Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Заблуждения и безумства




страница2/25
Дата13.02.2018
Размер3.91 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 25 одна из нейтральных партий под названием «Эскадрон», сто- ронником которой являлся Ло, выдвинула предложение учре- дить такой банк. Парламент в конце концов вынес резолюцию, согласно которой учреждение любых вексельных кредитов для стимулирования деловой активности являлось неприемлемой тактикой для страны. После провала данного законопроекта и неудачных попы- ток добиться помилования в деле об убийстве господина Уил- сона, Ло перебрался на континент и вернулся к привычному занятию - игре. За четырнадцать лет он побывал во Фландрии, Голландии, Германии, Венгрии, Италии и Франции. Получив детальное представление о торговле и ресурсах каждой из этих стран, Ло с каждым днем все больше утверждался во мнении, что ни одной стране не добиться процветания без бумажных денег. Все это время он успешно играл. Его знали во всех круп- ных игорных домах европейских столиц и считали одним из наиболее поднаторевших в хитросплетениях шансов на выиг- рыш людей своего времени. В книге «Biographie Universelle» ука- зывается, что он был изгнан в судебном порядке сначала из Венеции, затем из Генуи, где считался слишком опасным для молодежи этих городов визитером. Во время пребывания в Па- риже он впал в немилость у дАржансона, генерал-лейтенанта полиции, приказавшего ему покинуть столицу. Однако это слу- чилось уже после того, как он завел салонное знакомство с гер- цогом де Вандом, принцем де Конти и герцогом Орлеанским. Последнему впоследствии было суждено в значительной мере повлиять на его судьбу. Герцогу Орлеанскому пришлись по душе живость и ум шотландского искателя приключений, ко- торый в свою очередь остался не менее доволен смекалкой и добродушием принца, пообещавшего стать его покровителем. Они часто проводили время в обществе друг друга, и Ло при любой возможности исподволь внушал свои финансовые док- трины герцогу, чья приближенность к престолу сулила ему в не столь отдаленном будущем важный пост в правительстве. Незадолго до смерти Людовика XIV (как утверждали неко- торые, в 1713 г.) Ло предложил финансовый план Демаре, ко- ролевскому ревизору, который в свою очередь показал его королю. Говорят, что Людовик спросил, является ли автор про- 26 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ екта католиком, и, получив отрицательный ответ, отказался иметь с ним дело. После этого отказа Ло приехал в Италию. По-прежнему вы- нашивая финансовые планы, он предложил Виктору Амадею, герцогу Савойскому, учредить земельный банк в этой стране. Герцог ответил, что его владения слишком ограничены для ре- ализации столь грандиозного проекта и что власть его слиш- ком слаба и уязвима. Тем не менее он посоветовал Ло еще раз попытать счастья во Франции, так как был уверен, что если он хоть немного разбирается во французах, то им этот план, не столь новый, сколь внушающий доверие, придется по душе. В 1715 г. Людовик XIV умер, престол унаследовал семилет- ний ребенок, и герцог Орлеанский по праву регента взял браз- ды правления в свои руки до достижения наследником совершеннолетия. О лучшем Ло не мог и мечтать. Это было самое удачное время для удовлетворения его амбиций, кото- рое, словно поток воды, должно было вынести его к богатству. Регент был его другом, уже знавшим его теорию и притязания и, более того, склонным помочь ему в любых начинаниях, спо- собных восстановить престиж Франции, сведенный на нет дол- гим и сумасбродным правлением Людовика XIV. Едва похоронили короля, как ненависть к нему народа, сдер- живаемая годами, выплеснулась наружу. Людовика, чьи досто- инства при жизни приукрашивали до степени, вряд ли имеющей прецедент в мировой истории, теперь проклинали как тирана, деспота и грабителя. Его статуи забрасывали гря- зью и уродовали, портреты срывались со стен под проклятия простолюдинов, а