Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Задача не может не увлечь того, кто берется




страница1/4
Дата06.07.2018
Размер0.52 Mb.
ТипЗадача
  1   2   3   4
Евангелие от Фомы Тот, кто впервые читает апокрифическое Еванге-лие от Фомы, обычно испытывает разочарование: столь знакомыми по канонической версии Нового за-вета кажутся ему изречения Иисуса, собранные в этом произведении. Однако, чем глубже погружается он в изучение текста, тем сильнее охватывают его сомнения в справедливости подобного впечатления. Постепенно он убеждается, как нелегко ответить на вопрос, что же такое это знаменитое (так поначалу называли его). Уже первые стро-ки памятника, настраивающие на его истолкование (), заставляют современного читателя за-думаться не только над смыслом, который автор пред-лагает открыть, но и над тем, что сам по себе этот призыв означает, какой путь общения подразумевает, с какого рода мышлением предстоит иметь дело, о каких явлениях культуры и истории общества свиде-тельствует. Задача не может не увлечь того, кто берется за этот интереснейший документ. На беглый взгляд наиболее близкий (из сочинений Наг-Хаммади) к многократно исследованной традиции о раннем хрис- тианстве, он при внимательном рассмотрении оказыва- ется едва ли не самым трудным для понимания. Даже темные спекуляции Апокрифа Иоанна или таинственной оставляют в конце концов меньше места для сомнений, чем это еванге-лие. Содержание апокрифа (.- См. введение) останавливает всякого, кто занимается историей раннего христианства и его духовного окружения. В этом сочинении, обещающем изложение тайного учения Иисуса и отвергнутом цер-ковью, исследователи ищут ответы на многочислен-ные вопросы, касающиеся развития христианства и гностицизма. Евангелие дошло во 11 кодексе Наг-Хаммади. Оно в нем второе по счету, занимает страницы 32. 10 - 51.26. Поскольку оно, как и следующее за ним Еванге-лие от Филиппа, состоит из отдельных изречений, обыч-но дают деление по изречениям, чему следуем и мы . Памятник хорошо сохранился, лакуны почти отсут-ствуют. Евангелие представляет собой перевод с гре-ческого на саидский диалект коптского языка. Как и с чего подойти к интерпретации памят-ника Не отправляться ли от тех немногих упоминаний у отцов церкви о так называемом Евангелии от Фомы, к которым прежде всего обратились исследовате-ли Однако изыскания, проделанные Ж. Дорессом и А. Ш. Пюэшем и другими учеными, убеждают: сход-ство между сочинениями, носящими то же название, что и второе сочинение из кодекса Наг-Хаммади 11, в ряде случаев чисто внешнее . Быть может, больше удачи сулит путь исследо-вания памятника с точки зрения тех понятий и обра-зов, которые в нем встречаются - царствие, мир, свет, тьма, покой, жизнь, смерть, дух, силы, ангелы - и ко-торые позволяют очертить его содержательную зону. В зарубежной литературе этому уделено много внима- ния. Но исчерпывает ли такой анализ возможность понять все своеобразие памятника Не искажено ли в логически безупречных, более или менее однознач- ных системах выделенное таким способом идейное содержание Не навязывают ли хорошо продуманные модели большую, чем то было на самом деле, реф-лексию оригиналу Есть еще один путь, приближающийся к первой попытке отождествить памятник с уже известными документами. Речь идет о том, чтобы выяснить, в чем и насколько найденный текст напоминает христианс-кую, гностическую, неоплатоническую литературу. Этот путь, несомненно, оправдан: параллелей весьма много, в чем убеждает большое число специальных работ, этому посвященных. Однако он обещает лишь частичный успех: ведь цельность документа раство-ряется, постепенно теряется в массе безусловных и сомнительных аналогий. И снова встает тот же воп-рос: что представляет собой именно этот памятник, именно такое соединение сходств и различий Способ аналогий хорош, поскольку в любом со-чинении отражается сумма далеких и близких реми-нисценций автора (или авторов). Но если одно за другим перебирать эти отражения, то и увидим мы только их. Цельность - вот что в конечном счете оп-ределяет индивидуальность памятника. Характерис-тика по терминам, взятым в контексте, делает оче-видным, что допустимо говорить не о большем или меньшем наборе значений, предполагающих строго раз-работанную систему, а об ином. Открытость текста очень велика. Слова употребляются весьма свободно, их значение меняется, мысль движется, получая