Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


3 По этому вопросу см статью «История» в Historisches Worterbuch tier Philosophic. Darmstadt, 1971. Т. Hi




страница5/30
Дата15.05.2017
Размер4.85 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
Меня не удивляют презрительные высказывания м-ра Арнольда20 о La Science des Religions, и я полностью согласен с ним, что цитируемые им суждения шокируют пишущую братию. Но подтверждаются ли эти суждения авторитетными учеными? Считают ли те, кто может прочитать Веды или Ветхий и Новый Заветы в подлин-
" См.: «Times», Oct. 27, 1872. 2" «Literature and Dogma», p. 117.

М. Мюллер. Введение в науку о религии


==53
нике, что священная теория арийцев привнесена в Палестину из Персии и Индии и получила развитие в учении основателя христианства и его величайших апостолов св. Павла и св. Иоанна, становясь все более совершенной и все более возвращаясь к своему истинному характеру «трансцендентной метафизики» в трудах отцов христианской церкви? Считали ли когда-нибудь Колебрук, или Лассен, или Бюрнуф, «что мы, христиане, являясь арийцами, можем быть удовлетворены, думая, что религия Христа пришла к нам не от семитов и что в гимнах Вед, а не в Библии мы можем увидеть изначальный источник любой религии; что теория Христа — это теория ведического Агни, или огня; что Воплощение представляет ведическое торжество сотворения огня, символ огня любого вида, во всяком движении жизни и мысли; что Троица Отца, Сына и Духа есть ведическая Триада Солнца, Огня и Ветра; а Бог в конечном счете есть космическое единство». М-р Арнольд ссылается на имя Бюрнуфа, но он должен знать, что у Эжена Бюрнуфа не было ни сына, ни однофамильца.
Те, кто намерен использовать сравнительное изучение религий как средство для принижения христианства и возвышения других религий человечества, являются, по моему мнению, союзниками столь же опасными, как и те, кто считает необходимым принизить другие религии, чтобы возвеличить христианство. Науке не нужны фанатики. Не буду скрывать, что для меня подлинное христианство, я имею в виду религию Христа, становится более и более возвышенным по мере того, как мы все больше узнаем и все беспристрастнее оцениваем сокровища истины, скрываемые в презираемых религиях мира. Но никто не сможет придти к этому убеждению до тех пор, пока не будет честно пользоваться одним и тем же критерием по отношению ко всем религиям. Для любой религии, а более всего для христианства было бы губительным претендовать на исключительное положение. Христианство не пользовалось никакими привилегиями и не выпрашивало права неприкосновенности, когда бесстрашно противостояло наиболее древним и наиболее могущественным религиям мира и побеждало их. И даже теперь оно не просит милости у тех, с кем встречаются лицом к лицу наши миссионеры во всех частях света. И
==54
М. Мюллер. Введение в науку о религии
если христианство не перестанет быть тем, чем оно было, его защитники не отступят перед этим новым испытанием на прочность и скорее одобрят, чем недооценят, занятие сравнительной теологией.
И позвольте мне с самого начала заметить, что ни одна религия, за исключением, пожалуй, раннего буддизма, не была благосклонна к идее беспристрастного сравнения основных религий мира — никогда не относилась терпимо к нашей науке. По-видимому, почти все религии используют язык фарисеев, а не язык мытарей. Одно лишь христианство, которое как религия общечеловеческая, а не религия привилегированного класса или избранного народа, научило нас исследовать историю человечества как нашу собственную, открывать следы божественной мудрости и любви в развитии всех народов мира и показывать, если это возможно, даже в низших и грубейших формах религиозной веры не дела дьявола, а нечто указывающее на божественное руководство, нечто делающее нас восприимчивыми к словам св. Петра о том, «что Бог не благоволит к отдельным лицам, и из всего народа тот, кто Его боится и исполняет свою обязанность, будет Им выслушан по справедливости».
Ни в одной религии нет столь благоприятной почвы для развития сравнительной теологии, как в нашей собственной. Позиция, которую с самого начала заняло христианство по отношению к иудаизму, может быть первым уроком сравнительной теологии и направляет внимание даже неграмотных людей на сравнение этих двух религий, различающихся в их понимании Божества, в их оценке человечества, в их мотивации морали и в их надежде на бессмертие и все же имеющих так много общего, что даже современные христиане искренне присоединяются почти ко всем псалмам и молитвам Ветхого Завета и следуют большинству его моральных заповедей. Если нам удастся однажды увидеть в претендующей на исключительность религии иудеев готовность к тому, чтобы стать общечеловеческой религией, мы ощутим гораздо меньшую трудность в выявлении цели, сокрытой в хитросплетениях других религий, почувствуем, что странствие в пустыне, быть может, является подготовкой к жизни в земле обетованной.
Изучение этих двух религий, иудаизма и христианст-

