Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


А не пойти ли тебе на болт?!




страница5/7
Дата11.01.2017
Размер1.89 Mb.
1   2   3   4   5   6   7
А не пойти ли тебе на болт?!

Лыжник-неудачник


Час спустя не устояли перед искушением и спустились в паб на пару пива. О том, чтоооооо т ам прИзокшшшло, можте судит по мо.....пачерку...
Когда это Негр успел так окосеть?
Воскресенье, 12 декабря

Рассказали А. о том, что его отец швыряется трубками, когда звонит Спайкер. Он говорит: Тейк ит изи, парни, папа так шутит. Довольно странное чувство юмора у Григориана старшего. Понятное ему одному...

Вечером поехали к Еврею и наконец-то отсканировали документы, в которые впишем свои имена. Документы эти подтвердят, что мы являемся студентами. С ними мы идем в банк, берем т.н. “студенческий” кредит и.... Прощай, Лондон! Еще нашли по объявлениям две норы, которые можно снять и провести в них телефонные линии. Это тоже необходимо для получения кредита. Наличие телефонного номера будет подразумевать, что мы резиденты этой страны. (Нерезиденту кредит не дадут)

От Еврея не смогли уехать, так как метро закрылось в 10 вечера. Здесь такие штучки часто практикуются. Каждый день — то станция закрыта, то поезда 40 минут нет.. Пришлось ночевать у него за бутылку виски, которую купили (!!!!!). Сами дураки — забыли, что сегодня все супермаркеты закрываются очень рано. За глупость надо платить (12 фунтов).

...Разосрались на болт! Кажется, вообще впервые за время нашей дружбы. Несли такую похабщину в адрес друг друга, что просто сипец.... Дерьмовый день...

Только один был прикольный эпизод.

Сп. (наблюдая за резвящимися в метро WASP-детишками) — Бруда, вот посмотри. Дети здесь все очень милые. Девочки все большеглазые, с розовыми щечками... Почему же из них вырастают такие кобылы!

Соб. (задумчиво) — Не знаю, может климат?

Этим вечером решили повысить свой кругозор и отправились на Бейкер-Стрит, с целью посетить музей Тюссо и музей Шерлока Холмса. (По моим детским воспоминаниям, они расположены близко друг от друга). Но, разумеется, обломались. Оба музея уже закрыты, мы приехали слишком поздно. Единственным полезным моментом в этой поездке был тот факт, что нашли еще один супермаркет без видеокамер. С горячей выпечкой!!!
...Собаккаа сидит на корточках в подворотне на Бейкер-Стрит, ест горячую булку. В другой руке у него мобила, Собб. разговаривает со своей младшей сестренкой. Странно слышать его резонирующий от стен подворотни хриплый голос бомжа-калдыря: “..И я очень скучаю, малышка...”. Наш х…ерикссон, из которого доносятся наташкины попискивания, он держит бережно, как какую-то хрупкую драгоценность.


Понедельник, 13

В соответствии с приметой день начался с того, что меня уволили со стройки. Ублюдочный Вилли не передал на стройку, что я “болел”. Я, разумеется, не расстроился. Я — тунеядец. Вот только денег бы... Сейчас едем смотреть нору, где можно сделать телефонную линию. Может, нам, наконец, повезет и не будет больше необходимости РАБотать. В конце концов, подонкам должно повезти именно 13 числа.
По возвращении:

Да уж, повезло, :%(?%! Этот район еще долго будет преследовать нас в ночных кошмарах! Милый, добрый, славный чернокожий Брикстон!!! Твои мифические гангстеры (чье самое большое преступление — постоянное курение дури) — это верх эволюционного совершенства по сравнению с обитателями той перди, в которую забрели мы по объявлению о сдаче внаем комнаты (кстати, сняли!!). До сих пор плюемся. Любой московский рынок по сравнению с этим местом кажется цитаделью Уайт Пауер. Район Алпертон можно охарактеризовать так: ЧУРКА НА ЧУРКЕ ЕДЕТ И ЧУРКОЙ ПОГОНЯЕТ!

Диалог:

Соб. (матерясь и плюясь) — Бруда! ты здесь хоть одни белые щщи видишь?!

Сп. (оглядывая окрестности и останавливая свой взор на Собакке) -- Ну, есть здесь один, рядом со мной идет..

В магазинах нечего красть, все прилавки завалены каким-то вонючим мусульманским дерьмом, которым питаются чурки. Хоть в противогазе ходи. И заодно в шорах, так как по сторонам смотреть невозможно. Хочется одновременно блевать, пустить себе пулю в лоб и сбросить на этот райончик несколько напалмовых бомб. Нехристи, нехристи и еще раз нехристи вокруг — грязные, небритые, в дешевых плохих шмотках... Чур меня, чур.

В Лондоне очень много белок. Прямо по улицам бегают, обычная картина. В этом квартале вместо белочек скачут щуры.



Лэндлорд, разумеется, не был исключением. С трудом пересилили желание хлопнуть дверью и уйти, предварительно вкачав сипа за национальность хозяину норы. Представьте себе, первый вопрос, который он мне задал, был:

--Are u DSS?

Ни болта себе, DSS!! Да ты на себя в зеркало хоть раз смотрел, образина цейлонская! Тварь! Дрожащая!

И дотошный какой оказался! Все выспросил! и где работаю, и телефон работодателя.... Дал ему телефон Клюва. Давай, проверяй, генетический мусор! Смотри, допроверяешься...

