Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Законотворческая деятельность российских либералов в государственной думе (1906-1917 гг.) Москва 2005




страница7/12
Дата23.06.2017
Размер2.34 Mb.
ТипЗакон
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
2.3. Общество В отличие от государства и личности, понятие общества, как нам представляется, является менее разработанным и в теории, и в программатике отечественного либерализма. Думается, что определенные предпосылки подобной ситуации кроются как в конкретной социально-политической ситуации рубежа XIX-XX вв., так и в определенной традиции изучения данного элемента, сложившейся в либеральной научной мысли. Как мы отмечали выше, определяя инструментарий реализации реформы страны, российская либеральная политико-правовая мысль пришла к выводу о решающей роли государства как инструмента социально-политических преобразований, уравновешиваемого, в свою очередь, законодательным закреплением прав и свобод личности. В своем курсе государственного права Н.М. Коркунов справедливо указывает, что «общество стали отличать от государства только в настоящем столетии», а до этого государство отождествлялось с обществом.2 Что же касается традиций в изучении общества как конструктивного элемента создаваемых сценариев общественного развития, то мы видим здесь несколько направлений. Одни связаны с критикой теории народного3 или государственного4 суверенитета, другие делают акцент на недостатках теории естественного права в качестве основы для построения теории взаимоотношений общества, личности и государства. В творчестве Б.Н. Чичерина можно найти указания на то, что он видел в обществе и составляющих его элементах важный фактор, влияющий на систему взаимоотношений государство – личность. В своей работе «Курс государственной науки» он писал: «Современное течение жизни ведет не к примирению партий, не к сглаживанию их различий, а, напротив, к обострению борьбы. Все то зло, которое они в себе заключают, достигает наивысшей степени с появлением социализма на политическом поприще. Тут дело идет уже не о тех или других политических вопросах; тут самое существование общества и все основы гражданственности ставятся на карту».1 Из этой посылки он делал вывод о том, что наличие в обществе данной тенденции подтверждает его вывод о необходимости введения в систему общественных отношений дополнительного элемента способного «встать над схваткой». «При таких условиях, более, чем когда-либо, - замечает ученый, - важно существование в государстве начала, возвышенного над борьбою партий и представляющего отечество в его постоянных основах и в его высшем единстве. Таким началом является наследственная монархия. Глава республики всегда есть избранник и представитель известной партии. Только наследственный монарх, как живой носитель исторической преемственности государственной жизни, возвышается над временными и односторонними влечениями общества. В нем народ видит твердый центр, связывающий прошедшее с будущим и обеспечивающий правильный переход от одного общественного строя к другому. В эпохи брожения и внутренних раздоров этот прочный центр государственной жизни в особенности важен».2 Оценивая степень готовности российского общества перейти к новым формам организации своей жизни, Б.Н. Чичерин так же, как и в случае с государством, проявляет значительный пессимизм. «Общество, которое в течение веков жило под безграничною властью, - подчеркивал ученый, - не в состоянии сделать внезапный скачок к представительному правлению и разом приобрести для этого все нужные качества. Если же оно неопытною рукой берется за кормило, оно рискует произвести всеобщее потрясение и надолго устранит возможность прочного порядка».3 Однако самостоятельного развития в его творчестве эта проблематика в целом не получила. Проблему взаимоотношений общества и государства в ходе крупномасштабных социальных реформ изучал видный представитель отечественной юриспруденции А.Д. Градовский. Выводя систему права и законодательной политики из свойственной обществу системы взаимоотношений социальных групп и государственной власти, он делал вывод о неделимости государственной власти. Его вариант заключался в том, что идея правового государства, в котором закон, выражая отношения власти, вместе с тем является последним выражением народного сознания, опытом выработанных убеждений и общественных представлений о справедливости, сочеталось с тезисом о государстве, как орудии социального прогресса, основанном на понятии «интереса».1 Трудно найти среди либеральных отечественных теоретиков и публицистов тех, кто не упоминал бы о российском обществе в целом как об инертном, косном образовании, несущем на себе массу пороков, связанных с элементами сословности, неразвитости гражданских чувств, являющемся к тому же носителем весьма специфической общественной психологии патерналистского типа, легко готового пожертвовать личной свободой взамен государственных гарантий стабильности и защищенности в их деспотическом (тоталитарном) варианте.2 Даже после «звездного часа» российского либерализма, его патриарх С.