М. Мюлдер. Введение в науку о религии N


==55
ва, проводящееся некоторыми нашими наиболее образованными теологами параллельно с изучением греческой и римской мифологии, фактически было наиболее полезной подготовкой для более обширных исследований. Даже ошибки, которые были допущены предтечами нашей науки, оказали помощь тем, кто следовал за ними; и, однажды исправленные, они никогда не будут допущены снова. Например, мнение о том, что языческие религии были лишь искажением Ветхого Завета, когда-то поддержанное очень авторитетными и высокообразованными людьми, теперь полностью отвергнуто подобно попыткам объяснения греческого и латинского языков как искажений древнееврейского21.
С другой стороны, теория, которая допускает первобытное сверхъестественное откровение, дарованное отцам человеческой расы, и которая утверждает, что мы можем обнаружить крупинки истины при изучении святилищ языческих идолов, представляющих собой рассеянные фрагменты этого священного наследия,— семена, которые упали на обочину или на каменистые места,— сейчас эта теория находит немногих сторонников, фактически не больше, чем теория, согласно которой в начале существовал один законченный и совершенный первобытный язык, который позднее распался на бесчисленные языки мира.
В рамках этой ограниченной сферы благодаря сравнению иудаизма и христианства с религиями Греции и Рима было установлено еще несколько принципов, которые окажутся чрезвычайно полезными в наших дальнейших изысканиях. Доказано, например, что язык древности не похож на современный язык, что восточный язык не похож на язык Запада и что, если мы не примем все это в расчет, мы не сможем правильно интерпретировать изречения древнейших учителей и поэтов человечества. Одними и теми же словами обозначаются разные вещи в англосаксонском и английском языках, на латыни и на французском; еще меньше мы можем рас-
21 Tertullian, «Apolog.», XLVII: »Unde haec, oro vos, philosophis aut poetis tarn consimilia? Nonnisi de nostris sacramentis: si de nostris sacramentis, ut de prioribus, ergo fideliora sunt nostra magisque credenda, quorum imagines quoque tidem inveniunt». См.: Hardwick, «Christ and other Masters», vol. I, p. 17.

==56


М. Мюллер. Введение в науку о религии
считывать на то, что слова любого современного языка будут точными эквивалентами слов, относящихся к древнему семитскому языку, такому, как древнееврейский язык Ветхого Завета.
Древние слова и древние мысли, слитые воедино, еще не достигли в Ветхом Завете той ступени абстрагирования, на которой действующие силы, как естественные, так и сверхъестественные, могут представляться в какой-либо иной форме, кроме персонифицированной и более или менее антропоморфной. В тех случаях, когда мы говорим о внутреннем или внешнем искушении, для древних более естественным было бы говорить об искусителе, либо в антропоморфной, либо в зооморфной форме; когда мы говорим о вездесущей благости Бога, они говорили о том, что Господь — их скала, их крепость, их щит, их высокая башня. Они даже утверждали, что произошли от скалы, хотя в несколько ином смысле, чем Гомер, который упоминал о происхождении человека из камня. В тех случаях, когда мы употребляем выражение «небесное послание» или «божественный знак», они говорили о крылатом вестнике; то, что мы называли божественным провидением, для них было движущимся облаком, указывающим им путь, и лучом озаряющего ихсвета, убежищем от бури и тенью, спасающей от палящего солнца. Несомненно, они имели в виду то же самое, что и мы, и не их, а наша вина, если мы упрямо не хотим понять язык древних пророков, если мы настаиваем на понимании их слов только с внешней и материальной стороны и забываем, что прежде, чем в языке было установлено различие между конкретным и абстрактным, между чисто духовным и грубо материальным, стремлением говорящих было охватить и конкретное, и абстрактное и материальное, и духовное тем способом, который стал совершенно чуждым для нас, хотя он живет в языке каждого истинного поэта. До тех пор, пока мы не совершим этот ментальный параллакс, наше странствие по древним небесам будет неизбежно направлено по ложному пути. Кроме того, я уверен, можно доказать, что более половины трудностей при изучении истории религий имеют свой источник в этом постепенном искажении древнего языка при переводе его на современный, в модернизированной интерпретации древних мыслей,