Все, не могу больше писать! Получается не дневник, а какое-то гонево быдлячье. Но других слов у меня просто нет.
NB/ Кто такие ДиЭсЭс. Это лица, еще не имеющие гражданства или вида на жительство, но уже проживающие в Великобритании. Проще говоря, беженцы. Они получают социальное пособие, т.е. паразитируют за счет государства. Получить статус беженца может только существо, в чем-либо ущемленное, точнее, сумевшее доказать, что его в чем-то ущемляют там, где оно (существо) жило раньше. Соответственно, 99% ДиЭсЭсов это чурки, которые, когда надо, умеют вышибать слезу из гуманных английских глаз. Быть ДиЭсЭсом позорно и унизительно, но выгодно. Жилье, например, тебе оплачивает государство.
И еще одно NB/

Заметка в газете: “Расистский инцидент”. Для привлечения к ответственности за совершение акта расизма разыскивается Икс. Такого-то числа такого-то месяца в районе станции метро Баркинг (жуткая, бедная окраина города, Ист-Энд) неизвестный дважды оскорбил азиатского британца расистскими выражениями. Приметы разыскиваемого: короткие коричневые волосы, ДЕРЖИТ ГОЛОВУ НАБОК, ПЕРЕДВИГАЕТСЯ НА ИНВАЛИДНОЙ КОЛЯСКЕ”. Читая эту ахинею, я долго не мог поверить своим глазам. Но факт!! Очевидно, что ушлый “оскорбленный” афганец (а скорее всего, это был афганец) хочет содрать с инвалида деньги — моральную компенсацию.


Да, бедолага Бруда... Жить ему теперь с чурками в Алпертоне. Хотя совершенно очевидно, да и решено сразу же, что жить мы будем по-прежнему в Брикстоне в хостеле, а в Алпертон будем наведываться раз в неделю, платить за нору. Она должна пару месяцев оставаться за нами, ибо по этому адресу нам придут по почте документы и кредитные карточки из банка, когда мы наконец добьем нашу Главную Аферу.

По приезду в Брикстон я с умилением смотрел на псевдогангстеров-растаманов, привычно помахал рукой мулатке из бюро такси, она, как обычно, улыбнулась мне в ответ. (Вот это уже троцкизм в стиле Лестера из фильма “Пуля”). Родной Брикстон... Никогда не думал что я, московский хулиган, наци, стану негролюбом. Но в чурецком Алпертоне у меня даже походка была другая, как будто я по говну ступаю.


Тырим блокнотик, чтобы продолжать писать наш дневник. Собаккаа недоволен его размерами, говорит, что слишком маленький. Я возражаю. Зачем, говорю, больше? Мы же скоро все закончим и уедем, и записывать станет нечего.

Написав эти строчки, взгрустнул я что-то. Вспомнил Москву, девочку мою Настю, сестру Ольгу... подонков всех наших... Позвонил Насте, но ее не было дома, и мама даже не знает, где она, о чем сказала, как мне показалась, со злорадством. Догадался позвонить Шмакову. Настя у тебя, спрашиваю. Да, отвечает, у меня, только они уже легли. КТО ЭТО “ОНИ”?!!. Шмаков смущен и только хмыкает в ответ.

...У меня ушел пол из-под ног....

Позвонил Арташ, предложил замутить Эйча и я поехал к нему.

Вторник Вчера Спайкер поехал мутить героин с Арташом, вернулся очень поздно и очень довольный. Почти одновременно с ним в комнату вошел очередной постоялец , разумеется, чернокожий. Его зовут Кисмо, он родом из Зимбабве, и он настоящий человек, как и все черные братья.... Почти все...С его появлением в комнате сразу же стало весело, Кисмо тут же зажег так, что мы со Спайкером ржали, как жеребцы. Соседство с этим черным как бальзам на наши истерзанные Алпертоном души.

А сегодня вечером на кухне хостела собралась веселая компания, где зажигали Кисмо и еще один наш черный друг, алкоголик Вил. Все издевались над косой из Гонконга, девушке, которая помешана на деньгах. Она может говорить только о деньгах и ни о чем, кроме денег. И над ней два черных брата устроили глумеж, а Спайкер им подпездывал. Вил говорит, что если бы у него был миллион, он бы ВЕСЬ потратил его на сканк и накурил бы всю планету. Не влюбляйся в деньги! — мудро подытоживает Кисмо. Наконец-то мы попали в место, где живут настоящие веселые люди, а не какие-то роботы, зомбированные работой.

Спайкер весь день рассматривал настины фотки, а вечером опять поехал встречаться с Арташом.

Сегодня утром опять позвонил Шмакову, поговорил с Настей. Она еле шепчет, я спрашиваю: ”Что ты так тихо говоришь?” Она мне ответила, что боится кого-то разбудить. Я бросил трубку.


NB/. Под воздействием внезапного просветления наконец понимаем, почему негров с Ямайки считают здесь озверевшими. Пьяный Вилл на кухне долго рассказывал нам о том, как проходит жизнь на родине Боба Марли: все просыпаются в 12 дня, умываются, чистят зубы и в обнимку с извергающим рэггей магнитофоном сипуют на пляж курить дурь. Что же ожидает тех из них, кто по неосмотрительности или душевной слабости имел неосторожность эмигрировать в Туманный Альбион? Подъем в шесть утра, холодный ветер, давка в метро и никакого рэггей, зато очень много тупой рутинной работы. Да здесь бы даже мать Тереза озверела, в обществе этих ссаных роботов и киборгов, делано улыбающихся всем и вся и сводящих на нет все естественные, нормальные человеческие отношения в угоду официально-деловым. Зверейте больше, чернокожие братья, и - НЕ МЕНЯЙТЕСЬ!
NB/ В Москве мы были расистами....
Среда

Я не верю, что это может быть правдой! Вчера вечером мы встретились с Арташом и замутили Эйча. После укола я успокоился и подумал, что вряд ли Настя способна мне изменить. Три с половиной года я верил ей больше, чем всему остальному человечеству, вместе взятому, и ни разу она меня не обманула. А спать с кем-то в одной постели... Да я сам на тусовках сплю с чиксами просто потому, что спальных мест мало, спать в одной кровати еще не означает кататься на лыжах.

Я решил еще раз вмазаться сегодня вечером и поехал за Эйчом, совсем забыв, что у меня стрелка с Брудой вечером. Опоздал на 1.5 часа и еле выпросил прощения. Он с какого-то болта на меня забурел за то, что я приехал вмазанный. Потом я понял. Он просто боится, что я подсяду. Что он, идиот, что ли?

