Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


VI Социальная революция в Гуляй-Поле




страница4/11
Дата07.07.2018
Размер2.14 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
VI
Социальная революция в Гуляй-Поле

После девятилетнего отсутствия Махно вдыхал родной воздух с понятным волнением. Теперь ему было двадцать семь с половиной лет, и лучшие годы молодости были потеряны в тюремных камерах и каменных подвальных мешках ненавистного царизма. Он должен взять реванш за свою жизнь, но это был уже опытный боец и только действие могло утолить его жажду социальной практики.

Вначале он отправился к матери: ей было семьдесят лет, и она ему показалась постаревшей не по возрасту и согнувшейся. Он увидел своих старших братьев Савву и Емельяна; остальные братья за это время обосновались отдельно, были мобилизованы на фронт.

Он встретился с оставшимися в живых членами гуляйпольской анархистской коммунистической группы, узнал о судьбе своих старых товарищей, познакомился с новыми и молодыми членами группы, главная деятельность которых состояла в подпольном распространении листовок. Многие крестьяне и крестьянки пришли поприветствовать «восставшего из мертвых», как его называли, что позволило ему осознать их готовность воспринимать анархистские идеи. Это прощупывание пульса переполнило Махно удовлетворением, и он собрал вместе с товарищами по группе импровизированное собрание. Он им изложил свой анализ ситуации: не дожидаясь, пока анархистское движение вновь обретет силы по всей стране и начнет организовываться, анархисты должны быть во главе революционного действия. Его активность натолкнулась на противодействие со стороны некоторых традиционных членов анархистского движения, которые проповедовали пропагандистские действия в среде трудящихся, направленные исключительно на их ознакомление с анархистскими теориями. Махно и его друзья оказались в группе в меньшинстве; но это не имело решающего значения, поскольку, ни в коем случае, он не мог удовлетвориться такой пассивной тактикой, и в нем кипело желание действовать, сдерживаемое на протяжении стольких лет. Уже на следующий день после своего возвращения он берет инициативу в свои руки и предлагает местным крестьянам избрать делегатов и создать Союз крестьян Гуляй-Поля. Несколько дней спустя, 29 марта 1917 г., Союз создан; он представлял большинство крестьян общины и в последующие дни к нему присоединились крестьяне уезда, затем всей губернии. Вслед за ними рабочие металлургической и деревообрабатывающей промышленности организуют свои комитеты; создана также касса взаимопомощи. Зараженные радикальными и полными энтузиазма речами Махно, все они избирают его своим председателем, несмотря на его возражения.

Хотя это было нарушением по отношению к анархистскому учению, не позволявшему осуществлять никакую официальную власть, Махно принимает все ответственные посты, которые хотели на него возложить, и успевает всюду сразу, в комитетах, в анархистской группе; он ездит также по ближайшим селам. Он предпринимает также по настоятельной просьбе других революционных активистов, попытку разобрать архивы местной полиции. Из них он узнал, что бывший член группы Петр Шаровский выдал Александра Семенюту, чтобы получить вознаграждение в 2000 рублей, обещанное за его поимку; но жадность приятеля не была полностью удовлетворена, поскольку он получил, по данным архива, всего 500 рублей! Нестор понял, почему его бывший друг так и не появился со времени его возвращения1.

Когда его избрали еще и председателем комитета общины, Махно отказался, так как, с одной стороны, он не знал об отношении анархистов в национальном масштабе к этим выборам, а, с другой стороны, он согласился быть председателем других комитетов только, чтобы уменьшить авторитет этих комитетов и помешать, чтобы представители других политических партий были избраны вместо него. Если бы им удалось овладеть волей трудящихся, считал он, они «непременно убили бы всякую творческую инициативу в революционном движении2». Таким образом, если он занимал такие ответственные посты, то только временно, чтобы быть хорошо осведомленным в действиях официальных властей и приучить трудящихся обходиться без «опекунов» и научиться вести дела самостоятельно.

Впрочем, Махно «летает» туда-сюда, и когда работа этих комитетов налаживается, передает свой пост кому-нибудь из верных товарищей, не теряя из виду эти дела.