его имя стало синонимом эгоизма и угнете- ния. Славные деяния короля были забыты, и все помнили толь- ко его провалы, сумасбродство и жестокость. Финансы страны находились в состоянии предельного хао- са. Расточительный и продажный монарх, пороки которого пе- редались почти всем чиновникам разных рангов, поставил Этот эпизод, изложенный в одном из писем мадам де Бавье, герцогини Орле- анской и матери регента, опровергает лорд Джон Рассел в его «Истории веду- щих государств Европы после Утрехтского мирного договора», но бездоказатель- но. Не подлежит сомнению, что Ло предложил свой план Демаре и что Людо- вик отказался даже слышать об этом. Причина отказа вполне согласуется с ха- рактером этого нетерпимого и деспотичного монарха. Прим. автора. МИССИСИПСКИИ ПЛАН 27 Францию на грань катастрофы. Национальный долг составлял 3 миллиарда ливров, годовой доход- 145 миллионов, а затраты на содержание правительства -142 миллиона в год. Оставалось всего три миллиона на выплату процентов по национальному долгу. Первой заботой регента стал поиск средств борьбы с этим злом, был срочно созван совет для обсуждения данной пробле- мы. Герцог де Сен-Симон считал, что спасти страну от револю- ции могут только решительные и вместе с тем рискованные меры. Он посоветовал регенту созвать Генеральные штаты и объявить страну банкротом. Герцог де Ноайе, приспособленец по натуре и придворный до мозга костей, питающий отвраще- ние к любым лишениям и дискомфорту, для преодоления ко- торых потребовалась бы определенная изобретательность, выступил против проекта Сен-Симона, использовав все свое влияние. Он охарактеризовал проект как бесчестный и разори- тельный. Регент придерживался того же мнения, и этот отча- янный план был похоронен. В конце концов меры были приняты, хотя они, очевидно, лишь углубили кризис. Первая и самая бесчестная мера не принесла выгоды государству. Было приказано чеканить новую монету, обесценившую национальную валюту на одну пятую. Те, кто при- нес тысячи золотых и серебряных монет на монетный двор, по- лучили взамен некоторое количество монет той же номинальной стоимости, но в них было только четыре пятых золота или сереб- ра от их массы. В результате казну пополнили на семьдесят два миллиона ливров, а все коммерческие операции в стране пришли в хаос. Незначительное снижение налогов заглушило ропот недо- вольных, и за эту малую уступку большое зло было забыто. Затем была учреждена палата правосудия, призванная рас- следовать случаи казнокрадства среди налоговых агентов и ге- неральных откупщиков . Сборщики налогов никогда не были Генеральные штаты - здесь: высшее сословно-представительское учреждение во Франции в 1302-1789 гг., состоявшее из депутатов от духовенства, дворян- ства и третьего сословия. Прим. перев. Во Франции того периода действовала т.н. «откупная система», которая зак- лючалась в том, что государство передавало право сбора местных налогов част- ным лицам (как правило, банкирам или крупным местным торговцам). Люди, уполномоченные собирать налоги, назывались генеральными откупщиками и налоговыми агентами. Прим. ред. 28 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ особенно популярны ни в одной стране, но во Франции того периода они заслужили всю ту ненависть, что на них выплес- кивали. Когда.их и сонмы подчиненных им агентов, так назы- ваемых maltotiers , призвали к ответу за преступления, страну охватила безудержная радость. Палата правосудия, созданная главным образом для борь- бы с казнокрадством, была наделена самыми широкими пол- номочиями. Она состояла из членов парламента, судей налогового и апелляционного судов, а также чиновников счет- ной палаты. Общее руководство осуществлял министр финан- сов. Доносчикам обещали одну пятую часть штрафов и конфискуемого имущества, тем самым побуждая их давать сви- детельские показания против преступников. Десятая часть все- го укрываемого имущества, принадлежащего виновным, была