...Или идиот я?...



Такое ощущение, что из постояльцев нашего хостела никто не работает. То есть каждый троцкит что-то по поводу своего рабочего места или поиска оного, но каждое утро хостел полон народу, и привычная английская утренняя суета, когда киборги спешат на работу, отсутствует напрочь. Кто-то готовит заточ, Спайкер и Вилл, как всегда, похмеляются, кто-то просто слоняется без дела, как тень отца Гамлета, и в конечном счете, на работу никто не идет. Я люблю вас, братья тунеядцы!!

…Здесь уже во всю идет подготовка к Рождеству. В центре (Оксфорд-Тоттенхэм-Лэйстер-Пикадили) выставляют елки, развешивают гирлянды и прочую буржуазную мишуру. Пьяные роботы и гости островной столицы ходят кучками и распевают "Джингл Бэлз -- Джингл Бэлз!!!". Мы с Бруда бродим среди этой толпы, как два упыря. Но я каким-то подсознательным третьим глазом рыскаю по сторонам, слежу Деда Мороза (который, кстати, судя по носу, был наш человек и калдырь). Все надеюсь увидеть, как этот старик помашет мне из какой-нибудь подворотни рукой, в которой будет дымиться кружка "бекасовского" глинтвейна. И бритоголовый амбал со сплющенными кулаками, несущий себя рядом, думает о том же. Уж я-то знаю!

На Пикадили поставили маленький Луна-Парк. Американские Горки, Чертово Колесо, и пр. С неожиданным энтузиазмом покупаем билеты и катаемся до одурения и изжоги, как малые дети, дорвавшиеся до сладкого
Четверг. Чудо, чудо, чудо!!! Позвонил Вильяму (агенту по трудоустройству) без всякой надежды на удачу, и тут он предложил мне мою прежнюю райскую работу ночного сторожа!!!

Двигаясь утром из хостела позвонить из автомата по вопросам трудоустройства, на лестнице встретились с делегацией алкоголиков нашего хостела во главе с Виллом, которая отправлялась в паб. Позвонив, идем обратно в некоем смущении. Что это за перевертыши такие? Наши соседи идут пить, а мы идем искать РАБоту! Не сговариваясь, “ошибаемся дверью” и заходим в паб, чтобы исправить ошибку судьбы.

Тот же день, вечер. Вилли (негр-алкоголик) страдает от своего пьянства. Вчера он потерял свой бумажник. Погоревав минут десять для приличия, пошел вниз, в паб. Заливать горе.
Спайкер, есть маза, подсел.
Вечером встречался с Арташом, ходили к барыге. Я решил опять вмазаться, чтобы убить праведный гнев на Бруду, клокочущий внутри моего подоночьего организма. Столь нежелательные в нашем положении эмоции были вызваны тем, что Бруда утерял документы, которые мы с такими геморроями раздобыли и которые были необходимы нам для получения кредита в банке. Причем утерял он не только липовые копии, в которые были уже впечатаны наши имена, но и оригиналы, с которых оные копии делались. Он, разумеется, всячески отрицает свою вину и грешит на уборщиков хостела.

Утеря этих сраных бумажек отдаляет наше возвращение на неопределенный срок. Но про себя я уже решил, что на болт мне нужны деньги, если они достаются такой ценой. ХОЧУ ДОМОЙ! (Хотя, кажется, меня там уже никто не ждет)


Некст дэй. Поздно вечером вхожу в хостел. И первое, что увидел, поднимаясь, по лестнице, были полицейские штаны, аккуратно обтягивающие тугой зад. Ну, думаю, все, допрыгался. Тихонечко сдаю назад и утыкаюсь во второго бобби. Напустив побольше невинности на свои щщи, интересуюсь — а что, собственно, происходит? Мне говорят — женский махач! Слава тте! Пока не по наши души.

Моя недетская измена при появлении мусоров в нашей подоночьей обители объясняется помимо всего прочего еще и тем, что сегодня меня прищучили за воровством в местном супермаркете, и за мной была организована погоня, от которой я ушел чудом. Спасло то, что я изучил здешние окрестности весьма и весьма неплохо и сумел оторваться, предварительно скинув виски на какой-то стройке. Безусловно помогло и то, что в Брикстоне отсутствуют камеры слежения на улицах, каковые имеются в других районах города. В другом месте мне бы не удалось так уйти, через камеры и neighbourhood watch меня бы вычислили и приняли.

...А махач в нашем хостеле учинила самая загадочная его обитательница, француженка-лесбиянка, которую чуть раньше Соб. обозначил как “девушка-конь” и не без оснований предположил, что это она тырит нашу еду.

Что удивительно, это мрачное, вечно закутанное в черное, существо стало мне вдруг симпатично после этого ночного беспредела. После того, как полиция ретировалась, Девушке-коню было выставлено уведомление о выселении. Но по гуманным британским законам покинуть помещение она обязана в течение 3 суток. То есть де юре она здесь больше не живет. А де-факто — живет. И учиняет полнейший дестрой, пользуясь отсутствием собственного юридического лица на этой территории. Почему-то шумы, женские визги и топот, не дающие никому спать, вызывают во мне не раздражение, а какие-то положительные эмоции. Остается процитировать Довлатова: “Вечно меня тянет ко всякому сброду...”. Моя симпатия к этой дамочке доросла до того, что


Днем позже

я шифрану от Бруды бухло за ради того, чтобы ее угостить. Правда, потом одумаюсь и все-таки разбухаюсь с ним, а не с Конем.



Нет, это действительно непонятно! Ладно бы он шифранул виски для того, чтобы выпить его с Вилли, или с Тони. Или даже с Хрулем! Но ныкать алкоголь ради ЭТОГО существа!