Благодаря своей неутомимой деятельности Махно избран делегатом на районный крестьянский съезд в Александровске. По его предложению было принято решение о передаче земель помещиков крестьянским общинам, без какой-либо компенсации, к большому сожалению социал-демократов и кадетов, сторонников выкупа.

Его призывы к коллективизации земель, заводов и мастерских вызвали большой отклик, многие приезжали издалека, чтобы проконсультироваться с ним и следовать его примеру. Даже анархисты крупных городов, узнав о его успехах, обращаются к нему с просьбой приехать, чтобы помочь в их деятельности.

Но главным для него было Гуляй-Поле и там, постоянно востребованный, он никогда не уклоняется от работы. Приведем в качестве примера забастовку рабочих сельской общины, в которой он был избран председателем профсоюза. Когда рабочие попросили его взять на себя руководство забастовкой, он согласился, потому что его к этому обязывал занимаемый пост, а, с другой стороны, потому что он надеялся привлечь к анархо-коммунистической группе самых боевых рабочих.

Прежде чем начать стачку рабочие на общем собрании попросили его выработать и представить хозяевам их требования. После долгой общей дискуссии он собрал хозяев и потребовал увеличения заработной платы от 80 до 100% под угрозой немедленной всеобщей забастовки. Разъяренные хозяева отказались; он дал им день на размышления; они вернулись на следующий день и предложили от 35 до 40%. Махно ответил, что «рассматривает это предложение как прямое оскорбление» и предложил им подумать еще один день. За это время он договорился с заводскими комитетами и представителями мастерских об одновременном объявлении забастовки во всех местах в случае, если хозяева еще раз отклонят их условия. Он даже предложил рабочим произвести немедленную экспроприацию всех капиталов, имевшихся на предприятиях и в банке Гуляй-Поля, чтобы окончательно обезоружить местную буржуазию и предупредить возможные действия властей против забастовщиков; все это пока рабочие сами не установят действительный контроль над предприятиями. Рабочие решили отложить на будущее осуществление этого последнего плана, поскольку они считали себя еще недостаточно готовыми и предпочитали объединить экспроприацию предприятий с экспроприацией земель помещиков.

На следующий день хозяева вернулись и после мелочных споров, длившихся два часа, они предложили несколько большее повышение зарплаты, но все же меньшее, чем требовали рабочие, в надежде достигнуть компромисса. Тогда Махно им объявил, что переговоры прерываются, и закрыл заседание. В этот момент, Кегнер, самый богатый из предпринимателей, бывший хозяин Нестора и его отца Ивана, который почувствовал, как старый лис, что дело может плохо кончиться, сказал с предупредительностью: «Нестор Иванович, Вы поспешили закрыть наше собрание. Я считаю, что требование рабочих вполне правильно. Они имеют право на то, чтобы мы его удовлетворили, и я подпишу свое согласие на это».

Волей-неволей, другие хозяева пошли за своим направляющим, и протокол о согласии был подписан. «С этого времени рабочие в Гуляй-Поле и в районе подготовились и взяли все предприятия, в которых работали, под свой строго организованный контроль, изучая хозяйственно-административную сторону дела, начали готовиться к взятию этих общественных предприятий в свое непосредственное ведение».

Кроме того, Махно и его товарищи разоружили местную милицию, забрали у нее право на аресты и обыски и ограничили ее роль до уровня сельских посыльных. Он собрал затем всех помещиков, конфисковал их документы на владение землей и на этой основе провел точную опись земель. Именно тогда крестьяне района отказались отдавать обычную арендную плату этим землевладельцам, надеясь после сбора урожая взять в свои руки их землю, «без всяких разговоров с ними и властью, охраняющей их, и распределить землю между собой и желающими обрабатывать ее рабочими заводов и фабрик».


Видя все эти акции и их положительные результаты, Махно удивился слабому размаху анархистского движения на Украине и в России, хотя активистов было достаточно большое число – десятки тысяч, но, в конечном счете, они оказались пассивными перед лицом левых политических партий, если не в их хвосте. В действительности, большинство анархистов довольствовалось пропагандой идей и теорий среди трудового населения и организацией, параллельно с этим, коммун для совместной жизни и клубов. Махно очень сожалел о том, что они не пытаются организоваться в мощное общерусское движение, способное выработать общую тактику и стратегию, чтобы непосредственно участвовать в движении революционных масс и таким образом влиять на ход событий и соединить жизнь и деятельность городов и сел. Именно этим путем, по его мнению, можно бы направить социальное движение в сторону анархического коммунизма.

