Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Архимандрит Рафаил (Карелин) о вечном и преходящем




страница5/22
Дата15.05.2017
Размер5.05 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Царственная лилия

Грузинская Церковь дважды в году празднует память святой царицы Тамары: 1(14) мая (этот день у многих народов мира назван «праздником цветов»), и в третий воскресный день по Пасхе, посвященный женам - мироносицам. Эти два дня имеют символическое значение. Если сравнить церковь с дивным садом, то царица Тамара будет царственной лилией в этом саду. Кто произносит в молитве ее имя, тот ощущает духовное благоухание, как небесных цветов, построенных ей монастырей в сердце гор, часовен на вершинах скал и воздвигнутых в долинах храмов и соборов, величественных, как утесы Кавказа. Кто произносит в молитве ее имя, тот слышит звон колоколов, возвещающих о победе над врагами Креста. Кто произносит ее имя, тот видит голубой и алый цвет зари на небе Грузии, в лучах которой меркнут луна и звезды. Большинство народов мира в своих песнях и сказаниях называли май самым прекрасным месяцем года. Его первый день посвящает Грузинская Церковь царице Тамаре, может быть потому, что ее царство было самым светлым и прекрасным днем в жизни Грузии.

Грузинская Церковь празднует память царицы Тамар в день святых жен-мироносиц - тех, кто как апостолы оставили все земное и следовали за Христом. Царица Тамара, управляя обширным государством, душой пребывала с Христом, подобно одной из жен-мироносиц. Свое милосердие, как миро, излила она на раны Грузии и старалась стереть всякую слезу с ее очей. Если б можно было назвать царицу другим именем, то это имя было бы «милосердие». Если б можно было назвать ее царствование одним словом, то этим словом было бы «благородство». Народ и история назвали ее великой, но это было не только величие ее побед, но и величие ее христианской души, которое сияет нам через мглу веков. Святая царица Тамара взяла скипетр - как Крест и, взойдя на трон, сказала: «Я - отец сирот и мать вдовиц». Она стала не только царицей, но матерью и ангелом-хранителем народов Грузии. Царицу Тамару называли мудрой. Любовь дает человеку неземную мудрость, любовь раскрывает сердце человека для Бога, любовь дает человеку единственное истинное счастье - быть жертвой для других.

Жизнь святой царицы Тамары была невидимым распятием за свой народ. Если юродивые скрывали дар прозорливости и исцелений под маской мнимого безумия, а преподобные свои духовные подвиги - в пустыне или за стенами монастырей, то подвижническая жизнь иверской венценосицы была скрыта от глаз мира еще глубже, за блеском царского двора, за грудами золота и драгоценных камней, которые приносили к ее ногам столицы и города Востока.

Днем, восседая на троне, она разбирала государственные дела, и творила суд подобно Соломону, изумляя мудростью и великодушием тех, кто приходил к ней. Это был суд, где торжествовала правда, но и для осужденных не был закрыт родник ее милосердия. Меч Соломона настигал даже у жертвенника храма. Во дворце Тамары находили прощение и милость даже враги царицы - те, кто желал ее смерти и пытался направить меч в ее грудь. По ночам святая Тамара одевала власяницу и молилась Божией Матери, называя Ее Царицей Грузии, а себя - последней рабой. Молитвы святой венценосицы как крепостные стены, защищали страну от видимых и невидимых врагов.

Цари владычествуют над народом, а лучшие из них служат подданным, как своим господам. В молитвах, долгих как у схимницы, проходили бессонные ночи царицы, а слезы ее, то прозрачные как алмаз, то кровавые как рубин, стекали, будто струи мирра на землю. Ее молитва была тем пламенем, которого страшились демоны: так дикие звери пугаются зажженного факела, так волки не могут приблизиться к огню костра, и только пронзительно воют издалека.

