Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Александр Игнашов «За что я всё помню?» Драма в двух частях




страница4/4
Дата19.01.2017
Размер0.7 Mb.
1   2   3   4
Марлен теряет силы и забывается. Мария гасит свет. В комнате Эриха полумрак
ЭРИХ. Это было на прошлой неделе. Он вошел, улыбаясь. Молча, прошел в спальню. Во внутреннем кармане пальто ты заметила бутылку. Он что-то говорил, что-то о тумане, о погоде. Ты стояла и думала, не сон ли это – он вернулся! Потом он смял тебя, и ты не сопротивлялась. Он проснулся в одиннадцать, объявил, что днем у него встреча и вечером. И ушел, и не позвонил. Ночью ты сама бросилась искать его. Ты нашла его. Сказала: «Не веришь мне? Не любишь?» Он молчал. Ты еще о чем-то говорила, он прервал тебя: «Сама напросилась!» - «Напросилась на что?»... Ночью ты улетала. Он вбежал в самолет перед самым вылетом, молча сел рядом. Ты выпила, и он выпил. А когда ты задремала, его руки, сам он навалился на тебя, и ты посопротивлявшись немного, все-таки люди кругом, быстро сдалась. Видишь, я знаю, я все о тебе знаю. Зачем ты такая, за что?.. У тебя новый приятель? Юл, кажется? Я прочел твою статью. «Как быть любимой» – название неплохое. Написано чувственно! Что ты можешь знать о любви! Как твои концерты в клубах? Публика пьет и чавкает? Но тридцать тысяч долларов в неделю! Ты среди циркачей с хлыстом в руках, потом клоуны, и надо уложиться в полчаса, люди должны отдохнуть и вволю посидеть за картами, я понимаю. И никакого унижения? Много бы я дал, чтобы сказать тебе это! Не скажу и даже не напишу. Ты хотя бы вспоминаешь меня?.. Я тут пролистывал дневник: один-девять-пять-пять, январь, записи обрываются, контуры жизни расплываются. Был в театре, выходил на поклоны: я – автор, драматург! Пьесу играют часто. Обними меня, наговори, что хочешь, я поверю всему! Не можешь мне простить Полетт? Интеллектуал и красавица! Я читал в бульварной прессе и о тебе, и о себе, и о Полетт. Один-девять-пять-восемь. Ты забыла поздравить меня с бракосочетанием. Один-девять-шесть-семь. Чем я был знаменит в шестьдесят седьмом?

МАРЛЕН. Инфаркт, через два месяца – сердечный приступ. Больница святой Агнессы. Я читала в газетах.

ЭРИХ. Я что, был тебе интересен?

МАРЛЕН. Твоя аорта так расширена, что...

ЭРИХ. Жизнь каждого из нас неминуемо оборвется, жизнь оборвется...

МАРЛЕН. Ты боишься смерти?

ЭРИХ. Боюсь. А ты?..

МАРЛЕН. За что я все помню?

ЭРИХ. За что я люблю тебя!..
Эрих остается в одиночестве.
ЭРИХ. Похороны были скромные. Панихида в старой сельской церкви, знаменитостей не было. Была, конечно, Полетт, из Германии приехала моя сестра. Я лежал в гробу…

МАРЛЕН. Не могу!..

ЭРИХ. Обряд прошел тихо, без речей. Священник читал заупокойную на итальянском, которого я не знал. За гробом шли ремесленники, ученик пекаря, аптекарь. Красивые были похороны!..

МАРЛЕН. (Кричит во тьму): Зажги свет, шалава!..


Мария включает свет, подкатывает к Марлен инвалидное кресло.
МАРИЯ. Ты сама захотела сидеть в темноте.

МАРЛЕН. Красивые у него были похороны!

МАРИЯ. Откуда тебе знать!

МАРЛЕН. А я знаю! Хочу есть. Или не хочу? Эрих, господи! Я хотела купить часть его картин, когда красавица-вдова продавала их на аукционе, потом передумала. Я ведь могла и не знать об аукционе, не так ли? Я все помню! Полетт, когда узнала про рак груди, много пила, прошла через все, через операции, через весь этот ад. Ее похоронили рядом с ним. Жанна умерла в семьдесят пятом. Наташа, его русская красавица умерла в восемьдесят первом, в декабре. Я пережила их всех! Одиночество – вечный рефрен жизни! За что?..