Всю свою жизнь Махно будет сожалеть о постоянном отсутствии организованности у анархистов, имевшей, несмотря на их число и качества, негативные последствия: неспособность осуществлять конкретно и продолжительно свой план освобождения. Он даже будет объяснять за счет этого серьёзного недостатка поражение русской революции и анархистского движения.


Со своей стороны, Махно в этом 1917 году полон решимости и веры, готовой сдвинуть горы, он принимает участие в самых радикальных и самых отважных инициативах. 29 августа 1917 г. наступление генерала Корнилова на Петроград с целью свержения временного правительства социалиста Керенского и установления сильной власти ускорило события. В Гуляй-Поле в спешке создан Комитет защиты революции, Махно доверили быть его председателем. Поскольку одновременно он являлся председателем Союза крестьян, преобразованного в «совет», ему пришлось разрываться между этими двумя обязанностями. В ответ на попытку контрреволюции он предложил «разоружить всю местную буржуазию и упразднить ее права на народные богатства: земли, фабрики, заводы, типографию, театры, кинотеатры и другие публичные заведения», которые отныне будут находиться под коллективным контролем трудящихся. Комитет защиты принял его предложение, тем не менее, поскольку Керенскому удалось еще удержаться у власти, соотношение сил не позволяло осуществить принятые решения. Пока крестьяне довольствовались тем, что не платили больше арендную плату землевладельцам и взяли под свой контроль земли, скот и сельскохозяйственные орудия. Только несколько больших земельных владений коллективизировано, в них устроены коммуны, состоящие из безземельных семей и сходных мелких групп. Каждая коммуна объединяла около двухсот человек.

Рассмотрим более подробно коммуны, организованные лично Махно в бывших немецких колониях Нейфельд и Классен.

Эти анархистские коммуны были основаны на принципе равенства и солидарности всех членов, мужчин и женщин. Кухня и столовая у них были общие, однако, каждый сохранял возможность питаться отдельно, при условии, что вовремя об этом предупредит. Все поднимались рано и сразу после завтрака, принимались за работу. При необходимости отсутствовать, коммунар должен был предупредить ближайшего соседа с тем, чтобы его могли заменить. План работы устанавливался по согласию на общем собрании. Деятельность не сводилась только к сельскому хозяйству, была и ремесленная и даже был создан механический цех4.

Как член одной из этих коммун, Махно участвует дважды в неделю в работе: во время весеннего сева он помогает бороновать и сеять; остальное время он работает на ферме или же помогает механику на электростанции.

В это время он живет со своей подругой Настей.

Все участники считают эту совместную свободную жизнь «самой высокой формой социальной справедливости». Некоторые землевладельцы присоединяются к этой концепции и начинают сами обрабатывать землю. Действительно, бывшим хозяевам оставлен выбор: они могли участвовать на полностью равных правах в жизни и работах коммуны.

Другой пример анархистской коммуны, организованной в том же районе, возле Корбино, по Днепру, описан Виктором Кравченко, будущим сенсационным перебежчиком5. Его отец был одним из создателей этой коммуны, получившей название «Набат». Она объединила около ста рабочих семей прибывших из Екатеринослава и устроившихся в центральной части великолепного имения, включавшего двести гектаров пашни, сады, а также помещичий дом и пристройки флигеля. Отец Виктора Кравченко отказался вступить в коммунистическую партию, так как «не чувствовал никакого влечения к диктатуре и террору, по его откровенному признанию, даже если они завернуты в складки красного знамени», поэтому он хотел «оставаться свободным и продолжать бороться в одиночестве за лучший мир6». Это обустройство прошло в согласии с местными крестьянами, разделившими между собой остальные земли имения:
Местный совет, поддерживая его инициативу, разделил землю и предоставил корма и необходимый скот, чтобы дополнить то, что осталось от ресурсов старого имения.