обещана тем, кто укажет его местонахождение. Обнародование указа, узаконившего эти меры, вызвало оце- пенение среди тех, кто подпадал под его юрисдикцию и мог понести наказание лишь по подозрению в растрате. Но им ник- то не сочувствовал. Судебные процессы против них оправды- вали их страх. Вскоре Бастилия уже была не в состоянии вместить всех заключенных, и тюрьмы по всей стране были битком набиты осужденными и подозреваемыми. Был издан указ, гласивший, что всем хозяевам постоялых дворов и по- чтмейстерам запрещается давать лошадей пытающимся спас- тись бегством; всем без исключения под угрозой крупных штрафов запрещалось укрывать их или помогать им бежать. Одних пригвоздили к позорному столбу, других сослали на ка- торгу, а наименее виновных оштрафовали и посадили в тюрь- му. Только один человек, Самуэль Бернар, богатый банкир и генеральный откупщик одной удаленной от столицы провин- ции, был приговорен к смерти. Нелегальные доходы этого че- ловека, которого считали тираном и угнетателем своего округа, были столь огромны, что за организацию своего побега он пред- ложил шесть миллионов ливров (250 000 фунтов стерлингов). Его взятку не приняли, и он был казнен. Другим же, вероят- но, даже более виновным, повезло больше. Конфискация укры- От слова mattote, незаконно взимаемый налог. Прим. автора. МИССИСИПСКИИ ПЛАН 29 ваемых преступниками богатств часто приносила меньше денег, чем обычный штраф. Жесткость правительства пошла на убыль, штрафы взимались со всех осужденных без разбора, но все ад- министративные департаменты были настолько коррумпирован- ными, что страна извлекла лишь малую выгоду из сумм, таким образом пополнивших казну. Значительная доля этих денег по- пала в руки придворных, их жен и любовниц. На одного налого- вого агента нал ожили пропорционально его состоянию и степени вины штраф в двенадцать миллионов ливров. Некий граф, не последний человек в правительстве, навестил его и пообещал освобождение от уплаты в обмен на сто тысяч ливров. «Вы опоз- дали, друг мой, - ответил финансист, - мы с вашей женой уже сошлись на пятидесяти тысячах». Таким путем было изъято около ста восьми десяти миллионов ливров, из них восемьдесят миллионов пошли на уплату долгов правительства, а остальные попали в карманы придворных. Ма- ркиза де Ментенон описывает это следующим образом: «Мы ежедневно узнаем о новых тратах любящего роскошь регента. Люди очень недовольны тем, что деньгам, изъятым у казнокра- дов, найдено такое применение». Народ, который после того, как улеглась первоначальная волна возмущения, в целом сочувство- вал пострадавшим и негодовал по поводу того, что столь суро- вые меры привели к столь незначительным результатам. Люди находили несправедливым, что за счет поборов с одних мошен- ников жиреют другие. Несколько месяцев спустя, когда все наи- более виновные понесли наказание, палата правосудия стала выискивать жертвы среди представителей более скромных со- словий. Как результат щедрых посулов доносчикам против тор- говцев с незапятнанной репутацией выдвигались обвинения в мошенничестве и назначении грабительских цен. Их заставляли отчитываться об их деятельности перед трибуналом, дабы дока- зать свою невиновность. Отовсюду раздавались голоса недоволь- Этот эпизод описал месье де ла Од в труде «Жизнь Филиппа Орлеанского». Он заслуживал бы большего доверия, если бы автор назвал имена бесчестного нало- гового агента и еще более бесчестного министра. Но книге месье де ла Од при- сущ тот же недостаток, что и большинству французских мемуаров того и после- дующих периодов. В большинстве из них автору достаточно, чтобы какой-либо эпизод был красочным, достоверность же для него вторична. Прим. автора. 