М. Мюллер. Введение в науку о религии


==57
особенно в тех случаях, когда слово становится более сакральным, чем дух.
Исследования в области сравнительной мифологии позволяют говорить, что многое из кажущегося нам и казавшегося лучшим представителям древних иррациональным и недостойным уважения в мифологии Индии, Греции и Италии может быть пересмотрено, и большинство сюжетов, которые были отнесены к разряду детских сказок, следует вновь прочитать в их изначальном смысле. Мы можем сказать, что этап в развитии языка, который с неизбежностью породил эти заблуждения, является более ранним, чем самые ранние литературные документы. В арийских языках это прослеживается еще до появления Вед и до времени Гомера, хотя его влияние ощущается и в более поздний период.
Можно ли утверждать, что семитские языки, и особенно древнееврейский, чудом избежали влияния процесса, присущего самой природе и развитию языка и называемого вполне правомерно детской болезнью, против которой нет лекарств?
Я действительно считаю, что семитские языки по причинам, о которых я говорил выше, пострадали меньше от мифологии, чем арийские языки: достаточно прочитать первые главы книги Бытия для того, чтобы осознать, что мы никогда правильно не поймем этот древний язык, если не будем учитывать влияние древнего языка на древнюю мысль. Например, если мы читаем, что после сотворения первого человека у него было взято одно ребро и из него была создана женщина, то каждый изучающий древний язык сразу же увидит, что этот текст нельзя рассматривать в его, простом, буквальном смысле. У нас нет необходимости подробно останавливаться на том, что в 1-й главе Бытия дается менее впечатляющее описание сотворения мужчины и женщины. Что может быть проще, а потому истиннее, чем: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею...» В связи с этим возникает вопрос: как после такого описания творения мужчины и женщины могла появиться вторая версия сотворения человека, его одинокой
==58
М. Мюллер. Введение в науку о религии
жизни в райском саду, изъятия у него ребра, из которого в помощь ему была создана женщина.
Те, кто хорошо знает древнееврейский язык, вряд ли будут сомневаться в подлинных источниках этих преданий. Позвольте напомнить, что, когда на нашем современном языке мы говорим о той же самой вещи, евреи говорят о кости, арабы — о глазе вещи. Это хорошо известная семитская идиома, и аналогии ей можно обнаружить в других языках. «Кость» является разговорным выражением того, что мы называем глубочайшей сущностью, «глаз» — того, что мы называем душой или самостью вещи. В древних ведических гимнах поэт также спрашивает: «Кто, увидев перворожденного, когда у него еще не было костей, т. е. не было формы, сделал так, чтобы у него появились кости?», т. е. когда то, что было бесформенным, получило форму или, может быть, когда то, что не имело сущности, получило сущность? И он продолжает спрашивать: «Где была жизнь, кровь, душа мира? Кто был ниспослан спросить об этом у того, кто знал это?» В древнем языке Вед кость, кровь, дыхание означают больше, чем нечто материальное; но с течением времени санскритский «атман», первоначально означающий дыхание, превращается в простое местоимение, означающее индивидуальное начало. То же самое относится и к древнееврейскому «этзем». Первоначально, означая кость, оно в дальнейшем начинает использоваться как простое местоименное прилагательное, в значении «сам» или «тот же самый».
После этих предварительных объяснений становится ясно, что, думая и говоря на современном языке, Адам мог бы сказать Еве: «Ты сотворена таким же образом, как и я», а на древнееврейском языке он выразил бы свою мысль следующим образом: «Ты кость от кости моей, и плоть от плоти моей». Это выражение повторялось на протяжении всего нескольких поколений, и вскоре появилась буквальная, если так можно выразиться, материальная и вводящая в заблуждение интерпретация, в дальнейшем люди начинают верить, что первая женщина была создана из кости первого мужчины или из его ребра, по той простой причине, что, по всей видимости, без ребра он мог чувствовать себя лучше, чем без любой другой кости. Такое однажды возникшее недо-

