Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА БАРМИНЫХ




страница28/39
Дата13.01.2017
Размер7.99 Mb.
ТипКнига
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   39
ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА БАРМИНЫХ
В публикуемых ниже газетно журнальных материалах прослеживается жизненный путь А. Г. Бармина – дипломата невозвращенца после его бегства из Советского Союза. Все эти публикации хранились у него долгие годы в домашнем архиве. Думается, что эта своеобразная хроника станет существенным дополнением к книге, поможет узнать некоторые подробности из биографии автора, вплоть до самых последних дней его жизни.


Рижская газета «Сегодня вечером»
7 декабря 1937 года

Как уже сообщалось, советский дипломатический представитель в Афинах, получив вызов приехать в Москву, отказался подчиниться этому вызову, опасаясь, что его постигнет та же участь, которая постигла всех вызываемых в Москву советских дипломатов.

Он стал невозвращенцем, объявил себя политическим эмигрантом и приехал в Париж, заявив, что он отдает себя под охрану французского правительства и «предпочитает умереть лучше от пули своих врагов за границей, чем погибнуть в тюрьме на родине».

Французская печать уделяет много внимания этому новому случаю перехода советского дипломата в ряды невозвращенцев. В первом сообщении в «Сегодня вечером», вследствие неясности телефонной передачи, фамилия дипломата невозвращенца была названа неправильно. Его настоящая фамилия Александр Бармин, и он с 1934 г. исполнял в Афинах обязанности советника посольства, а затем стал и полпредом.

По ошибке в нашей газете была указана фамилия Шаронова, который раньше действительно занимал пост полпреда в Греции и теперь еще числится по Народному комиссариату иностранных дел. Он, как в свое время сообщалось, был назначен на пост полпреда в Стокгольм вместо Коллонтай, которая затем, по настоянию Литвинова, была оставлена на своем посту.


Парижский журнал «Новая Россия» под редакцией А. Ф. Керенского
7 декабря 1937 года

По своему внутреннероссийскому и международному политическому значению случай Бармина гораздо значительнее и трагичнее случая Беседовского.

Суть даже не в самом разрыве полпреда с Москвой, а в том письме, которое Барминым по приезде в Париж послано в центральный комитет Лиги прав человека и гражданина, той самой французской Лиги, которая с таким вопиющим безразличием относится в последние годы. ко всем злодеяниям над человеком и издевательствам над гражданином, творимым Ежовым и Сталиным.

К великому нашему сожалению, мы, давние политические эмигранты, должны сказать Бармину, что призыв к западному европейскому общественному мнению спасать в Москве бесчисленные жертвы бессмысленного террора – это глас вопиющего в пустыне.

Бармин и его друзья – вся огромная масса партийного и советского чиновничества – должны до конца продумать опыт своей жизни и из этого опыта честно и по совести сделать все надлежащие политические выводы.


Рижская газета «Сегодня вечером»
9 декабря 1937 года

Новый невозвращенец А. Г. Бармин, бывший советский полпред в Греции, действительно опасается кровавой расправы над собой со стороны агентов ГПУ. Узнав о разрыве советского дипломата с Москвой, редакции парижских газет, естественно, пожелали выслушать личные заявления невозвращенца в дополнение к письму, отправленному в Лигу прав человека и гражданина (выдержки из этого документа были нами опубликованы).

Обнаружить местопребывание А. Бармина оказалось невозможным: по некоторым сведениям, он покинул Париж несколько дней назад и временно поселился во французской провинции.

Французскими властями ему обещано покровительство, и приняты меры к охране его личной безопасности. Фамилия Бармина знакома русским парижанам. А. Бармин, по сообщению «Последних новостей», занимал в 1928 – 29 – 30 гг. пост пом. нач. инженерного отдела в парижском торгпредстве, при начальнике Фрадкине. Одновременно он, по имевшимся тогда сведениям, руководил работой Разведупра во Франции. Эта деятельность его была разоблачена после ухода с советской службы Г. 3. Беседовского и Н. Крюкова – Ангарского. Оказалось, что под фамилией Бармина скрывался военный инженер Графф, воспитанник советской военной академии. Бармина – Граффа перевели после этого в Италию, потом в Бельгию, на пост торгового представителя (1931), а два года спустя вызвали в Москву.