30 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ ных, и в конце года правительство сочло за лучшее прекратить дальнейшие судебные разбирательства. Палату правосудия уп- разднили и объявили всеобщую амнистию тем, против кого еще не выдвинули обвинений в суде. Посреди этой финансовой неразберихи на сцене появился Ло. Никто лучше регента не осознавал всей плачевности поло- жения, в котором оказалась страна, ной никто более него не стра- шился мужественно и энергично взяться за дело. Он не любил работать, подписывал официальные документы без надлежащего их изучения и доверял другим то, что должен был делать сам. Заботы, неотделимые от его высокого статуса, тяготили его. Ре- гент видел, что необходимо что-то предпринять, но ему недо- ставало энергии и добродетели, чтобы пожертвовать ради дела праздностью и удовольствиями. И неудивительно, что он, имея такой характер, благосклонно внимал грандиозным и, казалось бы, легко выполнимым планам смышленого авантюриста, ко- торого он давно знал и чьи таланты ценил. Когда Ло появился при дворе, его встретили самым радуш- ным образом. Он представил на рассмотрение регента две пе- тиции с описанием бед, обрушившихся на Францию из-за нехватки денег, неоднократно обесценивавшихся. Он утверж- дал, что монеты без поддержки бумажных денег никоим обра- зом не удовлетворяют потребностей активной в коммерческом отношении страны, ссылаясь при этом на Великобританию и Голландию, где бумажные деньги доказали свою состоятель- ность. Он привел массу обоснованных доводов в пользу кре- дита и в качестве средства его возрождения во Франции предложил переживавшей упадок стране разрешить ему учре- дить банк, который регулировал бы поступления в королевс- кую казну и выпускал бы банкноты, обеспеченные как казной, так и земельными угодьями. По замыслу Ло банк должен был управляться от имени короля, но при этом контролироваться комиссией, назначаемой Генеральными штатами. Пока эти петиции рассматривались, Ло перевел на фран- цузский язык свое сочинение о деньгах и торговле и исполь- зовал любые средства, чтобы прославиться на всю страну как финансист. Вскоре о нем заговорили. Наперсники регента вое- МИССИСИПСКИИ ПЛАН 31 хвалили его повсюду, и все ожидали великих свершений от месье Лас (Lass). 5 мая 1716 г. был издан королевский указ. В нем Ло вместе с братом разрешалось учредить банк под вывеской «Ло и Ком- пания», банкноты которого должны были приниматься при уплате налогов. Уставной капитал устанавливался в размере шести миллионов ливров и был разделен на двенадцать ты- сяч акций по пятьсот ливров каждая, одна четверть которых могла быть куплена за металлические деньги, а остальные - за так называемые billets detat . Было решено не предоставлять ему все те привилегии, о которых он просил в петициях, до тех пор, пока предприятие не докажет свою безопасность и выгоду на практике. Ло находился на прямом пути к богатству. Его тридцати- летняя карьера увенчалась тем, что он стал руководителем соб- ственного банка. Его банкноты при предъявлении подлежали оплате той монетой, которая имела хождение на момент их за- пуска в обращение. Последнее было умным политическим хо- дом и сразу же сделало его банкноты более ценными, чем монеты из драгоценных металлов. Последние постоянно обес- ценивались из-за неразумных действий правительства. Тысяча серебряных ливров могла в один день иметь одну номиналь- ную стоимость, а на следующий день обесцениться на одну шестую, но банкноты банка Ло сохраняли при этом свою пер- воначальную стоимость. В то же время он публично объявил, что банкир, печатающий недостаточно обеспеченные банкно- ты, заслуживает смерти. В результате его банкноты моменталь- но выросли в цене и стали приниматься на один процент дороже металлических денег. Это случилось незадолго до начала в стра- не торгового бума. Хиреющая коммерция начала поднимать голову, налоги платили более регулярно и с меньшим ропотом, Французы произносили его фамилию на свой манер, дабы избежать чуждого галлам звука «aw» (долгий звук «о» в английском языке). После провала его пла- на шутники говорили, что страна была lasse de lui, и предлагали впредь назы- вать его месье Helas! Прим. автора. Helas (фр.) - увы!, ах!, к сожалению! Прим. перев. Государственные билеты (фр.) - французские государственные облигации. Прим. перев. 