Еще в юности святой царице Тамаре даровано было сновидение: будто даны ей крылья, и она поднялась высоко в небо над Грузией. Видит она на западе Черное море. В нем, как лебеди в озере, плывут византийские и генуэзские корабли. На юге единоверная Византия, Царьград - крепость православия, стоящий как исполин на двух материках. На севере - вершины Кавказских гор, похожие на белые облака, сияющие, как купола храма. Взглянула она на восток и видит Каспий, который в ярости вздымает волны все выше и выше. Со страшным грохотом бросаются как львы на добычу, и падают кипящие воды Каспия. Кажется, что гребни волн, поднимаются над Кавказскими горами, что Каспий опрокинется как огромная чаша и поглотит в своей пучине весь Кавказ, и он, как при Ное, превратится в дно океана, а Грузия навсегда исчезнет в бездне бушующих волн. Святая царица Тамар стала молиться Богу о спасении своей страны, и увидела она трех ангелов в образе юношей, которые мчались на конях к берегу Каспия, и остановившись, стали пускать в море огненные стрелы. Раздался грохот, как будто рухнули горы Кавказа, поднялся к небу огненный столб, как во время гибели Содома, и весь огромный Каспий запылал, как пылает болото нефти. И видит она снова Каспий в образе старца, который стонет и молит о пощаде.

Проснулась царица Тамара в глубокой скорби. Она поняла, что грозная опасность идет с востока, но Господь сохранит Грузию во время ее земной жизни, как Господь сохранил от нашествий ассирийцев и вавилонян иудеев, ради праведного царя Иезекии149.

Путник стоит на вершине гор и осматривает окрестность под своими ногами, как с высоты орлиного полета. Он любуется лазурным пламенем небосвода и облаками, подобными причудливым сказочным островам, плывущим в голубом просторе, лугами, как ковром, вышитым живыми цветами. А в это время за горизонтом собираются черные тучи. Буря может застать путника в горах, бушующие потоки - преградить ему путь. Но ничто не предвозвещает беды, небо ясно и спокойно.

Уже на востоке собираются орды Чингисхана150. В горах Алтая, в равнинах Манчжурии, в пустынях Монголии собираются страшные силы. Монгольский клинок скоро разрубит карту мира от Тихого океана до Средиземного моря. Падет Китай. Дым от сожженных городов и сел оденет черным трауром небо над Грузией. Огненная лавина монгол пронесется над Русью. Монгольская конница достигнет границ Сербии, и Батый151, зачерпнув своим шлемом воды из Адриатического моря, вылит ее на берег в знак того, что эта земля отныне принадлежит монголам. Но пока жива царица Тамар, солнце будет сиять над Грузией, земледелец - бросать зерно пшеницы в борозды поля, зодчие - строить храмы и крепости, а мать - кормить грудью своего ребенка.

При царице Тамаре Грузия достигла вершины своего могущества. Как царской короной украсила царица Тамара вершины гор каменными крестами, воздвигла в горных ущельях и дремучих лесах храмы и монастыри, а в равнинах - соборы, будто неприступные крепости. Казалось, вся Грузия устами алтарей поет гимн Богу. Царица Тамара докончила строительство монастырей, начатое при ее отце Георгии152, и великом прадеде святом Давиде Строителе. Она довершила строительство пещерного монастыря Вардзия153 - замка роз, где проводила Великий пост. Построила монастырь Бетания154, в честь Рождества Божией Матери. Восстановила грузинский Крестовый монастырь в Палестине. Ее казна была похожа на озеро, куда стекали как реки и ручьи сокровища ее обширного царства и вассальных стран, а с другого конца озера вытекали золотые реки и потоки для нуждающихся и бедных, для строительства монастырей, для помощи церквям в странах, находившихся под игом мусульманских правителей. И к иноверцам - иноплеменникам было открыто ее сердце и была щедрой ее рука. Голодного она не спрашивала: кто ты? А бедного: какая у тебя вера? Два раза в Грузию вторгались объединенные силы мусульманских государств Ближнего Востока и два раза находили в земле Грузии общую могилу. Первый поход предпринял багдадский халиф, глава мусульман всего мира, совмещавший царскую и религиозную власть. Он занимал такое же положение и имел такой же непререкаемый авторитет, как Папа в Священной Римской империи. Сопредельные с Грузией мусульманские государства выставили огромную армию. Предводительствовал ей атабег Абу Бекр155.

