Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


АЛМА-АТА. НАКАНУНЕ И В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ




страница5/38
Дата21.07.2017
Размер9.21 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38

20. АЛМА-АТА. НАКАНУНЕ И В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ
По прибытии в столицу Казахстана наша семья поселилась на улице Абая в квартире, которую отец получил несколько месяцев назад. Хотя в своих письмах занимаемую им жилплощадь папа называл таким привычным словом, но на самом деле это был одноэтажный дом, к которому примыкали большой двор и сад. По-современному подобное хозяйство следовало бы назвать коттеджем, но в те времена такой буржуазный термин не использовался. К сожалению, прошедшие десятилетия стёрли из памяти точную планировку нашего первого алмаатинского жилья, на месте которого теперь высятся многоэтажки, но кое-какие детали запомнились хорошо.

Фасадной стеной дом, стоявший на высоком каменном фундаменте, выходил на улицу, которая представляла собой просторный зелёный бульвар. С этой же стороны строения находилось парадное крыльцо в 6-7 ступенек, но этим подъездом мы редко пользовались. Пространство между нашим и соседним домом перекрывал высокий забор, состоявший в основном из широкой калитки и массивных двустворчатых ворот. За воротами простирался достаточно большой хозяйственный двор, на котором справа при въезде находился гараж, а в середине стояли дровяной сарай и летний душ. Слева хоздвор отделялся от сада невысоким забором, служившим продолжением боковой стены дома. В саду, конечно же, раскинули пышные кроны знаменитые алмаатинские яблони, а также росли груши, плотно толпился ягодный кустарник, особенно малина. В дальнем конце сада находился огород. От соседних участков вся приусадебная земля была отгорожена сплошным высоким забором.

От калитки высокая лестница вела к двери в небольшую прихожую, скорее тамбур, через которую попадали в продолговатую кухню, являвшуюся проходной, поскольку этим входом все пользовались наиболее часто. В дальнем углу кухни размещалась солидная дровяная печь, служившая единственным очагом для приготовления пищи. За кухней следовал коридор с выходом на небольшую открытую веранду. Отсюда лестница спускалась в сад.

Расположение комнат совершенно не запомнилось. Вполне очевидно, что имелись спальня родителей, столовая и детская, в которой стояли наши с братом кроватки и находилась спальное место бабушки Анны Леонтьевны. Сплошные окна нашей комнаты, представлявшей собой скорее застеклённую веранду, выходили в сад.

Со двора имелся вход в цокольную часть дома, где находился огромный погреб. Здесь мы хранили заготовленные на зиму бочки с квашеной капустой, солёными огурцами и мочёными яблоками.

После тесноты и сырости ленинградской квартиры, промозглой влажности невской дельты, здесь, в предгорьях Тянь-Шаня, на просторном, ограждённом от опасностей зелёном участке, под жарким майским солнцем невозможно было сыскать лучше места для наших детских забав. Да и родители, радуясь долгожданному воссоединению семьи, чувствовали себя неплохо. В редкие часы отдыха папа занимался садом и огородом, привлекая и нас, своих сыновей, к посильному труду. Любимыми делами его (как здесь, так и в последующих пяти садах, в которых нам на протяжении семейной истории посчастливилось жить) являлись уход за яблонями – подрезка, подкормка, опрыскивание и прочее, – а также обустройство парников для выращивания ранних огурцов. Надо отдать должное, что всё это отцу с успехом удавалось – с его лёгкой руки у нас всегда полно было фруктов и овощей (как широкой папиной душе и хотелось), и мы не только себя обеспечивали полностью, но плодами собственного урожая безотказно снабжали родственников и знакомых.