32 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ и установилась та степень доверия к власть предержащим, ко- торая при условии неизменности выбранного курса неизбеж- но сделала бы коммерческие операции более прибыльными. В течение года стоимость банкнот Л о выросла на пятнадцать про- центов, в то время как billet detat , облигации, запущенные в обращение правительством как средство платежа по долгам ра- сточительного Людовика XIV, обесценились до семидесяти восьми с половиной процентов от номинала. Сравнение было настолько в пользу Ло, что его репутация росла день за днем. Филиалы банка были почти одновременно учреждены в Лио- не, Ла-Рошели, Туре, Амьене и Орлеане. Регент, видимо, был чрезвычайно удивлен успехом Ло и по- степенно пришел к мысли, что бумажные деньги, способные до такой степени поддержать металлические, могут полностью их заменить. Эту фундаментальную ошибку он впоследствии и совершил. Между тем Ло затеял свой знаменитый проект, ос- тавивший о нем память спустя многие поколения. Он предло- жил регенту (который не отказывал ему ни в чем) основать компанию, которая имела бы исключительную привилегию на торговлю в провинции Луизиана, расположенной на западном берегу великой реки Миссисипи. Считалось, что эти земли бо- гаты залежами руд драгоценных металлов, а компания, поддер- живаемая исключительными льготами в торговле, должна была стать единственным сборщиком налогов и чеканщиком моне- ты. Регистрационный патент был выдан компании в августе 1717 г. Капитал поделили на двести тысяч акций по пятьсот ливров каждая, и все они могли быть оплачены в billet detat по номинальной стоимости, несмотря на то, что на фондовом рынке они стоили не более ста шестидесяти ливров за штуку. Нацию охватила безумная спекуляция. Дела у банка Ло шли настолько хорошо, что любым посулам на будущее верили бе- зоговорочно. Регент ежедневно давал удачливому прожектеру новые привилегии. Его банк получил монополию на продажу табака, исключительное право на аффинаж золота и серебра и в конце концов был преобразован в Королевский банк Фран- ции. Среди этого опьянения от успехов и Ло, и регент забыли тот самый принцип, который ранее столь громко провозгла- шался первым из них: банкир, печатающий банкноты, не обес- МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 33 печенные необходимыми фондами, достоин смерти. Как толь- ко банк из частного учреждения превратился в государствен- ное, регент довел выпуск банкнот до объема в один миллиард ливров. Это было первым случаем отхода от основополагаю- щих принципов, в котором несправедливо обвиняют До. Ког- да он управлял делами банка, выпуск банкнот никогда не превышал шестидесяти миллионов ливров. Неизвестно, выс- тупал ли Ло против этого чрезмерного прироста, но в силу того, что последний имел место после преобразования банка в коро- левское учреждение, справедливее возложить вину за измену принципам на регента. Ло понимал, что живет при деспотичном правительстве, но все еще не осознавал всей пагубности влияния, которое прави- тельство может оказать на такой тонкий процесс, как кредито- вание. Позднее он узнал это на собственном опыте, но тогда страдал от того, что регент втягивает его в дела, которые его собственный рассудок не одобрял. Со слабостью, достойной наивысшего порицания, он способствовал наводнению стра- ны бумажными деньгами, которые, не имея под собой проч- ного основания, рано или поздно ждало обесценивание. Исключительное везение тогда ослепило его настолько, что он вовремя не почувствовал опасность. В первую очередь, влия- ние иностранца раздражало членов парламента, которые по- мимо этого серьезно сомневались в безопасности его проектов. По мере того, как росло его влияние, усиливалась их враждеб- ность. Канцлер дАгессо был бесцеремонно уволен регентом за свое противодействие