах. В нашей стране уже нет простых людей.

ГЕРОЙ. Спасибо вам, Ворона! Но вы должны понять, что я много лет вращаюсь среди людей определенного сорта…

ПАРЕНЬ. Это вам наказание, пан подхорунжий, это вам наказание.

ГЕРОЙ. Подойдите сюда, Ворона, дайте мне вашу руку. (Ворона встает со стула и подходит к кровати, Герой целует ему руку.)

МОЛОДОЙ МУЖЧИНА. Значит, это уже никому не интересно. Они мне велели руку в перчатке вкладывать в тиски. И зажимали эти тиски…

ПАРЕНЬ (машет рукой). Да успокойтесь вы! Все страдали, а те, кто не страдал, будут страдать. Должны страдать. Тот, кто не страдал в наши времена, эта самая большая сволочь во вселенной. Мне кажется, что даже какая-то Ким Новак тоже должна была страдать… или будет страдать. Это только в давние времена счастливые жили рядом с несчастными. В наше время все должны страдать. Все одинаково.

ЖУРНАЛИСТКА. Есть счастливые страны…

ПАРЕНЬ. Не надо нам вешать лапшу на уши!



Молодой мужчина выходит.

ГЕРОЙ. Всю пустоту, весь ужас современного человечества я ношу в животе. Вы думаете, что желудок нормального человека это выдержит? Нет, он расстроится. С Керкегаардом дело было по-детски простым. Его отец, старый Керкегаард, темный крестьянин из Ютландии, все время пугал сына адом. Этот старый дурак испортил парню молодость. Ничего удивительного, что Керкегаард позже с сожалением вспоминал о своей молодости, которой у него практически не было. Позже еще какая-то Регина Ольсен дала отставку нашему мыслителю. Если бы ему тогда попалась какая-нибудь хорошая девушка, все бы пошло иначе. Переспали бы. При этом над нашим философом ужасно издевались в каких-то журналах. Пропал человек. Из-за Регины Ольсен.

ЖУРНАЛИСТКА (раздевается). Лягу-ка я в кровать, я ужасно устала.

Раздевшись, она ложится в кровать и укрывается одеялом. Через минуту засыпает.

ГЕРОЙ (встает, ходит по комнате). Вы просили меня, Врона, рассказать вам о Париже. Понимаете, Врона, о нем трудно рассказать в нескольких словах. Город большой, красивый. Негры ходят в элегантной одежде. Сами черные. Но языки у них розовые, языки и ладони розовые.

ПАРЕНЬ. Я пойду, пан подхорунжий. Кажется, у нас революция уже закончилась?

ГЕРОЙ. Да, Ворона, ты победил.

ПАРЕНЬ. Эта барышня, которая спит, и тот, что сто злотых одолжил, это уже новые люди? Социалистические?

ГЕРОЙ. Это все сложно.

ПАРЕНЬ. Вы, пан подхорунжий, всегда умели выкрутиться.

ГЕРОЙ. На самом деле я не знаю, что дальше делать. Хочешь жить – умей вертеться.



В комнату входит старый человек с длинными волосами в старой шляпе и старой, но чистой одежде.

ГЕРОЙ. Дядя!!

ДЯДЯ. Я был с паломниками в Ченстохове, и по пути заглянул к тебе. А как у тебя дела?

ГЕРОЙ. Садитесь, дядя. Наверное, у вас ноги болят. Ведь это же сто километров. Садитесь, дядя. Как хорошо, что вы меня навестили. Я сейчас вам воду для ног приготовлю.



Герой вытаскивает из-под кровати таз, наливает в него воду. Наливает настоящую воду в настоящий таз из настоящего кувшина, который стоит на столе.

ГЕРОЙ. Пожалуйста, дядя… Я сейчас…

ДЯДЯ. Спасибо тебе, племянничек.

Дядя снимает штиблеты и носки. Держит ноги в тазу на протяжении всего действия.

ГЕРОЙ. Вы знаете, я хотел вам написать, но Ися сказала, что вы болеете, поэтому я подумал, что вы умерли. (Герой кладет руки на плечи дяде.) Я очень рад, что вижу вас.

ДЯДЯ. От старой развалины какая радость! Чему радоваться?

ГЕРОЙ. Дядя – вы настоящий! И шляпа настоящая. (Снимает шляпу с головы дяди и кладет на стол.) И усы настоящие, и сердце настоящее, и мысли настоящие. Вы, дядя, весь настоящий. Даже штиблеты у вас настоящие. И слова настоящие. И носки настоящие.



Герой говорит все более эмоционально и возвышенно.

ДЯДЯ. А как ты, Дзидек?

ГЕРОЙ. Я? Дядя! Вы меня послушайте. Может, хоть вам я сумею объяснить…

В комнату входит Старый шахтер. Он ставит на стол лампу. Герой, застигнутый врасплох приходом Старого шахтера, делает вид, что не видит его. Он обращается исключительно к Дяде. Он много говорит, но, по всей видимости, не то, что хотел сказать.