Правда, потом Сп. все-таки одумался и, пристыжено улыбаясь и глядя в сторону, извлек из рюкзака бутылку.
... Грустный сегодня день. Я большую его часть провел, гуляя по городу. Представлял себе, как бы здесь было без сипа вдвоем с Настей. Хотя это, видимо, уже нереально. Я ей звонил сегодня, она опять ночует не дома. А где, точнее с кем — я уже знаю.
День неизвестно какой, середина декабря

Прочитал строчку из собаккиного письма, которое лежало на столе. “...и все об этом знают, кроме Спайкера...”. Отчего же, я тоже знаю...

...Позвонил Арташу, поехали к барыге. Идем от метро к барыгиному дому. Путь неблизок, и мы постепенно ускоряем шаг. Потом переходим на трусцу и, finally, начинаем нестись, как безумные, сбивая прохожих, перебегаем дороги, не обращая внимания на машины и свистки патрульных. Только бы убежать от этой боли.

А полчаса спустя я передознусь в телефонной будке, где мы вмазывались. По рассказу Арташа, выпаду из нее с диким грохотом и останусь лежать под лондонским дождичком на неопределенный срок.

Потом Арташ вмазался сам, взвалил меня на свои колючие плечи и куда-то потащил. У него на плечах я и очнулся.

Еще вчера, плотно выпив, я думал что это все из-за Насти. Но сейчас понимаю — мне уже наплевать, на эту девочку, спящую с моими друзьями. И мне наплевать на моих друзей, спящих с моей девочкой. Уехав из Москвы, обрубив якоря, я оказался в океане при 12тибальном шторме. И понял, что то, что я считал дредноутом, всего лишь хилое каноэ. И одно весло уже сломалось...

И еще. По причине отсутствия какое-то время в этой реальности я опять продинамил Бруду-Собакку. Он забурел не на шутку. Неужели нашему братству, которое прошло через столько испытаний, приходит сипец?
ДЕНЬ...., конец декабря 1999.

.....Когда тебе задувают фуфел, это вообще очень неприятно. Если же дело происходит в стране, где героин отличается такой паршивостью, что растворить его можно только в какой-нибудь кислоте, то к облому добавляется еще и жгучая боль, и рука на некоторое время перестает сгибаться.

Мы сидим на сырой лавочке в сыром Хай-гейт парке (Декабрь в Лондоне — достаточно хреновый месяц) и вмазываемся. С Арташом была проблема — почти все вены у него ушли, но я все-таки отследил поезд. А вот Арташ, зараза, мне задул. Но ему и самому стыдно от собственной неловкости, и он поэтому совершает поступок, ему вообще не свойственный, я бы сказал — поступок ослепительного благородства. Молча, он разворачивает чек и ссыпает в ложку остатки Эйча, т.е. свою вечернюю дозу и начинает варить, что на ветру делать довольно сложно. Я не могу поверить в происходящее, неужели это — мне? Меня-то уже давно уволили с работы, а те крохи, которые я получаю, продавая ворованные вещи, уходят на оплату норы. В октябре я еще мог бомжевать, но сейчас уже слишком холодно для ночевок на улице. Так что Эйч покупает, в основном, Арташ. И хотя когда есть, он всегда со мной делится (вдвоем торчать — веселее), но последний дозняк всегда оставлял себе.

Преисполненный чувства благодарности, я закатываю рукав на правой.

— Ты понимаешь, Спайкер, я сам в шоке от того, что отдаю тебе последнее, но просто моя профессиональная торчковая гордость ущемлена — как это Я мог задуть человеку последний чек? Надо исправить свою ошибку — Арташ объясняет приступ благородства, ловко выбирая раствор в баян. Понятия о чести и благородстве у него довольно своеобразные. Да он вообще своеобразный человек — если с 14 лет употреблять все существующие наркотики, то, конечно, мозги станут набекрень.

Когда тупая игла прикасается к моей коже, я отворачиваюсь и поднимаю глаза вверх, к серому небу Лондона. Сначала появится холодок под ложечкой, потом пройдет по телу эта потрясающая дрожь, волна, смоющая с моего сердца тоску и боль человека, утратившего веру в свою породу... Но... Вместо ожидаемого легкого укола, за которым просто необходимо вытянуть ноги, откинуться на лавочке и выкурить последнюю, специально для этого припасенную сигу, локоть пронзает острая боль. Дерьмо!!! Арташ задул второй раз!!! Говнюк оставил меня без рук!! Где мой high?! и как я буду теперь воровать себе еду?

Деньги в лондонских магазинах я не оставляю принципиально — без лоха и жизнь плоха, а лохи здесь 99% магазинных секьюрити. Наняли бы охранником меня — ни один бы черт ничего бы не вынес. Своих я жопой чую.

— Артеш, гадина!! У меня холодильник пустой, денег ни копья!! Я сейчас собирался по магазинам пробежаться, а теперь что делать прикажешь, гондон ты штопанный!!! Сволочь!!! — Я ору на Арташа и пинаю ногами скамейку, чтобы не начать пинать кого-нибудь еще. Боль и обида совершенно неописуемые.

— Ладно, ладно Спайкер!! Пойдем вместе по магазинам, я для тебя поработаю, а Марго перетопчется. — оправдывается Арташ. Марго — это младшая сестра Арташа, и сегодня он собирался с ней идти в кино. На лице у Арташа написано даже смутное довольство, потому что сестру он недолюбливает, а тут такая замечательная возможность избежать тяжкой обязанности вести сестру в кино и тратить на нее необходимые нам LV.

Я, в отличие от Арташа, восторга от перспективы совместного разграбления лавочек и супермаркетов не испытываю. Я ценю и уважаю Арташа как опытного и матерого британского преступника, но у нас с ним слишком уж разный стиль работы. Там, где я все просчитываю и долго готовлюсь, Арташ действует с помощью сверхъестественной наглости, полагаясь лишь на удачу. Удача его до сих пор не подводила, но я ощущаю кожей, что этот момент не за горами, тем более что под Эйчом Арташ теряет чувство меры и реальности абсолютно. Хотя 5 бутылок вина в один присест, буквально из-под носа тупого паки - продавца — это, конечно, круто, а подобные эпизоды в периоды нашего совместного творчества не редкость. Разная у нас и психология: Арташ — сын миллионера, хотя и отлученный от дома (своего рода принц в изгнании) но, если что, его отмажут, да и работает он по магазинам развлечения ради, у него всегда набит холодильник в его четырехэтажном доме. Для меня же кидание магазинов — суровая необходимость, а в случае палева меня ждет депортация. Хотя я ненавижу эту страну и скоро отсюда сбегу, но предпочитаю все же сделать это самостоятельно, без помощи властей.