Пока собиралось грузинское войско, в течение многих дней царица Тамар молилась в храмах Тбилиси. Войско вышло из ворот столицы. Впереди шла царица Тамара - босая, с распущенными волосами, с крестом в руках, как пророчица Девора перед войском израильтян156. Она благословила крестом своих воинов, которые стройными рядами проходили мимо нее, сверкая доспехами и боевым оружием, с поднятыми знаменами, зная, что многие из них уже не возвратятся назад. Затем она вошла в Метехский храм Пресвятой Богородицы и перед иконой Одигитрии стала молиться, чтобы Дева Мария спасла Грузию, как некогда спасла Царьград, окруженный полчищами аваров157 и скифов. Вместе с царицей Тамар молился народ. Каждый исповедывал перед Богом свои грехи. Мирились те, кто раньше были во вражде друг с другом, богатые прощали долги своим должникам, отпускали узников и пленников на свободу. Храмы были открыты день и ночь. В битве при Шамхоре158 грузинское войско одержало победу. Главным трофеем в этой битве была Шамхорская крепость, которая считалась неприступной.

Особенно грозным для Грузии было нашествие мусульман под знаменами Румского султана Рукнадина, правителя государства, образованного из отторгнутой от Византии провинции, который, подобно кесарю Византии, считал себя наследником Римской империи. Румский султан, уверенный в своей победе, послал царице Тамар письмо, где с неслыханной дерзостью требовал, чтобы царица вместе с народом приняла мусульманство. Поэтому борьба с турко-арабским войском была прежде всего борьбой за веру.

Румский султан ожидал, что грузинская войско, уступавшая ему численностью, не посмеет вступить в бой и перейдет к защите, а он возьмет, один за другим, крепости и города, и замкнет кольцо своих войск вокруг Тбилиси. Гордый султан, считавший себя преемником цезарей, хотел взять Тбилиси штурмом, как некогда Тит159 - Иерусалим, и омыть кровью грузин позор за поражение, которое нанес туркам царь Давид Строитель, вырвав из их рук, как корону, Тбилиси.

Румский султан был опытный воин, свою жизнь провел в боях с византийцами и крестоносцами, где одерживал победы и терпел поражения. Но теперь случилось то, чего он не ожидал: война окончилась одним сражением. У Вардзийского монастыря разбилась, как о скалу волна, и погибла его армия.

И снова в Грузии было спешно собрано войско, как будто звук боевой серебряной трубы облетел всю страну. Царица Тамар, обращаясь к воинам, сказала: «Пусть не устрашает вас многочисленность врага, надейтесь на силу Креста. В битве совершится Суд Божий».

Румский султан принимал в своем шатре из белоснежного шелка посла, который привез ответ, что вызов на войну грузинами принят. В это время султану донесли, что приближается грузинское войско. «Может быть это спешит к нам отряд от союзных эмиратов, которые услышали призыв к джихату - священной войне с христианами». Султану ответили: это христиане. Мы видели крест на их знаменах.

Румский султан сидел в безмолвии. Он не понимал, как может орел напасть на стадо волков, а затем сказал: «Враги идут сами на мой меч покорно, как овцы на меч, теперь мне не будет гоняться за ними по горам и оврагам», и добавил, «Оседлайте мне боевого коня и для смены - лучшего арабского скакуна». Тот конь спас султана от смерти и плена. Грузины похоронили убитых врагов с воинской почестью, они не мстили мертвым.

