Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


1. Специфика перевода в зависимости от типа текста. Виды информации. Переводческие стратегии




Скачать 461.36 Kb.
страница2/3
Дата03.07.2017
Размер461.36 Kb.
1   2   3

11. Проблемы перевода худ.текста. Черты подлинника.

Художественная литература — это тексты, специа­лизированные на передаче эстетической информации. Когнитивная информация в художественном тексте существует на заднем плане, и она не вполне достоверна. Автор использует ее в своих художественных целях, иными словами — она подчинена эс­тетической информации. В тех же целях используется и эмоциональная информация, вер­нее, средства ее оформления. Все переводческие решения при переводе художественного тек­ста принимаются с учетом узкого контекста и широкого контекста всего произведения. Это касается выбора вариантных соответствий и трансформаций. Случаи внеконтекстуального перевода с помощью однозначных эквивалентов редки и касаются лексики основного словарного фонда (названия животных, растений и т. п.), а также реаль­но существующих топонимов и названий фирм и организаций.

Поскольку художественный текст, созданный в определенное время, живет затем долго и хранит черты определенной эпохи; поскольку он всегда так или иначе связан с литературной средой и ее канонами; поскольку он несет на себе отпечаток творческой индивидуальности — переводчику художественного текста приходится всегда сталкиваться с тремя основными проблемами: передача временной отнесенности текста, передача черт литературного направления, передача индиви­дуального стиля автора.

Временная дистанция. Надо ли передавать архаичные черты текста или читатель должен чувство­вать себя современником автора и язык произведения в переводе дол­жен быть модернизирован. Современная техника перевода модернизации текста не признает, ос­новываясь на простой логике равенства впечатлений: восприятие про­изведения современным читателем подлинника должно быть аналогично восприятию произведения современным читателем перевода. Речь не идет о фи­лологически достоверной копии языка перевода на тот момент време­ни, когда был написан оригинал. Иначе текст перевода наполнится избыточной информацией о состоянии языка оригинала в то давнее время. Современный перевод дает читателю информацию о том, что текст не современен, и с помощью особых приемов старается пока­зать, насколько он древен. В создании временного колорита участвует и содержание произведения, и его форма. Структуры содержания пе­реводчик не касается, а вот форма целиком в его власти.

Напрямую время отражено не в фигурах стиля, а в языковых исторических осо­бенностях текста: лексических, морфологических и синтаксических архаизмах. Ими и пользуются переводчики, чтобы создать архаич­ную стилизацию. Стилизация — это не полное уподобление языка перевода языку прошедшей эпохи, а лишь маркировка текста с по­мощью архаизмов.

Первое обязательное условие создания временной дистанции — отсутствие в лексике перевода модернизмов, слов, которые не могли употребляться в то время, когда создавался подлинник. Второе - «густота» архаизации (зависит от времени создания подлин­ника).
НЕ ИЗ ЭТОГО ВОПРОСА

Черты литературного направления. Специфика литературного связана с идеологией литературного направления, особенностями худо­жественного восприятия, которое в те или иные периоды развития литературы свойственно целой группе авторов. Так, для периода ро­мантизма характерно широкое использование персонифицирующих метафор, цветовая символика, синестезия, ритм прозы, звукопись в прозе, смешение средств высокого стиля с архаичным просторечием фольклора, игра слов, особый устойчивый фонд лексики — «роман­тический словарь». Для выявления этих особенностей переводчику необходимо подробно ознакомиться с данным литературным направ­лением по научным источникам, почитать произведения других ав­торов, представителей того же литературного направления. Доми­нанты перевода, отражающие специфику литературного направления, воспроизводятся вариантными соответствиями, с использованием языковых ресурсов, которые имеются в соответствующей художе­ственной литературе на языке перевода.

Индивидуальный стиль автора. При переводе художественного текста эта задача — самая сложная. Расцвет авторской индивидуальности по отношению к художественному тек­сту произошел в XX в., когда ее яркая специфика заслонила собой принадлежность к определенной литературной группировке. Для вы­явления этой индивидуальной специфики необходим полный стили­стический анализ подлинника, включающий не только определение значимых черт стиля, но и характеристику их частотности.