чрезмерному приросту бумажных де- нег и постоянному обесцениванию золотых и серебряных мо- нет королевства. Это лишь усилило враждебность членов парламента, а когда на вакантное место канцлера был назначен дАржансон, человек, преданный интересам регента, получив- ший, кроме того, пост министра финансов, это привело их в ярость. Первая же принятая новым министром мера вызвала дальнейшее обесценивание монеты. Для погашения billetx detat было объявлено, что те, кто принесет на монетный двор четы- ре тысячи серебряных ливров в монетах и одну тысячу ливров Канцлер — во Франции того времени государственный канцлер выполнял фун- кции министра юстиции и хранителя печати. Прим. перев. 34 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ в billets detat, получат обратно монеты с меньшим содержани- ем серебра на общую сумму в пять тысяч ливров. ДАржансон был страшно доволен собой, превратив четыре тысячи старых ливров большего достоинства в пять тысяч новых, меньшего достоинства. Но, будучи слишком невежественным в области торговли и кредитования, он не отдавал себе полный отчет в том, какой огромный ущерб наносит и тому, и другому. Парламент сразу же заметил неразумность и опасность та- кой политики и неоднократно выдвигал протесты регенту. Пос- ледний отказывался принимать их петиции к рассмотрению, и парламент, смело и очень необычно для себя превысив власть, постановил не принимать к оплате никакие деньги кроме ста- рых. Регент созвал lit de justice и аннулировал декрет. Парла- мент сопротивлялся и издал еще один. Регент вновь воспользовался своей привилегией и аннулировал его, а парла- мент, став еще более оппозиционным, утвердил новый декрет, датированный 12 августа 1718 г., который запрещал банку Ло каким-либо образом, напрямую или косвенно, участвовать в управлении государственными доходами, а всем иностранцам, под угрозой суровых наказаний, - вмешиваться от своего име- ни или от имени других в руководство государственными фи- нансами. Парламент считал Ло виновником всех зол, и некоторые парламентарии в порыве злобы предлагали при- влечь его к суду и в случае признания вины повесить у ворот Дворца правосудия. Не на шутку встревоженный Ло поспешил в Пале Рояль и бросился искать защиты у регента, умоляя того призвать пар- ламент к повиновению. Регент тоже хотел этого всей душой, как в свете вышеописанных событий, так и из-за диспутов вок- руг легитимации герцога Менского и графа Тулузского, сыно- вей последнего короля. В конце концов парламент усмирили, арестовав его председателя и двух депутатов, которых отпра- вили в отдаленные тюрьмы. Так была развеяна первая туча, нависшая над планами Ло, и он, свободный от мрачных предчувствий, сосредоточился на сво- Заседание парламента с участием короля (фр.). Прим. перев. Palais Royal - дворец короля Франции. Прим. перев. МИССИСИПСКИИ ПЛАН 35 ем знаменитом Миссисипском проекте, акции которого стре- мительно поднимались в цене, несмотря на деятельность парла- мента. В начале 1719г. был издан указ, дарующий Мисси сноской компании исключительную привилегию торговли с Ост-Инди- ей, Китаем и странами южных морей, а также со всеми владени- ями Французской ост-индской компании, основанной Кольбером. Компания после этого бизнес-прорыва присвоила себе более соответствующее ее статусу название—Компания двух Индий и выпустила пятьдесят тысяч новых акций. Планы, вы- нашиваемые Ло в то время, были самыми грандиозными. Он обещал годовой дивиденд в двести ливров за каждую акцию сто- имостью пятьсот ливров, который, так как акции оплачивались в hilleti detat по номинальной стоимости, но стоили менее 100 ливров, составлял около 120 процентов. Так долго накапливавшийся общественный энтузиазм не смог противостоять столь блестящей перспективе. На покупку пятидесяти тысяч новых акций было подано по меньшей мере триста тысяч заявлений, и дом Ло на улице Куинкампуа с утра до ночи осаждали страждущие просители. Так как было невоз- можно