Не тот ли это Бармин? По видимому, это тот. Как сообщают «Последние новости», Бармин – Графф вернул себе подлинную фамилию и находится в настоящее время на военной службе в Москве. Нынешний невозвращенец (которого также зовут Александром) – подлинный Бармин. Он поступил на дипломатическую службу в первые годы после революции и принадлежал к основным кадрам Наркоминдела.

В 1929 г. он был референтом балканского отделения Наркоминдела, при начальнике Г. Сандомирском, известном анархисте. Сандомирского арестовали и сослали в Сибирь, Бармина сделали помощником начальника балканского отделения, в каковой должности он оставался почти до 1935 г., когда назначен был первым секретарем в Грецию.

Активной политикой А. Г. Бармин, по этим сведениям, никогда не занимался. Добросовестный чиновник, он не спеша делал дипломатическую карьеру, пока не разразилась катастрофа – вызов в Москву.

За что А. Бармину грозила расправа? По видимому, за личную дружбу с Д. В. Богомоловым, бывшим полпредом в Польше и Китае, снятым с должности и уже, как говорят в Париже, расстрелянным.


Парижская газета «Возрождение»
10 декабря 1937 года

Новейший невозвращенец, бывший советский поверенный в делах в Греции Александр Бармин, опубликовал следующее заявление о причинах своего ухода от большевиков.

«Девятнадцать лет я провел на службе у большевиков. Девятнадцать лет я был членом Российской коммунистической партии. Я боролся за советский строй и посвящал всю свою энергию новому рабочему государству… Что бы я ни делал, я всегда думал о сознательном служении интересам свой страны и социализму. Последние московские процессы наполнили меня изумлением и ужасом. Я не мог примириться с казнями старых вождей революции, несмотря на те признания, которые они делали в таком изобилии. Эти признания только увеличивали муки моей совести.

Моя глубокая преданность рабочему классу и советскому народу, а также то, что мне трудно было поверить в возможность таких преступлений со стороны правителей СССР, заставили меня сперва произвести насилие над моей совестью и примириться с фактами. Делая это усилие, я надеялся, что служил делу социализма. Но события последних месяцев уничтожили мои последние иллюзии. Я увидел, что мои вожди и товарищи, все старые большевики, исчезают в тюрьмах, где они, быть может, уже казнены или убиты.

Порывая с этой властью, я следую зову своей совести. Я учел опасности, которым себя подвергаю. Я подписываю свой собственный смертный приговор и подставляю себя нападениям наемных убийц. Эти соображения не могут повлиять на мою линию поведения».


Варшавская газета «Меч»
12 декабря 1937 года

К числу многих советских «невозвращенцев», променявших беспокойное житье в царстве «любимого Сталина» на безмятежное пребывание в капиталистических странах, присоединился еще один – заместитель афинского полпреда А. Бармин.

Несколько дней назад Бармина вызвали в Москву. Вызов этот – после «случаев» в Путной, Бродовским, Давтьяном и иными – обеспокоил Бармина. Не медля Бармин спешно покинул Грецию и выехал во Францию, где обратился к властям, прося предоставить ему убежище, как политическому эмигранту.

Одновременно с этим Бармин отправил на имя центрального комитета Лиги прав человека письмо с отчаянными призывами «спасти людей, арестованных по облыжному обвинению и, возможно, находящихся еще в живых». В данном случае Бармин подразумевает Крестинского, Карахана, Карского, Богомолова, Розенберга, Бродовского, Цукермана, Аросева, Фехнера и многих иных дипломатов, «вызванных в Москву по служебным делам».


«Я думаю также, – пишет Бармин, – и о моих коллегах и друзьях, еще занимающих дипломатические посты в Европе, Азии и Америке. Им каждодневно грозит гибель, и они стоят перед роковым выбором: либо возвратиться в Россию, т. е. идти на верную смерть, либо отказаться и… пасть под пулями агентов ГПУ за границей».

Далее Бармин рассказывает, что после разрыва с советской властью он подвергся слежке и едва не был похищен…

Даже 20 летнее служение большевикам не спасло его от подозрений в измене и от преследования ГПУ.




* * *
Случаи бегства со службы советских дипломатов и заграничных представителей СССР все учащаются. На днях отказался вернуться в Москву советский представитель в Афинах – Бармин. Ныне газеты сообщают, что примеру Бармина последовал один из высших офицеров Красной Армии, Вальтер Кривицкий, бывший за границей в специальной и весьма важной командировке.