12. Проблема сохранения национальной окраски в переводах художественной литературы

Специфичность вопроса обусловлена тем, что именно художественная литература отражает в образах определенную действительность, связанную с жизнью конкретного народа, язык которого и дает основу для воплощения образов. В той мере, в какой образность играет роль и в литературе общественно-политической, вопрос о национальной окраске встает и по отношению к ней, но в полном споем объеме он может быть прослежен только на материале художественном. Само собою разумеется, что сохранение национального своеобразия подлинника, предполагающее функционально точное воспроизведение целого сочетания элементов, задача чрезвычайно сложная в плане как практического ее решения, так и теоретического анализа.

Следует подчеркнуть, что литература каждой страны дает ряд произведений на темы и сюжеты, взятые из жизни других народов и тем не менее отмеченные печатью собственной народности. Это явление давно привлекало внимание писателей и критиков.

Внимание критики привлекал в прошлом и тот факт, что среди писателей одного народа есть такие, у которых черты национального своеобразия выражены особенно ярко на основе тематики, взятой из жизни их народа, их страны. В этом смысле Белинский, например, из числа русских писателей особенно выделял Гоголя. Показательно, что яркую национальную окрашенность творчества Гоголя он подчеркивает в связи с появлением французского перевода его сочинений, сделанного Луи Виардо (1845 г.).

Черты национального своеобразия и для Пушкина и для Белинского представляют собой нечто вполне конкретное и уловимое. Пушкин рассматривает это проявление «народности» главным образом со стороны сюжетов, общей обрисовки характеров, ситуаций. Белинский тоже ставит «колорит» произведений Гоголя, их «национальную оригинальность» в связь с их содержанием, с ролью писателя, как «живописца преимущественно житейского быта». Именно поэтому в данном случае, по мнению Белинского, своеобразие Гоголя оказывается передаваемым на другом языке. В той же статье он касается и басен Крылова, их неповторимое народное своеобразие он видит и языке, который и считает причиной их непереводимости (кажется, единственный раз, когда Белинский прибегает к понятию непереводимости).

Это замечание Белинского характерно в том смысле, что методологическая сложность вопроса о национальной окраске творчества писателя и возможностях ее передачи обусловлена языком.

Поэтому и разрешение проблемы национальной окраски (как в теоретическом разрезе, так и на практике — применительно к переводу) возможно только па остове диалектико-материалистического понятия единства, образуемого содержанием и формой литературного произведения в его национальной обусловленности, в его связи с жизнью народа, которую оно отражает и образах, и с языком народа, воплощающим эти образы, придающим им специфические оттенки.

Национальная окраска — вполне конкретная особенность литературного произведения, которая может быть выражена и более и менее ярко. Выражается она чаще всего или в образах, наиболее непосредственно отражающих материальную обстановку и социальные условия жизни народа (в частности, в характере и поступках действующих лиц) или в насыщенности идиоматикой (в широком смысле слова). В первом случае особой переводческой проблемы не возникает. Во втором случае переводческая трудность может быть очень значительна. Чем ближе произведение по своей тематике к народной жизни, а по стилистике своей — к фольклору, тем ярче проявляется, обычно, национальная окраска. При этом переводческая задача усложняется еще и потому, что национальная окраска оригинала воспринимается как нечто привычное, родное, естественное всеми теми, для которых его язык является родным. Отсюда, казалось бы, неразрешимая дилемма — или показать специфику и впасть в экзотику или сохранить привычность и утратить специфику, заменить ее спецификой одного из стилей того языка, на который делается перевод.

Вопрос о передаче национального своеобразия подлинника относится к числу тех основных проблем теории перевода, от которых зависит и ответ на вопрос о переводимости. Но при этом необходимо помнить, что национальная окраска менее всего может быть сведена к какой-либо отдельной формальной особенности произведения. Национальная окраска всегда затрагивает целую совокупность черт в литературном произведении. И, конечно, не может быть назван какой-либо общий переводческий «прием», который специально служит для ее воспроизведения

Вся проблема национальной окраски и практически и теоретически чрезвычайно сложна и еще совсем не исследована. Здесь сделана попытка наметить лишь в самой общей форме пути, вернее даже — отправные точки для ее решения.

