Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Заблуждения и безумства




страница4/25
Дата13.02.2018
Размер3.91 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
краснобаем, не взвалил тяжкое бремя уговоров на себя. Его умо- ляющую просьбу поддержал Л о, добродушный регент дал свое согласие, позволив изобретательному Ло найти способ опла- МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 49 тить камень. Его владелец получил гарантию на выплату двух миллионов ливров в течение оговоренного срока плюс пять процентов от этой суммы и, кроме того, разрешение забрать все ценные осколки после огранки камня. Сен-Симон в своих «Мемуарах» с немалым удовольствием описывает свое участие в этой сделке. Он пишет, что камень был таким же большим, как ренклод, почти круглой формы, идеально прозрачным, не имел дефектов и весил более пятисот гран. Довольный со- бой, Сен-Симон подытоживает свой рассказ, сообщая миру, что с его стороны «было весьма похвально убедить регента сделать столь знаменитую покупку». Другими словами, он гордился тем, что убедил регента пожертвовать своим долгом и купить себе безумно дорогую безделушку за народные деньги. Это безмятежное процветание продолжалось до начала 1720 года. Предупреждения парламента о том, что запуск в обраще- ние слишком большого количества бумажных денег рано или поздно приведет страну к банкротству, игнорировались. Регент, не имевший ни малейшего понятия о философии финансовых отношений, считал, что система, однажды принесшая хорошие результаты, не может развалиться. Если пятьсот бумажных мил- лионов обеспечили такую выгоду, то еще пятьсот миллионов обеспечат вдвое большую выгоду. Это было величайшее заб- луждение регента, которое Ло не пытался развеять. Небывалая жадность людей подпитывала эту иллюзию, и чем выше был курс Миссисипских акций, тем больше печатали банкнот ему вдогонку. Эту возведенную таким образом пирамиду можно без натяжки сравнить с помпезным дворцом, построенным Потем- киным, этим царственным русским варваром, чтобы удивить императрицу и угодить ей. Огромные ледяные блоки громоз- дили один на другой; выполненные во всех деталях ледяные ионические колонны образовывали величественный портик, купол из того же материала сиял на солнце, которое могло лишь позолотить, но не растопить его своими лучами. Дворец блес- тел издалека, словно из хрусталя и алмазов, но однажды подул теплый ветерок с юга, и величавое строение растаяло. В конце концов никто не смог даже подобрать его фрагменты. То же Сорт слив. Прим. перев. 32,4 г. Прим. перев. 50 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ самое произошло с Ло и его системой бумажных денег. Как только ее коснулось дуновение народного недоверия, она об- ратилась в руины, и никто не мог воздвигнуть ее вновь. Первый легкий сигнал тревоги прозвучал в начале 1720 г. Принц де Конти, оскорбленный тем, что Ло отказался продать ему новые акции Индийской компании по их номинальной сто- имости, послал людей в банк с требованием обменять на ме- таллические деньги такое огромное количество банкнот, что для транспортировки потребовалось три телеги. Ло пожаловал- ся регенту, обратив особое внимание последнего на зло, кото- рое может произойти, если такой пример найдет подражателей. Регент, также отдавая себе в этом отчет, послал за принцем де Конти и приказал ему под угрозой сильной немилости вернуть банку две трети монет, которые он оттуда вывез. Принц был вынужден подчиниться деспотичному приказу. К счастью для Ло, де Конти был непопулярной персоной: все осуждали его подлость и алчность и соглашались, что он обошелся с Ло не- справедливо. Тем не менее странно, что это, если можно так выразиться, бегство от банкнот не заставило ни Ло, ни регента прекратить их выпуск. Скоро нашлись те, кто на почве недове- рия повторили поступок де Конти, совершенный им на почве мстительности. Все больше сообразительных маклеров спра- ведливо полагали, что рост курса акций и количество банкнот в обращении не может быть бесконечным. Бурдон и ла Ришар- дье, известные спекулянты, спокойно и постепенно конверти- ровали свои банкноты в металлические деньги и перевели их в банки других стран. Кроме того, они постоянно и в большом количестве скупали столовое серебро и ювелирные изделия и тайно пересылали их в Англию и Голландию. Брокер Вермале, почуявший надвигавшуюся бурю, скопил золотые и серебря- ные монеты на сумму почти в миллион ливров, которые он сложил в крестьянскую телегу и накрыл сеном и коровьим на- возом. Затем он переоделся в