Новый «невозвращенец» состоял в компартии с 1917 г., а в Красной Армии последовательно занимал ряд высших постов. Был в течение долгого времени начальником Института военной промышленности, а за границу попал по особому доверию для выполнения секретной миссии.

Кривицкий опубликовал во французской печати открытое письмо к лидерам французской социалистической и коммунистической партий, объясняя причины, побудившие его искать убежища в буржуазной стране.


«Не только старые большевики, – пишет Кривицкий, – но и наилучшие элементы из среды молодого поколения, которое в холоде и голоде созидало советский строй, обречены правящей группой на полное уничтожение. Советское правительство не остановилось даже перед истреблением лучших вождей Красной Армии».


«Эта политика, – заявляет Кривицкий, – подрезывает мощь советской армии, способность СССР к защите перед внешним врагом, мощь народного хозяйства, препятствует развитию науки – одним словом, разрушает все области внутренней жизни государства. Я обладаю сведениями, – пишет Кривицкий, – относительно кулис политических процессов в СССР и понимаю, что все осужденные погибли безвинно».

Письмо Кривицкого и мотивы его поступка произвели во Франции большую сенсацию.


Варшавская газета «Меч»
19 декабря 1937 года

Парижская газета «Последние новости» сообщает некоторые подробности об обстоятельствах, при которых произошел переход Бармина на положение невозвращенца.

А. Г. Бармин чувствовал с начала осени, что вокруг него происходит нечто неладное. Начавшаяся в Наркоминделе чистка вызвала опасения и за собственную судьбу. Предчувствуя близость опалы, Бармин сидел тихо и ждал событий. Вопреки ожиданиям, Москва медлила с вызовом… Вместо требования явиться в столицу прибыл в Пирей советский пароход. Капитан любезно пригласил полпреда «выпить чашку чаю на борту».

Исполненный внезапных подозрений, А. Г. Бармин отказался.

– Зачем мне пить у вас чай на борту? – заявил он. – Ведь здесь, в Греции, я как бы дома, а вы в гостях. Пожалуйте лучше пить чай ко мне в полпредство!



Капитан парохода настаивал. Он непременно хотел пить чай в Пирее. А полпред Бармин тоже настойчиво предлагал пить чай в Афинах. Пререкания длились несколько дней, и подозрения Бармина только усилились. Наконец в спор вмешалась ячейка полпредства. Ячейка вынесла постановление:

– Полпред должен пить чай на борту парохода.



Дальше сопротивляться было невозможно. Отлично сознавая, что с парохода он не вернется – силой увезут в СССР! – Бармин отправился во французское посольство и попросил визу.

Виза тотчас была дана. В тот же день Бармин покинул должность и уехал искать убежища от ГПУ на французской земле.


Южноафриканская газета «Кейп таймс»
23 декабря 1937 года

В интервью корреспонденту южноафриканской газеты «Кейп таймс», А. Борману, бывший советский поверенный в делах в Греции Бармин обвинил Сталина в уничтожении целого поколения революционных лидеров, которое стояло у него на пути.


«Сталин предал интересы революции и встал на путь контрреволюции. Он пытается установить новый режим реакционной диктатуры».


Нью йоркская газета «Уорлд телеграмм»
18 января 1940 года

Прибывший в США бывший советский бригадный генерал и дипломат Александр Бармин заявил на пресс конференции, что в ходе «чистки» Красной Армии было уничтожено около 30 000 военачальников, составлявших цвет советских вооруженных сил. К руководству вооруженными силами пришли дилетанты, чем в немалой степени объясняется провал финской кампании Сталина.

Установленный Сталиным режим личной диктатуры нанес смертельный удар созданной Лениным системе. Бармин напомнил, что еще за пять месяцев до подписания пакта «Гитлер – Сталин» он публично предупреждал о том, что между двумя диктаторами сложился тесный военный союз, при доминирующей роли Гитлера. Отвечая на вопрос о возможности свержения Сталина, Бармин заявил, что он думал над этой проблемой, но его страшит масштаб террора, который может за этим последовать. «Все умные люди в России уничтожены, и мне просто страшно подумать о тех, кто придет на смену нынешним руководителям».


Нью йоркская газета «Сан»
18 января 1940 года

«Коммунизм в России потерпел фиаско, марксистский эксперимент доказал свою несостоятельность и должен быть заменен демократической системой», – заявил на пресс конференции прибывший в США бывший советский генерал и дипломат.