==59
разумение сохранялось несмотря на всю свою странность, ибо с его помощью можно было совершить переход к необъяснимым истокам самого раннего происхождения, но в то же время оно создавало угрозу разрушения той силы, которая высоко ценилась среди древних народов, потому что она была простой, естественной и благотворной. Только благодаря этому можно объяснить данное во 2-й главе книги Бытия описание сотворения женщины, хотя оно находится в полном противоречии с тем, что говорится в первой главе22.
Далеко не всегда возможно разгадать эти древние загадки и далеко не все интерпретации, которые даются различными учеными, являются правильными. Единственный принцип, которого я придерживаюсь, состоит в том, что недоразумения подобного рода неизбежны при изучении древних языков и что мы должны быть готовы к встрече с ними при изучении религий как семитских, так и арийских народов.
Позвольте обратиться к другой семитской религии — религии Древнего Вавилона, описанной во фрагментах Бероса. Сходства между этой религией и религией евреев не вызывают сомнения, но существует контраст между простотой библейского языка и неистовой экстравагантностью вавилонских теогонии, требующих от исследователя изрядной смелости для того, чтобы за искаженными чертами и ужасными карикатурами угадать первоначальные контуры23.
У нас нет причин сомневаться в точности описания вавилонской религии Беросом, по крайней мере в том виде, как она существовала при его жизни. Он был вавилонянином по происхождению, жрецом храма Бэла, современником Александра Великого. Он написал историю халдеев на греческом языке, очевидно предполагая, что она будет прочитана греческими завоевателями, и он утверждал в своей первой книге, что написал эту историю халдеев, используя метрические, астрономические и хронологические данные, которые сохранились в Вавилоне и которые охватывают период около 200 тыс. лет (150 тыс. согласно Синкеллу). История халдеев, написан-
" См.: «Selected Essays», vol. II, р. 456. 23 Bunsen «Egypt», IV, p. 364.
К оглавлению
==60
М. Мюллер. Введение • науку о религии
ная Беросом, утеряна. Выдержки из нее были сделаны Александром Полигистером в I в. до н. э., но его работа также не сохранилась. Она еще существовала в то время, когда Евсевий (270-340) писал свою Хронику, и использовалась им при написании древней истории Вавилона. Но Хроника Евсевия также не сохранилась, по крайней мере на греческом языке, и только в армянском переводе Евсевия до нас дошли многие части, относящиеся к истории Вавилона в том виде, как она была первоначально написана Беросом. Этот армянский перевод был издан в 1818 г., и на его значение впервые указал Нибур24. Мы имеем большие выдержки из Евсевия, сохраненные Георгием Синкеллом, который был соседом по келье бывшего патриарха Константинополя, написавшего Хронографию около 800 г., благодаря чему стало возможным сравнить в некоторых местах первоначальный греческий. текст с армянским и таким образом установить достоверность армянского перевода.
Берос так описывает вавилонские представления о сотворении мира25.
«Было время, когда всюду были только мрак и вода и в них обитали огромные чудовища разнообразных форм; люди рождались с двумя, а некоторые с четырьмя крыльями, с двумя лицами, имели одно тело, но две головы — мужскую и женскую и несли на себе отпечатки мужской и женской природы; а другие люди были с копытами и рогами козлов, некоторые — с ногами лошадей и имели нижнюю часть тела — от лошади, а верхнюю — от человека, наподобие Гиппоцентавра. Быки также были сотворены с человеческими головами, а собаки — с четырьмя телами, имеющими рыбыл хвосты; и лошади с собачьими головами, и люди, и другие твари имели головы и тела лошадей, а хвосты рыб; а некоторые твари имели формы всех видов животных. Кроме того, рыбы, рептилии, змеи и многие другие удивительные и необыкновенные существа имели внешний вид других, изображения которых можно увидеть в храме Бэла. Во главе всех была женщи-
" Eusebii Pamphili Caesariensis Episcopi Chronicon. Bipartitum nunc primum ex Armeniaco textu in Latinum conversum, opera P. Jo. B. Aucher; Ventetiis, 1818.
26 Eusebii Chronicon, vol. I, p. 22; «Fragmenta Historicorum», vol. II p. 497.