ГЕРОЙ. Садитесь, дядя. Может, вы что-нибудь выпьете? Перекусим. Дядя! Я совсем забыл. У меня есть четвертинка. Вы отмачивайте ноги, воды полно. Чувствуйте себя в этом тазу, как дома. Меня уже все достало. Вы не знаете, дядя. Вы ничего не знаете, дядя.

СТАРЫЙ ШАХТЕР (обращаясь к Дяде). Да не слушайте вы этого шута.

ДЯДЯ. Оставьте меня в покое. Парень свое получил. Послушай, Дзидек, ты лучше ложись и поспи. Если хорошо поспишь, то многие вещи поймешь. Ложись.



Герой молча ложится в кровать. Он накрывает голову пиджаком. Возможно, засыпает.

ДЯДЯ. Рассказывай, человек.

СТАРЫЙ ШАХТЕР. Вашего племянника я встретил внизу. Это было летом 1951 года. Или осенью 1950 года. Этот юноша приехал к нам и потом писал о разных фейерверках, иллюминациях, искусственных огнях, разноцветных огненных фонтанах над парком, конечно, все это было. Фейерверк тоже был. Но он еще посетил нашу шахту. Спустился вниз с барышней из профкома. Я тогда в старом проходе вытащил подпорки, такие уже сгнившие. Надо было лезть на четвереньках и тащить эти чурки. Они пришли и спрашивают: как дела, дядя Янош? А я не ответил ни слова. Повернулся к ним задом и показал рукой на порванные портки. Потом принялся за работу. Эта сцыкуха начала что-то толковать и говорить, так быстро говорила, наверное, со страха. Юноша засмеялся и крикнул: «Бог в помощь». И пошли себе дальше.

ДЯДЯ. Вы говорите, что он рассмеялся?

СТАРЫЙ ШАХТЕР. Да.

ДЯДЯ. Это хорошо его характеризует.



Старый шахтер вынимает из кармана «бенгальские огни», поджигает их, держит в руках по одному. «Бенгальские огни» сгорают до конца.

СТАРЫЙ ШАХТЕР. Н описал все, что светилось. Как ребенок или сорока. (Старый шахтер отворачивается от Дяди и показывает ему порванные на одной ягодице портки, а на другой ягодице заплату.) Об этом он не написал.

ДЯДЯ. Не прикидывайтесь ребенком! Вы хорошо знаете, как было на самом деле. Умеете только кому-нибудь подсирать. Забыли, как аплодировали? Аж руки распухали. Аплодировали?

СТАРЫЙ ШАХТЕР. Аплодировал. Потому что боялся.

ДЯДЯ (подает ему сигарету). Закурим?

Оба молча курят.

СТАРЫЙ ШАХТЕР (машет рукой). Пусть спит. Молодой, значит – глупый.



Старый шахтер выходит. Комната пуста. Позже по ней, как по улице, проходят разные люди. Входят в одну дверь, выходят в другую. Идут поспешно или медленно. Несут портфели, сетки, сумки. Смеются, молчат, разговаривают. Среди них могут быть (но не обязательно) люди, которые играли в этой пьесе. Трое из прохожих остаются в комнате: Женщина среднего возраста, Мужчина среднего возраста и спортивного вида Юноша (примерно 20 лет).

ЖЕНЩИНА. Какая самоуверенность у этого человека! Говорил бы и говорил. Ему надо объяснить, рассчитаться. А у кого есть время слушать? Как будто он один на свете. Важные дела! Говорит, что важные. А для меня не важные.

ЮНОША. Бла-бла-бла.

МУЖЧИНА. Если бы каждый человек захотел рассказать историю своей жизни! Ведь существует ограниченное количество моделей жизни, предназначенных для человека.



Журналистка, которая до этого спала, отворачивает одеяло и садится на кровати. Женщина обнимает ее. Они целуются.

ЖЕНЩИНА. Представь себе, дорогая, шерстяное платье в мелкую клетку. Впереди на лифе кокетка, переходящая на спину, выкроенная с длинными лацканами. Слегка расширенная юбка. К лифу – длинная белая жилетка со стоящим воротником и бантиком. На юбке впереди глубокие и широкие встречные складки. Шов на всю длину спины. Впереди косые прорезные карманы с клапанами. Застегивающиеся манжеты и воротник с отворотами из белого пике. Сзади на юбке складка…



ЖУРНАЛИСТКА (красит губы). Дорогая, это мода 1954 года! (Вынимает блокнот.) Как сказал наш выдающийся лауреат в Париже: «Люди - это куча животных, ползающих по дерьму. Я влюбился в автомобиль»…

Каждые пять минут, не обращая внимания на драматическую ситуацию, входит какая-то баба и раздраженным голосом кричит: «Вацек, ты испачкал ручки. У тебя грязные трусики и штанишки. Сядь на солнышко. У тебя грязные ручки.»

1958/1959


Каталог: files
files -> Урок литературы в 7 классе «Калейдоскоп произведений А. С. Пушкина»
files -> Краткая биография Пушкина
files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель
1   2