Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Байбек А.К. Песенный стиль Арки в контексте этносольфеджио (вузовский курс): Автореф. дисс. Канд искусствоведения. Алмата, 2009. С.9




страница11/35
Дата12.01.2017
Размер6.76 Mb.
ТипСборник
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   35

4. Байбек А.К. Песенный стиль Арки в контексте этносольфеджио (вузовский курс): Автореф. дисс. Канд искусствоведения. Алмата, 2009. С.9.


5. Валиханов Ч.Ч. Собрание сочинения. Т.1. Алмата, 1961. С.199; Ғабдуллин М. Қазақ халқының ауыз әдебиети. Алматы, 1958. Б.318-320; Ахметов З. Казахское стихосложение. Алмата: Наука, 1964. С.295-297; Уахатов Б. Қазақтың халық өлеңдері . Алматы: Ғылым, 1974; Төреқулов Н. Қазақ халық поэзиясының жанрлиқ еркешеликтерi. Алмата: Ғылым, 1979. Б.28-32.

6. Раззоқов Ҳ. Ўзбек халқ қўшиқлари // Гулёр. Ўзбек халқ ижоди. Тошкент: Адабиёт ва санъат нашриёти, 1967. Б.244.

7. Уахатов Б. Қазақтың халық өлеңдері . Алматы: Ғылым, 1974. Б.64-245.

8. Уйғур хәлиқ еғиз иҗадийити. Алмата: Наука, 1983. Б.39.


Й. Мардоса

ЛЭУ, Вильнюс

ФОЛЬКЛОРИЗАЦИЯ КОЛХОЗНОЙ ЖИЗНИ В ЛИТВЕ В СЕРЕДИНЕ ХХ ВЕКА

В середине ХХ века в Литве была произведена коллективизация сельского хозяйства. Сложный и противоречивый процесс сопровождало имеющее различные формы и содержание сопротивление, которое отражается в различных источниках. В докладе мы остановимся на этнографических нарративах и текстах устной истории (oral history) [8, с. 579], которые отражают реалии начального периода существования колхозов середины ХХ века, когда, в 1952 г., была завершена коллективизация сельского хозяйства [7, с. 209]. Используем рассказы примерно 150 бывших колхозников, записанные в конце ХХ – начале ХХI века, отражающие различные стороны экономической, политической, общественной жизни колхозов и колхозников, в том числе фольклорные произведения, насыщенные реалиями колхозной жизни. Также используем зафиксированные фольклористами в постсоветский период песни антисоветского содержания. Поэтому в докладе основной акцент будем ставить именно на ту часть воспоминаний, в которой фольклорными становятся толкования, интерпретации событий начального периода существования колхозов.

Имеющийся в нарративах и текстах устной истории фольклорный материал можно разделить на три группы: анекдоты, поэтические тексты и песни (куплеты). В анекдотах представлены в основном образы советских политических и хозяйственных деятелей. Наиболее интересный материал представляют воспоминания о колхозах и колхозной жизни. Исходя из того предположения, что представленный фольклорный материал является своеобразным отражением исторического периода, его расцениваем в качестве инструмента, который жители села использовали в борьбе с принудительным процессом коллективизации.

Изучение материала позволяет судить о стремительном распространении фольклорных произведений по всей Литве, несмотря на реальную угрозу ссылки или даже лагерного заключения его носителей. Следует отметить, что фольклор про колхозное село не приравнивается к песням «лесных братьев» и ссыльных в Сибирь. Различаются они и по содержанию. Вооруженная борьба изображена здесь как проявление героизма народа, а в песнях ссыльных доминирует мотив Родины и трагизм личных переживаний. Колхозная действительность в основном представлена в юмористической форме, как бы глазами наблюдателей со стороны.

