Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Зарубежного мира в лицах




Скачать 269.9 Kb.
Дата23.06.2017
Размер269.9 Kb.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
Кафедра зарубежной истории


ИСТОРИЯ И ИСТОРИОГРАФИЯ

ЗАРУБЕЖНОГО МИРА В ЛИЦАХ

Межвузовский сборник научных статей



Выпуск VI

Издательство "Самарский университет"

2003

Содержание
I. ИСТОРИЯ

Кузьмин Ю.Н. ЦАРЬ ДЕМЕТРИЙ II МАКЕДОНСКИЙ:

ШТРИХИ К БИОГРАФИИ…………….................... 3



Никулина Т.С. ИМПЕРАТОР И ИМПЕРСКИЙ ЛЮБЕК

(XII – XVI вв.)…......................................................... 15



Фишер И.Р. МАРТИН ЛЮТЕР. "95 ТЕЗИСОВ"

(НОВОЕ РОССИЙСКОЕ ИЗДАНИЕ)…………….. 29



Шутько М.Ю. БЕНДЖАМИН ФРАНКЛИН ГЛАЗАМИ

РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ XVIII – XIX вв………... 36



Фоменко Р.В. ПАНЧО ВИЛЬЯ ГЛАЗАМИ АМЕРИКАНСКИХ

СОВРЕМЕННИКОВ……………………………….. 43



Нестерова С.А. АЙСЕДОРА ДУНКАН – "НОВАЯ ЖЕНЩИНА"... 61

Терехина О.В. Н. ТУРГЕНЕВ И Т. МАСАРИК:

ДВА ВЗГЛЯДА НА РОССИЮ…………………….. 70



Семенов В.В. РЕЙХСКАНЦЛЕР Й. ВИРТ И

ГЕРМАНО-СОВЕТСКИЕ ОТНОШЕНИЯ………... 76



Садовая Г.М. К ИСТОРИИ ЗИМНИХ ПЕРЕГОВОРОВ (1922 г.)

РСФСР И ГЕРМАНИИ

ПО НОВЫМ ДОКУМЕНТАМ.................................. 85

Гниденко Н.А. ФРАНКЛИН ДЕЛАНО РУЗВЕЛЬТ –

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ……………………... 97



Иванчук Д.В. ВЗГЛЯДЫ Л. ЭРХАРДА НА СОЦИАЛЬНОЕ

РЫНОЧНОЕ ХОЗЯЙСТВО И

ОСОБЕННОСТИ ЕГО РЕАЛИЗАЦИИ В ФРГ....... 104

Пасынкова В.В. ЖЕНСКИЙ ОБРАЗ ПОЛЬСКОЙ

"СОЛИДАРНОСТИ": АННА ВАЛЕНТИНОВИЧ.. 111



Гулаков Ю.Г. БЮЛЕНТ ЭДЖЕВИТ – ЭТАПЫ

ПОЛИТИЧЕСКОЙ КАРЬЕРЫ……………………. 119


II. ИСТОРИОГРАФИЯ

Макарова О.М. А.Е. ПАРШИКОВ – ИССЛЕДОВАТЕЛЬ

АФИНСКОГО МОРСКОГО СОЮЗА……………. 127



Сидорова Т.А. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ БИОГРАФИЯ

Ф.У. МЕЙТЛЕНДА.................................................. 140



Мартышкин С.А. "ЖЕЛТАЯ ОПАСНОСТЬ": "ТРАДИЦИЯ

У. МАКАРТУРА" В АМЕРИКАНСКОЙ

ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ……………………..... 161

Лопатина О.В. СТАНИСЛАВ КУТШЕБА – ИСТОРИК

И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ………………… 165



Окунь А.Б. У.Э. УИЛЬЯМС И ЕГО РОЛЬ В РАЗВИТИИ

АМЕРИКАНСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ… 174



Николаева С.М. ЖУРНАЛ "AMERICAN LITERARY HISTORY"

И НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ АМЕРИКАНСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

МЕЖВОЕННОГО ПЕРИОДА................................... 178
III. ПУБЛИКАЦИИ

Стемповский Е. О ШИМОНЕ АСКЕНАЗИ

(из "Эссе для Кассандры"). Перевод, предисл.

и прим. В.В. Кутявина……………………………... 183

Уильямс У.Э. ИСТОРИЯ КАК СПОСОБ УЧИТЬСЯ

Перевод, предисл. и прим. А. Б. Окуня………….. 188



Г.М. Садовая1

Самарский государственный университет

К ИСТОРИИ ЗИМНИХ ПЕРЕГОВОРОВ (1922 г.)