А. Муромцев за полгода до своей кончины, в заметке, посвященной памяти К.Д. Кавелина, с горечью писал о том, что российскому обществу «хватает благородного порыва на акты крайнего самопожертвования», но у него нет «самообладания и стойкости на продолжающееся изо дня в день … служение на избранном пути».3 Аналогичную оценку мы находим и у В.И. Вернадского, который видел проявление основного противоречия российского общества рубежа XIX-XX вв. «не в классовой борьбе, а в борьбе земств, а потом более четко оформленных либеральных партий с привычным и не дающим простора личности «отеческим» способом управления. Причем на последней стороне – не только самодержавие со всеми своими нравами, но и простой народ с его темными социальными инстинктами».4 Особое внимание данной проблематики уделяется в работах Б.А. Кистяковского, который, рассматривая роль интеллигенции как системообразующего элемента общества, указывал, что основные общественные институты в России формировались на фоне минимального уровня развития правосознания.1 Думается, что не будет преувеличением сказать, что одним из значительных теоретических достижений либеральной юридической мысли начала ХХ в. стал вывод о необходимости правовой регламентации форм общественной организации.2 В этом, на первый взгляд, парадоксальном утверждении находил воплощение один из базовых тезисов либеральной теории правового государства о предотвращении столкновений в ходе реализации личных прав и свобод. Здесь, как нам представляется, мы имеем дело с привнесением в общество посредством положительного законодательства основных институтов прав человека, что становилось одним из средств реализации либеральной модели преобразования страны. Рассуждая об отечественной либеральной традиции в данной области, в целом представляется возможным говорить и о тех различиях, которые были ей присущи также в силу принадлежности различных ее представителей к разнообразным научным школам (позитивистов, естественного права и т.д.). Особый акцент либеральным проектам придавало наличие достаточно четко акцентированных оппонентов, которые во главу угла нового общественного устройства страны ставили именно определенную разновидность общественного устройства. Речь идет прежде всего о традиционной для российской общественной мысли абсолютизации пресловутой «самости» традиционных форм российского общежития во всех ее славянофильских и демократических ипостасях, а в итоге - о коммунистической идее построения внеклассового общества, отрицающего государственность как необходимый элемент организации общественной жизни. В постоянной дискуссии с этими направлениями либеральная мысль генерировала аргументы, не только доказывающие близость России общеевропейскому пути развития, но и утопичность идей внегосударственного устройства общества. В своих теоретических поисках она пыталась найти компромисс одного из своих базовых понятий - солидарности, лежавший в основе либерального понимания возникновения основных общественных институтов и социалистического учения. В наиболее законченном виде это представлено в тех работах Б.А. Кистяковского, где он занимается проблемой совместимости социализма и правового государства.1 Затрагивает проблему общества как промежуточного элемента в системе отношений государство – личность в своей работе, посвященной теории конституционного государства, В.М. Гессен. Он отмечает, что длительное время в науке проблема взаимоотношений между индивидом и обществом рассматривалась исключительно как проблема взаимоотношений между индивидом и государством. Однако со второй половины XIX в. наука обратила внимание на то, что эти отношения опосредованы рядом промежуточных образований, которые и стали предметом исследования. «Политическая мысль, - писал В.М. Гессен, - замечает, что между индивидом и государством существует то, что мы называем обществом, что народ … состоит из определенных общественных групп, построенных на том или ином объединяющем и разъединяющем конституционном начале».2 Он считает, что «проблема положения индивида в обществе и государстве неизмеримо сложнее проблемы отношения индивида к государству. Этот вопрос является вопросом об отношении индивида ко всевозможным общественным группам, разного рода общественных групп к государству».3 Пальму первенства Гессен отдает исследователям, представляющим течение научного социализма, указывая на отставание иных направлений общественной мысли. Вместе с тем, критикуя односторонность критерия, избранного научным социализмом для социальной стратификации