В городах из-за нехватки сырья почти полностью остановилась промышленность, а снабжение продуктами снизилось до такого уровня, что люди почти умирали от голода. Поэтому бегство поближе к земле, дававшей каждому шанс на спасение, было хорошо воспринято. Желание удовлетворить духовные потребности также побудило многочисленных сторонников присоединиться к нам. Многие действительно горели желанием применить в узких рамках коллективного хозяйства некоторые теории, об осуществлении которых они горячо мечтали на протяжении долгих лет революционной борьбы. Набат, – говорили они, – будет постоянно бить тревогу, чтобы напоминать о том идеале братства, который казался полностью забытым в сутолоке братоубийственной войны, в которой большевики при помощи ЧеКа осуществляли массовые аресты и расстреливали людей направо и налево под пустячными предлогами.

(...) Городские рабочие внесли в труд на земле свою энергию отчаяния. Конечно, они хотели прежде всего накормить свои семьи, но они хотели также оправдать те жертвы, которые принесли в прошлой борьбе за свое Дело. Местные крестьяне посмеивались над тружениками города, ставшими пахарями: Мы посмотрим, – говорили они, подмигивая, – как эти «коммунисты» будут пахать нашу землю!

Эти насмешки были по сути беззлобными: это были скорее знаки дружеского внимания. Многие крестьяне спешили дать нам советы и помочь при первой возможности. Они были далеки от того, чтобы сердиться за наш опыт и смотрели на это как добрые соседи с интересом полным симпатий. Не один раз, когда у нас было слишком много работы, они нам оказывали неоценимую помощь, и благодаря им, наш первый год стал успешным.7


Впоследствии эта коммуна будет разрушена, став жертвой событий. «Идиллическая мечта о кооперативном предприятии» завершится в раздорах и горечи и даже в «мрачном отчаянии», коммунары оставили ее один за другим.

Замечательной была также деятельность отдела снабжения гуляйпольского совета. Он установил контакт с текстильными фабриками Москвы и других городов с целью организовать с ними прямой обмен. Несмотря на препятствия со стороны центральной «новой власти», большевиков и левых эсеров, объединившихся в коалицию – ужасных государственников – которые не могли допустить обмен между городом и деревней без посредничества государственных органов, два груза были доставлены: с одной стороны, несколько вагонов пшеницы и муки, а, с другой, вагоны с тканями в соответствии с заказом отдела снабжения совета. Речь идет не просто об обмене товарами одинаковой ценности, то есть непрямых торговых отношениях, нет, это был обмен ценностями в переменном количестве, определяемом исключительно потребностями, сформулированными той и другой стороной.

Интересно также узнать, как осуществлялись отношения между разными комитетами коммуны и делегатами, которых они назначали. Не превращались ли они в бюрократов, ревностно оберегающих свои прерогативы, не контролируемых и не отвечающих ни перед кем, как это часто имело место в истории? Дело Леона Шнайдера может послужить отличным примером контроля, который хотели иметь комитеты над избираемыми или назначаемыми на ответственные посты. Речь идет о члене местной анархистской группы, избранном делегатом комитета рабочих металлургической и деревообрабатывающей промышленности в качестве их представителя в екатеринославский губернский совет крестьянских, рабочих и солдатских депутатов. В его задачи входило следить за снабжением заводов и мельниц Гуляй-Поля железом, чугуном, углем и другим необходимым сырьем. Шнейдер, зараженный «бюрократической» атмосферой, запустил свою работу, и когда у него потребовали объяснений по поводу задержки или отсутствия снабжения, он ответил, что у него нет больше времени этим заниматься, что окружной совет дал ему другое поручение и попросил гуляйпольский комитет назначить другого представителя на его место. Тогда он получил телеграмму, предписывающую ему немедленно вернуться в Гуляй-Поле и отчитаться о своем мандате, в противном случае будут посланы два товарища, чтобы его привезти.

Обеспокоенный в большей степени своим основным местом, он вернулся, отчитался и был отправлен к своему станку на завод Кернера. Униженный, он отомстит при первой возможности, как мы это скоро увидим.