РСФСР И ГЕРМАНИИ. ПО НОВЫМ ДОКУМЕНТАМ



Российско-германские переговоры января-февраля 1922 г. в советской и отечественной историографии не получили самостоятельного освещения. Все авторы, занимавшиеся проблемами становления советско-германских отношений, главное внимание уделяли Берлинским переговорам 1-4 апреля 1922 г. и самой Генуэзской конференции, где был подписан Рапалльский мирный договор, положивший начало особым отношениям двух стран. Игнорирование отечественными историками зимних переговоров можно объяснить тем, что они не принесли сиюминутных результатов. Не было подписано ни экономического, ни политического, ни торгового соглашения. Они вообще носили полуофициальный характер и рассматривались лишь как составная часто (начало) подготовки к Генуэзской конференции. Напротив, немецкие авторы уделяют зимним переговорам особое внимание, считая их решающими в сближении Германии и Советской России, рассматривают их как завершение ранее начатых (декабрь 1921 г.) переговоров, инициатором которых явился германский канцлер Йозеф Вирт. Действительно, переговоры представляют интерес с той точки зрения, что в ходе их фактически были выработаны положения, полностью вошедшие в текст Рапалльского договора. Знакомство с новыми архивными материалами, освещающими ход переговоров, позволяет отвергнуть сложившийся в советской историографии стереотип, прежде всего миф о противостоянии министра иностранных дел Германии В. Ратенау – с одной стороны, и канцлера Й. Вирта и А. Мальцана (заведующего восточным отделом МИД) - с другой стороны; о лояльной, даже дружелюбной позиции лидеров РСФСР к Веймарской республике и враждебной линии В. Ратенау к Советам, стремящегося к колониальному закабалению России.

Начало советско-германских переговоров, по мнению немецкого автора Х. Линке, следует отнести к середине декабря 1921 г. К этому времени в международном и внутреннем положении обеих стран произошли значительные события, толкнувшие эти страны навстречу друг другу. По разным причинам Веймарская республика и РСФСР находились в экономической блокаде, организованной Антантой, что катастрофически ухудшало их экономическое и финансовое положение. В Германии росла инфляция, уплата платежей по репарациям грозила экономическим коллапсом, Россия была в тисках разрухи, голода, нищеты, вызванной двумя войнами, что грозило ей политическими и социальными взрывами.

В конце октября 1921 г. в Германии после очередного правительственного кризиса было сформировано второе правительство Й. Вирта. Его состав мало отличался от прежнего, но в него не вошли Ф. Розен, бывший министр иностранных дел, и В. Ратенау, бывший министр восстановления. Во втором правительстве Й. Вирт принял на себя обязанности министра иностранных дел, а Ратенау упросил быть своим личным советником12. Канцлер решил укрепить международное положение Германии, разыграв "советскую карту". Он пригласил на должность заведующего Восточным отделом МИД "своего человека" барона Аго фон Мальцана (бывшего посла в Греции), поручив ему разработать стратегию отношений с Советской Россией.

Одновременно Ратенау был послан на усиление "западного направления": с целью доказать Антанте необходимость включения Германии в европейский экономический процесс, добиваться признания ее равноправной.

В октябре 1921 г. первым полномочным представителем РСФСР в Берлине был назначен Н.Н. Крестинский, не знавший немецкого языка (в отличие от К. Радека, считавшего себя главным специалистом по Германии), но, несомненно, обладавший качествами дипломата3. Н. Крестинский лучше своего предшественника (В. Коппа) учитывал сложность внутриполитической ситуации, а именно, ненависть многих немцев из самых различных слоев общества к молодой Веймарской республике, к демократии вообще.

Прибыв в Берлин, Крестинский встретился с А. фон Мальцаном, который сразу же стал излагать свою концепцию международных отношений: "Мы должны так связать Америку, Англию и Германию участием в экономике России, чтобы Россия и верховные державы Антанты не стали бы угрожать Германии применением 116 и 117 статей Версальского договора"4. России невыгодно будет в переговорах с Германией манипулировать этими статьями, утверждал А. Мальцан. Он намекал на то, что Германия при возобновлении нормальных дипломатических отношений с РСФСР все-таки будет выстраивать свою восточную политику "более или менее с согласия западных держав"5.

Й. Вирт поддерживал эти идеи Мальцана, но в политической сфере хотел большего сближения с Советской Россией. 12 декабря 1921 г. в беседе с Крестинским канцлер заявил, что в вопросе нормализации дипломатических отношений особых трудностей не предвидится: "Если Вы пожелаете, то немедленно получите удовлетворение запроса". Видимо, это был дипломатический ход, ибо конкретных шагов в этом направлении не последовало. В Москву был послан экономический эксперт М. Шлезингер для выяснения возможности организации помощи России в подъеме производства зерна, транспорте – при условии, что советское правительство не будет поднимать вопрос о применении 116 и 117 статей. В Москве заинтересовались проектом и предложили свои контрпредложения о предоставлении концессий в промышленном строительстве в Петрограде, о предоставлении свободной зоны торговли в 20 км по обеим сторонам дороги Москва – Екатеринбург и др.6 Одновременно немецкий представитель в Москве К.Ф. Граап сообщал, что "немецким промышленникам мелким, средним и крупным надо без промедления идти на русский рынок, особенно в области электротехники, сельского хозяйства и градостроительства"7. Он же убеждал германское правительство в том, что Германия для завоевания русского рынка должна проявить терпение к русским, даже пойти на жертвы: "чтобы снять урожай, надо сначала произвести посев"8.