грязный крестьянский холщовый халат, или рабочую блузу, и в безопасности вывез свой драго- ценный груз в Бельгию, где вскоре нашел способ переправить его в Амстердам. До той поры каждый мог без труда достать металличес- кие деньги. Но эта система не могла культивироваться дол- МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 51 го, не провоцируя их дефицит. Отовсюду слышались голоса недовольных и требования разобраться в сложившейся си- туации. Генеральные штаты долго решали, что же предпри- нять, и Ло, к которому обратились за советом, предложил издать указ о девальвации металлических денег на пять про- центов по сравнению с бумажными. Этот указ был опубли- кован, но вскоре заменен новым, согласно которому монеты обесценивались на десять процентов. Вместе с тем были ог- раничены единовременные банковские выплаты монетами: до ста ливров золотом и до тысячи серебром. Все эти меры были не в состоянии вернуть доверие к бумажным деньгам, несмотря на то, что ограничение наличных платежей до столь узких рамок поддерживало кредитоспособность банка. Вопреки всем усилиям, благородные металлы продолжали переправляться в Англию и Голландию. Все оставшиеся в стра- не монеты берегли как зеницу ока или прятали, и в конце кон- цов их дефицит стал настолько ощутимым, что больше не могли осуществляться торговые операции. Тогда Ло отважил- ся на дерзкий эксперимент - он решил вообще запретить хож- дение металлических денег. В феврале 1720 г. был издан указ, который вместо того, чтобы в соответствии с его предназначе- нием восстановить кредитоспособность банкнот, нанес им смертельный удар и поставил страну на грань революции. Этим пресловутым указом любому человеку запрещалось иметь в своем распоряжении более пятисот ливров (20 фунтов стерлин- гов) в монетах под угрозой крупного штрафа и конфискации найденных сумм. Было также запрещено скупать ювелирные изделия, серебряную и золотую посуду, а также драгоценные камни; доносчиков поощряли искать нарушителей, обещая по- ловину обнаруженной ими суммы. Вся страна взвыла в отчая- нии от этой неслыханной тирании. Ежедневно имели место самые одиозные гонения. Семейное уединение нарушалось вторжением доносчиков и провокаторов. Самых добродетель- ных и честных обвиняли в преступлении из-за имевшегося у них одного луидора. Слуги предавали своих хозяев, сосед шпи- онил за соседом, а аресты и конфискации стали столь частыми, что суды трещали по швам от непомерного количества заво- димых дел. Стоило доносчику сообщить, что он подозревает 52 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ кого-либо в укрывательстве денег в собственном доме, как тут же выписывался ордер на обыск. Лорд Стэйр, английский по- сол, говорил, что теперь невозможно было усомниться в ис- кренности принятия Ло католичества, так как он основал самую настоящую инквизицию, сперва в высшей степени наглядно подтвердив свою веру в преобразование одного вещества в дру- гое путем превращения золота в бумагу. На головы регента и несчастного Ло сыпались все прокля- тия, какие только могла придумать народная ненависть. Мо- неты на сумму более пятисот ливров были незаконным платежным средством, а банкноты не хотел принимать ник- то, если мог этого избежать. Никто не знал сегодня, сколько его банкноты будут стоить завтра. «Никогда прежде, - пишет Дюкло в «Секретныхмемуарах о регентстве», — правительство не было таким капризным, и никогда прежде не было более неистовой тирании, осуществляемой руками менее тверды- ми. Те, кто были свидетелями ужасов того времени, и сегодня вспоминают его как страшный сон, не могут понять, почему не разразилась внезапная революция и почему Ло и регент не умерли страшной смертью. Они оба испытывали ужас, но люди не зашли дальше жалоб; всеми овладели угрюмая и роб- кая безысходность и тупое оцепенение, а помыслы людей были слишком низменными, чтобы отважиться на дерзкое преступ- ление во имя общества». Однажды была сделана попытка орга- низовать народное движение. Мятежные прокламации расклеивались по стенам и, вложенные в рекламные листки, рассылались по домам наиболее известных людей. Одна из них, приведенная в «Memoires dc la Hegence» , была следующе- го содержания: «Господин и госпожа, сим уведомляем вас, что день святого Варфоломея повторится в субботу и воскресе- нье, если дела пойдут так и дальше. Советуем не выходить из дома ни вам, ни вашей прислуге. Храни вас Господь от огня! Предупредите ваших соседей. Написано в субботу, 25 мая 1720 года». Огромное число шпионов, наводнивших город, вызва- ло