Хорошо бы найти Бруду, и поработать по лавочкам с ним — его поражающие воображение габариты чрезвычайно полезны в работе такого рода. Но брат мой, с которым мы вместе приехали покорять Туманный Альбион — теперь шифруется от меня, а я от него. Это самая большая потеря в войне с Британией (а нашу жизнь здесь иначе, как войной, не назовешь). Порушенная башня и острый агрессивный психоз у обоих. А поскольку ближе у меня человека нет, то больней всего мы делали друг другу. Братцы-геи, блин. (Последнее предложение следует считать шуткой — пидоров мы ненавидим).

Неожиданно на меня нападает философское настроение. Приход меня все-таки настиг, хотя руки в локтях по-прежнему хрен согнешь. Я отделяюсь от своей физической и кармической оболочки (Эйч очень удачно лег на вчерашнее ЛСД) и смотрю на себя со стороны. Картина, представляющаяся моему взору, отвратительна. Молодой, лет 25, человек, стрижка — короткий агрессивный ирокез, недельная небритость, крутая, но потасканная и грязная хулиганская одежда (открою маленькую тайну — все предметы гардероба - тыренные). В общем, в Лондонской подземке, обычно переполненной, вокруг меня всегда есть свободные места. Присаживайтесь, пожалуйста. Но особенно меня смущает выражение моих глаз. Не знаю, конечно, палится ли это со стороны, но я-то себя хорошо знаю, и вижу в своих глазах милый коктейльчик из тоски и злобы. Злоба меня радует — в жизни я слишком часто страдал из-за своей кротости нрава. Тоска — ерунда; когда вмазанный мимо вены Эйч окончательно рассосется, то тоска пройдет.

....Я хожу в церковь и даже стараюсь держать посты. Стараюсь, но не держу, так как окружение мое — сплошь подонки, и каждый раз они испытывают оргазмический восторг, когда во время очередного поста я поддаюсь на их разводы, ломаюсь и закуриваю косяк, а тем временем мне уже подливают водку. Слаб человек, прости меня Господи...

...А Британия обломала нас по полной программе, можно сказать, в душу плюнула. НО мы кто? Мы подонки! В ответ на плевок нам в душу от Мамы-Королевы мы ответили таким мощным харканьем, что исключительно пресловутая британская стойкость помешала островам скрыться в пучине морской.


День????

Сильно накурился, чтобы снять кумар, и поехал зарабатывать деньгу — чистить сад Григорианов. Под сканком не только убрал сад, но и из обрубков дерева соорудил некий монумент не совсем для меня самого ясного назначения — абстрактную композицию из обрубков и обломков деревьев, которую украсил рунами. Потом пил водку с артишоковской матушкой. Арташ все это время валялся у себя в комнате, блюя и потея — кумары, вернее, ломки — ничего не попишешь. Мне легче — я сильнее, да и не сторчался я, в принципе (Пока. Рвать отсюда надо!).


День???? Раскумарился. Гулял по Тоттэнхэму, покупал или воровал новогодние подарки. Кому????

....Иду, погруженный в свою обычную меланхолию. Ниггер-бомж просит у меня десятипенсовик, мол, позвонить ему надо. Естественно, отчисляется на болт. Пройдя еще несколько метров, вспомнил, все те случаи, когда наши планы рушились из-за того, что не было этих сраных металлических кружочков и неоткуда было позвонить. Возвращаюсь, даю бомжу пару мелких монеток. Ответочка за добрый поступок пришла тут же — облагодетельствованный мною бомжара выудил из кармана солидную плитку гашиша и протянул ее мне. Лондон не перестает удивлять.


День Х

Сегодня ночью в Лондоне выпал снег. К утру растаял.


(Из письма Собаккй неизвестно кому, скорее всего самому себе)



...FINIS

5 января 2000 года.

Я работаю сторожем на стройке. Что-то совершил бедолага Майко за то, что вылетел отсюда, а тут как раз подвернулся я, позвонил в агентство (по трудоустройству) по подсказке какого-то местного Бога, и все вернулось на круги своя. Бодрствую, пью чай, хотя сплю я на рабочем месте уже давно, используя для этой цели стол. Твердо, но лучше, чем жить с арабами в Алпертоне, куда мне провели наконец-то телефонную линию и финал этой эпопеи, надеюсь, не за горами.

Рядом со мной на лавке целый день (точнее, ночь) сидит невменяемый Арташ, которого хочется назвать по привычке реальным (для того, чтобы не путать с виртуальным, то есть со мной и с отчислившимся в Москву Сп.), но не получается, потому что человек этот тает ото дня ко дню, как Снегурочка из сказки, вечно с полуприкрытыми веками и коростой побочек на немытом теле. Немытом — потому что недавно он всё-таки выбрал оппозицию и ушел из дома после очередного наезда отца.