f М. Мюллер. Введение в науку о религии


==61
на Олюрка26 (армянок. Марсия), которую по-халдейски звали Талаттх"', а по-гречески Таласса (или море). Таким образом, когда все это было собрано вместе, пришел Бэл и рассек женщину на две части: из одной ее половины он сделал землю, из другой половины — небо, и он уничтожил всех тварей, которые были в ней. Но это описание природы нужно понимать аллегорически. Ибо когда еще все вокруг было влажным и твари рождались в этой среде, тогда бог (Бэл) отсек свою собственную голову, и боги смешали истекающую из него кровь с землей и создали людей, поэтому человек является разумным и имеет нечто общее с божественным интеллектом».
«И Бэл, которого они называли Зевсом (а по-армянски Арамаздом) разделил темноту на две части и отделил землю от неба и упорядочил мир. И животные, которые не выносили силы света, погибли. И Бэл, когда он увидел сушу и плодородную землю, приказал богам отсечь его голову, смешать землю с истекающей из него кровью и создать людей и животных, которые могли бы дышать воздухом. И Бэл создал также и солнце, и луну, и пять планет».
Нельзя -представить себе ничего более бессмысленного и запутанного, чем эта вавилонская версия возникновения земли и человека, но все же, если мы рассмотрим ее более внимательно, мы сможем выделить следующие элементы: 1. В начале были мрак и вода.
В древнееврейском варианте: Был мрак над бездною.
26 Согласно Ленорманту («Deluge», p. 30) Betit Um-Uruk. В современном армянском языке Am-arga используется для обозначения матери-земли. Проф. Дитрих объясняет это слово как homer-kai, содержимое яйца. См.: Bunsen's «Egypt», IV, р. 150.
" М-р Сейс пишет мне: «Возможно, Ленормант прав, исправляя ОоЛатЭ (когда сравнивает с Тоиве или Таивт) Дамаскина) в OciVdtO, что является ассирийским Tthamtu или Tamtu и соответствует еврейскому слову "море". В этом случае аналогия между вавилонским вариантом и книгой "Бытие" (1,2) будет еще сильнее». Бунзен объяснял Taladeth исходя из еврейского yalad, означающего «откладывающий яйца» (Bunsen's «Egypt», vol. IV, р. 150). Д-р Хаупт («Die Sumerische-akkadische Sprache», p. 276) указывает, что т в шумеро-аккадском преобразуется в v и что такое изменение может наблюдаться и в ассирийском языке. Таким образом, ассирийское TiSmdu, море (= tahmatu, или ti'amdu, ti'amtu, устойч. констр. t'amat, ср. еврейск. tehom) представляется как Таиве у Дамаскина (см.: «Questions de primis principiis», ed. Корр., р. 384), и Дамкина, жена Эа — как ДайхТ].
==62
М. Мюллер. Введение в науку о религии
2. Небо было отделено от земли.
В древнееврейском: Да будет твердь посреди воды и да отделяет она воду от воды... И назвал Бог твердь небом... и назвал Бог сушу землею.
3. Были созданы звезды, солнце, луна и пять планет.
В древнееврейском варианте: И создал Бог два светила великие: светило большее для управления днем, и светило меньшее для управления ночью, и звезды.
4. Были сотворены различные виды животных.
5. Были созданы люди.
Безудержная фантазия вавилонян находит свой широчайший простор особенно при описании сотворения животных. Говорят, что изображения этих тварей можно увидеть в храме Бэла, и их описание определенно соответствует некоторым образам богов и героев, которые сегодня мы можем увидеть в Британском музее, но маловероятно, чтобы вавилонская история сотворения этих чудовищ могла возникнуть из созерцания древних идолов в храмах Вавилона. И до сих пор изначальное происхождение этих чудовищ не поддается объяснению.
Наиболее важным, однако, является то, что вавилоняне представляли человека как существо, приобщенное к божественному разуму. Символический язык, при помощи которого они выражали эту идею, несомненно, ужасен и отвратителен, но позвольте напомнить, что древнееврейский символ «Бог вдунул в лице его дыхание жизни» представляет собой в конечном счете еще одну слабую попытку выражения той же самой идеи — идеи настолько возвышенной, что ни один язык никогда не сможет адекватно выразить ее.
Для того чтобы была надежда на успех в понимании изначального смысла древних преданий, абсолютно необходимо быть знакомым с характером языка, который является источником этих традиций. Например, языки, в которых отсутствует грамматический род, будут свободны от многих мифологических историй, которые неизбежны для санскрита, греческого или латинского языков. Д-р Блик, неутомимый исследователь африканских языков, обращал внимание на этот факт. Во введении к «Сравнительной грамматике южно-африканских языков», опубликованной в 1862 г., он пишет: «Можно сказать, что формы языка в некоторой степе-