Нет уголка в Грузии, где не произносили бы с благословением имя царицы Тамары. Царица знала, что враги Христа захотят отомстить ей после смерти, и поэтому завещала похоронить ее тайно, чтобы могила навсегда оставалась скрытой от мира. Грузия выполнила ее завещание. Ее могила сохранилась и от магометан и от монголов, и от тех вандалов, которые разрывают и оскверняют гробницы своих царей. Вся страна оплакивала царицу, весь народ чувствовал себя осиротевшим. Казалось, что слава и величие Грузии воплотились в лице царицы, и теперь предстоят грозные испытания.

Ночью из ворот замка, где умерла царица Тамар, выехало десять отрядов. Каждый вез гроб, десять гробов тайно похоронили в разных местах. Никто не знал, в каком из них находится тело царицы. Согласно одному преданию, она похоронена в Гелатском монастыре, в усыпальнице Багратионов. Другое утверждает, что она погребена в Иерусалиме, так как дала обещание совершить паломничество в Иерусалим, но при жизни не смогла сделать этого, и новый царь Лаша - Георгий160 исполнил заветное желание своей матери: отряд грузин, примкнувши к войску крестоносцев, привез гроб царицы Тамар в Крестовый монастырь. Но это тайна, о которой никогда не расскажут уста земли...

У горцев есть предание, что, когда умножатся беды и скорби, то царица Тамара снова придет в Грузию, снова сядет на своем золотом престоле и утешит народ. Но царица Тамара, царствуя не на земле, а на небесах духом своим, любовью никогда не оставляла Грузию и не оставит ее.
Красота безмолвия

Эмблема епископского служения - орел, парящий над городом, окруженном крепостными стенами. Город это паства епископа, стены - каноны и обряды Церкви, ворота, ведущие в город, - таинства Церкви, орел - высота епископского сана и образ его духовной жизни. Епископ должен пребывать всегда в молитве, мыслями высоко возноситься над землей и, в тоже время, зорко следить за вверенным ему достоянием Христовым, чтобы из-за его нерадения не погибла бы ни одна душа. Орел - символ богослова; епископ должен рассуждать о божественных догматах, о том, что находится в неприступном свете, а из всех существ земли, только орел может смотреть прямо на солнце. Образ святого Иосифа епископа Алавердского161, - орел, летящий над вершинами Кавказских гор.

После того, как Иоанн Зедазенский послал своих 12 учеников во все концы Картли и Кахетии проповедовать Евангелие, святой Иосиф избрал местом апостольских трудов Кавказские горы, где одинокие селения похожи на улья пчел, прилепившиеся к скалам, или гнезда птиц, свитых среди камней, а долины верхней Кахетии, на разноцветные шелковые ковры, расстеленные у подножия Кавказа. Он проповедовал Евангелие горцам, похожим на больших детей, и они как дети отвечали ему своей непритворной любовью. Святой Иосиф назван Аввой Алавердским. Слово «авва» означает наставника, отличавшегося глубоким духовным опытом, подвижнической жизнью и даром прозрения. В этом слове заключено тепло любви, которую не только монахи, но и миряне питали к своему духовному отцу. Авва - тот, кто мог пробудить от мирской суеты человеческую душу, своей молитвой согреть сердце, духовной мудростью решить все мучительные вопросы, которые жизнь ставит перед людьми, а благодатью, обитающей в нем, стяжать непоколебимое доверие и послушание своих учеников, готовых по его слову пойти на подвиг и смерть.