Писать о нем — трудно!” — это Горький о Ленине. “Писать о них — пошло!” — вторит Собаккаа (я) о наркотиках. Но сегодня мне первый раз стало его жалко. Я только что отчислил его со стройки, здесь допоздна работали кузьмичи, а если бы он учинил здесь то, что вчера, то есть раскидал бы по прорабской всю свою “кухню” и наглухо воткнул бы в углу — меня бы уволили. По большому счету, я отчислил его из-за денег. У меня клин, они нужны мне позарез, и без них я отсюда не уеду, а в затею с банковскими счетами я уже не верю почти, кстати, именно из-за А.. Мы потом ходили с ним в супермаркет воровать (хотя воровать с ним стало уже опасно, он по-настоящему утрачивает чувство реальности, см. фильм Trainspotting), и по дороге он начал обзванивать всех знакомых, ища вписку на ночь. И его отчислили ВСЕ. Я дал ему денег на хостел — тот самый, с пабом внизу и веселыми неграми Кисмо и Вилли-алканавтом, но дело не в этом. Я просто понял, что А. на всем свете на болт никому не нужен, включая его родителей. ВСЕМ по болту, что с ним происходит. То есть я недавно сам убедился в том, что дружба — это миф, и единственные люди, которым нужен лично я — это мои родители. Но А. лишен даже этого. Про отца я вообще не говорю, но мать, повторяю, мать, которая знает, что ее сын подыхает на улице .......................................................................(По желанию Собаккй эти строки вычеркнуты из окончательного варианта наших заметок)............................................................................................................................................................................................... Мне жалко его еще и потому, что он хватается за этот трамал 1, который ему должны прислать из Москвы, как за соломинку, как за последнее, во что можно верить, но при этом: “Завтра человек улетает в Лондон, но рано утром, и Спайкер не будет вставать в 5 утра и везти трамал в аэропорт.” Смотрю на него с выпученными глазами:” Ты что, рехнулся?!” Звоним этому человеку — Во сколько рейс? — Нет,— отвечают из Москвы,— без мазы. Меня будут провожать родители, при них неудобно. Я срываюсь и ору: “Ты, блядь, торчок!!! Да что же у вас за отношения такие?!” Одному неудобно выручать при родителях больного человека, (Что за РОДИТЕЛИ У ВАС ???), а сам больной не может позвонить третьему и попросить о помощи просто потому, что сам бы никогда в жизни не помог, и не может представить себе, что такое возможно.... Молчит, чуть не плачет. Да я и сам чуть не плачу.



Я вообще уже перестаю понимать, что происходит. Если бы я знал, что так будет, никогда бы сюда не поехал. Вместо того, чтобы познавать прелести жизни в свободной стране, где, как нам казалось, все будет проще, ибо здесь можно полностью раскомплексоваться и релаксироваться — я познаю такие жуткие вещи, о существовании которых я предпочел бы не знать и всю жизнь витать в облаках. Такая гадость, такая проза! Почему? И значит ли это, что романтиком можно оставаться только до тех пор, пока с этой прозой не столкнешься?

Я говорю вот о чем. Отъезд Спайкера я воспринимаю как проявление дикой слабости и подтверждение теории о том, что человек, живущий так, как мы жили в Москве, обречен быть лузером и может только спиться или сторчаться. То есть лузер ничего не имеет не потому, что ничего не хочет, а потому, что ничего не может. Такие слова говорил мой друг Миххха (не он один, просто это было последний раз на моей памяти, совсем недавно. Тогда я доказывал ему, что Спайкеру действительно не нужны деньги и он готов отдать последнее не потому, что ему нечего терять, а просто так).

Свое же будущее я вижу так: сейчас напрягусь, затяну потуже ремень, и, несмотря ни на что, докажу всем что вот он я, какой молодец — глядите, приехал с деньгами и теперь опять распиздяйничаю и ничего не делаю. То есть все могу, просто не хочу. Действительно, разве нам, Подонкам, не свойственно упорство в достижении цели. Такой заоблачной, как написать “Мастер и Маргариту” или сыграть Музыку Айнуров?

Все хорошо, только теперь я отчисляю А. на болт из-за денег. Боюсь потерять непыльную, хорошо оплачиваемую работу и попросту откупаюсь от несчастного торчка. Оправдывает ли цель средства? и не будет ли следующим шагом варианты а-ля Григориан-ст.?!

Только бы быстрее начать аферу со счетами... Может быть, вновь почувствовав себя на какое-то время Остапом Бендером, я смогу отогнать от себя эти страдания юного Вертера. Сегодня мы наконец-то сосканировали необходимые документы.

Спайкер улетел 27 декабря. Я его не провожал. Прятался от него у сестры, которая прилетела сюда на Xmas. Я не хотел его видеть и говорить с ним. Вообще. Что с нами, Лондон? За что ты нас ТАК?!

28 я пришел к Григорианам делать очередную порцию липы на ксероксе, и долго втыкал в окно, за которым в осенне-зимнем саду красовалось самодельное деревянное сооружение неизвестного мне предназначения с вырезанными на нем рунами — незамысловатый памятник Трём (минус 1) товарищам.

Смогу ли я когда-нибудь сыграть это? Сможет ли Спайкер когда-нибудь это описать?

...Пойду наверх, попью воды..


Эпилог

Спайкер уехал в Москву 27 декабря 1999

Собаккаа уехал в Москву ... ................. 2000.

Необходимое послесловие



Письмо Собаккй мне, Бруде младшему, непутевому.

Начало февраля 2000

Ну, здравствуй, Негр!