Важно отметить, что истоки негативного отношения к колхозному строю уходят в досоветский период. Про колхозные дела в СССР в печати Литвы начали писать еще в начале 1930-х годов как о гибельном для села процессе. Однако коммунистически настроенная интеллигенция цитировала отрывки из «Известий», «Правды» и других газет, уверяя народ, что колхозников ждет «радостная жизнь» и «успехи коллективного труда» [3, с. 48-52]. Идеологическая пропаганда в колхозах усилилась во время советизации Литвы в 1940-1941 и в послевоенные годы, когда приближалось время активных действий в области радикальной перестройки сельского хозяйства. Поэтому в послевоенное время и, особенно в 1949 г., в начале насильственной коллективизации, процесс вызвал сопротивление, что нашло отражение в различных фольклорных сочинениях.

Житейская парадигма антисоветского фольклора – гримасы насильственно наложенного на село несчастья в образе колхозов с безграмотными пьяницами руководителями, парторгами и бездарными бригадирами: «подскажи, подскажи бригадир, сколько трудодней вчера получил. Не знаю, не знаю колхозник, вчера очень пьяным был». Номенклатура стихов, песен и куплетов не многочисленна, однако отличается их широкая распространенность, что приводит к вариативности. Например, тема реалий колхоза и работа без зарплаты запечатлена в сатирической переработке романса «Не уходи, не уходи из села». Песня названа «Не уходи из колхоза» и по всей Литве было записано ее 38 вариантов [6, с. 367-370), которые всегда оканчиваются на грустной ноте – «за трудодни нет зерна, получим мякина» или «картошка осталась на поле, овес погибает, за трудодни нет зерна» и т.п. Положение ставшего колхозником крестьянина отражается в различных вариантах песни «Идет колхозник, на плечах грабли». Например, «рвутся штаны и юбка, колхознику страшно, седина в висках, за трудодень кило». А переработка шуточной народной песенки «Петух и курица» стала основой для появления разных вариантов. Напр., «Лежит Сталин в овраге, держит нищего в объятьях, что хотите, то творите, лишь в колхоз не гоните» [2, с. 104]. В текстах ярко запечатлена колхозная действительность: финансовое состояние хозяйств было плачевное, полная бесхозяйственность. Не случайно в 1953 г., даже по официальной статистике, половина колхозников не получала денег, их рассчитывали зерном от 0,5 до 1 килограмма за трудодень [5, с. 442].

В колхозном фольклоре отразилось новое для «советской Литвы» явление – плановое хозяйство. Люди не могли понять, как можно запланировать, чтобы из свиньи получилось напр., 10,5 поросенка или 0,8 теленка. Такие «тонкости» планового хозяйства стали поводом для сочинения стихов. В поэтических сочинениях представляет интерес творческая переработка традиционных форм фольклора: например, использованы мотивы сказки про разговор животных в Рождественскую ночь. В многовариантном тексте устами животных изображена жизнь колхозов и беды животных [6, с. 379-385]. В сатирической форме курица, гусь, баран, кабан раскрывают реалии планового хозяйства. Курица жалуется, что «… запланировано и нанесено, как слышно из Кремля, по три с половиной яичка за день снести», а гусь подтверждает, что «…старику из Кремля обещана тонна перьев и пуха». Хуже всего барану, который блеет, что «…в соответствии с планом ему надо за сутки пятьсот ягнят зачать». Проблемы с выполнением плана партии имеют и жители колхозной фермы.

Часто песни сочинялись на основе переработки народных песен и, как и песенный

фольклор ссыльных послевоенных лет в Сибирь, сохраняли связь с содержанием, мелодиями песен [6, c. 7-50]. Привлекает внимание то обстоятельство, что в отличие от классического фольклора, который являлся живым процессом и передавался как творческая традиция, советский период сохраняется в исторической памяти только двух-трех поколений жителей села. Поэтому при сборе материала обнаружена тенденция, что после изменения политической системы, воспоминания о реалиях колхозной жизни уходят из памяти очевидцев и не передаются в устной форме молодому поколению. В этой связи много текстов про колхозное село сохранилось фрагментарно, отрывками и установить приблизительный объем существования антиколхозного фольклора сложно. Тем более, что сбор таких произведений, как и запись нарративов было начато практически после развала колхозного строя. Интересно, что партия ожидала от народа песен, прославляющих советский образ жизни создания. Поэтому от фольклористов требовали в экспедициях записывать «советский фольклор», однако такого просто не было [1, с. 109-120; 4, c. 98-108]. В то же время, существовало табу на сбор другого рода фольклора, в том числе про колхозное село, а случайные записи его были закрыты в спецфонде [9, с. 325-326].