Авва - это образ ангела-утешителя людей, которого Господь посылает на скорбную землю. Авва - это тот, кто стяжал в своем сердце отблеск небесного света, и сам стал для людей путеводной звездой в их земном странствовании. Авва - тот, кто может вместить в своем сердце всех своих учеников и сделать их частью своей души. Авва - тот, кто любит врагов как друзей и подражает в милосердии Господу. Для него нет врагов; он прощает принесших ему скорбь еще до того, как они попросят прощения. Авва - тот, кто может отдать свою жизнь за каждого человека и сам ежедневно как бы умирает или распинается в молитве за грехи людей, будто за собственные грехи. Авва - тот, кто стяжал благодать Духа Святого и поэтому стал похож на Христа не чертами лица, а сиянием святости. Авва - тот, кто подражает Христу в своей любви.

Откуда происходил святой Иосиф, кто были его родители - нам неизвестно. Можно предполагать, что он был из знатного рода и получил богословское образование, так как первый катехизис на грузинском языке, упоминаемый в летописях, был составлен им. Он проповедовал не только словом, но и молчанием. Слово без подвига, подобно ветру, который прошумел в ущелье и затем затих, не оставив после себя следа. А подвиг души - безмолвие и молитва - подобен солнцу, которое молча оживотворяет мир. Слово, исходящее от благодати, подобно источнику воды; а слово без благодати - сухому руслу: нагнулся путник, ищет между камней влаги, но под ногами только галька и сухой песок.

Как могла юная девушка, святая Нина, а спустя два с лишним столетия 13 сирийских монахов, просветить Грузию от Триалетских гор до Кавказского хребта, как бы выполоть от колючего кустарника и вспахать огромную ниву? Как их проповедь, простая и безыскусная, лишенная риторики и красноречия, могла обращать к Христу целые села и города? Они приходили как странники, не имея ничего, а их окружал народ более многочисленный, чем толпы, которые бежали за колесницей царя, бросающего золотые монеты. Будучи нищими, они обогащали других, а в их присутствии князя видели свою нищету. Люди уходили от них, как голодный, насытившийся пищей, уходили с радостью, как получившие неожиданное сокровище, уходили просветленными, неся с собой духовный огонь, как свечи, зажженные от одного светильника. В чем была тайна древних проповедников, в чем была их сила? Господь сказал самарянке: «Пьющий воду, которую Я дам, не будет жаждать никогда. Из его чрева потекут потоки живой воды» 162. Это вода - благодать Духа Святого. Кто стяжал ее в своем сердце, тот напаяет благодатью души других, и они чувствуют то, что не ощущали, не знали, не испытывали никогда; перед ними как бы приоткрывается занавес материальности и времени, и они видят вечность, дивную в своей красоте. Поэтому слова проповедников принимали сердца, как иссохшая земля - струи дождя.

Одно и тоже слово, сказанное разными людьми, имеет различное влияние и действие на человека, в зависимости от того, кто его произнес. «Сердце сердцу весть подает» - говорят в народе. Если проповедник стяжал благодать, то сердца людей раскрываются на его проповедь, как раскрываются цветы лучам зари. Если в сердце проповедника гордыня и страсти, то от него веет духовным холодом, и как бы красноречиво не говорил он об истинах христианства, его речь будет восприниматься только рассудком, который бессилен понять животворную истину евангельского учения, а сердца людей останутся закрытыми от нее.

Есть ложь слов, и есть ложь жизни. Проповедник, рассказывающий о Христе, но живущий по стихиям этого мира - страстного и богоборческого - лжет. Эта ложь будет отражена в его взгляде, звучать в его голосе, лежать, как мертвящая печать, на его лице; его слова будут лишены внутренней силы и промелькнут как тени. Представьте, что демон начал бы проповедовать Евангелие. Он мог бы знать его наизусть, но смертью веяло бы от его речи.

Человек без благодати, приобретенной в борьбе с собой и духами зла, находится под невидимым влиянием демонических сил. Поэтому его слова будут нести в себе яд его собственных грехов, будут пропитаны тонким смрадом страстей, как запахом, исходящим из гроба. Сердце такого проповедника будет само отключено от слов, которые произносят его уста. Сердце невидимо говорит сердцу. А здесь сердце проповедника как бы шепчет другим сердцам: не верьте мне, потому что я сам не верю тому, что говорю.