А мама, попав на свободу, как она писала своему бывшему коллеге, после напряженной работы в ленинградской клинике, решила немного передохнуть и не сразу впрягаться в местный медицинский возок. В театре я здесь часто бываю, за месяц 5-6 раз, не как в Ленинграде. Труппы приличные. Декорации замечательные. В общем, смотреть вполне можно, - делилась мама своими свежими впечатлениями. - Ездили несколько раз в горы, на озеро. Природа богатая, масса зелени, тепло. Сады давно отцвели, зреют плоды. А в саду - масса роз всех цветов и оттенков. После стольких месяцев напряженного ожидания и постоянных переживаний мама, наконец, могла сделать вполне утешительный вывод: Жить можно и даже неплохо [П.1, п.22].

Папа не торопил свою супругу, чтобы она скорее приступила к работе. Наоборот, ему хотелось, чтобы мама как можно больше внимания уделила нам, детям. Да и сердечко мамино в казахстанском климате страдало недостаточностью митрального клапана, что требовало временного освобождения от нагрузки и проведения определённого курса лечения [Н, док.22]. В связи с этим врач Котова Н.В. решила, что возобновит свою медицинскую практику осенью. Но всё-таки поспешила сходить к профессору Малинину А.И. и договорилась с ним, что будет трудиться в гинекологии. Работы ожидалось много, поскольку только в день её визита в лечебное заведение там, как обычно, было проведено 22 операции, многие из которых являлись весьма серьёзными [П.1, п.22].

Своим коллегам в Ленинграде мама обещала прислать яблок из созревавшего нового урожая. Я уверен, что она обязательно сделала бы это, да вот грянула война и для мирных людей спутала все карты.

Фактически мама стала работать сразу с началом войны, но официально была назначена лишь 20 августа 1941 года на должность ординатора клиники акушерства и гинекологии в Казахском Государственном институте имени Молотова В.М., причём сроком на 1 год, но так на этом месте и застряла. В 1943 году её перевели на должность ассистента, но запись об этом в трудовой книжке сделать забыли [Н, док.21]. В войну не всегда обращали внимание на строгое ведение документов. Считалось, что надо дело делать, а не бумажки писать. Сколько людей потом пострадало от того, что не смогли в последующем подтвердить свой трудовой стаж или иные заслуги.

В годы войны врач Котова Н.В., хотя и работала в тылу, но находилась на военном учёте, была аттестована в офицерском звании и дослужилась до капитана медицинской службы [Н, док.34].
Увлекшись семейными делами, автор прервал свои размышления о служебной деятельности отца и о тех событиях, свидетелем которых Богданов Н.К. являлся накануне войны.

10 октября 1940 года наркомом внутренних дел Казахской ССР был назначен майор госбезопасности (с 22 октября 1940 года – старший майор гб) А.Н.Бабкин [Л.67, стр.97] - замечательный руководитель и прекрасной души человек. В декабре месяце новый нарком был введен в состав членов бюро ЦК КП(б)К. [А.17, 20.1, л.35]. С семьёй Бабкиных на долгие десятилетия нас связала крепкая дружба и добрые товарищеские отношения. В Казахстане Алексей Никитович пробыл до марта 1944 года, а после войны, в апреле 1946 года, (когда судьба опять свела наши семьи вместе) был назначен уполномоченным СМ СССР при НИИ физических проблем Академии наук СССР [Л.67, стр.97] и стал одним из основных организаторов, обеспечивавших от компетентных органов разработку и создание в СССР первой атомной бомбы. Однако преждевременная скоропостижная кончина А.Н.Бабкина 8 ноября 1950 года оставила как-то позабытым его имя в этом важном государственном деле.

В стремлении поставить всю страну на рельсы целенаправленной подготовки к Освободительному походу центральные органы Страны Советов последовательно принимали решения, направленные на ужесточение общественной дисциплины и расширение промышленного производства. Так, 26 июня 1940 года был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР О переходе на 8 часовой рабочий день, на семидневную неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий [А.17, 20.1]. В то же время руководство республики получило право перебрасывать по своему усмотрению рабочую силу в порядке мобилизации на те участки производства, которые требовалось поднять в кратчайший срок.