Только что получил твою посылку. Все мои планы насчет того, чтобы отложить поедание Т. до лучших времен, когда закончатся все дела, улетучились в неизвестном направлении, как только оный Т. оказался у меня в кармане и я, как ты уже понял, съел его. Сейчас сидим у меня на стройке. А. расположился на столе (он, кстати, обиделся на то, что в своем письме ты не упомянул о нем вообще, как будто его нет на свете, но я сказал, что нельзя обижаться на двух старых друзей за такие вещи), а я сижу возле печки и сушу шмотки, которые постирал бесплатно в хостеле, за что Ромео на меня наехал и тактично (в который раз) попросил меня больше в хостеле не появляться, а я тактично (в который раз) сказал, что больше не буду. После чего, вместо того, чтобы уйти, я нагло пошел обратно в нашу комнату курить траву с негром-Бомжом, он же негр-Морж. Это тот, про которого я тебе рассказывал по телефону, его отчислили на болт из Канады, где он жил 30 лет, за махач, и он приехал сюда не пришей к пизде рукав. Отсюда погоняло — негр-Бомж. Что касается “Моржа” — это обуславливается поразительным внешним сходством. Он очень крутой. Ищет работу, но ищет примерно так же, как искали ее мы в первые дни. (т.е. никуда не ходит, внедряет, курит траву и сетует на недостаток финансов). Все его жалеют и скидываются на обеспечение его жизнедеятельности. Арт. украл ему штаны, я подарил сигареты, а еще у него постоянно имеется в наличии дурь, что как- то не вяжется с перманентным отсутствием денег. В общем, еще один чернокожий подонок появился в поле зрения. Такая сейчас в Брикстоне веселая пиздобратия подобралась — я аж локти кусаю оттого, что работаю по ночам и не могу с ними тусоваться. Я все это так подробно описываю по нескольким причинам. Во-первых, я не хочу спать, а Арташ оставил меня в гордом одиночестве т.к. ему, видите ли, неудобно спать на столе. Во-вторых, я хочу тебя по мере возможности развеселить и отвлечь от твоих грустных мыслей — по тону этого письма ты уже, наверное, понял, что мое настроение несколько повысилось по сравнению с тем, под которое я писал свое предыдущее послание, и кто знает, может мне удастся чуть-чуть своим настроением поделиться с тобой на бумаге. И, наконец , в-третьих — я успел сильно соскучиться по твоему обществу и просто хочу подробно тебе обо всем рассказать.

В банк мы сегодня опять не попали, на сей раз причиной облома совершенно неожиданно стал веселый опездух Вилл-алкоголик. Арташ ушел из хостела за героином (ибо до прибытия твоей посылки он никак не хотел кумариться), а я остался достирывать шмотки. А. должен был двинуть пальцем мне на сотовый откуда-нибудь из центра, (у него самого сотового сейчас нет, он его, как несложно догадаться, обратил в героин). Когда я был в хостеле, ко мне подошел Вилл на невинных щщах и попросил меня одолжить ему мобильник на пару минут. После чего в лучших разъебайских традициях усиповал куда-то часа на три. Как потом выяснилось, позвонив по моей мобиле, он машинально сунул ее в карман и пошел по своим алкогольным делам, начисто забыв о ее (и моем) существовании, пока в его кармане не зазвучал Моцарт и он не услышал мой накуренный голос, пытающийся звучать сурово. Поскольку я в этот момент находился уже у метро, бедняга Вилл выскочил из какого-то паба (где, как несложно догадаться, он проводил время в борьбе с отходняком) и бегом бросился к станции. когда он прибежал, он был весь в мыле и очень долго извинялся, хотя я и не думал обижаться, т.к. на таких негров вообще невозможно обидеться. К чему это я? Ах, да! Арташ меня, в общем, так и не нашел, потому что Вилл не слышал звонков из-за музыки в пабе. Но к тому моменту мне уже не особо хотелось идти в банк, потому что у негра-Бомжа (Моржа) оказалась на редкость хорошая, добрая трава и я просто стоял на улице в одни щщи и, как заправский ниггер, танцевал под Роллинг Стоунз. Несколько раз ловил на себе одобрительные взгляды обитателей Брикстона. “Не все белые люди уроды” - читалось в их выпученных черных глазах.

А, вот только что меня посетила одна замечательная мысль, как поднять тебе настроение. Я тебе вышлю фотки и снабжу их комментариями, причем вышлю ДиЭйчЭлем, т.к. я теперь опять на ловэ. Это, кстати, воздействует на личность несколько пагубно: то и дело возникает желание что-нибудь купить, т.е. пойти по пути наименьшего сопротивления. Я оболтел настолько, что иногда (хотя и крайне редко) на безлюдных станциях типа моей чурецкой перди обламываюсь ждать пассажира, за которым можно просочиться, и покупаю билет за 90 пенсов!! Но этим, в принципе, и ограничиваюсь, + один раз в день нормально ем за деньги, потому что сендвичи и хлеб с бобами заимели неимоверно.

Еще раз извини за сбивчивость и сумбур, просто меня ПРЁТ!, и я хочу, чтобы в момент прочтения этой весточки тебя тоже хоть немного вперло. Вообще тебе, конечно, огромное спасибо, ибо твоя посылка действительно подарила мне хороший денек, хотя я вроде бы один здесь и не с кем поговорить, но на самом деле в данный момент я общаюсь с тобой и с Роллингами. Кстати, Вилл обвешал все стены в хостеле портретами Боба Марли. Ну не подонок ли с большой буквы “П”?!

Дом в Элпертоне начал воздействовать на мой организм своим видом и запахом. А именно: каждый раз, когда я там появляюсь, меня тянет блевать, причем не в переносном, а в самом прямом смысле. Я стараюсь появляться в этой мусульманской перди как можно реже, и без особой надобности и близко к ней не подъезжаю. Но по любому раз в неделю мне надо платить геномусору-лендлорду, поэтому я там все-таки бываю. Прошлый раз я, сраженный наповал невообразимой вонью, решил учинить ревизию холодильника, дабы раз и навсегда выяснить, какое же такое дерьмо едят местные чурки, что от него воняет за несколько метров от дома (и это не гипербола, отнюдь), и это при закрытых окнах и дверях. Я собирался раз и навсегда запомнить эти так называемые продукты с тем, чтобы случайно их не украсть в какой-нибудь пакистанской лавочке и вообще обходить за 10 метров прилавки с ними. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил в холодильнике совершенно нормальные, обыкновенные продукты, которыми питаемся ты, я, все люди. Откуда же, спрашивается, этот ужасающий смрад, достойный сравнения с самой омерзительной, гнилой и запущенной помойкой?!