Что касается роли Махно, ее трудно определить в этот период, несмотря на все его поручения и его интенсивную деятельность, на него смотрят, как на какого-то советника № 1, то есть у него всегда спрашивают его точку зрения и мнение, но их далеко не всегда автоматически принимают, и в анархистской группе, где их оспаривают особенно молодые члены, и в совете, и в комитете защиты революции. Одним словом, на нем большая ответственность, но власть его мала. В этом он, конечно, последовательный анархист.

Тем временем на голубом небе революции сгущаются тяжелые тучи: прежде всего, состоялся Октябрьский большевистский переворот, к которому присоединились левые эсеры, целью которого было монополизировать власть, под предлогом установления власти советов; затем поднялись против большевиков донские казаки под предводительством атамана Каледина, а также украинские шовинисты, которые хотели выгнать вон кацапов и особенно, пересмотреть социальные завоевания, осуществленные революционным крестьянством.

В этой ситуации, гуляйпольский совет решил прийти на помощь городу Александровску, которому угрожала война Центральной Рады, правительства сформированного украинскими националистами. Это решение поставило сложный вопрос перед местными анархистами, так как они должны были поддерживать там правительственные силы, которые, даже если они и были «левыми», оставались, тем не менее, потенциальным врагом автономии масс. Махно считал тогда: «Будучи анархистами, мы должны, несмотря на противоречия, решиться сформировать единый фронт с правительственными силами. Верные анархистским принципам, мы сможем преодолеть все эти трудности и, уничтожив черные силы реакции, мы расширим и углубим ход революции для наибольшего блага порабощенного человечества».

4 января 1918 г. был сформирован отряд численностью восемьсот или девятьсот человек, триста из которых были членами гуляйпольской анархистской группы. Отряд возглавил старший брат Нестора Савва Махно, и они отправились поездом в Александровск, чтобы присоединиться к красногвардейцам, которыми командовал Богданов. Нестора там назначили членом революционного комитета города. Ему поручили руководить следственной комиссией по делам заключенных офицеров, обвиненных в заговоре против революции: генералов, полковников, начальников милиции…

К своему изумлению Махно обнаружил среди них бывшего прокурора, который занимался его делом в 1909 г. и посадил его в карцер, потому что он пожаловался на условия содержания. В свою очередь он отправил его в ту же камеру, в которой сидел тогда сам, предписав экс-прокурору те же условия содержания. Колесо крутится: вот ирония истории, которая должна бы всегда заставлять задуматься ответственных за все репрессии.

Нестор воспользовался своим положением, чтобы освободить рабочих и крестьян, брошенных в тюрьму еще при Керенском, которых большевики отказались выпустить из-за страха, как бы они не восстали также против них!

Именно в это время Нестор получил боевое крещение в столкновениях с донскими казаками, несколько полков которых возвращалось с фронта на поездах, чтобы присоединиться к Каледину. Получив сильный отпор, они сдались, их разоружили и отправили домой. После этой операции, гуляйпольский отряд вернулся к себе, прихватив дополнительное оружие.

Махно столкнулся с трудной проблемой финансирования деятельности совета коммуны. Разумеется, он мог бы получить любую сумму от революционного комитета Александровска, но в этом случае это означало бы признать его власть и тем самым – правительство Ленина, чего Махно не хотел ни за какие деньги. Тогда он предложил совету реквизировать 2 500 000 рублей у местного банка. Его предложение было принято единогласно. У банка потребовали эту сумму, именем революции для нужд совета; через несколько дней она была выплачена и по инициативе Махно распределена между учреждением для военных сирот и отделом снабжения совета, остальное потрачено на потребности революционного комитета.

Так на протяжении года гуляйпольская группа анархо-коммунистов под влиянием ненасытного Нестора и его многообразной деятельности в представительских органах трудового народа смогла завоевать новые социальные права и в силу этого разбудить радикальное революционное сознание в районе.

VII
Приливы и отливы революции 1917 года

До сих пор мы следовали событиям, происходившим на юге Украины; чтобы лучше понять дальнейшее изложение, здесь следует кратко напомнить общую ситуацию в бывшей Русской империи.