у людей взаимное недоверие, а после нескольких незначи- тельных беспорядков, устроенных вечером группой неопознанных лиц, которых быстро разогнали, покою жите- лей столицы больше ничто не угрожало. МИССИСИПСКИИ ПЛАН S3 Курс Миссисипских, или, как их еще называли, Луизианс- ких, акций очень резко упал, и на самом деле уже мало кто ве- рил рассказам о несметных богатствах этого региона. Поэтому была предпринята последняя попытка вернуть доверие людей к Миссисипскому проекту. С этой целью в Париже указом пра- вительства была объявлена всеобщая мобилизация бродяг. Как во время войны, было насильно завербовано свыше шести ты- сяч самых отвратительных отбросов общества, которым выда- ли одежду и инструменты, чтобы затем отправить их на кораблях в Новый Орлеан для разработки якобы имеющихся там в большом количестве месторождений золота. День за днем их с кирками и лопатами проводили строем по улицам города, а затем небольшими партиями отправляли во внешние порты для отплытия в Америку. Две трети из них так никогда и не прибыли в место назначения, а рассеялись по стране, продали свои инструменты за сколько смогли и вернулись к прежнему образу жизни. Менее чем через три недели половина из них вновь оказалась в Париже. Тем не менее этот маневр вызвал незначительное повышение курса Миссисипских акций. Мно- гие чересчур доверчивые люди поверили, что их действитель- но ожидает новая Голконда и что во Францию вновь потекут золотые и серебряные самородки. В условиях конституционной монархии можно было найти более надежные средства возвращения народного доверия. В Англии, примерно в это же время, когда похожая мания приве- ла к аналогичному бедствию, для искоренения зла применялись совсем другие меры, но во Франции, к несчастью, они прини- мались теми, кто это зло породил. Своеволие регента, пытав- шегося вывести страну из кризиса, только еще больше затянуло ее в трясину. Было приказано осуществлять все платежи бумаж- ными деньгами, и с 1 февраля до конца мая были напечатаны банкноты на сумму свыше 1 500 000 000 ливров (60 000 000 фун- тов стерлингов). Но сигнал тревоги уже прозвучал, и никакие ухищрения не могли заставить людей хоть в малой степени до- верять бумажным деньгам, не подлежащим обмену на метал- лические. Месье Аламбер, председатель парижского парламента, Государство в Индии в XVI-XVII вв., славившееся добычей алмазов. Прим. перев. 54 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ сказал регенту прямо в лицо, что он скорее хотел бы иметь сто тысяч ливров в золоте или серебре, чем пять миллионов в его банкнотах. Поскольку подобные настроения царили повсеме- стно, запуск в обращение огромной бумажной денежной мас- сы только увеличил существующее зло, сделав большей и без того гигантскую несоразмерность между металлическими и бу- мажными деньгами. Монеты, которые регент стремился обес- ценить, росли в цене при каждой новой попытке это сделать. В феврале сочли целесообразным включить Королевский банк в состав Компании двух Индий. Парламент издал и ратифици- ровал соответствующий указ. Государство по-прежнему выс- тупало гарантом банкнот банка, которые больше нельзя было печатать без указа на то Генеральных штатов. Все доходы бан- ка с того момента, как он перестал быть собственностью Ло, став государственным учреждением, были переданы регентом Компании двух Индий. Эта мера возымела эффект кратковре- менного повышения курса Луизианских и других акций ком- цании, но она не смогла восстановить доверие народа. В начале мая состоялось заседание Генеральных штатов, на котором присутствовали Ло, дАржансон (его коллега по уп- равлению финансами) и все министры. Было подсчитано, что всего в обращении находится банкнот на сумму в 2,6 миллиар- да ливров, в то время как суммарное достоинство всех монет в стране не составляло и половины этой цифры. Для большин- ства депутатов было очевидно, что для выравнивания денеж- ного обращения нужно принять какой-нибудь план. Одни предлагали девальвировать банкноты до номинальной стоимо- сти металлических денег, другие - поднимать номинальную стоимость монет до тех пор, пока она не сравняется с номи- нальной стоимостью бумажных денег. Говорят, что Ло высту- пил против обоих проектов, но, поскольку других предложений не последовало, было решено обесценить банкноты наполови- ну. 21 мая вышел соответствующий указ, согласно которому акции Компании двух Индий и банкноты банка подлежали по- степенной девальвации, пока к концу года их номинальная сто- имость не снизится наполовину. Парламент