Амбициозный Мальцан торопил события, желая добиться ощутимого результата в переговорах с Москвой. Через своего знакомого журналиста в Москве он частным образом пригласил в Берлин Карла Радек (уже известного в Германии), члена Исполкома Коминтерна и ЦК РКП. Радек долгое время жил в Германии, хорошо разбирался в ее проблемах, был близок к руководству КПГ и имел обоснованно репутацию знатока германской и европейской политики. Как оказалось позже, Мальцан выбрал неудачную фигуру и неудачный момент для форсирования переговоров с Москвой. В декабре 1921 г. В. Ратенау совершал поездки в Англию и Францию для урегулирования репарационных платежей. Они привели к принятию идеи английского премьер-министра Д. Ллойд Джорджа о создании международного консорциума по восстановлению Европы9. По мнению немецкого автора Г. Вульфа, русские восприняли эту идею как угрозу угнетения и эксплуатации капиталистическими странами России, считая ее "продолжением военной интервенции 1917 – 1919 гг." Москва дала ясно понять, что если Германия вступит в консорциум, то "будет покрывать все убытки от такого шага"10. В такой ситуации советская сторона стала формулировать свои предложения Германии по нормализации экономических и торговых отношений. Разработку их Политбюро ЦК РКП поручило в январе 1922 г. К. Радеку. Радек принадлежал к левому "радикальному" крылу большевиков – непримиримых врагов империализма, в отличие от большевиков-прагматиков – Г.В. Чичерина, Л.Б. Красина и др., которые безусловно поддерживали линию председателя Совнаркома В.И. Ленина как во внутренней политике – НЭП, так и во внешней – изменение тактики по отношению к капиталистическому миру. Радек считал, что Германии можно выставить жесткие условия, так как в руках советского правительства имеются "три крупных козыря": военная сила, которая "может опрокинуть польский столб Версальского договора" (т.е. решить проблему польского коридора). Советская Россия является единственной страной, где немецкий капитал может в самых удобных для себя условиях добывать сырье для своей промышленности. Наконец, Советская Россия путем уступок Антанте может закрыть Германии доступ к русскому сырью и предъявить ей свои права на возмещение убытков от войны, что привело бы к завершению изоляции Германии11. Подготавливая проект инструкции Чичерину по поводу ведения переговоров с Германией, Радек специально оговаривал, что "политика Коминтерна должна быть вполне свободна", а Германия должна заключить с Советской Россией "джентльменское агримент", на основании которого Германия обязуется не заключать договора с Англией, не уведомив Советское правительство"12.

С другой стороны, Радек оказался неудобным партнером для переговоров ввиду своего характера: вспыльчивый, резкий, даже грубый, коварный, но неуклюжий дипломат. Так, в интервью французской газете "Матэн" в январе 1922 г. он заявил: "Германией в настоящий момент мы можем пренебречь. Если мы придем к соглашению с Англией, то Германия будет сообразовываться с действиями последней"13. Такие заявления вызвали негативную реакцию в Наркомате иностранных дел. Его руководитель Г.В. Чичерин вел настоящую войну с такими безответственными заявлениями14.

Всей этой закулисной стороны Мальцан не знал, не знал и того, что о нем в Наркомат поступила незамедлительная негативная информация15.

Тем временем 6-13 января собралась международная конференция в г. Канн (Франция). По настоянию Вирта Ратенау возглавил немецкую делегацию для участия в ней. Германии был предоставлен мораторий. Очевидно доводы Ратенау возымели действие16. По поводу неуступчивости Антанты в вопросах репараций Ллойд Джордж позднее сказал: "Союзники думали, что экономические законы могут изменяться как парламентские акты поднятием руки большинства"17.

На каннской конференции Ллойд Джордж оказывал знаки внимания Ратенау (одобрил его взгляды на торговый баланс, рабочее время, налоги и т.д.) и добился признания своего проекта консорциума, представляя его как часть среднеевропейской стратегии умиротворения. Путем совместных действий в России с его помощью должны произойти нормализация европейских отношений и возвращение России в европейское сообщество. Ратенау признал этот шанс и согласился с планом консорциума английского премьер-министра и объявил о готовности Германии вступить в него. Ллойд Джордж принял решение о созыве большой европейской конференции по восстановлению Европы, которая должна была состояться в Генуе18. Ратенау вернулся в Берлин, очарованный Ллойд Джорджем и уверенный, что приобрел в его лице искреннего друга, в то время как до поездки в Канн Ратенау придерживался континентальной политики, как считал английский посол в Берлине лорд Д’Абернон19.