Нет возможности установить среду возникновения сочинений. Несомненно, изначально различные формы антисоветского фольклора были авторскими и его можно причислить к участникам антисоветского подполья. Интересно, что несмотря на то, что исполнение и распространение такого рода фольклора причислялось к антисоветской пропаганде, за которую судили, куплеты и песни, как и литературные тексты, стремительно распространялись в образе устного творчества. Правда, была подпольная печать, но ее доступность населению была ограничена. Поэтому обнаруженные в нарративах и текстах устной истории песни, куплеты и поэтические тексты, хотя и не приравниваются по вариантности к количеству песен ссыльных (некоторые из них имеют сто и больше вариантов), являются важным показателем отношения людей к колхозам и отражением реальной жизни колхозников.

Подводя итоги можно утверждать, что представленные тексты интересны не только с точки зрения исследований фольклора, но и дополняют новыми чертами образ сложного и противоречивого периода жизни народа. В изучаемом материале исторические события являлись импульсом для появления юмористической их интерпретации. Через конкретные персонажи, реалии, связанные с коллективизацией, в обобщенном виде представляется политическая и экономическая панорама середины ХХ века, подход людей к насильственно навязанным селу колхозам и колхозной жизни в Литве в целом.
Литература и источники

1. Aleksynas K. „Tarybinės tautosakos“ paieškos 1945-1947 metais // Tautosakos darbai, 1992. [t.] I (VIII). C. 109-120.

2. Aukštaitis J . Prie Piršeno ir Alaušų: Balninkai, [straipsnių rinkinys, sudarė Julius Aukštaitis]. Vilnius, 2008.

3. Atsiminimai apie Petrą Cvirką. Vilnius, 1969.

4. Kazlauskienė B. Iš tautosakos skyriaus veiklos pokario laikotarpiu // Tautosakos darbai, 1992. [t.] I (VIII). C. 98-108.

5.Lietuva, 1940-1990: okupuotos Lietuvos istorija, vyr. red. Arvydas Anušauskas. Vilnius, 2007.

6. Lietuvių liaudies dainynas, t. XIX: Karinės-istorinės dainos, kn. 5: Antrojo pasaulinio karo ir pokario dainos, parengė Kostas Aleksynas; melodijas parengė Živilė Ramoškaitė. Vilnius, 2005.

7. Lietuvos TSR istorija. T. 4. Vilnius, 1975.

8. The social Science Encyclopedia. 2nd ed. Edited by A. Kuper, J Kuper. London- Nеw-York, 1979.

9. Ulys A. Kaip rinkau tautosaką ir kaip buvo įkalinta uliūnietiška daina // Uliūnai, [sudarytojas Albertas Ulys]. Vilnius, 1993. C. 320–326.



Р.Н. Сәйфетдинова, Р.Ф. Миңнуллина

КФУ АИ, Алабуга



МƏМƏШИР АВЫЛЫ ХАЛЫК АВЫЗ ИҖАТЫ ƏСƏРЛƏРЕНДƏ

ПЕДАГОГИК ФИКЕРЛƏР

Һәр авылның, һәр төбәкнең үзенең үткәне, тарихы, искә алырдай, гыйбрәт алырлык вакыйгалары, онытылмаслык халык җәүһәрләре, фольклоры, буыннан- буынга күчерердәй кыйммәтле рухи хәзинәләре бар.