Дни февральского бунта 1917 года, известного под именем Февральской революции1, положили конец династии Романовых, неспособной решить проблемы, поставленные модернизацией страны и ее вхождением в круг развитых наций. Мировая война 1914 года обнажила со всей жестокостью это бессилие. Русская армия под командованием генералов, занятых только собственным продвижением по службе – часто пропорционально числу их убитых солдат, плохо вооруженная и оснащенная как попало, понесла огромные потери – более девяти миллионов убитых и раненых, считая поляков, и не знала достоверно, почему она воюет. Официально целями были завоевание Константинополя и независимость воссоединенной Польши; в действительности, кулуарные интриги французского и английского империализма против Германии могли только вызвать равнодушие русской крестьянской массы, стремившейся к миру. К этому первейшему стремлению добавились требования многочисленных национальностей империи и особенно аграрной реформы, непоколебимо овладевшие крестьянством, составлявшим около 85% всего населения.

Временное революционное правительство, пришедшее на смену царю, чувствовало себя обязанным соблюдать соглашения с западными союзниками и продолжать войну все более непопулярную в стране. Что касается неотложных вопросов о национальностях и о земле, то они были отложены им до осуществления старой мечты русской демократии – избрания Учредительного собрания, которое, будучи облеченным всеми полномочиями, решило бы наилучшим образом все острые вопросы.

Это политическое топтание на месте и законодательный формализм вызвали первый бунт левых, восстание кронштадтских матросов, с неохотой поддержанное большевиками в июле 1917 г., затем попытку военного путча правых, в августе 1917 г., под руководством генерала Корнилова, главнокомандующего армией, который хотел восстановить дисциплину и продолжить войну до победы; обе попытки были без труда подавлены и только усилили власть Керенского, неисправимого болтуна и «Картонного Робеспьера»2. Он продолжал выжидать и потерял всяческое доверие, чем воспользовался Ленин, влияние которого постоянно усиливалось, так как он давал все больше демагогических обещаний массам.

Поскольку одинаковые причины имеют одинаковые следствия, «картонный домик» Керенского был опрокинут в свою очередь восстанием нескольких тысяч рабочих и балтийских матросов. Ленин воспользовался неожиданной удачей и подобрал власть, которая «валялась на улице» и спешно создал новое правительство, в этот раз «народных комиссаров».

Большевистский переворот был в целом благожелательно принят трудящимся населением. Действительно, лозунги, во имя которых он был совершен: «Вся власть советам!», «Землю крестьянам, заводы рабочим!», «За немедленный мир!» и «Национальную автономию всем народам империи», соответствовали как нельзя лучше чаяньям народа. Однако «хитрый Ленин» (термин Махно) воспользовался этими чаяньями с единственной целью закрепиться у власти; получив рычаги управления, он направит все свои усилия на укрепление своей хрупкой власти, так как, очевидно, советы и другие, заводские и солдатские комитеты были нужны только как фигуранты; все решения принимались без какой-либо консультации с их стороны, с многочисленными буферными решениями и декретами, состряпанными «новым рабоче-крестьянским правительством».

Между Россией и ее противниками установилось фактическое перемирие; солдатские комитеты попали под контроль большевиков, которые поспешили устранить вражески настроенных офицеров и генералов.

Тем не менее, Ленин и его сторонники не посмели помешать выборам в Учредительное собрание, которые должны были состояться в конце ноября, то есть через месяц после их государственного переворота. Эти выборы – единственные свободные выборы в истории России – принесли подавляющее большинство эсерам, более 60% голосов, тогда как большевики, даже набив своими бюллетенями урны в больших городах, которые были под их контролем, собрали только четверть голосов3. Это было ошеломляющее выражение недоверия. В принципе новое собрание, заседание которого было намечено на 5 января 1918 г., должно было взять в свои руки управление страной и сформировать правительство, представляющее совокупность граждан. Большевики продолжали между тем действовать, как будто ничего не случилось, позволили себе «временно» закрыть оппозиционные либеральные газеты, создали ЧеКа в начале декабря 1917 г. и прилагали усилия, чтобы заключить соглашение с так называемой левой фракцией эсеров, предлагая им несколько министерских постов и второстепенные места в правительстве. Это им удалось благодаря принятию в целом аграрной программы их союзников и декрету о немедленном обобществлении земли без возмещений и условий, взяв на себя, таким образом, функцию Учредительного собрания, которое должно было принять решение по этому вопросу. Эта мера была поддержана крестьянской массой, так как часто она узаконивала фактическое положение.