Участие Ратенау в Каннской конференции укрепило его авторитет в Германии и поставило вопрос о непосредственном участии в правительстве. Ратенау долго колебался (ему открыто угрожали расправой, он даже стал носить пистолет), но, чувствуя свою ответственность, долг патриота перед Родиной дал, согласие занять с 31 января 1922 г. пост министра иностранных дел. В письме одному из своих многочисленных адресатов он писал: "Я еще раз надеюсь, что силы прибудут сильнее, чем человеческие силы, чтобы помочь нашей бедной стране"20. Москва встретила назначение Ратенау с "неподдельным ужасом"21.

Пожалуй, впервые в истории Германии важнейший в правительстве пост занял философ, политический писатель, крупный предприниматель, еврей, и занял не случайно. Ратенау имел уже международное признание, опыт переговоров, был известен своей эрудицией, а главное – имел и опробовал свою концепцию внешнеполитической деятельности. Ратенау хотел решить проблему Запада, не нарушая Версальского договора и не обходя его; восстановить доверие к Германии как экономическому и политическому партнеру, включить ее в "европейский дом", не бряцая оружием, не запугивая союзом с большевиками, а предлагая новые принципы взаимоотношений и взаимопонимания, принципы мирного сосуществования, принципы европейской безопасности. Пост главы внешнеполитического ведомства только что поверженной великой державы, ограбленной и униженной, был отнюдь не синекурой. Он требовал многих качеств: дальновидности, широты взглядов, решительности, гибкости, смелости. На Западе с удовольствием встретили назначение Ратенау, в то время как в Германии из официальной прессы только "Франкфуртер Цейтунг" и "Берлинер Тагеблатт" поддержали Ратенау, а, например, "Фоссише Цейтунг" была настроена категорически против22.

Приступив к обязанностям, Ратенау энергично повел дела. Он считал, что главным для Германии является целенаправленная и настойчивая борьба против непомерной суммы репараций. Это ставило в центр германской политики отношения с Англией и Францией, а также США, игру на их противоречиях23.

Особняком стояли русско-германские отношения. По мере того как в германском МИДе прорабатывали тактику поведения в Генуе, становилось ясным, что немцев ждет в Генуе сплоченный фронт победителей (если конференция вообще состоится, потому что Франция и США по своим причинам не питали к ней большого интереса). Чтобы ослабить, а тем более расколоть его нужна была опора, и такой опорой все более и более вырисовывалась Советская Россия. Тем более что в положении обеих стран было много общего.

Так неожиданно в центр внимания В. Ратенау и всей германской дипломатии вошла проблема отношений с Россией. Ее экономическая часть легче поддавалась решению, чему, как ни странно, содействовала Англия, заключившая торговое соглашение с РСФСР.

Большой и влиятельный сектор германской экономики двинулся в Россию (Крупп, Стиннес, АЭГ и др.). В немецкой литературе упорно существует тенденция преуменьшить роль Ратенау в решении репарационной проблемы, в целом проблемы Версальского договора, показать его неумелым, отсталым политиком вильгельмовского типа, который, выпячивая свои амбиции, упустил возможности укрепления хороших отношений с Западом, налаживая отношения с Советской Россией. Ряд авторов утверждает, что от Рапалло Германия ничего не выиграла, а только ужесточила политику Антанты, особенно Франции. В отечественной литературе, наоборот, утверждается, что Ратенау был ярым врагом Советской России и против своей воли подписал договор с русскими. Советская историография подписание Рапалльского договора связывала исключительно с дипломатическим гением В.И. Ленина, который лично контролировал подготовку и ход Генуэзской конференции, тем самым существенно принижая роль Г.В. Чичерина, Л.Б. Красина и других дипломатов, прорвавших дипломатическую блокаду РСФСР.

И в советской, и в немецкой литературе Ратенау противопоставляется Аго фон Мальцану, якобы искреннему стороннику советско-германского сближения. Ставшие теперь доступными архивные материалы МИДа РФ, в частности фонд "Архив Красина" (открылся в 1999 г.), документы подготовки к Генуе и самой Генуэзской конференции, а также фонд полпредства РСФСР в Германии, дают нам новые свидетельства о позиции советской стороны по вопросу урегулирования отношений с капиталистическими странами, и что более важно, о проблеме консорциума24. Все утверждения советских авторов о враждебности Ратенау к советской стране строились на том основании, что Ратенау жаждал экономической колонизации России с помощью консорциума и от этой идеи не отказывался вплоть до подписания Рапалльского договора. С другой стороны, Г.В. Чичерин якобы никак не воспринимал идею консорциума и не видел путей, которые успешно бы ей противостояли. Архивные материалы показывают, что советская сторона не была единой в этих вопросах, не все государственные деятели (в частности, М.М. Литвинов, К. Радек) считали отношения с Германией первостепенными, а большие надежды возлагали на Англию и даже, как это ни парадоксально, на Францию (тот же Радек считал, что с Францией можно быстрее договориться)25.