13. Сохранение смысловой емкости худ. текста как задача перевода.

Особая смысловая емкость ставит свои специфические требования к работе переводчика и в частности, к его работе над языком.

Смысловая емкость литературного произведения проявляется как: - реалистическая типизация (когда конкретный отдельный образ приобретает обобщенный типический смысл); - аллегорическое иносказание (когда отдельный образ имеет условно-отвлеченный смысл), - более сложная форма многоплановости (когда смысл произведения может получить разные). Эта важнейшая особенность воссоздается обычно в результате передачи всей системы стилистических средств подлинника в их функциональной направленности. Общая задача решается целым рядом частных задач, выполнение которых опирается нередко на прямые, номинативные значения слов в языке перевода, одновременно соответствующие и номинативному, и переносному значению слов оригинала — таких, например, как названия времен года («весна», «лето», «осень», «зима»), частей суток («утро», «день» «вечер», «ночь»), которые могут означать и этапы жизни человека, слова «рассвет» и «закат» и многие другие. Это наиболее благоприятный случай, позволяющий придти к положительному творческому решению. Возникающие при этом трудности имеют в формальном плане много общего с теми, какие вызываются передачей игры слов.

Только полное непонимание идейно-художественного замысла автора, отсутствие языкового и эстетического чутья или неверное, предвзятое представление о самом подлиннике могут привести к совершенной утрате типизирующего, обобщающего смысла, иносказательности, или многоплановости произведения.

Вопрос о передаче смысловой ёмкости подлинника переносится в специфически языковую плоскость тогда, когда эта особенность опирается на многозначность или смысловую осложненное, слова, которой не оказывается полного соответствия в языке перевода. Даже при несовпадении объема многозначных слов компенсация их функций, как носителей смысловой многоплановости, оказывается возможной путем вариаций лексических средств, и трудная задача, по крайней мере в ряде случаев, оказывается осуществленной.

«Мертвые души» — юридический термин, принятый во времена крепостного права в России для обозначения умерших крестьян; — все те, кто в погоне за наживой, среди корыстных мелочных забот утратил живую человеческую душу. При дословном переводе заглавия утрачивается значение юридического термина и сохраняется только его второе значение, которое у Гоголя — иносказательно.

Особую творческую актуальность (и сложность) приобретает вопрос о смысловой многоплановости приобретает в области стихотворного перевода, так как именно в поэзии эта черта получает исключительно широкое развитие. Возможности воспроизведения этой особенности варьируют в обширных пределах в зависимости от принципов и характера мастерства поэтов-переводчиков, от изобретательности в использовании образных словосочетаний своего языка, но, как явствует из многих примеров, и здесь часто достигаются замечательные результаты при всех особых трудностях задачи.

Специфика этой задачи заключается в том, что возможности осмысления, заложенные в оригинале, колеблются в известных пределах и в то же время совмещаются. При переводе степень совмещения этих возможностей может быть иной, избранный способ передачи может в большей мере закрепить то, а не иное осмысление.


14. Передача в переводе ритмико-синтаксического своеобразия подлинника.
Е) НЕОБХОДИМОСТЬ ИЗБЕГАТЬ РИФМЫ И СТИХОТВОРНОГО РАЗМЕРА В ПРОЗЕ

Прозаическая речь характеризуется отсутствием строгой и постоянной ритмической организации, строгих ритмических закономерностей — в виде повторения отдельных групп звуков, расположения их в определенном порядке и т. д.

Правда, порою и в произведении прозаика мелькнет созвучие окончаний или произойдет скопление одинаковых звуков. Чаще всего такое явление — случайность, не отражающая специального намерения, не служащая художественным целям. При переводе вывод из этого может быть лишь один: случайная рифма или случайное созвучие не есть черта стиля автора и тем самым не требует воспроизведения.

А если так, то противоречием принципу прозы, свидетельством переводческой небрежности и пренебрежения к стилю автора становится появление рифм, аллитераций, ритмизованных строк там, где их в прозаическом подлиннике даже и нет.