Поэтому роспуск Учредительного собрания 6 января 1918 г. на следующий день после первого заседания не вызвал немедленного возмущения в стране. Эсеры и их союзники социал-демократы (меньшевики), больше всего потеряв в этом деле, были убеждены, что их законность, в конце концов, победит и не сочли нужным прибегнуть к военной операции – а у них для этого были средства – против узурпаторов, не желая проливать «ни единой капли русской крови» (Чернов, эсер, председатель Учредительного собрания). Эта попытка уклониться стала причиной пролития не только русской крови, но и всех других в невиданных доселе масштабах.

В этой неопределенной ситуации несколько наций осуществили свои чаянья: Финляндия, Польша, Грузия и Украина отделились и провозгласили себя независимыми странами. Казаки Дона, Кубани и Терека также хотели автономии и создания казаческой федерации.

Австро-немецкие войска, до сих пор выжидавшие, воспользовались ситуацией и в феврале 1918 г. начали мощное наступление. Они безудержно продвигались вперед, так как русская армия была демобилизована, красногвардейцы, более пригодные к стрельбе по безоружным гражданским, чем к боевым действиям против настоящих солдат4, не могли их остановить. Немцы продвинулись на расстояние 150 км от Петрограда, пройдя через балтийские страны, подписали мирный договор с Центральной Радой, правительством независимой Украины и угрожали большевистскому режиму полным крахом. Ленин настоятельно предлагал им переговоры, вначале без аннексий и контрибуций, затем в безвыходной ситуации, он принял без дискуссий все условия, навязанные теми, кто в апреле 1917 г. позволил ему вернуться в Россию в знаменитом «пломбированном вагоне». Он спешно добился одобрения договора центральным комитетом своей партии и 3 марта 1918 договор был подписан в Брест-Литовске. Он предусматривал разделение бывшей Русской империи, то есть официальное признание независимости Финляндии, Польши, Балтийских стран и Украины, что по площади составляло территорию в 780 000 км² с населением в 52 миллиона человек, все они попали под австро-германский протекторат.

Парадоксально, но эта ситуация была на руку Ленину, и операция оказалась благотворной для него: ему удалось заставить центральные империи признать свою власть, и, во всяком случае, он никоим образом не контролировал все отданные территории; напротив, эта капитуляция дала ему передышку, чтобы укрепить свою неустойчивую власть.

Для украинских революционеров это был настоящий удар ножом в спину. Их части должны были позволить себя разоружить или же уйти из страны и допустить, тем не менее, себя разоружить красногвардейцам, подчинявшимся Москве.

Австро-немцы ринулись на Украину, вели их местные союзники. С ними вернулись все бывшие крупные помещики, изгнанные в предыдущем году революционным крестьянством. Около миллиона австро-немецких солдат оккупировали территории, которые уступили в Брест-Литовске. Грабеж и репрессии оккупантов и украинской олигархии вызвали вскоре движение народного сопротивления; родились десятки отрядов местных повстанцев, которые преследовали вражеские войска, начав жестокую войну за национальное освобождение.

Махно вначале думал сопротивляться нашествию немецких и австро-венгерских войск, составлявших в целом несколько тысяч солдат, – в «Воспоминаниях» Махно называет по Украине цифру 600 000, хорошо экипированных и укомплектованных. С этой целью он предложил создать в Гуляй-Поле несколько батальонов и рот, в общей сложности около 1500 добровольцев. Он рассчитывал присоединиться с этим отрядом к красногвардейцам и группам партизан, которые держали какое-то подобие фронта перед захватчиками. Ему удалось вооружиться при помощи штаба украинских красногвардейцев, он получил несколько вагонов, содержавших три тысячи винтовок, патроны и шесть пушек со снарядами. Город Александровск призвал гуляйпольских добровольцев к себе на помощь. Туда отправился батальон крестьян и отряд кавалерии, сформированный членами гуляйпольской анархо-коммунистической группы. В это время Махно был вызван в штаб командующим фронтом Егоровым. Пока Махно напрасно пытался к нему добраться, неразбериха стала еще большей, и он застрял на какой-то товарной станции. Там он узнал ошеломляющую новость о том, что Гуляй-Поле оккупировали немецкие войска.