Үз гомерендә бер генә халык җырын да тыңламаган, мәкаль-әйтемнәр ишетмәгән, әкият батырлары белән бергә йокыга китмәгән кешенең бу сүзләрне аңлавы бик шикле. Мәктәптә кече яшьтән үк мәкальләр белән таныша башлыйбыз. Бала әле аларның тәрбияви роле турында уйланмый да, тик инде шул чакта ук аларда булган фикер аның аңына кереп кала. Сабый бала кечкенәдән ялкаулык, наданлык, саранлык, көнчелекнең тискәрелеген, ә ярдәмләшү, дуслык, батырлык, гыйлемлелек кебек сыйфатларның күркәмлелеген әкиятләр аша танып белә.

Халык авыз иҗаты әсәрләрендә аларны тудыручы халкыбызның олы хезмәте, тәҗрибәсе, галимлеге чагыла. Бер үк вакытта шундый гади дә, тирән фәлсәфәне дә үз эченә алган иҗат җимешләре булдыру зур хезмәт таләп итә. Ә бит мондый зирәк, камил акыллы шәхесләрне һәр авылда табырга була. Минем газиз туган авылым Мәмәшир дә шундыйлардан.

Халык тəртибен, аның гореф-гадәтләрен белә, хөрмәт итә, аңлый, өйрәнә торган милләтпәрвәрләр яши анда. Мəмəширне (Кукмара районы Татарстан республикасы) кайсы гына яктан алып карасаң да, ул тарихка, халык авыз иҗаты әсәрләренә искиткеч бай. Фольклор үрнәгенең бөтен төрләре дә барлыкка килгән бу авылда, тупланган, язылган, буыннан-буынга үзенең бәһасен төшермичә, югалтмыйча күчерелгән, киләчәк буыннарга тапшырылган.

Мәмәшир авылы халкы элек-электән җыр-моңга, тапкыр сүзгә, бәетләр чыгарырга оста булган. Авыл кешесенең сәгате-көне, ае, елы гел эшкә генә бирелеп үтсә дә, ул һәрвакытта үз күңелен күтәрергә вакытын тапкан: эшли дә, ял итә дә белгән. Моңлыраклары хис-кичерешләрен җыр-көйгә салып җырлаган, күңеленә илһам килгәннәре фикерләрен шигырь юллары аша җиткергән. Ә җор, тапкыр теллеләрдə такмак-такмазалар, авылдагы кызык, күңелле күренешләргә мәзәкләре дә туып торган. Фаҗигале, аянычлы хәлләргә бәетләр чыгарылган.

Авылның оста әкият язучысы, фронтовик Шәфигулла Сәмигуллинның “ Өч күгәрчен” исемле әкиятен 1952 нче елда фольклорчы-галим Хәмит Ярми язып та ала. Аның әкияте “Татар халык әкиятләре” китабының 271-284 нче битләрендә урын алган. “Өч күгәрчен” тылсымлы әкиятләр жанрына керә. Әкиятнең төп герое – батыр, акыллы, уңган, кулыннан бар эш тә килә торган егет. Ул укучы бала өчен үрнәк. Акыл көче белән диюне дә җиңә, патша кызын да кияүгә ала. Ә ялганчы исә үлем җазасына тартыла. Әкияттә эчкечелекнең нинди аяныч хәлләргә китерүе, белемнең иң зур бүләк булуы әйтелә.

Бәетләр – халык авыз иҗатына хас жанр. Яшь буынга тәрбия бирү ысулы буларак бәетләрнең әһәмияте бик зур. Авыл җирендə фаҗигале хәлләргә бәет язылмый калмый. Аларны укып алдагы буын югалтуларның ачысын күрә, гыйбрәт ала.

Әнисе, баласын бишектә йоклатып, тышка эшкә чыгып китә, бала уяна, тибенә-тибенә, аягы бишекнең аяк очындагы араталарыннан чыга, ә баш кысылып кала. Ана эшен бетереп керсә, бала зәңгәрләнеп, буылып үлгән. ”Бишек бәете” нең бу юллары кайсыбызны битараф калдырыр икән:

Бишеккәем, әй бишек!

Үзең түзәсең ничек?