общества, Гессен признает значимость для современного общества его деление на экономически обособленные группы. Главным расхождением социалистической и либеральной теории было то, что первая из выявленных социальных противоречий выводила необходимость захвата власти одной из социальных групп, то вторая, опираясь на общие основания теории народного суверенитета, выступала за надклассовый характер государственной власти.1 Осознавая узость российской социальной базы для восприятия либеральных идей, российские либералы значительное внимание уделяли формированию в обществе (в наиболее близких им социальных группах)2 гражданского конституционного сознания,3 базировавшегося на таких либеральных ценностях, как идея приоритета прав человека, гражданский гуманизм, неприятие ограничения прав и свобод личности, плюрализм и толерантность в отношении меньшинства, идея о правовых пределах властных действий и государственного насилия, психологическая и социальная готовность к инициативным гражданским действиям (в рамках закона), понимание необходимости таких действий, неприятие социальной пассивности. Однако в целом можно говорить о признании российской либеральной юридической мыслью и политической практикой понятия «общества» как неотъемлемого элемента правового государства. На практике это нашло выражение в ряде законопроектов, в той или иной мере направленных на ликвидацию тех правовых институтов, которые консервировали наиболее негативные пережитки сословной системы построения социальной структуры российского общества, а также в блоке законопроектов, предполагавших нормативное закрепление элементов новой общественной структуры, характерных для гражданского общества.4 Несомненно важное место в наследии отечественного либерализма занимает собственно вопрос исследования разнообразных теоретических аспектов гражданского общества как одного из системообразующих элементов проектируемого либералами оптимального типа общественного устройства. В связи с переходом либеральных сил к практической реализации своих теоретических разработок, особый акцент делался на способах реализации концепции гражданского общества в условиях российской политической специфики. Предлагаемые способы, чего собственно и следовало ожидать, в целом совпадают с теми, которые выдвигались для осуществления трансформации государственного строя. Однако дополнительным, важнейшим условием построения гражданского общества в глазах либералов выступали экономические факторы, связанные с формированием его социальной основы. Поскольку в начале века попытки трансформации экономической системы посредством законодательной деятельности еще не носили системного и глобального характера, мы можем говорить в основном о двух направлениях либеральной деятельности в этой сфере. Во-первых, речь идет о реализации классической составляющей либеральных требований к власти, заключающейся в участии общества в формировании бюджета и контроле за его исполнением. Во-вторых, применительно к России, важнейшим условием формирования социальной основы гражданского общества была реформа сложившейся к началу ХХ в. системы аграрных отношений. Не входя в подробное рассмотрение данных вопросов, требующих самостоятельных специальных исследований, укажем на необходимость комплексной оценки либеральной программы преобразований, всех ее составляющих. При ином подходе многие из либеральных законодательных разработок выглядят если не явной маниловщиной, то как минимум кажутся несколько преждевременными для России рубежа XIX-XX вв. Теория правового государства, разработанная русскими мыслителями, во многом опиралась на западноевропейские аналоги. Но объясняется это не только тем, что имело место простое заимствование чужого опыта (к чему подталкивали определенные исторические обстоятельства), но и тем, что фундаментальные основы правового государства имеют внеклассовый и даже внеисторический характер и должны быть отнесены к общечеловеческим ценностям. Как при постройке моста необходимо соблюдать определенные законы механики, так и при строительстве правового государства необходимо следовать определенным руководящим началам. Прежде всего это соблюдение и развитие всех прав и свобод человека, включая и гражданские, и социальные, и политические права; это верховенство права над государственной властью и закона над подзаконными актами; наконец, это разделение властей как необходимая предпосылка для реализации вышеназванных принципов и высокий уровень правосознания общества, позволяющий воспринимать право как онтологическую ценность. В русской политико-правовой науке теория правового государства получила свое самобытное, глубоко научное развитие. Прежде всего следует отметить идею гармонии между интересами личности и общества в правовом государстве. Российской либеральной теории удалось в своих разработках пройти между Сциллой индивидуализма, ведущего общество к анархии, и Харибдой коллективизма, возвращающего общество к «полицейскому государству». Идея общественного интереса, солидарности и т.