По мнению перебежчика, насколько быстро произойдет крушение коммунизма и сталинского режима, будет зависеть от степени вовлеченности России в европейскую войну, от воли Гитлера и от терпения русского народа. Когда же это случится, то мир содрогнется, потому что в ходе чисток были уничтожены практически все способные политические и хозяйственные руководители.

В интервью через переводчика генерал Бармин выразил убеждение, что в основе чисток лежало стремление Сталина к установлению тесного союза с Гитлером. По иронии судьбы, основным препятствием на пути к этому был успех его собственной кампании антифашистской пропаганды, в результате которой большинство наиболее способных советских военных и гражданских лидеров бьии настроены резко антигитлеровски. Сначала Сталин должен был устранить их, а потом заменить на тех, кто был приемлем для Гитлера. Этим, в частности, объясняется то, что евреи практически исчезли из общественной жизни в России.


Нью йоркская газета «Новое русское слово»
20 января 1940 года

С бывшим советским дипломатом беседует главный редактор газеты М. Вейнбаум.

Александр Григорьевич Бармин своей внешностью, манерами и духовным обликом выгодно отличается от всех ушедших от большевиков людей, которых я за два десятка лет успел перевидать. Он высок, строен и худощав. У него манеры хорошо воспитанного русского интеллигента. В нем нет и налета той грубости и развязности, которые присущи почти всем большевикам. Уверен, что не ошибусь, если скажу, что А. Г. Бармин сохранил в себе те моральные качества, которые больше всего отличают человека от дикого зверя.

Это тем более удивительно, что А. Г. Бармин в полном смысле слова советский человек. Всю свою взрослую жизнь он прожил с большевиками. Будущему советскому дипломату было 17 лет, когда грянула революция. Она вся захватила его. Коммунизм стал его верой, освобождение человечества от экономического рабства – его мечтой. Когда вспыхнула Гражданская война, А. Г. Бармин поступил добровольцем в Красную Армию. Такие, как он, тогда сражались и умирали как герои. Попадая в плен, они выслушивали смертные приговоры с высоко поднятой головой и падали под пулями с криками: «Да здравствует революция! Да здравствует советская власть!» Это была героическая пора революции. Страшная, жестокая пора, но полная веры и нравственности.

Что привело бывшего красного добровольца, сражавшегося за советскую власть, к добровольному изгнанию? Что вынудило его отказаться от той власти, которую он помогал укреплять, единственную, которую он знал?

А. Г. Бармин объясняет:

– Это очень сложный и мучительный процесс. Он назревал долгое время и начался чуть ли не вскоре после Гражданской войны. Окончилась война, и мы мечтали начать строить новую жизнь. Но нам не давали. Продолжалась борьба за власть. Продолжались всякие эксперименты. Не прекращались чистки и казни.



Власть, вместо того чтобы смягчиться, становилась все более жестокой и нетерпимой. Кроме того, она все больше сосредоточивалась в одних руках: диктатура пролетариата и трудового крестьянства превратилась сперва в диктатуру компартии над рабочими и крестьянами; потом в диктатуру Политбюро над партией, над пролетариатом, над крестьянством и, наконец, в личную диктатуру Сталина над всей страной.

Не об этом мы мечтали, когда воевали и страдали в годы военного коммунизма. Естественно, что недовольство росло и ширилось. Жажда перемен, охватившая самые широкие круги, нашла свое выражение в так называемой «сталинской конституции». Ее желал весь советский народ.

Эту конституцию Сталин себе присвоил, как он присвоил и власть. Сталин понимал, что если конституцию провести по настоящему, то его диктатуре придет конец. Поэтому он конституцию даровал. Но вместе с тем принялся за чистку, за уничтожение тех, кто хотел перемен, кто был врагом его единовластия, тех, кто мог быть опасным для него противником, тех, кто не хотел холопствовать перед ним, как холопствуют Ворошилов и Молотов.

Расстрелы Тухачевского, Бухарина, Гамарника, Пятакова и других объясняются тем, что они были ярыми сторонниками новой конституции и противниками сталинского режима. Была и другая причина чисток и расстрелов. Сталин давно мечтал о сговоре с Гитлером. Чтобы осуществить эту мечту, ему надо было избавиться от всех искренних противников фашизма, при которых дружба с Гитлером была невозможна. Он это и сделал. Через груды тел Сталин пробил себе путь к Гитлеру.