Тешен кысып, үкси төнлә,

Йөрәген тотып бишек.

Тауда уйнаганда, өстенә кар ишелеп, көрт астында калып үлгән унөч яшьлек Алмаз бәетенең дә һәр юлы күңел тетрәндергеч итеп язылган:

Кояшы да кап-кара бит,

Ае да якты түгел.

Кайтмаслыгыңны белсәм дә,

Һаман да көтә күңел.

Авыл бәетчеләр белән элек-электән данлыклы булган. 1936 нчы елда вәхшиләрчә үтерелгән комсомолец Рәхигә карата да шул ук елны бәет язылган.

Бу бәет 1990 нчы елларга кадәр әдәбият дәреслекләрендә бастырылды. Шулай ук бу бәетне Хәмит Ярми язып алып китә. Бəет, ул вакыттагы “Совет әдәбияты”, хәзерге “Казан утлары” журналында 1953 нче елда басылып чыга.

Авылның бәетчесе Мәликә апа Шәяхкамова тарафыннан комик, юмористик рухтагы бәетләр дә язылган. Мәсәлән, “Аракы бәете” ндә мондый юллар бар:

“Ярты-йорты” дип көлмәгез,

Әйләнеп бара бергә.

Имән кебек егетләрне

Күтәреп сылый җиргә.

“Үзебез үстергән агач җимешләре” бәете дә гыйбрәт алырлык итеп язылган:

Иртә белән сәгать өчтә

Яшьләр кич йөреп кайта.

Егетләр белән рәттән

Кызлар тәмәке торта.

Ак ашыйлар,май эчәләр,

Аларга соң ни кирәк?

Исерекләр үлеп тора,

Алмыйлар бит гыйбрәт?

Элек-электән һәр авылның үз язучылары, җырчылары, музыкантлары, рәссамнары булган.Алар иҗатында билгеле бер чор чагылыш тапкан. Авылның шагыйре Зариф Шәриповның беренче шигыре “Колхоз, алга!” дигән район газетасының 1932 нче елгы 9нчы санында басылган. Шуннан соң аның язмалары, хәбәрләре, шигырьләре район һәм республика газета-журналларында бер-бер артлы дөнья күрә. Утызынчы еллар азагында авылдашыбыз З. Шәриповның шигырьләре махсус җыентык итеп чыгаруга әзерләнә. Ләкин сугыш моңа комачаулый, автор үзе дә, каләмен ташлап, сугышка китә. Сугыштан исән-сау әйләнеп кайткач, Шәрип Зариф (бу аның әдәби псевдонимы) яңа көч белән иҗатка тотына. Аның иҗаты “чәнечкеле”, “төртмәле”, ул шушындый иҗат юнәлеше белән ялкау, булдыксыз, хәмер яратучыларны тәнкыйтьләгән, аларны авылның өлкәннәре, халык педагогикасы үрнәгендә тәрбияләргә тырышкан. Түбәндә аның шигырьләреннән берничәсе китерелә:

Ике атка бер арба

Туры килә санасаң.

Аның да тәгәрмәче юк

Чынлабрак карасаң.

Ике көнгә өч йомырка

Сала кырык биш тавык.

Сыер башына дүрт литр

Сөт тә алабыз савып.

Газиз караган атларның

Чисталыгын тикшергәч,

Ат икәнен танып алдык,

Өстен юып киптергәч.

Гармуны да бар клубның,

Һич тотмыйлар, сорасаң.

Уйнап була, камырны һич

Жәлләмичә сыласаң.

Мөнәҗәт жанрында да каләм тибрәткән авыл халкы. Ләкин бу мөнәҗәтнең авторы билгесез. Ана картайгач, балалары аннан читләшә, газиз ана үзенең күңел кичерешләрен, газапларын мөнәҗәтендә чагылдырган. Ә авыл җирлегендә һәркемнең яшәеше, үз-үзен тотышы көзгедәге кебек күренеп тора бит. Ананың барыбер балаларының миһербансызлыгын бөтен кешегә дә белгертәсе килмәгән, шуңа күрә ул мөнәҗәтенә үзенең исемен язмаган. Ә мөнәҗәт юллары күзләрне яшьләндерә:

Балалар үскәч, сөйми ананы,

Кая куярга белмиләр аны.