Из всего разнообразия постановлений ЦК КП(б) Казахстана, касавшихся всех сторон жизни республики, львиная доля приходилась на решения, связанные с дальнейшим подъёмом сельского хозяйства. В этих руководящих документах предписывалось всё: когда, кому, сколько и что сеять, как обрабатывать посевы, когда и как собирать урожай в закрома Родины, сколько разводить скота, когда производить случку, какое количество живности иметь в индивидуальном хозяйстве, когда ремонтировать сельскохозяйственную технику, сколько выпускать запасных частей вплоть до конкретных шестерён и гаек. Работники, не справлявшиеся с поставленными задачами, начиная с председателей колхозов, директоров совхозов и вплоть до секретарей райкомов, обкомов, председателей исполкомов и даже членов ЦК, жестоко наказывались, снимались со своих должностей, исключались из партии, отдавались под суд. Такая картина, составленная по материалам высшего казахстанского партийного органа описана автором в отношении зернового хозяйства республики в статье “Хлеб войны” [Л.30], которую можно считать приложением в излагаемому здесь материалу.

Заметим также, что, начиная с 1940 года, бюро ЦК, а затем партколлегией при ЦК КП(б) Казахстана было рассмотрено большое количество апелляций бывших коммунистов, исключенных из рядов партии и репрессированных в 1937-1938 годах, с просьбой о восстановлении их в правах члена партии. Незначительная часть этих материалов, представляющих, на наш взгляд, определенный интерес, описана автором в статье “Судьбы партийцев” [Л.5].

Естественно, что в условиях жесткого административного руководства хозяйством республики Центральный Комитет уделял серьезное внимание всестороннему укреплению органов внутренних дел. По представлениям наркома Бабкина А.Н. производилось назначение сотрудников аппарата НКВД, численность которых постоянно возрастала за счёт первичных назначений.

Руководство страны старалось, чтобы стиль и методы решения вопросов компетентными органами, а также иные государственные тайны никогда не смогли бы стать достоянием общественности, а потому заставляло работников наркоматов периодически давать подписку о неразглашении известных им сведений. 16 января 1941 года Богданов Н.К. в очередной раз подписал подобное обязательство, которое по прошествии многих лет рискну привести полностью (с сохранением стиля и орфографии).

Я, нижеподписавшийся ..., состоя на службе, или будучи уволенным, настоящим обязуюсь: хранить в строжайшем секрете все сведения и данные о работе органов и войск НКВД, ни под каким видом не разглашать их и не делиться ими даже со своими ближайшими родственниками и друзьями. Если я буду заниматься литературой, или сценической деятельностью, обязуюсь ни в коем случае не разглашать прямым, или косвенным путём, а также в печати (периодической или непериодической), сценариях, литературе и т.п., диспутах и отдельных выступлениях сведений об агентурно-оперативной работе ВЧК-ОГПУ-НКВД в прошлом и настоящем, а в тех случаях, когда вышеуказанные материалы уже в виде рукописей подготовлены к изданию, не продавать издательствам без согласия на то соответствующих органов НКВД, передавая все перечисленное на предварительный просмотр и санкцию вышеуказанных органов.

Неисполнение всего вышеуказанного грозит мне ответственностью по соответствующим статьям Уголовного Кодекса.

Собственноручная подпись [А.2. док.16].

Безусловно, болтать о своей работе с кем бы то ни было, никогда негоже. Но тем самым становились неизвестными нам многие неблаговидные деяния, информацию о которых историкам удалось получить лишь спустя многие, многие годы.


Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 февраля 1941 года Наркомат внутренних дел СССР (а соответственно и Союзных Республик) был разделён на два ведомства: НКВД СССР и НКГБ СССР. Наркомом внутренних дел СССР был назначен Л.П.Берия, а наркомом государственной безопасности СССР стал В.Н.Меркулов. Одновременно по совместительству Л.П.Берия занял кресло заместителя председателя Совета Народных Комиссаров СССР, где ему поручили курировать работу НКВД, НКГБ, НКлеспрома, НКцветмета, НКнефтепрома и НКречфлота [Л.7, стр.26].