новое содержание, по новому направлению. Здесь, разуме-ется, тоже есть своя внутренняя логика, но это логика не упорядоченной правилами системы, а преимуще-ственно интуитивного творчества. Впрочем, каким бы м-алоосознанным ни было словосочетание, существуют границы его применения. Установка апокрифа - поиски. Она выражена во введении и дает знать о себе на протяжении всего произведения. Образы и понятия повторяются, не автор евангелия изобрел их, они были и прежде, они привычны. Вместе с тем именно с их помощью ведутся поиски, рождаются новые решения, создают-ся новые картины. В то же время они сами меняют-ся, наполняются иным содержанием, уступая свое место другим, больше отвечающим новому смыслу. Хотя вопрос о композиции Евангелия от Фомы в специальной литературе разбирался, стоит вернуть- ся к нему. Общим местом стало утверждение, что в этом сочинении отсутствуют лей при построении> . Автор специальной статьи о композиции апокрифа Г. Гарриет указывает на нали- чие , скрепляюших отдельные изре- чения . Однако демонстрировали чисто внешние связи, и это не помешало многим авто-рам (Ж. Доресс, Р. Вильсон и др.) уподоблять еван-гелие антологии. В некоторых случаях исследователи подчеркивали внутреннюю смысловую связь между изречениями, но обычно объясняли ее тем, что автор сочинения брал их блоками из другого источника, например у синоптиков. На наш взгляд, при всем несходстве древней мистической литературы с той античной, которая была богата образцами диалектики и подчинена рефлексии, Евангелие от Фомы сравнимо с сократическими диалогами: они дают представление не о законченном решении, а о поисках его. Это не мешает нашему па- мятнику быть единым. Он ничуть не менее един, чем продуманные до мельчайших подробностей (идейно и стилистически) синоптические евангелия с описа- ниями жизни Иисуса, связывающими текст. Это не единство антологии. И дело не в вах>, которые можно выделить в тексте и которые подчас служат чисто технической цели - запомина- нию, определяют его единство. Последовательность изречений не случайна, она подчинена причудливому единству экстатирующего сознания, то устремляюше- гося новым путем, то возвращающегося к старому, то повторяюшегося и как бы завороженного одним образом, словом, то внезапно движущегося даль- ше. Это то существо апокрифа, которое обнаружи- вается, если изучаешь его не по отдельным поня- тиям, а в целом, с его замедлениями и неожиданными переходами, нащупывая нить, связывающую изречения или блоки изречений, наконец, все его содержа- ние с формой, в которую оно заключено. Проблема построения апокрифа чрезвычайно важна. Анализ отдельных изречений в контексте про-изведения может помочь понять их. Рассмотрим 118 изречений, имеющихся здесь, и уделим особое внима-ние внешней и внутренней связи между ними. Неко-торые темы повторяются неоднократно, но всякий раз по-новому освещены. Евангелие представляет собой как бы беседу Иисуса с его учениками. Несмотря на то, что большую часть текста составляют его изречения, начинаю- шиеся словами , на присутствие собе- седников указывают вопросы и реплики слушателей (см.: 6, 13, 19, 23, 27, 29, 42, 48, 56, 76, 83, 95, 103, 108, 117), а также вопрос, обращенный Иисусом к ученикам (14). Трижды собеседники названы по име- нам (Мария - 24, Саломея - 65, Симон Петр - 118), есть и безымянные персонажи: (83),. (76). Форма беседы придает произведению большую свободу, позволяет затрагивать новые темы, однако при этом наводит на мысль, что известная внутренняя связь между отдельными из-речениями существует. Одна из центральных тем евангелия - проблема жизни и смерти - сформулирована уже во введении. Преодоление смерти, возможность ти> сопряжена с задачей герменевтики - истолкова- ния , сказанных Иисусом и записанных Дидимом Иудой Фомой. В изречении 1, как и во введении, звучит призыв к поискам Их завершение для человека - пережи- вание экстатического состояния, о котором сказано так: . для введения и изрече-ния 1: (введение), (1). Хотя в коптском тексте, как и в русском пе-реводе, употреблены разные слова, смысл их один. Тема царствия развивается в изречении 2. Ме- няется, однако, угол зрения. Описание переживаний человека, который нашел искомое знание и который благодаря ему , далее (2 и 3) уступает место изложению основ учения о цар-ствии и пути к нему. Полемизируя с теми, кто дума-ет, что оно может быть найдено в видимом мире (небо или море), автор заключает изречение 2 словами: . Тут царствие как нечто охватывающее одновременно и самого че-ловека, и то, что вне его, противопоставляется пред-ставлению о нем, связанному с материальными гра-ницами. В изречении 3 евангелист как бы снова возвра-щается к вопросу о пути к царствию, не употребляя, впрочем, этого слова. Подтверждением того, что образ прямо имеет отношение к данному по-нятию, служат, в частности, изречения 62, 80, 100, 101, 102, 103, 117, где говорится о . В соответствии с намеченным представлением о цар- ствии, не тождественном миру видимых явлений и предполагающем вместе с тем иную целостность, ко- торая есть и в человеке, и вне его, в 3-м обнаружи-вается призыв к самопознанию. Оно открывает че-ловеку его причастность этому целому и в то же вре-мя позволяет целому воспринять человека в качестве своей части. Присущая памятнику контрастность сказы-вается не только на уровне общих понятий и о6разов, но и при построении отдельных изречений. В этом от-ношении типично З-е, где налицо излюбленный компо-зиционно-стилистический прием евангелиста. Оно сое-диняет два парных утверждения, посвященных одной теме, и дает два варианта - положительный и отри-цательный. Если в изречении 1 процесс овладения знанием описан с его эмоциональной стороны, то в 3-м нес- колько раскрывается его содержание ( наете себя, тогда вас узнают и вы узнаете, что вы - дети Отца живого>) . В изречении 55 выражение в приложении к людям, овладев- шим знанием, повторяется почти дословно ( дети, и мы - избранные Отца живого>) . Отметим снова возникшую тему жизни и смерти. , как это наблюдалось и во введении, ассоциируется с пред- ставлением о познании особого рода, в первую оче- редь о самопознании. Характер такого познания, су- лящего человеку приобщение к некоей целостности, преодоление отчужденности, проявляется в словах: . Изречение 4 в целом продолжает тему знания, дарующего жизнь. Не станем останавливаться на его образах: это предмет особого исследования. Но для современников автора евангелия двух-трех слов было достаточно, чтобы вызвать в памяти читающих или слушающих соответствующие ассоциации. Здесь впер-вые обозначается тема инверсии (), которая в дальнейшем прозвучит неоднократно. Привлекает внимание также самый конец изречения (). Из дру-гих изречений, где не раз повторяется оппозиция един-ство - разделенность, вытекает, что она связана с основными оппозициями: жизнь - смерть, царствие - мир, свет - тьма и др. Связь по между изречениями 3 и 4 - , . Призыв к познанию звучит и в изречении 5: . Отчетливо выраженное и связанное с процес- сом познания противопоставление скрытого, тайного открытому, явному позволяет нам вернуться к введе- нию, где есть подобная оппозиция (тайные слова - истолкование этих слов). Комментарий Р. Гранта - Д. Фридмана к введению гласит: , говорящий ,- несомненно, воскресший господь, который, по верованиям различных гности- ческих сект, наставлял избранных лиц или маленькие группы после своего воскресения> . Допустимо взять под сомнение оба утверждения. В эпитете (введение), возможно, заложен тот же смысл, что и в изречении 5. Слова остаются тайными, сокрытыми до тех пор, пока сам человек не истолкует их , пока он не овладеет путем познания. Эпитет в приложении к Иисусу связан не только с легендой о воскресении, но и с представлением о нем как об име-ющем отношение к , которое и есть (ср. - изречение 3, 55). в 5-м, противопоставленное , не просто формально напоминает предшествующие изречения (оппозиция) . И по существу познание-от- кровение принадлежит сфере, с которой у Фомы ас- социируются , , . Есть сходство с изречением 3: познание, к которому при-зывает евангелист, ведет к откровению - та же це-лостность, но освешается под иным углом зрения. Тема инверсии звучит вторично в форме упоми- нания о тайном и явном в изречении 6 после слов о посте, молитве, милостыне. Переход к данному сюжету ком- позиционно оправдан вопросом со стороны учеников. Вместо пути, предусматривавшего выполнение обря- дов и служение внешним целям ( пост, молитва, ми- лостыня), в евангелии предлагается отречься от лжи и насилия над самим собой. Снова в сущности акцент поставлен на раскрытии и утверждении своего . Если в предыдущем изречении процесс достижения целостности описывался с точки зрения субъекта, человека, для которого за познанием следует откро- вение, то здесь о том же