Мəмəшир кешеләре җор телле, мәзәкчән булган. Мондый кеше бервакытта да, нинди генә авырлык, кыенлык, аңлашылмаучанлык алдында калса да, чыгырыннан чыгып дулап, котырынмаган. Балаларга кечкенәдән гыйбрәтле әкиятләр, бәетләр укып, мәкальләрне бергә җентекләп тикшереп олы тормыш юлына озаталар. Әгәр бүгенге көндә безнең хакта яхшы сүзләр сөйлиләр, мактыйлар икән, димәк халыкның тырышлыгы бушка китмәгән, мирасы югалмаган һәм болай дәвам иткәндә аның йөзе беркайчан да каралмаячак.

Мөдәррис Вәлиевның шундый сүзләре искә төшә:

Кешенең шәфкатьсезлеген күрсәң, бала чагында ул әкият тыңлап үсмәгәндер, дип уйла. Кешенең күңел күзләре сукыр икәнлеген абайласаң, аның үз гомерендә шигырь укып әсәрләнгәне юктыр, дип кызган. Дөньяда иң бәхетсез җан иясе – үз халкының рухи-мәдәни хәзинәсенә тамыры белән ялгана алмаган кеше. Ул – хәтерсез кеше. Өметсез кеше. Имансыз кеше. Чөнки әдәби-мәдәни мирас ул – буыннар хәтере, халык хәтере, ул – кешелекнең гасырлардан килгән хыял-өмете, ул – кешегә, ил-көнгә, иң мөкатдәс идеалларга ышаныч гәүдәләнеше.
Әдәбият

1. Татар милли педагогикасы: Югары һәм урта педагогика уку йортлары өчен уку ярдәмлеге. Р.Х.Шәймәрдәнов, Ә.Н. Хуҗиәхмәтов. Казан: Мәгариф, 2007.

2. Татар халык иҗаты: Хрестоматия. К.М. Миңнуллин, Ф.И.Урманчеев. Казан: “Мәгариф” нәшрияты, 2005. 3-21 б.

3.Татар халык иҗаты. Урманче Ф.И. Казан: “Мәгариф” нәшрияты, 2005. 7-90 б.
Л.Х. Мухаметзянова

ИЯЛИ им. Г. Ибрагимова АН РТ, Казань



книжный дастан “Кур углы” в истории и культуре

татарского народа

“Кур углы” является знаменательным произведением, встречающимся в эпическом фольклоре различных народов. К татарам это произведение пришло сравнительно поздно – в конце XIX в.

Татарские варианты популярного дастана “Кур углы” обладают характерными для них общими сюжетными линиями, эпизодами и деталями.

Вариант дастана “Кур углы”, записанный В. В. Радловым у сибирских татар [5, с. 258 – 261] – дастан, испытавший творческую переработку тобольскими татарами, обладающий богатой эпической базой. Он выполняет функцию своеобразного связывания чичан Средней Азии с письменной культурой. Он интересен как произведение синкретического характера, объединяющее в себе индивидуальное начало и фольклорные традиции. Вариант В. Радлова ценен как дастан, сохранивший дух тюркского героического эпоса. Присутствие в авантюрном сюжете социально-бытовых проблем, видимо, стало причиной распространения дастана в народе в самой широкой и разнообразной форме.

Имеется рукописный вариант дастана, найденный в Татарстане. Сегодня эта рукопись хранится в Центре письменного и музыкального наследия Института языка, литературы и искусства им. Г. Ибрагимова АН РТ [6]. Рукопись состоит из двух листов, пронумерованных 13-ыми и 14-ыми страницами, написан на арабской графике. Текст рукописи носит фрагментарный характер, фрагмент включает 26 стихотворных строк. Кроме этих 13-й и 14-й страниц от дастана ничего не сохранено.