отказался ратифицировать данный указ, шумно опротестовав его, и со- стояние страны стало настолько тревожным, что в качестве МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 55 единственного способа сохранить спокойствие регентскому совету пришлось аннулировать собственное решение: в тече- ние семи дней был издан другой указ, возвращающий банкно- там их первоначальную номинальную стоимость. В тот же самый день (27 мая) банк приостановил платежи в металлических деньгах. Ло и дАржансон были уволены из ми- нистерства. Слабовольный, нерешительный и трусливый регент возложил всю вину за сложившуюся плачевную ситуацию на Л о, которому по прибытии в Пале Рояль было отказано в приеме. Однако с наступлением сумерек за ним послали и провели во дворец через потайную дверь; регент попытался его утешить и всячески извинялся за ту суровость, с которой был вынужден обращаться с ним на людях. Его поведение было столь непосто- янным, что два дня спустя он взял его с собой в оперу, где тот сидел в королевской ложе рядом с регентом, который на глазах у всех обращался с ним подчеркнуто предупредительно. Но нена- висть к Ло была настолько сильна, что этот эксперимент оказал- ся для него почти фатальным. Вооруженная камнями толпа напала на его карету, когда он въезжал на территорию своей ре- зиденции, и если бы кучер сразу же не проехал во внутренний двор, а прислуга немедленно не закрыла ворота, его, по всей ве- роятности, вытащили бы из кареты и разорвали на куски. На следующий день его жена и дочь были также атакованы толпой, когда возвращались в своей карете со скачек. Когда ре- генту сообщили об этих происшествиях, он послал Ло мощный отряд швейцарских гвардейцев, которые денно и нощно несли караульную службу во дворе его резиденции. Но в конце концов общественное негодование усилилось настолько, что Л о, посчи- тав свой дом, даже столь хорошо охраняемый, небезопасным, нашел убежище в Пале Рояль - резиденции регента. Канцлера дАгессо, отправленного в отставку в 1718 г. за его противодействие проектам Ло, теперь призвали обратно, дабы он помог восстановить утраченную репутацию последних. Регент слишком поздно осознал, что он непростительно грубо и недо- верчиво обошелся с одним из способнейших и, вероятно, един- ственным честным государственным деятелем того продажного Дюкло, Memomires Secrets de la Regence Прим. автора 56 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ времени. Сразу после своего позора тот уединился в своем поме- щичьем доме во Френе, где среди строгих, но милых его сердцу философских изысканий он позабыл об интригах презренного двора. Сам Ло и шевалье де Конфлан, дворянин из окружения ре- гента, были отправлены на дилижансе с приказом доставить быв- шего канцлера в Париж. дАгессо согласился оказать посильное содействие вопреки совету своих друзей, полагавших, что ему не следует принимать никакие призывы вернуться в учреждение, по- сланником которого является Ло. По его прибытии в Париж пя- терым членам парламента было решено присвоить звание интенданта финансов, а 1 июня вышло распоряжение об отмене закона, запрещающего накапливать монеты на сумму более пяти- сот ливров. Всем разрешили иметь столько металлических денег, сколько хочется. Чтобы изъять из обращения старые банкноты, было напечатано двадцать пять миллионов новыми, обеспечен- ными доходными статьями города Парижа. Старые банкноты при- нимали в среднем за двадцать пять процентов от номинала. Изъятые банкноты были публично сожжены перед зданием мэ- рии. Большинство новых банкнот были десятиливровыми, и 10 июня банк открылся вновь, имея в своем резерве серебряные мо- неты в количестве, достаточном для их обмена. Эти меры существенно разрядили ситуацию. Все население Парижа устремилось в банк, чтобы обратить свои поскуднев- шие сбережения в монету, и, поскольку серебра не стало хватать, им платили медью. Очень немногие жаловались на то, что такая ноша слишком тяжела, несмотря на то, что можно было посто- янно наблюдать, как эти бедняги с трудом тащатся, потея, по улицам, нагруженные сверх меры монетами, обменянными на пятьдесят ливров. Толпы, окружавшие банк, были столь огром- ными, что чуть ли не каждый день кто-нибудь оказывался задав- ленным насмерть. 