говорится со стороны объек- та (). В этих изречениях завершающая фраза ( не будет явным>) выполняет функцию слова>. Во всех рассмотренных выше изречениях, кроме 2-го, речь шла о возможных изменениях. Какого же рода -изменения они в сущности описывают Это - раскрытие , которое тем самым становится , изменение, связанное с познанием (само- познанием). И нет нужды видеть нарушение именно такого представления в изречении 7 (как и в 12-м). Вполне допустимо, что в этом, по мнению Ж. Доресса, тексте различим намек на пе-реход человека с помощью познания из одного состо-яния в другое (обратим внимание на глагол , употребленный здесь и отвечающий идее из-менения) . Если принять это предположение, связь изрече-ний 7 с двумя следующими (8 и 9) окажется не толь-ко формальной ( - 7, - 8) . Притча об умном рыбаке также может иметь в виду того, кто предпочитает путь познания, о котором го-ворилось ранее. Подобное толкование позволяет и в изречении 9 (притча о сеятеле) увидеть тот же об-раз - человека, спасающегося благодаря знанию. Од-нако такое толкование притч о рыбаке и сеятеле не единственно возможное. Иное, тоже вполне вероят-ное, состоит в том, чтобы в рыбаке и сеятеле пред-положить Иисуса. В обоих случаях речь может идти о тех, кто способен воспринять его учение. Так или иначе, в подтексте изречений 7 - 9, вероятно, прохо-дит тема познания. Если же говорить о связи изрече-ний 8 - 10 по , то она, очевидно, обнаруживается в слове ( - 8, - 9, - 10). В изречении 10 о миссии Иисуса сказано под углом зрения ее эсхатологической значимости. Тут отчетливо звучит тема, которая повторится затем в ряде других изречений, - о переменах в судьбах всего мироздания в результате этой миссии. Образ огня трижды встречается в евангелии в связи с этой темой (ср. 17 и 86) . Слово , которое впервые в апокрифе появ- ляется в изречении 10, дальше встречается неодно- кратно (см. изречения 10, 17, 25, 29, 32, 33, 61, 84, 114, 115). Контекст меняется, а слово остается тем же, и постепенно яснее проступает значение, вернее, многозначность его. отвечает представлению о другом состоянии, нежели то, которое обозначается словом . Эсхатологическая тема продолжается и в двух следующих изречениях - 11-м и 12-м, которые, бу- дучи сближены содержанием, могут восприниматься как одно целое . Они с трудом поддаются толкованию, и предлагаемое ниже не более чем гипотеза. 11-е на первый взгляд противоречит 7-му, где, как было сказано, допускается возможность превра- щения живого в мертвое и наоборот: оно отрицает эту возможность. Однако не исключено, что противо-речия здесь и нет, поскольку если в 7-м имеется в виду состояние познания, метафорически - усвоения мерт-вого живым, то в 11-м говорится об ином состоянии () Мысль изречения 11 как будто продолжается в первой части 12-го, где противопоставлены два сос- тояния: одно, при котором возможно превращение мертвого в живое, и другое - состояние , для которого вопрос , иначе гово- ря, как приложить усилия в сфере превращения мерт- вого в живое, бессмыслен, ибо само состояние те> предполагает жизнь, окончательное знание. Изре- чение 12 построено по принципу параллелизма и внутренней оппозиции - применительно к первой час- ти вопрос рассчитан на отрицательный ответ, но во второй он имеет положительное решение: речь идет о состоянии разделенности, преодолеть которое должны усилия познающего человека. К такому пониманию второй части побуждает ряд других изречений (нап- ример, 4, 28, 110), где оппозиция единство - разде-ленность раскрывается именно так. В рассмотренных изречениях (11 и 12) опять проходит тема жизни и смерти, которая на этот раз связывается с впервые названным в изречении том>. Мы вернемся к значению этого слова в даль- нейшем, пока же подчеркнем, что в 12-м оно отно- сится к конечному состоянию людей, идущих путем гносиса. Уже отмечалось, что Евангелие от Фомы построено по принципу оппозиций. В изречениях 11 и 12 мертвые противопоставлены живым, единство - разделенности. Естественно поэтому ожидать, что должно быть и нечто противоположное - . В том, что это так, убеждает изречение 65, где есть и то и другое (связь в между изречениями 11 и 12: - 11, - 12) . Следующее изречение начинается вопросом уче-ников к Иисусу. Как и в б-м, подобный прием позво-ляет автору сочинения перейти к новому сюжету - о судьбе последователей Иисуса, когда тот покинет их. Заметим, однако, что и этот