Действительно, кучке сельских украинских шовинистов, воспользовавшейся отсутствием Махно и самых надежных войск района, ушедших на фронт, удалось подкупить роту, сформированную еврейской общиной села и с ее помощью арестовать, 15 и 16 апреля, оставшихся на месте членов совета, революционного комитета и анархистской группы. Совершив предательство, заговорщики призвали немцев.

Среди этих украинских шовинистов были собственники, жаждавшие заполучить обратно земли, конфискованные в пользу сельскохозяйственных коммун, что не удивительно; но среди них был также отвечавший за артиллерию Василий Шаровский, которого обманули. Самым тяжким ударом была роль, которую сыграла вооруженная еврейская рота села. Ее командир Тарановский (который, впрочем, станет позже последним начальником штаба махновского движения) отказался участвовать в заговоре; его заместитель, Леймонский заменил его с рвением и при поддержке членов роты – торговцев, которым пришлось страдать от анархистского коллективизма, обманутых демагогическими речами украинских шовинистов – провел аресты местных революционеров, а также разоружил при помощи хитрости анархистский отряд, вернувшийся с фронта.

Отягощающее обстоятельство, Лев Шнейдер, делегат, призванный к порядку давшими ему мандат, сыграл во все этом чрезвычайно активную роль, разгромив помещение группы анархо-коммунистов и растоптав даже портреты Бакунина, Кропоткина и Александра Семенюты.

Новость повергла в отчаянье Махно; он был удручен тем, что кучка заговорщиков – несколько десятков – смогла так быстро разрушить дело, создаваемое такими усилиями на протяжении года. Его сразу обеспокоила опасность появления антисемитизма со стороны крестьян, который могло вызвать поведение вооруженной еврейской роты. Он хотел вернуться в Гуляй-Поле, но его в этом разубедили, так как австро-немцы контролировали уже коммуну и его бы немедленно расстреляли. Он тогда задумался над заглавием воззвания, которое он начал писать: «Душа предателя и сознание тирана так же черны как зимняя ночь». Однако продвижение вражеских войск было молниеносным, и, чтобы не оказаться в окружении, группы партизан, к которым Махно присоединился, отступили к Таганрогу, порту на берегу Азовского моря и железнодорожному узлу. В конце апреля все анархисты Гуляй-Поля и окрестностей, которым удалось добраться до Таганрога, собрались на конференцию. Был подведен итог создавшейся ситуации и решено, что некоторые из них отправятся в поездку по революционной России, с тем, чтобы, разузнав о трудностях, с которыми столкнулись в России, избежать их у себя. Другие останутся на месте для создания подпольной организации революционеров. Встреча была назначена на конец июня – начало июля, период, который считался благоприятным для возвращения в Гуляй-Поле и начала общего восстания против оккупантов и их союзников.





Каталог: wp-content -> uploads
uploads -> Музей А. С. Пушкина. ( обобщающий урок по теме «Великие русские писатели» )
uploads -> «Тосненские генералы -герои Отечественной войны 1812 года»
uploads -> Методическая разработка применение инновационных педагогических технологий при изучении отдельных тем по литературе в старших классах
uploads -> Программа для поступающих в магистратуру ргу имени С. А. Есенина Направление подготовки
uploads -> Организация самостоятельной работы учащихся
uploads -> Работа ученицы 9 класса мбоу оош с. Метевбаш Зиганшиной Розалии
uploads -> И. Д. Лельчицкий Д38 Детское кино детям Дебют
uploads -> Пояснительная записка настоящий тематический план рассчитан на изучение литературы на базовом уровне и составлен на основе Государственного стандарта общего образования
uploads -> Краткая биография м. К. Янгеля янгель михаил Кузьмич (25. 10. 1911, дер. Зырянова Иркутской губ. – 25. 10. 1971). Главный конструктор, руководитель и организатор работ в области ракетно-космической техники
uploads -> Учебная программа по учебному предмету «русская литература
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11