В фрагменте рукописи описано, как взятый Кур углы на воспитание и выросший верным ему хан Хасан призывает юношей из войска в военный поход. Вот несколько строк из этого текста:

Фәрәмуш булмасын имди хәтерләр./ Корыңызлар сарә пәрдә чатырлар.

Ак керүгә савыт кигән батырлар, / Я алыңлар, я үлеңләр егетләр.

Йулымызда күзе Күр углы Солтан, / Гаваз ханны килтерер дип кырык арыслан.

Ук үтмәгәй, кирек тиресе бу калкан, / Я үлеңләр, я алыңлар егетләр.

(Не подвела бы память. / По случаю праздника сооружены шатры. / Белые кольчуги надели герои. / Или победят, или погибнут батыры. / На нашем пути Кур углы Султан, / Хана Гаваза принесут сорок львов. / Не проникнет никакая стрела, очень прочный этот щит, / Или победят, или погибнут герои . Перевод автора. – Л. М.)

Несмотря на то, что это всего лишь фрагмент, рукопись можно оценивать как один из вариантов книжного “Кур углы”. Факт обнаружения этого отрывка свидетельствует о том, что среди татар дастан был популярен. Этот вариант несколько далек от сюжета дастана, записанного у сибирских татар. Лишь некоторая антропонимическая и топонимическая общность, и то, что дастан о Кур углы обладает героическим характером и едиными мотивами (например, то, что у Кур углы нет детей) позволяет собрать их воедино.

Данный фрагмент созвучен с изданными татароязычными вариантами дастана. Например, этот отрывок точь в точь совпадает с текстом дастана, изданным в Казани в 1894 году [7, с. 13 – 15]. Только в описании прочности щита в эпитетах, а также в порядке некоторых слов есть некоторые различия, а во всем остальном смысл строк в вышерассмотренной рукописи полностью повторяет строки из изданного текста. Это позволяет сделать следующий вывод: несмотря на то, что на сегодня большая часть рукописного текста утрачена, местные издатели на основе распространенных ранее в народе рукописных экземпляров успели издать его полный вариант в форме книги.

В конце XIX – начале ХХв. крупное произведение «Хикаяте Кур углы Солтан» в казанских типографиях было отпечатано неоднократно. Например, в период 1889 – 1916 гг. оно выдержало 11 изданий. Тексты дастана в разных изданиях отличаются друг от друга лишь некоторыми лексическими, морфологическими и орфографическими изменениями. Язык “Хикаяте Кур углы Солтан”испещрен арабо-персидскими заимствованиями. Объем достаточно велик и составляет 90 листов на арабской графике.

Произведение излагает историю ханов в форме предания, в хронологическом порядке перечисляет имена некоторых ханов, сообщает, что Кур углы стал правителем в пятнадцать лет. Таких элементов, как, например, подробное описание всей жизни Кур углы, начиная с детства и до достижения юношества, его коня, рожденнего чудесным образом, как это имеет место в туркменской версии, в татарском дастане нет. Татарский книжный дастан останавливается лишь на некоторых событиях жизни Кур углы. Сказать, что эти события в других национальных версиях всегда излагаются последовательно, невозможно, одни и те же имена, схожие события по разному поводу встречаются в разных местах сюжета. Как отличаются друг от друга туркменская, таджикская, азербайджанская и др. версии, и татарский дастан на новой почве составлен по-новому, в данном творческом процессе был подвергнут большим изменениям. Остановимся на некоторых эпических мотивах этого объемного варианта дастана.

Когда Кур углы исполнилось тридцать лет, к нему пришли Хозыр, сорок святых душ, двенадцать имамов и посвятили ему святую молитву. В сорок лет они вновь пришли к нему и спросили: “чего он от них хочет”. Он просит у них долгую жизнь в почете и славе, а попросить детей-наследников не догадывается. В дастане говорится о том, что, несмотря на неоднократную женитьбу, детей у него не было. Понимая необходимость иметь наследников,в возрасте ста лет. Кур углы привозит из Исфахана хана Хасана, объявляет его своим сыном и ставит во главе храбрых юношей.