Рут гремит посудой. Неловкая пауза.
РУТ. Я все реже выхожу из дома. Нервы. И одиночество. А в остальном – грех жаловаться. Знаешь, у твоей Марлен опять проблемы. Я читала в газетах. Впрочем, они еще и не то напишут. Кстати, где газеты? Надо быть идиоткой, чтобы поверить в эту чушь: гангстеры решают проблемы Марлен! Она, что, действительно что-то написала об этом? Сценарий? Мемуары? Она все еще поет. Поет мужские песни, заменяя «его» на «нее». (Пауза). Как твои дела, Эрих? Как у вас на том свете с погодой? (Напевает мотивчик из «Лили Марлен»).
Комната Марлен, постель. Марлен корчится в судорогах. По радио звучит «Лили Марлен».
МАРЛЕН. Выключи! Выключи! Выключи радио!..

МАРИЯ. (Вбегает в комнату, выключает приемник). Опять? Я говорила тебе...

МАРЛЕН. Господи!.. Помолчи! Ноги! Может, они болят только в сырость, в дождь? Или от холода? Или от каблуков? Судороги! Выпью шампанского, три бокала, и как-то легче...

МАРИЯ. А если выпить ведро?

МАРЛЕН. У меня в сумке должна быть бутылочка, маленькая. (Выпивает). Все доктора придурки! Курить я не брошу, не надейся. Спина! Кортизон, кодеин, – дай мне хоть что-нибудь! Помнишь, один докторишка божественно колол меня в задницу? Говорил, все, что мне нужно, курс витамина В, и все! С ним я чувствовала себя превосходно. Где он, этот идиот!..

МАРИЯ. Его арестовали за торговлю стимуляторами.

МАРЛЕН. Знаю! Между прочим, я никогда не боялась смерти, пока не родила тебя. О чем это я?.. (Изменяется на глазах). Нельзя же так долго спать, Мария! Какая ты толстая! Не беременна? На прошлой неделе я убирала у вас детскую, сегодня вымыла все полы. Можешь убедиться! Девица, которую вы наняли, моет шваброй – комедия! Я мыла, как надо, на коленях, щеткой и мылом. Сколько у вас грязи! Где ты ходишь весь день, Мария! У тебя, между прочим, ребенок!.. (Теряет силы). Что со мной? Ногти обломаны, руки огрубели... Хемингуэй получил Нобелевскую премию?

МАРИЯ. Сто лет назад.

МАРЛЕН. А наш папи-куровод живет с этой стервой! Четыре тысячи кур и одна мокрая курица! Скажешь, и его доконала я? Он сам позволил мне спустить его в канализацию. Эрих хотя бы разговаривал со мной! Да, я приводила своих любовников к тебе, – надежная явка! В конце концов, я купила вам этот дом, значит, имела право. Только Фрэнки, только Синатра был по-настоящему нежен со мной. Однажды из-за меня он изуродовал все лицо одному репортеру, ты помнишь? А я помню! Музыка! Где моя музыка? В пятьдесят седьмом я взяла себе нового пианиста. Обаятелен, как ребенок! Странно, мы так и не стали любовниками. Он был отлично сложен, этот парень. У него была гонорея, и я первая диагностировала этот милый пустячок.

МАРИЯ. (Подражает Марлен): «Как у вас с наследственностью, Билл? У Марии будет неполноценный ребенок! Мы все полноценны, мы все нормальны. Если ее будут кесарить...»

МАРЛЕН. Заткнись!

МАРИЯ. Доктор сам рассказал мне о том, как ты ликовала!..

МАРЛЕН. Ты же пила тогда это лекарство...

МАРИЯ. Лекарство? От которого рождаются дети без рук и без ног? Только сумасшедший может распускать такие слухи о своей дочери, только сумасшедшая!

МАРЛЕН. Твой третий сын родился неполноценным.

МАРИЯ. Ты сделала всех нас неполноценными, ты, ты!..

МАРЛЕН. Истеричка!

МАРИЯ. Когда Полу исполнилось пять лет, он уже ходил самостоятельно!

МАРЛЕН. Он боялся врачей, это ненормально.

МАРИЯ. Он боялся их потому, что ты запугивала его!

МАРЛЕН. Потому, что ты перестала мне звонить. Ты бросила меня! А когда я звонила тебе, у тебя были дела, тебе некогда! Где мой тампон? Я положила его...

МАРИЯ. Я выбросила его, там не было крови.

МАРЛЕН. Не было? Надо записать в дневник. Где мой дневник? Спина болит!

МАРИЯ. Я звоню врачу! Я звоню? Как хочешь!