Древние проповедники свидетельствовали о том, что пережили сами. Возьмите творения Иоанна Златоуста163 или преподобного Иоанна Лествичника, прочитайте их и вы почувствуете, что это голоса очевидцев духовного мира. Затем прочтите пересказы из Священного Писания и увидите, насколько они слабы, серы и беспомощны, по сравнению с творениями святых отцов. Особенно это чувствуется в современных переложениях Библии, написанных языком журнальных обозрений и сухих исторических протоколов. Вряд ли они смогут показать людям силу и красоту христианской веры. Нас часто упрекают: «Вы мало проповедуете, мало говорите с людьми». Но почти никто не скажет главного: «Вы не очищаете свое сердце от страстей, вы забыли о непрестанной молитве, вы не боритесь с гордыней и похотями, поэтому в ваших словах нет силы благодати, нет света Христа, а без этого слова о вере - только пыль, вылетающая изо рта.

Проповедник, как и мученик, - это свидетель Христа. О чем можем свидетельствовать мы? Что для нас высшая реалия: духовный мир, с которым можно соприкоснуться только сердцем, оторванным от земной суеты, через углубленную молитву, или главная реалия - газетные новости и телепередачи? Без силы благодати Духа Святого мы не можем говорить о Боге, как обезьяна через свои ужимки о том, что совершается в храме.

Христианство до сих пор существует потому, что Евангелие имеет внутреннюю силу истины, в храмах благодать присутствует в таинствах и богослужениях, святые молятся о нас, а не потому, что мы много или мало говорим.

Мы видели на экране телевизоров проповедников с тусклым, безразличным взглядом стеклянных глаз, как будто прилепленных к лицу, с декламацией, похожей на фальшивые ноты певца, с жестами куклы, которая заводится ключом. На что похожа такая проповедь? - Все лето не шел дождь, земля потрескалась, растения желтеют и засыхают, людям грозит голод. Но вот небо затянули тучи, загремел гром, как предвестник дождя. С радостью и надеждой ожидают люди, что польются на поля живительные струи и напоят иссохшие уста земли. Но облака рассеялись, не напитав полей, как мать молоком своего голодного ребенка. И опять люди видят опаленную солнцем землю, твердую, как камень. Что они скажут: «Как хорошо гремел гром», или же «Лучше бы нам не слышать его, если нет дождя».

Православным говорят: «Проповедуйте, богословствуйте, идите в народ». Но редко кто понимает, что для этого надо прежде самим стать причастником Духа Святого, иначе мы придем к людям с пустой душой, как к нищим с пустыми руками.

В житии преподобного Иосифа сказано, что он решил построить монастырь, но положить в его основании не царское золото и дары, выпрошенные у князей, а деннонощную молитву. Он вырыл в скале пещеру и стал проводить жизнь затворника. Проходили годы. Он не слышал людской речи и не видел человеческого лица. Велики были его подвиги. Об этом свидетельствует Алавердский собор - самый высокий храм в Грузии, который заключил в своем пространстве гробницу преподобного Иосифа и место его затвора. Гробница святителя Иосифа - это духовный столп, который держит на себе своды собора.

Чем питался преподобный, уйдя в затвор? По преданию, горные лани приходили к нему на зов и кормили своим молоком. Однажды князь той области, охотясь в горах, увидел жилище, подобное норе зверя, где обитал отшельник. Он был удивлен, встретив в пустыне боголепного старца. Князю показалось, что это ангел Божий, и он упал к его ногам, прося молитв и благословения. Беседа с преподобным Иосифом настолько потрясла душу князя, что он стал умолять отшельника распорядиться им и его имением, как тот пожелает. Преподобный молчал в раздумье, а князь просил принять от него дары так, как будто сам пришел за милостыней к монаху. Тогда святой Иосиф, испытав смирение князя, и видев его усердие, благословил построить около затвора небольшую деревянную церковь для совершения литургии. Князь немедленно вернулся в свой дом. На этот раз он не принес с охоты шкур зверей и рогов оленей, но радовался, что добыл духовное богатство, как некогда царевич Парнаоз, охотясь недалеко от Мцхета, неожиданно нашел клад в пещере. В этот день он сам стал ловцом и пойманной ланью.