д. легли в основу совмещения интересов личности и общества путем решения правовым государством важнейших социальных вопросов. Особое значение уделялось разработке концепции личности, ее основных прав и свобод, выяснению ее природы и места в системе взаимоотношений государство – личность – общество, что особенно было свойственно школе «возрождения естественного права». Другой, не менее важной особенностью отечественной либеральной теории правового государства, вытекающей из ее коренных предпосылок, являлось то, что оно никогда не выступало как только цель развития общества, или как универсальное средство разрешения всех социальных конфликтов. Само правовое государство понималось лишь как исторически необходимое средство, гарантирующее оптимальные условия для свободного и всестороннего развития личности и общества, проходящее в своем развитии несколько этапов, каждый из которых был связан с историко-социальными особенностями развития конкретного общества. Права человека как системообразующий элемент либеральной теории преобразования общества определили основные направления и содержание исследований и политической практики российских либералов, которые могут быть классифицированы по следующим направлениям: обоснование (историческое, философское, юридическое) прав человека; обоснование совместимости конституционной монархии с институтом прав человека; исследований условий практики воплощения прав человека в России; попытки реализации теоретических разработок в законотворческой (парламентской) деятельности российского либерализма; анализ исторического развития и перспектив взаимодействия правового государства и института прав человека. Российская либеральная правовая мысль в целом тяготела к западным научным направлениям, взяв в качестве базовых элементов своей модели реформирования общества типично либеральные социально-политические институты. Вместе с тем в ней могут быть выделены две основные тенденции, одна из которых заключалась в последовательной целенаправленной рецепции западного права на российскую почву, другая, в качестве императива рассматривала необходимость учета историко-социальных особенностей российского общества. Подобное разделение полностью не совпадало с партийной принадлежностью отечественных мыслителей, но в целом можно говорить о том, что первая из тенденций больше присуща конституционным демократам, а вторая характерна для либеральных партий и течений, занимавших более правые позиции. Пути разрешения проблем соотношения права и власти, личности и государства и общества, права и справедливости во многом определялись конкретно-историческими условиями жизни России, что не помешало русским мыслителям развить фундаментальные, основополагающие принципы правового государства. Этим, собственно, и определяется интерес к их наследию, наследию многообразному и подчас противоречивому. Концептуально сочетание всех базовых элементов либеральных теорий преобразования страны (государство – личность - общество) предполагалось достичь в ходе участия либеральных сил в государственном управлении посредством реализации в России основных институтов правового государства, которое считалось наиболее совершенным типом общественного бытия. «Оно, - по словам Б.А. Кистяковского, - создает те условия, при которых возможна гармония между общественным целым и личностью. Здесь государственная индивидуальность не подавляет индивидуальности отдельного лица. Напротив, здесь в каждом человеке представлена и воплощена определенная культурная цель, как нечто жизненное и личное».1 1 Медушевский А.Н. Сравнительное конституционное право и политические институты. М., 2002.С. 14. 1 Медушевский А.Н. Конституция Российской Федерации 1993 года и большие циклы российского конституционализма Международный семинар «10 лет Конституции Российской Федерации» 18-19 декабря 2003. М.: Институт права и публичной политики, 2003. С. 4-6. 1 Алексеев В.П. О Государственной думе. СПб. 1906; Варшавский С. Жизнь и труды первой Государственной думы. М., 1907; Винавер М.М. Конфликты в первой Думе. СПб., 1907; Езерский Н.А. Государственная дума первого призыва. Пенза, 1907; Изгоев А.С. Партии во II Государственной думе. СПб., 1907; Он же. Конституционные силы России Русская мысль. 1907. № 11. С. 132-151; Фортунатов С.Ф. Парламентарная монархия Русская мысль. 1907. № 11; Каминка А.И. Набоков В.Д. Вторая Государственная дума. СПб., 1907; Кизеветтер А.А. Вторая Государственная дума Русская мысль. 1907. № 7; Кокошкин Ф.Ф. Об основании желательной организации народного представительства в России. СПб., 1906; Кузьмин С. Вторая Дума. СПб., 1907; Маклаков В.