В тот же свой визит я обнаружил на подоконнике ворох писем, адресованных мне, Арташу и даже тебе, ибо, как выяснилось, телефонная линия оформлена на твое имя. Большинство писем было из сотово-телефонных компаний. Вскрыв эти сокровища эпистолярного жанра трясущимися от нетерпения руками, я обнаружил весьма интересные тексты, где вежливо, с уважением к моей презумпции невиновности и соблюдением всех правил карнегианского стиля письма задавался один и тот же щекотливый вопрос — с какого болта Вы дали нам левый номер банковского счета? Почему-то эта вроде бы до предела тривиальная и неинтересная писанина, даже бумагомарание, бесполезное и заранее обреченное на безответность, вызвало во мне бурю восторга и наслаждение почти эротическое. Я подшил это графоманство в папочку и обязательно сохраню на память и покажу всем в Москве. Потом, уже едучи в метро и чувствуя, как каждая шпала, отдаляющая меня от этого чурецкого гетто, отдается в моем сердце радостью и готовым перелиться через край тихим счастьем, я взглянул внутрь себя и задал все тот же риторический вопрос: почему, ну почему для поднятия настроения мне необходимо совершить что-либо криминальное, пусть даже такую относительную ерунду, как незамысловатая афера с сотовыми??!

Почему же в целом, в глобальном плане у меня поднялось настроение? Есть несколько причин. Во-первых, мы с Арташом, хотя и со скоростью улитки, все же приближаемся к заветной цели (взятие кредита в банке). То есть дело уже не движется по замкнутому кругу, как было во время твоего здесь присутствия. А следовательно, мое возвращение домой уже не выглядит таким туманным, как раньше. Во-вторых, что-то вроде аутотренинга. Проведя пару недель в депрессии, граничащей с умопомешательством, я просто решил забить себе мозги чем-то, отвлекающим от саморазрушительного депрессняка, и выбрал две вещи: 1) изучение, наконец, лондонского английского и 2) только не смейся, но мечтаниями, как все будет великолепно в обозримом будущем. Я начал рисовать в себе всякие приятные сердцу картины типа: ты сидишь в своем Бекасово, а я приезжаю инкогнито в Москву, сразу же покупаю Победу, забиваю ее нашими дорогими подонками и везу всех к тебе, где еще лежит по колено снега, и ты охуеваешь, стоя на крыльце. Потом мы топим баню и тут начинает валить снег, он идет сильно-сильно, крупными хлопьями, так что через полчаса мы отправляемся в лес и учиняем настоящий фер-роккин, с сотрясанием елок, с костром величиной с дом, со свечками в снегу, с прыжками в сугроб со второго этажа и с той музыкой, которую я записал на тот счастливый прошлый (теперь уже позапрошлый) Новый Год. Потом, промокшие насквозь, возвращаемся назад и топим камин и сидим, почти не разговаривая, потому что это теперь и не нужно, и смотрим на огонь. 1

ДОМ не выглядит большим, но волшебство его в том, что сколько бы елкотрясов и их гостей не собралось в нем, всем хватит еды и места за столом, когда гость голоден, или у камина, когда снега на елках слишком уж много и одежда промокает, и для каждого доброго человека найдется своя спаленка наверху.

Еще ДОМ волшебный потому, что никогда не откроет дверь перед недобрым существом. И если что, то и сами его обитатели помогут ДОМУ каменными кулаками.

Вокруг ДОМА - красивый садик с зеленой травкой и елками, которые привозят в подарок для fir-rockers со всех краев земли. В саду же стоит добрая банька, в которой елкотрясы греют свои животы после лесных скитаний. И еще с бани у них начинается любой праздник, чтобы встречать его чистыми.

Во время праздников fir-rockers жгут камин, любуясь саламандрами, которых они заботливо сохранили в своем ДОМЕ, обжираются жареным мясом и пивом, танцуют на лужайке перед ДОМОМ свирепый танец без названия. Во время танца они напрыгивают друг на друга, устраивая огромную кучу-малу, из которой торчат руки и ноги, а потом, хохоча, считают полученные шишки.

Обязательно ходят в лес, где для гостей устраивают показательные ЕЛКОТРЯСКИ, играют в снежки и строят снежные крепости и дома, роют норы в сугробах (из-за этого нехорошие люди, которых не впустил в себя ДОМ, распускают сплетни, что елкотрясы - норные животные ).

По большим праздникам, например на свадьбу, fir-rockers складывают огромные костры, кидая в огонь сверху еловый лапник, так, что искры летят до самого неба, опаляя седые бороды состарившихся варяжских и русских Богов. В такие праздники девочки и девушки fir-rockers не трясут ёлки, а ходят с большими зелеными и красными свечками, освещая лес для гостей (самим елкотрясам хватает лунного света). Невеста носит самую яркую свечу, и в заснеженном лесу маленький огонек рождает тысячи искорок в ветвях и на стволах деревьев. Огонек освещает румяное личико, покрытые инеем косы, свисающие из-под шапки, отражается на остреньких белых зубках с щелочкой между передними, и мужчины – fir-rockers, почесывая свои мохнатые животы мохнатыми руками, а шерстяные загривки - рукоятками топоров, удивляются, как же они проглядели такую красавицу.

Костры на таких праздниках складывает сам жрец, только он и его лучший ученик знают, где будет гореть костер, а для остальных это тайна до поры до времени. Поэтому отправляясь разжигать костер (или намечать место, где хорошо трясти ели), жрец и помощники роют в снегу глубокие лунки и ставят в них горящие свечки. Самого огня не видно - только маленький кружок света на снегу, как маячок. По этим маячкам и находят дорогу елкотрясы и их гости к месту праздника. Поэтому, свечной огарок в ямке на снегу - верный знак того, что здесь проходили елкотрясы, а где-то в глубине леса шумело веселье и горел костер до неба.

Когда костер догорает и все хлопушки хлопнуты, fir-rockers возвращаются обратно в ДОМ, еще больше утаптывая тропу. А в ДОМЕ каждый начинает развлекаться по-своему: кто идет на чердак со жрецом кушать мухоморы, кто играет в шахматы у печки, а кто танцует летку-енку с девушками.

Под утро все расходятся спать, чтобы хоть немного отдохнуть перед заботами предстоящего дня. Кому-то надо срочно дописать статью, у кого-то завтра концерт, а у кого-то очередной экзамен. И всех ждет скучная работа.




1   2   3   4   5   6   7