Советская сторона дала ясно понять, что в случае осуществления англо-франко-немецкой корпорации против самого слабого противника (т. е. России. – Г.С.) русские могут воспользоваться 116 ст. Версальского договора. Вирт и Мальцан заявили в ответ, что Германия может выйти из договора о синдикате и установить прямые немецко-советские отношения26. В этой сложной ситуации в Берлин прибыл К. Радек (16 января 1922 г.) и стал вести приватные переговоры как с представителями отдельных фирм, так и с членами правительства и особо с Ратенау. Немецкий исследователь внешней политики Веймарской республики П. Крюгер считает, что переговоры Радека – Мальцана в январе 1922 г. ушли бы далеко вперед, если бы Ратенау не стал 31 января министром иностранных дел27. Однако другой немецкий автор Х. Линке, непосредственно изучавший советско-германские отношения, считает, что Россия была слишком неуступчива: Радек заявил (25 января 1922 г.), что если Германия не окажет помощи России, то она вынуждена будет вести переговоры с другими странами28. Это находит подтверждение в документах архива Красина: "Германия серьезно опасается нашего соглашения с Францией и использования нами выгод, предоставленных России Версальским договором. Нами делаются попытки войти в контакт с Францией…"29.

Как пишет немецкий историк П. Вульф, Радек и Стиннес хотели до Генуи достичь соглашения в вопросах кредитов и концессий30. А. Винклер считает, что переговоры зашли в тупик по вине Ратенау, так как он стоял только за экономический консорциум31. Американский историк-славист Тимоти Э. О’Коннер считает, что неудача переговоров Германии и России в январе – феврале 1922 г. была связана не только с позицией Ратенау. Ратенау не хотел идти на риск и подписывать договор только с Россией, демонстративно игнорируя предстоящую Генуэзскую конференцию. Позиция России также способствовала срыву переговоров, ибо она выдвинула вместо экономических требований – политические: юридическое признание32.

Архивный фонд Генуэзской конференции показывает, что советская сторона держала в напряжении германскую сторону, угрожая переходом в лагерь Антанты. Так, уже 7 января 1922 г. на заседании комиссии по подготовке европейской конференции было отмечено, что "линия Советского правительства должна быть направлена на внесение розни между участниками конференции и между политическими и экономическими группировками капиталистических стран, причем Советское правительство будет предоставлять более выгодные условия отдельным участникам и контрагентам, чем консорциуму… В крайнем случае Советское правительство может идти на сделку с международным консорциумом, строго взвесив условия консорциума"33. Как видим, идея консорциума не очень пугала Чичерина, как это трактовалось в прежней литературе. В инструкции Крестинскому рекомендовалось развить в Берлине дипломатическую работу в направлении: "1) заключение частных экономических соглашений с немцами; 2) требовать от немцев компенсации за получение от Советской России платежей по Брестскому миру, как частичного эквивалента за возможный наш отказ от признания Версальского мира; 3) переговоры с французами о возможности сближения", т.е. развить наступательную тактику34.

24 января 1922 г. Радек был на ужине у Ратенау, там же были Феликс Дейч и Аго Мальцан, который изложил свою концепцию советско-германских отношений, упирая на предоставление России многомиллионного кредита и отказ Германии от участия в консорциуме. Ратенау отстаивал свою позицию необходимости работы с европейскими странами в консорциуме. Радек вернулся домой в очень нервном настроении, наговорив Ратенау непозволительных в данной ситуации вещей (Радек упрекал Ратенау в недемократичности, нелояльном отношении к германским коммунистам и их прессе и т.п.). Одновременно Радек излил свою нервозность в сообщении НКИД РСФСР: "Ратенау является главным и убежденным противником самостоятельной экономической политики Германии в России… наиболее опасным является его несомненное влияние на Вирта"35. Заметим, что Ратенау еще не был министром. Фактически, Радек мешал налаживанию отношений России и Германии. Х. Раковский (премьер Советской Украины) вынужден был улаживать конфликт между Радеком и Ратенау (в феврале 1922 г.), поскольку максималистские заявления Радека раздражали Ратенау. "С Ратенау мы рассталась при его заявлении, что он рад, что мое присутствие в Берлине послужило русско-германскому сближению, переговоры будут продолжаться", - сообщал Раковский в Москву36.

Радек был влиятельной фигурой в партийной и государственной элите Советской России, и Чичерин был вынужден считаться с его мнением, когда составлялись инструкции заграничным представительствам Советской России и работникам Наркомата иностранных дел. Так, в тексте инструкции от 10 января 1922 г. указывалось: "Впредь до установления твердых отношений с США главным нашим фактором по миру (так в тексте. – Г.С.) является Англия. Отношение к ним есть элемент, ставящий пределы нашей свободе действий по отношению к Германии"37. И далее: "Наше отношение к Германии определяется… тем фактом, что Германия не имеет вообще свободы действий и что, в особенности, ни одна из буржуазных групп не намерена идти на срыв с Антантой. Мы должны по отношению к Германии вопрос ставить таким образом: обе страны хотят избегнуть вооруженного столкновения с Антантой, во всяком случае, на ближайшее время. Вопрос идет о том, насколько в этих рамках обе страны в состоянии усиливать друг друга по отношению к Антанте"38.