МАРЛЕН. Я еще не сошла с ума, не надейся! Никто из вас не слышит их, а я слышу. Я слышу голоса! Я не спятила, как ваша Тами! Ты хоть раз была у нее в психушке? Твой папи наплевал на нее и закрутил роман с очередной стервой. Хемингуэй на самом деле покончил с собой?
Марлен забывается. Мария, обессилев, опускается на пол.
МАРИЯ. Если бы ты была рядом, он бы, конечно, жил! Если бы ты была рядом, мы все жили бы вечно! Твоя мать умерла от атеросклероза, и у тебя атеросклероз. Когда ступня распухла, ты влезла в штаны. Бинты уже не держат ногу – заказала специальные ботинки. В Германии на концерте тебя забросали тухлыми яицами, потом ты свалилась в оркестровую яму, потом упала в темноте на сцене, потом сломала ключицу. Диагноз «рак матки» ты вообще не воспринимала всерьез. Если не облучение, то хотя бы химиотерапия... В клинику ты приехала, вдрызг пьяная! Смерть Тами воскресила тебя, вытащила с того света! Два года ты путалась с каким-то репортером, переползая из ресторана в ресторан. Ты растолстела...

МАРЛЕН. Это что – моя биография? Напиши обо мне роман, эпопею, сагу! Слушаю и просто рыдаю! На чем мы с тобой остановились? Чего ты там не дописала, сволочь?.. Я была одна, когда Эрих умер. Я знала о его болезни, я все о нем знала. Последний раз я звонила ему, он взял трубку, мы поговорили. Я послала ему цветы, послала телеграмму, он не ответил. Он не ответил мне! Панихида в сельской церкви… Эта сука Полетт! Теперь у нее все: Ван Гог, Сезанн, ковры... Про меня напиши, – как я устала! – напиши, что снимать трагедию в цвете нельзя. Напиши, как я свалилась со сцены в оркестровую яму, как ушибла ногу, левую, ту, что отекает как у слона. Ты же знаешь, я всегда в финале концерта представляю дирижера, протягиваю ему руку. Этот кретин вскочил, схватил меня... Вся нога в крови, не заживает... (Изображает хирурга): Давайте оттяпаем ей всю ногу! Доктор Дебейки, вы – гений!..


Марлен теряет сознание. Мария вздрагивает от холода и одиночества.
МАРИЯ. Холод, как в морге. Дикий холод! Интенсивная терапия! За тебя дышит аппарат. Мне впервые спокойно за тебя, да и за себя. Кажется, я все еще боюсь тебя потерять. У великого Дебейки умирающие больные? С каких это пор! Господи, что со мной! Сколько раз ты возвращалась ко мне с того света! Выбралась и тогда, гастролировала по Японии, Америке. Пила и завязывала, завязывала и пила. И продолжала падать на сцене и дома. В семьдесят девятом ты упала в спальне, а когда пришла в себя, не смогла встать. Трещина в тазобедренном суставе могла зажить за месяц, но ты отказалась от клиники, от врачей, легла в постель, обложившись склянками, таблетками, пузырьками, легла, чтобы не встать. И так – одиннадцать лет! Ты пережила всех: и папи, и Тами, Эриха, Эрнеста. Я стою у открытого гроба и смотрю вниз. Мама, ты слышишь меня, мама? Какая ты маленькая! Ноги высохли, волосы грязно-белыми, фиолетовыми прядями... Патологоанатом сделал из тебя красотку. Еще вчера ты сидела дома на грязной постели, охала и ахала, поджав щепки ног к груди, а я стояла рядом и думала: «Сколько еще, день, два, целую вечность?..» Дома все в порядке. Плитку я выключила, в термосе кипяток, как ты любишь. Как ты мечтала об этом: ты умрешь, и тебя найдут в образе идеальной жены и матери! Ты все спланировала, все до мельчайших подробностей. И никто никогда не назовет тебя шлюхой, у тебя же на пальце обручальное кольцо, и вся ты такая, блистательная! Вот и все, вот и все, мама! Нет колонны легионеров, нет отвергнутых любовников, никого. Скоро гроб накроют флагом, выложат все твои награды, и все. Мне так много нужно было успеть сказать тебе, так много! Я не успела. В нашем городке так много солнца! Дева Мария, будь к ней добра! Прости ее, Господи!..

Занавес.


--------------------------------------------------------------------------

Игнашов Александр Викторович

443076, г. Самара, ул. Аэродромная, 91 – 16

тел.: (846) 310-00-33



тел. моб.: 8 – 927-209-02-53

электронная почта: drama-ignashov@yandex.ru
Каталог: files
files -> Урок литературы в 7 классе «Калейдоскоп произведений А. С. Пушкина»
files -> Краткая биография Пушкина
files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель
1   2   3   4