угодить всем, прошло несколько недель, прежде чем был составлен список новых удачливых держателей капитала; за это время царящее в обществе возбуждение превратилось в безу- мие. Герцоги, маркизы, графы и их герцогини, маркизы и гра- фини каждый день часами ждали результатов на улицах у дома господина Ло. Наконец, дабы избежать толкотни среди толпы простолюдинов, тысячами заполонивших все близлежащие улицы, они сняли меблированные комнаты в прилегающих домах и теперь могли постоянно находиться рядом с заветным домом, откуда новый Плутос разбрасывал сокровища. Ежед- невно стоимость акций первого выпуска росла, а новые заявки на покупку акций — результат золотых грез целой нации - ста- ли столь многочисленными, что сочли целесообразным выпу- стить не менее трехсот тысяч новых акций по пять тысяч ливров каждая, чтобы регент на волне общественного энтузиазма смог выплатить национальный долг. Для этой цели требовалась сум- ма в пятнадцать миллиардов ливров. Рвение нации было на- Плутос — бог богатства в греческой мифологии. Прим. перев. 36 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ столько велико, что эта сумма могла бы быть собрана в трех- кратном размере, если бы правительство санкционировало это. Ло находился в зените процветания, а люди приближались к зениту их слепого увлечения. Высшие и низшие классы были в равной степени преисполнены желания несметного богатства. Среди тогдашней аристократии не было ни одной мало-маль- ски заметной персоны, за исключением герцога Сен-Симона и маршала Виллара, не вовлеченной в куплю-продажу акций. Люди всех возрастов и сословий играли на повышение и по- нижение миссисипских ценных бумаг. Рю де Куинкампуа была излюбленным местом огромного числа брокеров. Это была узкая, неудобная улочка, на которой постоянно происходили несчастные случаи из-за огромного скопления народа. Аренда домов на этой улице в обычные времена стоила одну тысячу ливров в год, теперь же - от двенадцати до шестнадцати ты- сяч. Сапожник, имевший на этой улице прилавок, зарабатывал около двухсот ливров в день, сдавая его напрокат и снабжая брокеров и их клиентов письменными принадлежностями. Предание гласит, что один стоявший на этой улице горбун за- рабатывал значительные суммы, сдавая в аренду энергичным спекулянтам свой горб в качестве письменного стола! Большое скопление людей, собиравшихся для занятия бизнесом, при- влекало еще большую толпу зевак. Сюда стягивались все воры и аморальные элементы Парижа, здесь постоянно нарушали общественный порядок. С наступлением сумерек часто при- ходилось высылать отряд солдат для очистки улицы. Ло, тяготившийся таким соседством, переехал на площадь Вандом, сопровождаемый толпой agioteurs. Эта просторная площадь вскоре стала столь же многолюдной, что и улица Ку- инкампуа: с утра до ночи на ней шли торги. Там сооружали палатки и тенты для заключения сделок и продажи напитков и закусок; в самом центре площади устанавливали столы для игры в рулетку, где с толпы собирали золотой или, скорее, бумаж- ный урожай. Бульвары и скверы были забыты, влюбленные парочки прогуливались преимущественно по площади Вандом, ставшей модным местом отдыха праздного люда и встреч де- Биржевых игроков (фр.). Прим. перев. МИССИСИПСКИИ ПЛАН 37 ловых людей. Здесь целыми днями стоял такой несусветный гам, что канцлер, чей суд находился на этой площади, пожало- вался регенту и муниципалитету на то, что он не слышит адво- катов. Ло, когда к нему обратились по этому поводу, выразил готовность помочь устранить это неудобство, для чего заклю- чил договор с принцем де Кариньян, касающийся гостиницы Отель-де-Суассон, имевшей с задней стороны парк площадью в несколько акров. Сделка состоялась, и Ло приобрел отель за огромную цену, а принц сохранил за собой великолепный парк как новый источник дохода. В нем были прекрасные статуи и несколько фонтанов, и в целом он был спланирован с боль- шим вкусом. Как только Ло обустроился в своей