Специфические различия между стихом и прозой с точки зрения звука и ритма, являются вместе с тем практическим предостережением, а также и советом переводчику — указанием на необходимость проверки перевода на слух.

15. Индивидуальный стиль автора. При переводе художественного текста эта задача — самая сложная. Ведь индивидуальность автора проявляется и в том, как автор интерпретирует типичные черты лите­ратурного направления, какие средства для этого выбирает; и в том, в какой мере он придерживается литературной нормы языка; и в том, какие сугубо авторские черты характерны для его творчества. Расцвет авторской индивидуальности по отношению к художественному тек­сту произошел в XX в., когда ее яркая специфика заслонила собой принадлежность к определенной литературной группировке. Для вы­явления этой индивидуальной специфики необходим полный стили­стический анализ подлинника, включающий не только определение значимых черт стиля, но и характеристику их частотности. Тогда ста­нет ясно, что, например, в прозе автора А. преобладают распростра­ненные предложения с сочинительной связью между компонентами, их частотность достигает 90 процентов, следовательно, при переводе замена сочинительной связи подчинительной исказит авторский стиль. А автор Б. широко использует контраст канцелярских оборотов речи и высокого стиля, создавая комический эффект. Тогда любая нейтрали­зация высокой лексики, замена ее при переводе на нейтральную унич­тожит прием иронического контраста. Таким образом, предваритель­ный анализ поможет избежать неверных решений.

16. Поэтический текст. Поэтическая форма традиционно поставле­на в жесткие рамки ограничений. Ритм, размер, количество стоп, рифма, звуко­пись — это те особенности формы, которые, сочетаясь, придают стиху особый параметр музыкальности. Ни в каком другом тексте игра формы не имеет такого важного значения, нигде больше эстетическая информация не представлена такой концентрацией средств, как в поэзии. Посколь­ку в художественном тексте эстетическая ин­формация доминирует, то доминантами перевода являются все на­званные формальные особенности.

Современная европейская поэзия представлена прежде всего силлаботоникой (размер — рифма) и верлибром (сложный алгоритм, построенный на неравномерном чередовании ударений и неударных слогов, часто подкрепленный повторами). Реже встречается силлабика и тонический стих — оба больше характерны для поэзии про­шедших веков. Если и в языке оригинала, и в языке перевода суще­ствует традиция использования данной стиховой системы, то задача переводчика — стараться следовать тому ее воплощению, которое мы видим у автора оригинала:

Сохранить размер и стопность: четырехстопный ямб переда­вать четырехстопным ямбом, а не пятистопным ямбом и не четырех­стопным хореем; если стопность меняется (скажем, в первой строке шесть стоп, а во второй — четыре), то сохранить и этот алгоритм.

Сохранить каденцию, т. е. наличие/отсутствие заударной части рифмы (мужские, женские, дактилические окончания) — ведь заме­на мужской рифмы на женскую меняет музыкальную интонацию стиха с энергичной, решительной на напевную, нерешительную.

Сохранить тип чередования рифм: смежная, перекрестная, опо­ясывающая рифмы связаны не только с созданием определенной то- нальности содержания (например, смежная рифма характерна для пе­сенного склада, а перекрестная — бор>ше для сюжетного повествова­ния), но и с давними традициями оформления жанров и поэтических форм: смежная рифма издавна использовалась в народной песне, опо­ясывающая — обязательное условие для сонетной формы.

Отразить звукопись — полностью сохранить ее вряд ли возмож­но, но важнее всего воспроизвести ее окраску, сохраняя в переводе повтор фонемы, близкой по звучанию фонеме подлинника, причем переводчику часто приходится жертвовать связью между смыслами слов, которые соединяет фонетический повтор, потому что вряд ли удастся разместить все компоненты повтора в словах, по значению соответствующих словам подлинника, связанным повтором; наблю­дается в большинстве стихов и такой феномен, как повышенный процент сонорных — но эту особенность опытный переводчик пе­редает в переводе, как правило, интуитивно, и сознательно стремиться при выборе слов к таким, которые содержат сонорные, приходится лишь начинающему.

Сохранить количество и место в стихе лексических и синтак­сических повторов.