М. Мюллер. Введение в науку о религии


==63
ни составляют каркас человеческого разума, мысли которого они выражают... Как, например, зависят высшие продукты человеческого разума, религиозные идеи и понятия даже высокоцивилизованных народов от их манеры говорить, показано Максом Мюллером в его очерке по сравнительной мифологии (Оксфордские очерки, 1856)28. Это становится еще более очевидным в ходе наших африканских исследований. Первоначальная причина культа предков у какой-либо определенной расы (кафров, негров и полинезийцев) и поклонения звездам или тех форм религии, которые произошли из почитания небесных тел, у других рас (готтентотов, североафриканских, семитских и арийских народов) кроется в самих формах их языков. Народы, говорящие на языках, в которых различаются женский и мужской род, отличаются поэтическим восприятием мира, благодаря которому человеческие признаки приписываются другим существам и даже неодушевленным предметам, в результате чего имеет место персонификация, являющаяся источником почти всех мифических рассказов. Эта способность не развита в сознании кафров, потому что она не подсказана им формой их языка, в котором имена собственные (как в языках, различающих женский и мужской род) не объединены вместе с неодушевленными предметами в одни и те же классы или роды, но существуют как отдельные классы без какого-либо грамматического разделения на мужской и женский роды»29.
Если я осмеливаюсь без знания зулусского языка
28 «Chips from a German Workshop», vol. II, pp. 1-146. " См. также его введение ко второму тому «Сравнительной грамматики», опубликованному в 1869 г. М-р Э. Б. Тайлор сделал некоторые ценные замечания по тому же самому предмету в своей статье о «религии дикарей» (Fortnightly Review, 1866, р. 80). Конечно, если посмотреть с высшей точки зрения, не язык как таковой определяет разум, а мышление и язык являются двумя взаимоопределяющими друг друга проявлениями одной и той же энергии. Непонимание этого заставляет искать убежище, как это делал Тейлор, в так называемом старом антропоморфизме, который объявляется очевидным источником всей мифологии. Но это дает нам только тавтологическое, а не генетическое объяснение мифологии. Существует значительная разница между постоянными и изменяющимися характеристиками языка. Глубочайшие корни мифологии находятся в неизменных характеристиках, и они должны быть тщательно отделены от позднейших спорадических искажений языка.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30