Далее дастан повествует о том, как под предводительством Хасана сорок юношей идут в страну Хункар. Оказалось, что здесь “живет красавец-подросток Гаваз – сын мясника по имени Булдырык”. Кур оглы захотел увидеть этого юношу и сделать его своим наследником. Поэтому он, приказав: “Слушайтесь и подчиняйтесь Хасану!”, в Хункар посылает войско с целью привести Гаваза.

В татарской версии Гаваз соответствует упоминаемому в различных национальных версиях образу красивого юноши по имени Айваз (Овез, Иваз, Аваз). В каждой западной и восточной версиях дастана есть эпизод, когда в одной из захватнических войн Кур углы крадет юного красивого юношу по имени Айваз. Юноша сначала служит у Кур углы виночерпием, а позднее становится его единомышленником. Хан Хасан с сорока юношами доходит до государства Хункар и останавливается у горы Бадбахет. Гора эта находилась в землях Горжестан. Юношам, которые с горы с удивлением восхищаются масштабом города, большим количеством ворот, Хасан-бек произносит 26 стихотворных строк, зафиксированных и в рукописи [6]. В них он призывает юношей к схватке, просит оправдать доверие Кур углы Солтана.

Татарский “Кур углы Солтан” – произведение, полностью сохранившее дух тюркского героического эпоса. Например, когда на помощь богатырю приходят святые старцы – это явление, характерное дастанам тюркских народов. Например, в дастане“Алпамыш” герою помогает сам Хозыр [2, с.77]. В азербайджанской версии дастана“Ашик Кериб” герой также с помощью Хозыр Ильяса успевает в нужное время добраться в нужное место [1, с. 214 – 217] и др.

В “Кур углы Солтан”е этот мотив связан с еще одним популярным в тюркских дастанах явлением – мотивом бездетности, который чрезвычайно популярен в эпосе казахского, башкирского, киргизского, узбекского, туркменского, каракалпакского и др. тюркских народов. Например, в казахском народном эпосе “Кобланды батыр” Токтарбай доживает до восьмидесяти лет и не имеет детей [1, с. 228]. И в киргизском “Манасе” Якуп льет слезы из-за того, что у него нет детей [4]. Этот широко распространенный мотив наблюдается и в казахских дастанах про Чура-батыра [3, с. 141 – 142] и т.д.

Не будет ошибкой сказать, что главным в “Кур углы Солтан”е является мотив бездетности, ибо именно эта проблема вынуждает Кур углы бороться сначала за хана Хасана, затем за хана Гаваза и служит развитию сюжета.

В заключении следует сказать, что на определенном этапе формирования книжных дастанов хикаят “Кур углы”удовлетворяет потребности народа в письменной эпической литературе. Татарская версия по построению сюжета, подаче образов-персонажей, последовательности событий, объему и др. не повторяет версии других народов, имеет различные варианты, начиная от устно бытовавшего в сибирских татарах до рукописного, найденного в Поволжье, и множества изданий. Дастан “Кур углы” – бесценнен и как памятник, относящейся к книжной культуре, и в плане изучения этнической истории и тюрко-татарских культурно-литературных связей, и как героическое произведение приключенческого характера.


Каталог: files
files -> Урок литературы в 7 классе «Калейдоскоп произведений А. С. Пушкина»
files -> Краткая биография Пушкина
files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   35

  • Й. Мардоса ЛЭУ, Вильнюс ФОЛЬКЛОРИЗАЦИЯ КОЛХОЗНОЙ ЖИЗНИ В ЛИТВЕ В СЕРЕДИНЕ ХХ ВЕКА
  • Литература и источники
  • Р.Н. Сәйфетдинова, Р.Ф. Миңнуллина
  • Әдәбият
  • Л.Х. Мухаметзянова