Теперь А. Г. Бармин мечтает найти в Америке то, чего не мог найти в Европе, ни тем паче в Советском Союзе: свободной жизни и полезной работы. Автомобили – его страсть. Он надеется устроиться в автомобильной промышленности и навсегда остаться в Америке.

– Почему навсегда?



– Потому что при Сталине я вернуться не могу. А если Сталин будет свергнут, в России наступит хаос. Сталин уничтожил «мозг» страны. Пройдет долгое время, прежде чем она сможет создать новые кадры, способные оздоровить страну и вывести ее из тупика.


Из газеты «Нью Йорк таймс»
5 января 1943 года

Бывший русский генерал – рядовой в армии Дяди Сэма.

Бывший бригадный генерал Красной Армии, Александр Бармин, который в 1937 году бежал со своего поста советского поверенного в делах в Греции, сегодня служит рядовым в американской армии.

Бармин был призван в армию 4 декабря и после трех недель в сортировочном центре в Форт Диксе, штат Нью Джерси, был направлен в учебный батальон. По словам Бармина, он рад служить в «очень демократической армии».

До призыва Бармин вместе с многими другими беженцами от коммунизма работал переводчиком в центре радиоперехвата компании Эн би си, и эта работа давала ему возможность получения отсрочки от призыва.

«По профессии я военный, – заявил Бармин, – и с моей стороны было бы глупо просить об отсрочке. Теперь я себя чувствую морально намного лучше. К тому же я приятно удивлен тем, что я увидел в американской армии. Очень хорошее питание, корректные отношения и хорошая, настоящая работа».

Офицеры в Форт Диксе были изумлены, когда узнали, что у них под командованием находится красный бригадный генерал, но сам бывший советский дипломат не раскрывал своей тайны перед рядовыми.

«Я рад, что никто в моей роте не знает о моем прошлом, – сказал он. – Я стараюсь делать свое дело и ничем не выделяться, и мне это, похоже, удается».

В первый раз Бармин стал рядовым двадцать четыре года назад, когда он в 1919 году поступил в Красную Армию. На войне с Польшей он дослужился до полковника, а затем был направлен в Академию имени Фрунзе, которую окончил в 1923 году. Затем он был на административной и дипломатической работе.


Нью йоркская газета «Уорлд телеграмм»
5 октября 1944 года

Бывший советский бригадный генерал и дипломат, сотрудник Управления стратегических служб, Александр Бармин, уволен на следующий день после того, как он опубликовал в журнале «Ридерс дайджест» статью о «Новом коммунистическом заговоре».

Бармин проработал в УСС около двух лет, выполняя секретную работу, за которую всего за месяц до увольнения он был удостоен специальной благодарности.

Статья Бармина посвящена американской компартии. В ней утверждается, что в Америке зреет гигантский коммунистический заговор, ближайшей целью которого является контроль над демократическими институтами.

«Нынешняя администрация, благодаря своей слепоте к заговорщической и тоталитарной природе коммунизма, сознательно или бессознательно способствует успеху этого заговора», – утверждает Бармин.

«Именно по этой причине, – продолжает Бармин, – американские коммунисты по приказу из Москвы выступают за переизбрание президента на четвертый срок».

«Роспуск Коминтерна, который многих в Америке успокоил, – считает Бармин, – знаменует собой новую и более опасную фазу коммунистического заговора».

По мнению Бармина, коммунисты стремятся вызвать раскол в американском обществе, спровоцировать расовые и социальные конфликты, породить эпидемию ненависти, подозрений, нетерпимости и деморализации, которая поставила бы страну на грань гражданской войны.

Номер журнала со статьей Бармина появился в продаже 27 сентября, а уже 28 сентябре Бармин получил заказное письмо из УСС с уведомлением об увольнении.

Сам Бармин был не склонен обсуждать причины этого инцидента с журналистами в силу сугубой секретности его работы. Он только заметил, что официальная причина увольнения – «прогул» – выглядит абсолютно идиотской. Бармин отказался отвечать на вопрос о возможной связи его увольнения с публикацией статьи.


1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   39

  • Рижская газета «Сегодня вечером»
  • Парижский журнал «Новая Россия» под редакцией А. Ф. Керенского
  • Парижская газета «Возрождение»
  • Варшавская газета «Меч»
  • Южноафриканская газета «Кейп таймс»
  • Нью йоркская газета «Уорлд телеграмм»
  • Нью йоркская газета «Сан»
  • Нью йоркская газета «Новое русское слово»
  • Из газеты «Нью Йорк таймс»