Если традиции стихосложения разные, переводчик идет либо по пути поиска близкого аналога (так Гнедич при переводе «Илиады» сконструировал силлабо-тонический гекзаметр по образцу древне­греческого метрического гекзаметра), либо заменяет систему под­линника на традиционную систему языка перевода, но стремится со­хранить прочие особенности (так многие переводчики пытались передать древнегерманский аллитерационный стих ямбами и хорея­ми, но с сохранением начальной аллитерации и цезуры).

Однако не надо думать, что при переводе стихов доминируют лишь компоненты стихотворной формы. В эту сложную форму за­ключено не менее сложное содержание, выраженное сплетением многоплановых образов, которые у каждого поэта и в каждом про­изведении складываются в свою систему. Важна оказывается сти­листическая окраска используемой лексики (наличие поэтизмов, историзмов, диалектизмов, разговорных слов, экспрессивная окрас­ка), место той или иной лексемы в стихотворной строке, преоб­ладание существительных или глаголов, характер тропов, при­надлежность лексики к словарю определенного литературного направления, наличие неологизмов, игры слов, лексического кон­траста, нарушение семантической и грамматической сочетаемос­ти. Переводчик старается учесть и эти доминанты и организовать их совокупность в единое целое. Задача преодолимая, хотя потери не­избежны у любого переводчика, и не случайно всегда равноправно существует несколько версий перевода стихотворного произведе­ния: в каждой из них — свои утраты. Но поэзия прежде всего му­зыкальна, поэтому, как показывает история, в культурном насле­дии в первую очередь надолго запечатлеваются стихотворные переводы, достоверно сохраняющие поэтическую форму подлин­ника, хотя в них переданы не все компоненты содержания.

17. Инструкция. Инструкция существует уже много веков и претер­пела долгий путь развития, специализации, а также интерференции с другими речевыми жанрами. В современном арсенале инструкций есть пограничные варианты, вбирающие некоторые черты других типов текста. Чтобы описать характерные признаки инструкций, не будем привлекать все подвиды, а воспользуемся удобной упрощен­ной классификацией:

Потребительская инструкция к товарам.

Аннотация к медикаментам.

Ведомственная инструкция (таможенная декларация, пожарная инструкция и др.).

Должностная инструкция (правила поведения работника в дан­ной должности).

Коммуникатив­ное задание, которое несет текст инструкции, — сообщение сведений и предписание действий. В связи с этим заданием выработалась оп­тимальная система языковых средств, оформляющих текст инструк­ции, и, чтобы в них разобраться, привлечем обычные пункты нашей схемы анализа.

Любой человек может стать потребителем товара. Следовательно, язык инструкции должен быть понятен любому.

В информационном составе инструкции когнитивная информа­ция занимает важное место. Это все сведения о том, как функциони­рует прибор, из чего состоит продукт и т. д. Веду­щую роль в тексте инструкции играет все же предписывающая, опе­ративная информация: она не вызывает эмоций, ее просто нужно принять к сведению. Этому соответствуют языковые средства: в тек­стах инструкций много императивных структур, отражающих раз­ную степень императивности (от «Настоятельно советуем..!» до «Не прикасаться!»); при этом частотность определенных средств импе­ративности зависит от традиций жанра инструкций в каждой стране (например, немецкие инструкции выражают императивность в це­лом более интенсивно, чем русские). Эмоциональность косвенно передается структурой императива; эмоционально окрашенная лек­сика в инструкциях не встречается. По сути дела, инструкции дают человеку четкие распоряжения и пред­писания, действуя не на его эмоции, а на его рассудок. Этот очень важный момент ставит переводчика в весьма ограниченные рамки при поиске средств перевода.

Вдобавок инструкции как тексты, имеющие юридическую силу, пользуются некоторыми средствами юридического специального текста: в первую очередь — юридическими терминами, устойчивы­ми оборотами речи, принятыми в юриспруденции, особыми синтак­сическими структурами. Их особенно много в тех разделах инструкций, которые действуют как юридический документ (например, в разделе «Гарантия» потребительской инструкции).