Итак, факты подтверждают доводы тех историков, которые считают, что срыв германо-советских переговоров в январе-феврале 1922 г. произошел не по вине Ратенау, а из-за неуступчивости обеих сторон. 14 января 1922. г. немецкая сторона предложила русским проект сотрудничества, включавший предоставление займа России в 5 млрд. бумажных марок (125 млн. марок золотом), а взамен предоставление Германии права неограниченной торговли. Советское правительство должно дать немецкой стороне в аренду землю и обеспечение сырьем. По существу, это был проект фирм АЭГ, Круппа и Стиннеса39.

10 февраля 1922 г. Радек и Мальцан приняли такую формулу отношений: Германия обещает не участвовать в консорциуме по восстановлению России без предварительного уведомления русского правительства. Россия обязывалась не вступать в Версальский договор, особенно не применять 116 статью против Германии40.

Советская сторона подготовила ответ немцам на их проект:

1) незначительность предлагаемой немцами суммы – максимум 5 млрд. герм. бум. марок – делает невозможным, если бы даже соглашение состоялось, считать его основой для какого-либо политически связывающего обе стороны соглашения;

2) не менее половины всей суммы, т.е. не менее двух с половиной млрд. бум. марок должно быть передано Совпра (так в тексте. – Г.С.) в виде займа государству, причем предоставлено немедленно, не ожидая заключения каких-либо концессий. Это не исключает обеспечения платежей по этому займу, частью отчислениями по будущим с/х и промышленным концессиям;

3) только в случае получения такого займа Совпра может соглашаться на предоставление торговой концессии, т.е. на некоторые отступления, в пределах указанной в проекте суммы, от монополии внешней торговли, но с тем, чтобы эта торговая концессия была предоставлена не немецкому консорциуму как таковому, а смешанному обществу, образованному немецким концерном и русским правительством совместно41.

Для РСФСР, считал нарком иностранных дел Г.В. Чичерин, главное, чтобы Германия не старалась заставить нас подчиняться плану консорциума и не мешала нашим экономическим соглашениям с германскими фирмами. Мы не можем связывать себе руки, инструктировал Чичерин (3 февраля 1922 г. в телеграмме Н.Н. Крестинскому), пока германское правительство занимает нынешнюю враждебную позицию против нас, тем более если Ратенау поведет свою репарационную политику, убийственную для нас42.

17 февраля 1922 г. Крестинский сделал доклад коллегии НКИД о переговорах между Германией и Россией. Из него ясно, что идея консорциума уже отошла в прошлое, поскольку Радек дал ясно понять, что в таком виде договор не подпишется. Крестинский сообщил, что Мальцан и Радек "обязались один в Берлине, другой в Москве добиться от своих правительств утверждения взаимных претензий о возобновлении дипломатических сношений". "Мое мнение такое, – делал вывод Крестинский, – немцы сейчас до Генуи ни на какие политические соглашения не пойдут и не захотят (или не смогут) до Генуи серьезно ангажироваться в России экономически"43. Далее Крестинский писал: "Думаю, что по отношению к Германскому правительству и этим последним промышленным группам не стоит в ближайшее время брать инициативу возобновления переговоров. Боясь того, как бы мы не ушли далеко в разговорах с Францией, они сами проявят некоторую инициативу и начнут в небольшом масштабе экономическую работу в России"44.

Позиция правительства Вирта не была враждебной, скорее, осторожной, что подтверждают и опубликованные советские архивные документы. 26 января 1922 г. Вирт, выступая в рейхстаге, заявил: "Мы хотим не колониальной политики, а совместной работы также и в союзе с побежденными народами, которые рядом с нами истекают кровью и бедствуют"45.

Ратенау, находясь на государственном посту, должен был обеспечить интересы всех производителей своей нации и учесть не только сиюминутные интересы Германии, но и долгосрочные перспективы всей Европы. Он не мог безоглядно, презирая Версальские условия и Запад полагаться только на восточное направление. Ратенау мыслил широко и ясно понимал, что Россия не позволит долго быть разменной монетой в игре западных сил. Важно другое, Ратенау не скрывал своих намерений, взглядов и позиций. Он прямо заявил, что Россия, чтобы избежать единого фронта против нее, намерена расколоть западные державы и использовать как средство давления на Германию 116 статью. Россия на первое место ставила вопрос о признании Германией Советского правительства и его экономической поддержке, а Германия не может делать ставку только на Россию46. Советские авторы сознательно искажали позицию Ратенау, утверждая, что он был вообще против соглашения с Россией и мешал успешным переговорам в январе-феврале 1922 г.47 Вряд ли нужно упрекать в этом Ратенау: его позиция не закрывала двери переговорам с Москвой, он очень хорошо понимал значение этих переговоров, но и цену, которую, возможно, придется платить за них.