сюжет нельзя считать выпадающим из общей ткани повествования: он при-мыкает к тому, что говорится в 10-м и 14-м о миссии Иисуса. Заслуживает быть отмеченным упоминание о пути, который предстоит проделать последователяч Иисуса, пути, вероятно как-то связанном с познанием. Изречение 13 соприкасается с 14-м не только ( - 13, ливого> - 14). Очевидна и смысловая близость между ними: если в 13-м говорится о пути знания и о настав- никах на этом пути, то 14-е косвенно характеризует само знание. Косвенно потому, что речь идет, собст- венно, не о нем, а об Иисусе - руководителе на этом пути. Отвергая сравнение с ангелом справедливости и философом, евангелист, таким образом, исключает возможность толковать учение как выполнение неких внешних предписаний, а также как рассудочное зна-ние. Вторая часть изречения ориентирует на экстати-ческий характер учения Иисуса (), на активную роль посвящаемого () . Это изречение перекли-кается с 1-м и важно для понимания евангелия в целом, для уяснения того, какого рода учение пред-ставлено в нем, к какой герменевтике призывает рас-смотренное выше введение. Знание тайного обещает ученикам Иисуса изречение 18 (ср. также 112-е) . Связь изречений 14 и 15 тоже существует помимо ( - 14, - 15) . Если первое позволяет извлечь представление о содержании учения из того, с кем следует сравнить Иисуса, то второе сосредоточивает внимание на пове- дении его последователей, что равно бросает свет на характер учения. Трижды в евангелии отвергаются пост, молитва, милостыня (изречения 6, 15, 108) - Доминирующему значению последнего в форме указания на господство над материальным миром (), которое дарует человеку приверженность учению Иисуса, посвящено изречение 21. По своему смыслу оно до известной степени перекликается с 7-м и 12-м, где превращение мертвого в живое, как представляется, означает по-знание. Многие положения в Евангелии от Фомы по-вторяются несколько раз, хотя и в разном виде. Такой по сути параллелью изречению 19 служит 55-е, в котором свет назван в качестве начального и конеч-ного состояния учеников Иисуса. Тема жизни, приобщения к незыблемым ценно-стям проходит в образной форме и через изречение 22. Апокриф допускает не одну интерпретацию тек-ста. Дело не только в том, что окончательное суждение не может быть вынесено ввиду нашей малой осведом-ленности об ассоциациях автора. Но образное мышле-ние предполагает свободу личной фантазии творящего и воспринимающего произведение, читатель становит-ся как бы соавтором, дополняя своим воображением недосказанное. Однако целостность памятника все же определяет границы допустимого толкования. Так, для интерпретации изречения 20 возможны ассоциации с Иисусом, его учениками и тем, что не исчерпывается подверженным разрушению материальным началом (ср. 81) . В сущности каждая ассоциация не исклю-чает другой, поскольку все они в конечном счете имеют отношение к одному ряду значений. Изречения 19 и 20 связывает ( - 19, - 20). Вернемся, однако, немного назад - к изречению 17, посвященному миссии Иисуса, теме, в которой полнее других проявляется своеобразие евангелия. В изречении 2 говорилось о как о некой внематериальной целостности. Оно противоположно (та же противоположность очевидна и в изре-чении 32) . Этой оппозиции соответствует оппозиция телесного и духовного (см. 34) . В ряду царствия, духа - вечность, жизнь, единство, в ряду мира и пло-ти - смерть, разделенность . Судьба людей, совме-щающих в себе противоположное, зависит от того, что победит. Победа духовного начала означает конец раз-деленности, растворение в едином и вечном. Путь к спасению от состояния к состоянию лежит через самопознание. Дух, заточенный в человеке, возбужденный учением Иисуса, высвобождается, под-держанный духовностью мироздания, сливается с ней.
Каталог: sites -> default -> files
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Планы семинарских занятий для студентов очного обучения неисторических специальностей Челябинск 2014 ббк т3(2). я7 В676
files -> Бочарникова Наталья Викторовна Перевод названий текстов массовой культуры как инструмент лингвистического маркетинга
files -> Транскрибированный текст
files -> Биография арвинд джейн адрес: f 144 Нанакпура
files -> Ученая степень: кандидат исторических наук Другие должности: Сопредседатель Республиканской партии России Член попечительского совета «Федерации Интернет-образования»
  1   2   3   4