А. Первая Государственная дума. Париж, 1938; Он же. Вторая Государственная дума. London, 1991; Милюков П.Н. Год борьбы. Публицистическая хроника. 1905-1906. СПб., 1907; Он же. Вторая Дума. 1907 год. Публицистическая хроника. СПб., 1908; Обнинский В.П. Летопись русской революции. Т. 3. Дума и революция. М., 1907; Первая Государственная дума. Выпуски 1-3. СПб. 1907; Попов И.И. Дума народных надежд. Очерк деятельности. Первой русской Думы и Государственного совета. М., 1907; Цитрон А. 72 дня первого Русского парламента. СПб., 1906; Он же. 103 дня второй Думы. СПб., 1907. и др. 2 Ковалевский М.М. Действительная природа Государственной думы. Харьков, 1905; Ковалевский М.М. Русская конституция . Т. 2. Избирательное право: Очерк. СПб., 1906; Он же. Спасительный тормоз или гибельная запруда Вестник Европы. 1914. № 4; Кузьмин-Караваев В.Д. Из эпохи освободительного движения. Т. I. До 17 октября 1905 г. Т. II. От 17 октября 1905 г. до 8 июля. 1906 г. СПб., 1907; Он же. Революционное выступление Думы и земельный вопрос. СПб., 1906; Партия мирного обновления. Ее образование и деятельность в первой Государственной думе. СПб., 1907 и др. 3 Васильев Н.П. Вторая Дума. СПб., 1907; Герье В.И. Первая Государственная дума. Политические воззрения и тактика ее членов. М., 1906; Он же. О конституции и парламентаризме в России. М., 1906; Он же. Первые шаги бывшей Государственной думы. М., 1907; Капустин М.Я. Речи казанского октябриста. Вып. III. Союз 17 Октября во II Государственной думе. Казань, 1907; Петрово-Соловово В. Союз 17 Октября, его задачи и цели, его положение среди других политических партий. М., 1906; Романов Н.В. Октябристы и кадеты. СПб., 1906; Союз 17 Октября: О государственной думе. М., 1906; Чистяков П.С. Речи октябриста. 1905-1907 гг. СПб., 1907 и др. 1 Новгородцев П.И. Законодательная деятельность Государственной думы Первая Государственная дума. Вып. 2. СПб., 1907. 1 Рыкачев A.M. Вопрос об отмене смертной казни в Государственной думе., СПб., 1906. 2 Кауфман А.А. Аграрный вопрос Первая Государственная Дума. Вып. 3. СПб., 1907. 3 Долгоруков Петр. Дм. Продовольственный вопрос в 1-й Государственной думе Первая Государственная Дума. Вып. 3. СПб., 1907. 1 Каминка А.И., Набоков В.Д. Вторая Государственная дума. СПб., 1907; Маклаков В.А. Вторая Государственная дума; Милюков П.Н. Вторая Дума. 1907 год. Публицистическая хроника; Цитрон А. 103 дня второй Думы. СПб., 1907; Васильев Н.П. Вторая Дума. СПб., 1907; Герье В.И. Вторая Государственная дума. М., 1907. 2 См.: Васильев Н.П. Вторая Дума. СПб., 1907. С. 85-86, 92; Герье В.И. Вторая дума. М., 1907. С. 166-218. 3 См.: Маклаков В.А. Вторая Государственная дума. С. 116-117; Каминка А.И., Набоков В.Д. Вторая Государственная дума. СПб., 1907. С. 229. 4 Шингарев А.И. Законодательная инициатива членов Государственной думы и Государственного совета Русская мысль. 1912. № 11-12. 1 Варшавский С. Жизнь и труды первой государственной Думы. М., 1907; Маклаков В.А. Первая Государственная дума; Милюков П.Н. Год борьбы. Публицистическая хроника. 1905-1906; Обнинский В.П. Первая Дума и правительство в вопросе о земле К десятилетию первой Государственной думы. 27 апреля 1906 г. - 27 апреля 1916 г. Сборник статей перводумцев. Пг., 1916; Первая Государственная дума. Выпуск 2. Законодательная работа, Выпуск 3. Аграрная реформа и продовольственное дело; Попов И.И. Дума народных надежд. Очерк деятельности Первой русской Думы и Государственного совета; Работы первой Государственной думы. СПб,. 1906; Рыкачев А.М. Вопрос об отмене смертной казни в Государственной думе., СПб., 1906; Цитрон А. 72 дня первого русского парламента. СПб., 1906. 2 Попов И.И. Дума народных надежд. Очерк деятельности Первой русской Думы и Государственного совета; Работы первой Государственной думы. СПб,. 1906. С. 133. 3 Цитрон А. 72 дня первого русского парламента. СПб., 1906. С. 135-140, 151-154. 4 Винавер М.М. Конфликты в Первой Думе. СПб., 1907. 5 Каминка А.И., Набоков В.Д. Вторая Государственная дума. СПб., 1907. 6 Вторая Дума: Публицистическая хроника. СПб., 1907. и др. 1 Ящунский И.В. Выборы комиссий в Государственной думе Право. 1907. № 21-22.
Каталог: umc -> arhiv
umc -> Жанровые особенности «Песни о вещем Олеге» А. С. Пушкина
arhiv -> Реформа судебной системы в теории и практике российского либерализма начала ХХ в.: Историографические аспекты изучения
arhiv -> Формирование политических партий и движений в костромской губернии в начале ХХ века Смирнов Иван Михайлович
umc -> Учебный план (Приложение 4)
umc -> История отечественного автотранспорта мало известна нашим современникам. Во многих солидных изданиях на эту тему утверждалось, что до 1917 г
umc -> Лекция №2 Акционерное общество «Дукс» (Москва)
arhiv -> С. А. Муромцев и п. А. Столыпин – незавершенный диалог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12