Когда место затвора стало известно окрестным жителям, то к преподобному Иосифу стали приходить люди, жаждущие монашеской жизни, и просили, чтобы он стал их духовным руководителем. Преподобный с радостью принимал каждого и вскоре образовался монастырь. Если святого Иосифа можно было сравнить с орлом, который летает над вершинами Кавказа, то теперь этот орел в своем гнезде согревал крыльями птенцов и сохранял их от хищных птиц - темных духов.

Монашеская жизнь - это искусство из искусств. Это наука о духовном мире, неведомом плотским людям, и об очищении собственного сердца от страстей через покаяние и молитвы. Как опытный воин, святой рассказывал собравшимся инокам о бесовских наваждениях и кознях, о борьбе с темными силами, где нет перемирия, и покоя, борьбе, которая продолжается до самой смерти. Падших в грехи он наказывал как отец и, в тоже время, утешал, как мать. Преподобный Агафон Египетский164 говорил: «Я хотел бы взять у прокаженного его тело и дать ему свое». А святой Иосиф молился за грехи своих учеников, как за свои собственные грехи. Казалось, что он разделил свое сердце и дал по частице ученикам.

Во время бесед Антония Великого165 с монахами, один юный инок сидел молча и только смотрел на него. Когда Антоний спросил: «Почему ты не задаешь мне вопросов?», - тот ответил: «Мне достаточно видеть тебя».

Один вид аввы наполняет сердца учеников миром и покоем, как будто душа получила на все ответ. Даже когда они подходят к двери кельи старца, то чувствуют радость, как будто любовь невидимым потоком льется из нее в мир. Авва - образ Христа, а ученик - подобие своего аввы, как свет отражается в зеркале, а зеркало - в ряду других зеркал. В этом - основа монашеского предания, которое как поток проходит через века. Когда прерывается духовная преемственность - это таинственная хиротония, то оскудевает сила монашества, и тускнеет его свет.

Чувствуя приближающийся конец своей жизни, святой Иосиф поручил управление монастырем старшему из монахов, а сам снова ушел в затвор, подобно Иоанну Богослову, который велел выкопать себе могилу и, простившись с учениками, сказал: «Я уже не хочу видеть этого мира. Дети, засыпьте меня землей».

Затвор - это тень Гроба Господня, из которого Воскрес Христос. В затворе воскресает дух человека, еще до его смерти. Добровольный узник во время молитвы слышит ангельское пение, но не знает, откуда раздается оно: с небесной высоты или из его сердца. Тьма затвора становится незримым светом, который озаряет мир.

На месте подвигов святого Иосифа высится собор Алаверди, что значит «услышит Бог». В этом имени - тайна истории Грузии, сжатая до двух слов. В нем звучит обетование, светится надежда и будущее встречается с прошлым. Собор, касающийся своей главой облаков, подобен молитве преподобного Иосифа, которая как огненный столп восходит к небесам.

Двуглавый Казбек высится над горами Кавказа. Алавердский собор кажется его третьей главой, которую ангел перенес к могиле преподобного Иосифа, и поставил на землю, словно несокрушимое каменное надгробие. В праздник Алавердоба166 сюда приходят люди из всех областей Кавказа, не только христиане, но даже мусульмане. Алавердский храм - память о том, что Кавказ был когда-то христианским, а потомки Таргамоса - едиными в вере.

Алавердский собор это сердце горного Кавказа, а Кавказские горы - каменная грудь Алаверди.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

  • Красота безмолвия