Средства увеличения плотности информации в инструкции пред­ставлены неравномерно. В разделах, связанных с использованием спе­циальной терминологии (например, в техническом описании прибо­ра), могут использоваться терминологические сокращения — прежде всего это обозначения единиц-мер (скорость, теплопроводность, на­пряжение и т. п.). В целом же в тексте инструкции встречаются лишь общеязыковые лексические сокращения («и т. д.», «и др.»).

Как и в других текстах, где доминирует когнитивная или опера­тивная информация, в инструкции фоном, на котором выступают термины и специальная тематическая лексика, является письменная литературная норма, причем применяется ее консервативный вари­ант, с целым рядом устаревших оборотов речи. Вариант этот часто называют канцелярским стилем. Канцелярский стиль традиционно используется в инструкциях, деловых и юридических документах, поэтому столкновение с ним сразу настраивает читателя на серьез­ный лад, на необходимость воспринимать содержание как руковод­ство к действию. Так что здесь он играет свою важную положитель­ную знаковую роль и должен быть воспроизведен в переводе.

При сугубой конкретности содержания инструкции свойственны некоторые черты, свидетельствующие об обобщенности содержания. Так, в них отмечается повышенная номинативность.

Мера переводимости текста инструкции довольна высока (I груп­па), и случаи расширения текста крайне редки.

По составу информации все тексты инструкций можно отнести к примарно-оперативным.

18. Деловое письмо.

Коммуникативное задание текста делового письма — наладить и поддержать контакт и сообщить актуальную информацию. Несмотря на то что в дело­вой переписке важнейшую роль играет когнитивная информация, мы отойдем от нашей обычной схемы и обсудим другой тип информа­ции — эмоциональный. Ведь она содержится в тех первых словах, с которых начинается основной текст письма, и кроме того — именно ее передача составляет трудность для начинающего переводчика.

Текст делового письма, как и текст всякого письма, открывается ритуальной формулой приветствия. Это именно формула, поэтому нет никакого смысла переводить ее пословно. В каждом языке для разновидностей формул приветствия имеются готовые соответствия, в нашем случае это только те формулы, которые относятся к этикету официального общения (например, в русском: «Глубокоуважаемый господин!..», «Уважаемая г-жа!..», «Дорогие коллеги!»). Последний из примеров (обращение «Дорогой!..») имеет некоторый оттенок сво­боды и необязательности отношений в сугубо официальной пере­писке не применяется. К именному обращению может добавляться титул или должность. В переводе они должны быть обязательно пе­реданы. Немало сложностей возникает при передаче с европейских языков на русский слова «коллеги», поскольку в европейских языках оно в последнее время расширило свою сочетаемость и применяет­ся по отношению к представителям любых профессий и обществен­ных групп (коллегами могут быть и сантехники, и христианские де­мократы, и футболисты). В русском же языке обращение «коллеги» сохранило свой традиционный ареал применения по отношению к ученым, врачам, юристам, некоторым другим профессиональным группам. Поэтому в ряде случаев это обращение при переводе на русский язык заменяется другим: «Уважаемые сотрудники!», «Доро­гие друзья!» и т. п. — в зависимости от ситуативного контекста. Иначе не исключено, что обращение приобретет комический оттенок.


Каталог: study
study -> Ознакомительная поездка по музеям финляндии
study -> Вопрос №1 Сюрреализм. Аполлинер. Сюрреализм
study -> Методические рекомендации по подготовке путевой информации и экскурсий
study -> 1 Система жанров журналистики. Общая характеристика. Признаки деления на жанры
study -> Лирика Жуковского
study -> Музыкальный альманах
study -> Ивану Грозному Пересветов, ссылаясь на волошского воеводу, уже прямо говорит о засилье в Русском царстве бояр. В «Сказании о Магамет-салтане» в замаскированной форме представлена целая политическая программа
study -> Метод объективного изображения героя, осуществляемый Пушкиным посредством целого ряда тонких художественных приемов, дает себя знать с первых же строф «Евгения Онегина»
study -> Дипломная работа
study -> «Василий Песков журналист»
1   2   3

  • Передача в переводе ритмико-синтаксического своеобразия подлинника.
  • Деловое письмо.