Для чего понадобилось Сталину разделять наркоматы, а через 5 месяцев (уже после начала войны) вновь их объединять, вразумительных объяснений в изученной нами литературе найти не удалось. Сейчас стали известны документы о том, что нарком Берия Л.П. неоднократно обращался к Сталину И.С. с письмами, в которых просил в связи с непомерно возросшим объёмом работ и его разноплановостью разделить ведомство на две составляющие, сделав органы внутренних дел и государственной безопасности самостоятельными единицами. Действительно, только центральный аппарат превышал тогда 30 тыс. человек. Вполне возможно допустить, что это явилось одной из основных причин появления НКГБ, отпачковавшегося от НКВД. Но зачем тогда через месяц после начала войны эти Наркоматы вновь были слиты воедино? Неужели у обоих ведомств объём работы вдруг резко сократился? Сомнительно. А вот задачи, стоявшие перед госбезопасностью и внутренними делами, действительно неожиданным образом видоизменились в связи с возникновением совершенно не предвиденной ранее обстановки.

Как мы уже говорили, товарищ Сталин ничего не делал непродуманно, без далеко видимых целей, тем более такие крупные преобразования в своём любимом ведомстве. По нашему мнению, достаточно убедительный ответ можно будет легко найти, если рассматривать этот вопрос с позиций целенаправленной подготовки Красной Армии и всей Страны к широкомасштабному “свободительному походу в Европу. Естественно, что с предполагавшимся стремительным продвижением советских войск на территорию сопредельных государств функции двух дружественных Наркоматов становились совершенно различными. Органы государственной безопасности должны были оперативно распространять свою специфическую деятельность на освобождённые страны непосредственно сразу после вхождения туда передовых воинских частей. Именно с этой целью Особый отдел (ОО) Главного управления госбезопасности НКВД СССР был как бы расформирован, а вместо него созданы и им переданы функции указанного ОО: 3 управление Наркомата обороны СССР и Наркомата военно-морского флота и 3 отдел НКВД СССР по оперативной работе в войсках НКВД [Л.7, стр.26].

В новой объявленой структуре НКВД СССР имелись в общем-то четыре типа главков, управлений и отделов. Одни обеспечивали чисто внутренние дела государства, без которых невозможно обойтись: милиция, пожарная охрана, местная противовоздушная оборона, тюрьмы, архив и прочее. Другие за счёт труда заключённых, являвшихся важной производительной силой социализма, создавали прочный тыл и управляли (помимо собственно ГУЛАГа) лагерями железнодорожного строительства, гидростроя, горно-металлургических предприятий, промстроя, топливной и лесной промышленности, а также по строительству Куйбышевских заводов (и подземелий), на Дальнем Севере и шоссейных дорог по всем территориям. Сюда же следует отнести Управление по военнопленным и интернированным, которых ещё не было, за исключением, может, финнов и японцев, но мощный поток коих предполагался с началом наступательных боевых действий. К этим подразделениям необходимо прибавить и чуть позднее созданные Главное управление аэродромного строительства, подготавливавшее взлётно-посадочные полосы для военно-воздушных сил Красной Армии (о количестве строившихся перед войной аэродромов будет сказано в главе 26), и Управление лагерей по строительству предприятий черной металлургии. К третьему типу отнесём подразделения собственного обеспечения работы наркомата: административно-хозяйственный, отдел кадров, финансово-плановый, контрольно-инспекторский, секретариат и др.