новой рези- денции, был издан указ, запрещавший всем без исключения лицам покупать или продавать акции где бы то ни было кроме парка Отель-де-Суассон. В центре парка, среди деревьев, соору- дили около пятисот небольших тентов и павильонов для удоб- ства брокеров. Их разноцветье, развевающиеся на них веселые ленты и флаги, оживленные толпы, непрерывно снующие туда- сюда, несмолкаемый гул голосов, шум, музыка, странная смесь деловитости и удовольствия на лицах людей - все вместе это создавало некую волшебную атмосферу, приводившую пари- жан в полный восторг. Пока продолжалась эта мания, принц де Кариньян получал колоссальные прибыли. Каждый тент сда- вался в аренду за пятьсот ливров в месяц, и так как их там было как минимум пятьсот, его месячный доход только из этого ис- точника должен был составлять 250 000 ливров (свыше 10 000 фунтов стерлингов). Маршал Виллар, честный старый солдат, был так раздражен этим безумием, охватившим его соотечественников, что никог- да не высказывался по данному вопросу спокойно. Проезжая од- нажды через площадь Вандом в своей карете, сей холерический господин был настолько раздражен людской суматохой, что вне- запно приказал кучеру остановиться и, высунув голову из окна кареты, добрых полчаса разглагольствовал об их «отвратитель- ной алчности». Это было не очень умно с его стороны. Отовсю- ду раздавались свист и громкий хохот, в его адрес летели бесчисленные остроты. Наконец когда появились серьезные признаки того, что вот-вот в направлении его головы полетит 38 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ нечто более весомое, маршал счел за благо поехать дальше. Он больше никогда не повторял этот эксперимент. Двое рассудительных, спокойных и философски настроен- ных литераторов, месье де ла Мотт и аббат Терразон, поздрави- ли друг друга с тем, что хотя бы они остались в стороне от этого странного слепого увлечения. Несколькими днями позже, когда достопочтенный аббат выходил из Отель-де-Суассон, куда он приходил купить акции Миссисипской компании, он увидел ни кого иного, как своего друга ла Мотта, входившего внутрь с той же целью. «Ба! - сказал аббат, улыбаясь, - это вы» «Да, - сказал ла Мотт, протискиваясь мимо того так быстро, как он только мог, - а неужели это вы» В следующий раз, когда двое ученых мужей встретились, они разговаривали о философии, о науке и о религии, но ни тот, ни другой долго не осмеливались произне- сти хоть слово о Миссисипской компании. Наконец, когда это произошло, они сошлись на том, что никто и никогда не дол- жен от чего бы то ни было зарекаться и что нет такого безрас- судства, от которого был бы застрахован даже умный человек. Тем временем Ло, новый Плутос, стал самой важной осо- бой в государстве. Придворные забыли о вестибюлях регента. Пэры, судьи и епископы толпой устремились в Отель-де-Суас- сон; офицеров армии и военно-морского флота, титулованных светских женщин и всех, кто в силу унаследованного высокого социального статуса или высокого служебного положения мог претендовать на первенство, можно было встретить в его вес- тибюлях, где они ждали своей очереди, чтобы подать проше- ние о получении доли акционерного капитала Индийской компании. Претендентов было столько, что Ло не мог принять даже десятую их часть, и для получения доступа к нему исполь- зовались любые уловки, какие могла подсказать человеческая изобретательность. Пэры, чей сан был бы оскорблен, заставь их регент ждать приема полчаса, были готовы шесть часов ожи- дать встречи с месье Ло. Претенденты платили его слугам ги- гантские суммы, чтобы те просто объявляли их имена. С той же целью титулованные женщины пользовались обольститель- ностью своих улыбок, но многие из них приходили в течение двух недель, прежде чем добивались аудиенции. Когда Ло при- нимал какое-либо приглашение, его зачастую окружало такое большое количество женщин, каждая из которых просила вне-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25