9 июля толпа была такой густой и шумной, что гвардейцы, охранявшие вход в парк Мазарен, закрыли воро- та и отказались впустить кого-либо. Толпа пришла в ярость и сквозь ограду забросала солдат камнями. Последние, разъярив- Обмен производился в соответствии со строгой шкалой. Коэффициент обмена зависел от источника получения банкнот. Например, те, кто получил банкноты в качестве ежегодной ренты, обменивал их 1:1, а те, кто не мог указать источник получения банкнот, терял 95 стоимости. Прим. перев. МИССИСИПСКИИ ПЛАН 57 шись в свою очередь, пригрозили открыть огонь. В этот момент в одного из них попал камень, и он, вскинув ружье, выстрелил в толпу. Один человек был убит на месте, другой - тяжело ранен. В любую секунду мог начаться штурм банка, но ворота в парк Мазарен были открыты, и толпа увидела целый отряд солдат со штыками, примкнутыми к ружьям, и довольствовалась тем, что выразила свое негодование стенаниями и свистом. Восемь дней спустя народу собралось столько, что пятнадцать человек задавили насмерть у дверей банка. Люди были настолько возмущены, что положили три трупа на носилки и в количестве семи или восьми тысяч отправились в парк Пале Рояль, дабы показать регенту те несчастья, которые он и Ло навлекли на страну. Кучер Ло, сидевший на козлах кареты хозяина во внутреннем дворе дворца, проявил скорее рвение, нежели благоразумие, и, недовольный оскорблениями в адрес хозяина, сказал достаточно громко для того, чтобы его нечаянно услы-шали несколько человек, что все они мерзавцы и заслу-живают виселицы. Толпа немедленно напала на него и, ду-мая, что Ло находится в карете, разломала ее на куски. Опрометчивый кучер еле унес ноги. Больше никаких бесчинств не было. Появились войска, и толпа потихонь-ку рассосалась после заверений регента в том, что три тела, представленные на его обозрение, будут должным об-разом похоронены за его счет. Во время этой смуты прохо-дило заседание парламента, и его председатель вызва-лся пойти и посмотреть, в чем дело. Вернувшись, он сооб-щил заседающим, что карета Ло разломана толпой. Все одновременно повскакивали со своих мест и громко за-кричали от радости, а один парламентарий, более усердный в своей ненависти, чем остальные, воскликнул: «А самого Ло разорвали на части» Герцогиня Орлеанская рассказывает эту историю по-другому, но кто бы ни был прав, проявление подобных чувств в законодательном собрании нельзя считать особенно похвальным. Она пишет, что председатель настолько не по- мнил себя от радости, что его посетил поэтический дар и он крикнул сидящим в зале парламентариям: (Messieurs! Messieurs! bonne nouvelle! Le carosse de Lass est reduit en cannelle!» («Господа! Господа! Хорошая новость! Карету Ласса разбили вдребезги»). Прим. автора. 58 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ Многое, несомненно, зависело от репутации Компании двух Индий, задолжавшей нации огромную сумму. В связи с этим на министерском совете была вы сказана мысль, что любые при- вилегии, даруемые компании, чтобы та смогла рассчитаться по своим обязательствам, должны быть максимально эффектив- ными. В свете этого было предложено закрепить за ней исклю- чительную привилегию на всю морскую торговлю, и был издан соответствующий указ. Но при этом, к сожалению, забыли, что такая мера разорит всех купцов в стране. Нация в целом отвер- гала идею столь огромной привилегии, и в парламент подава- лась петиция за петицией с требованием не ратифицировать этот указ. Парламент так и сделал, и регент, заметив, что тем самым парламентарии лишь раздули пламя антиправитель- ственной агитации, выслал их в Блуа. По ходатайству дАгессо место ссылки было заменено на Понтуаз, куда парламентарии и направились, полные решимости бросить регенту вызов. Они приложили все усилия к тому, чтобы их временная ссылка была как можно более приятной. Председатель парламента давал са- мые изысканные ужины, на которые приглашал всех самых веселых и остроумных людей Парижа. Каждый вечер давался концерт и бал для дам. Обычно степенные и чопорные экспер- ты и советники предавались карточной игре и прочим развле- чениям и несколько недель кутили напропалую с одной лишь целью — показать регенту, насколько несущественным они счи- тают собственное изгнание и что, если бы они захотели, они предпочли бы Понтуаз Парижу. Из всех народов мира французы наиболее известны как вы- разители недовольства в песнях. Об этой стране с определен- ной долей истины говорят, что всю ее историю можно проследить по песням ее народа. Когда Ло, с треском провалив свои лучезарные планы, впал у людей в немилость, он, есте- ственно, стал объектом сатиры, и пока во всех заведениях по- являлись карикатуры на него, улицы оглашались песнями, не щадившими ни его, ни регента. Многие из этих песен были
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25