В совершенно секретном донесении иностранного отдела ГПУ Л.Б. Красину сообщалось: "У Германии нет оснований становиться еще более уступчивой по отношению к Советской России, ни занять враждебную ей позицию. Напротив того … как правильна была хотя и сдержанная, но дружественная к Советской России политика Германии. Потому что если Англия и Германия отвернулись бы от России и оставили бы ее в полном одиночестве, то Советскому правительству действительно пришлось бы обратиться за помощью к Франции, хотя это обращение и было бы куплено невероятно дорогой ценой"48.

Можно смело заявить, что Ратенау не скрывал своей заинтересованности в добрых равноправных отношениях с Западом, прежде всего с Англией и Францией по репарационному вопросу, и с этой целью разыгрывал "советскую карту".

Одновременно принципиально и убежденно Ратенау налаживал "восточный мост", понимая, что в любом варианте Германия не могла подняться без русского рынка сбыта и сырья. Нет оснований для разделения позиций Вирта и Мальцана, с одной стороны, и Ратенау – с другой. Внешнеполитический курс Веймарской республики формировал не Мальцан, а Ратенау, и рейхсканцлер ему полностью доверял. Ратенау не отрицал возможности договориться с Россией по ключевому вопросу предварительных переговоров: взаимный отказ Германии от претензий по национализации в России, а России – от исполнения 116 статьи Версальского договора. Ратенау настойчиво оговаривал, что если Россия будет удовлетворять претензии по национализированным предприятиям другим странам, то такое же право должно быть дано и Германии, хотя бы в последнюю очередь. Это положение вошло в текст Рапалльского договора.

Таким образом, зимние переговоры, проходившие по инициативе Германии, были первым серьезным опытом взаимодействия советской дипломатии с буржуазной страной. Зимние переговоры, в ходе которых обсуждались исключительно экономические, торговые и финансовые вопросы, показали, что обе стороны тщательно избегали военных вопросов и щекотливого польского вопроса. Таковы были установки министерства иностранных дел Германии и наркома Чичерина. Хотя обе страны не склонны были уступать друг другу, тем не менее им удалось оставить открытой дверь для дальнейших переговоров и сохранить возможность дипломатического сближения. Россия хотела использовать экономическую силу Германии. Германия хотела создать прецедент для последующего регулирования отношений с западными странами.


Примечания
Ф. Розен не склонен был сближаться с РСФСР, полностью ориентировался на Великобританию. Ратенау не вошел в правительство в знак протеста против итогов референдума по Верхней Силезии, отошедшей к Польше по решению Совета Лиги Наций (Krüger Peter. Die Aussenpolitik der Pepublick von Weimar. Darmstadt, 1993. 2 Auflage, unveränderte. S. 144).

2 Второе правительство Вирта было еще более непопулярно в стране, чем первое: левые и националисты всех мастей позволяли себе презрительные высказывания в адрес президента и канцлера вроде: "Наш президент дюйм в дюйм Наполеон третий, конечно не первый", или: "Вирт – это типичный бош, блондин, жирный, много пьющий, бесформенный" и т.п.

3 Головко В.А., Станчев М.Г., Чернявский Г.Л. Между Москвой и Западом. Дипломатическая деятельность Х.Г. Раковского. Харьков, 1994. С. 73.

4 Linke Horst Günter. Deutsch-sowjetische Beriehungen bis Rapallo. 2 Auflage. Köln, 1972. S. 166.

5 Ibidem. S. 174-175.

6 Niemann Hans Werner. Deutsch – Sowjetische Wirtschaftsbeziehungen von 1922 bis 1941 // Deutschland und das bolschewistische Russland von Brest-Litowsk bis 1941. Berlin, 1991. S. 92.

7 Советско-германские отношения: От переговоров в Брест-Литовске до подписания Рапалльского договора: Сборник документов (далее СГО): В 2 т. М., 1971. Т. II. 1919 – 1922 гг. С. 405.

8 Там же. Т. II. С. 411.

9 Свою идею консорциума Ллойд Джордж рассматривал как удачный план соединения проблемы репараций и вопроса восстановления Европы с последующим включением России в экономическое и политическое пространство Европы.

10 Wulf Peter. Hugo Stinnes. Wirtschaft und Politik 1918 – 1924. Stuttgart, 1979. S. 305-306

11 Архив МИД РФ. Ф. Генуэзская конференция 1922. Оп. 1. Пор. 11. папка 1. Л. 3-4.

12 Там же. Л. 4. Но этот неукротимый революционный запал Радека сразу учуял В. Ратенау и без особых усилий противостоял ему на переговорах, не принимая его всерьез, а в беседах с английским послом Аберноном часто повторял: "русские ненадежны" (Rathenau W. Hauptwerke und Gespräche. München, 1977. S. 866).

13 Посол мира: Страницы из дневника лорда Д’Абернона (Берлин 1920 – 1926 гг.). М., 1931. Т. I: От Спа (1920) до Рапалло (1922). С. 171.

14 Архив МИД РФ. Ф. Архив Красина. Генуэзская конференция. Т. 1-3 (далее Архив Красина). Т. 3. Оп. 1. Папка 1. Л. 15. После переговоров января-февраля 1922 г. ВЧК была упразднена.

15 "У Мальцана есть большое желание играть роль посредника даже и тогда, когда для посредничества нет реальных оснований, просто, как мне кажется, для того, чтобы поднять себе цену", - сообщал доверенное лицо Чичерина Е.Б. Пашуканис (Архив МИД РФ. Ф. Полпредство в Германии (октябрь1921 – декабрь1922). Оп. 1. Папка 101. Дело № 4. Л. 92).

16 Там же. Л. 29.

17 Schulze Hagen. Weimar. Deutschland 1917 – 1933. Berlin, 1982. S. 231.

18 Генуя оказалась местом созыва конференции в известной мере случайно. Ллойд Джордж дал согласие на нее, полагая, что речь идет о Женеве (он недостаточно владел французским языком и ошибся в транскрипции названия города) (О’Коннор Т.Э. Георгий Чичерин и советская внешняя политика 1918 – 1930. М., 1991. С. 119).

19 Посол мира. Т. I. С. 205.

20 Rathenau W. Briefe. Neue endgültige Ausgabe drei Banden. 3 Bd. Dresden, 1930. Bd. 2. S. 345.

21 Wulf Peter. Hugo Stinnes… S. 312.

22 Sabrow M. Der Rathenaumord. Rekonstruktion einer Verschwörnug gegen die Republik von Wiemar. München, 1994. S. 76.

23 Volkov S. Überlegungen zur Ermordung Rathenaus als symbolischen Akt. // Ein Mann vieler Eigenschaften Walter Rathenau und die Kultur der Moderne. Berlin, 1990. S. 105.

24 Архив Красина; Ф. Полпредство СССР в Германии 1921 – 1934; Ф. Референтура по Германии.

25 Архив Красина. Т. 1. Оп. 1. Папка 4. Д. 192. Л. 44-45, 98, 146 – 148. Радек, выступая на заседании комиссии по подготовке Генуэзской конференции 22 февраля 1922 г., заявил: "Для нас надо сделать попытку сговориться с Францией до Генуэзской конференции" (Архив Красина. Т. 1. Папка 4. Д. 27. Л.146; Т. 2. Оп. 1. Папка 1. Л. 96). Литвинов не поддержал проект Чичерина.

26 Linke H. Op. сit. S. 168.

27 Kruger P. Op. cit. S. 168.

28 Linke H. Op. сit. S.181.

29 Архив Красина. Т. 3. Оп. 1. Папка 1. Л. 14.

30 Wulf P. Op. cit. S. 313.

31 Winkler H. A. Weimar. 1918 – 1933: Die Geschichte der ersten deutschen Demokratie. München, 1993. S. 167-168.

32 О’Коннор Т.Э. Указ. соч. С. 126.

33 Архив Красина. Т. 1. Оп. 1. Папка 27. Л. 2.

34 Там же. Л. 3.

35 Архив МИД РФ. Ф. Полпредство Германии. Оп. 1. Папка 101. Д. 4. Л. 144.

36 Архив Красина. Т. 3. Л. 18.

37 Архив МИД РФ. Ф. Генуэзская конференция 1922. Оп. 1. Пор. 11. Папка 1. Л. 2.

38 Эта рекомендация составлена в соответствии с проектом Радека и заверена печатью Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности (Ф. Генуэзская конференция 1922. Оп. 1. Пор. 11. Папка 1. Л. 3).

39 Linke H. Op. сit. S. 168.

40 Ibid.

41 Архив МИД РФ. Ф. Полпредство Германии. Оп. 1. Папка 101, Д. 4. Л. 123 - 124.

42 СГО. Т. 2. С. 406.

43 Архив МИД РФ. Ф. Полпредство Германии. Л.125.

44 Там же. Л. 126.

45 СГО. Т. 2. С. 427.

46 Там же. С. 429 – 431.

47 Например: Рубинштейн Н.Л. Внешняя политика Советского государства в 1921 – 1925 гг. М., 1953. С.276.

48 Архив Красина. Т. 3. Оп. 1. Д. 192. Л. 110.

1 © Садовая Г.М., 2003

  • ЗАРУБЕЖНОГО МИРА В ЛИЦАХ
  • К ИСТОРИИ ЗИМНИХ ПЕРЕГОВОРОВ (1922 г.)