Но наиболее мощными представлялись главки, управления и отделы, сведенные нами в четвёртую группу, которую обощённо назовём войска НКВД. Сюда входили (в порядке их объявления): Главное управление погранвойск (к июню месяцу 1941 года снимавшихся со своих рубежей и передававших границу полевым воинским частям); Главное управление войск НКВД по охране железнодорожных сооружений (станций, мостов, тоннелей и др. как на своей, так и на занимаемой наступающей армией территории) и особо важных предприятий промышленности (собственных и в освобождённых странах); Управление оперативных войск (для подавления сопротивления противника в тылу стремительно идущей вперёд Красной Армии); Управление конвойных войск (для препровождения сдавшегося противника в лагеря военнопленных); Управление агитации и пропаганды войск НКВД (для моральной поддержки и обеспечения правильного понимания военнослужащими внутренних войск политики партии и правительства); Управление военного снабжения войск НКВД (без снабжения какая же армия обойдётся); Военно-строительный отдел (для восстановления разрушенных при ведении боевых действий и возведения новых сооружений, необходимых войскам НКВД). Оперативное решение в войсковых подразделениях вопросов, относившихся к государственной безопасности, возлагалось на упоминавшийся выше 3 отдел НКВД [Л.7, стр.27, 28]. В своей совокупности эти мощные вооруженные силы должны были обеспечивать поддержание надлежащего порядка в тылу наступавшей Красной Армии.

Всё логично, глубоко продумано и материально обеспечено. Произведенное кардинальное преобразование строго подчинено решению одной главной задачи - оперативному и фундаментальному освоению предполагавшихся к освобождению западных стран.

После произведенных преобразований в штатах центральных аппаратов этих двух ведомств в то время состояло: в НКВД – 10000 человек, а в НКГБ – чуть больше 11000 сотрудников [Л.7, стр.30].

Однако вероломное нападение Германии спутало все стройные планы высшего советского руководства. Вместо стремительного победоносного продвижения на территорию противника пришлось с большими потерями отступать в свой глубокий тыл вплоть до Москвы. Ясно, что в этих условиях лёгкая кавалерия государственной безопасности не потребовалась, и Указом ПВС СССР от 20 июля 1941 года ведомства вновь пришлось объединить. Опять своё привычное место в структуре НКВД заняли оперативно-чекистские управления и отделы. Охранные и конвойные войсковые части сразу утратили своё первоначальное предназначение, поскольку по невзорванным мостам теперь спокойно пёрли немецкие танки, накопленные у западной границы огромные запасы военной техники, имущества и боеприпасов достались в качестве трофеев врагу, а бесчисленное количество советских военнопленных фрицы гнали в свои фашистские лагеря. В связи с этим указанные войсковые подразделения преобразовали во внутренние войска. Общий штат центрального аппарата НКВД резко сократился до 9000 человек. Должность наркома внутренних дел сохранилась за Берия Л.П., а Меркулов В.Н. вновь стал его первым замом. Кроме того 30 июня 1941 года Лаврентий Павлович был назначен членом Государственного Комитета Обороны (ГКО) [Л.7, стр.28-30].


Но вернёмся в наш предвоенный Казахстан. После разделения ведомств 3 февраля 1941 года А.Н.Бабкин возглавил Наркомат государственной безопасности республики. Срочно вызванному из отпуска Богданову Н.К., который с одинаковой вероятностью мог сейчас попасть как в НКВД, так и в НКГБ, предложили должность заместителя наркома госбезопасности - мудрый Алексей Никитович не хотел отпускать от себя достойного работника. Это наглядно подтверждается нижеследующей партийно-деловой характеристикой на заместителя наркома внутренних дел Казахской ССР Богданова Н.К., которую по запросу ЦК ВКП(б), решившему поинтересоваться, насколько успешно молодой выдвиженец справляется со своими обязанностями, составили и подписали 6 февраля 1941 года Бабкин (ставший наркомом госбезопасности республики), Яковлев (секретарь ЦК КП(б)К) и Тихонов.

Работая в органах НКВД проявил себя как энергичный, инициативный в оперативной работе чекист, умеющий вести активную борьбу с контрреволюционным элементом. За период работы в Казахстане проявил себя как способный руководитель и организатор. Закреплёнными за ним отделами осуществляет руководство правильно и умело. Исключительно честный, исполнительный и дисциплинированный работник. Порученные задания всегда старается исполнить точно и аккуратно. В партийной жизни принимает активное участие. Пользуется большим авторитетом среди коллектива НКВД. Политически грамотен. Много читает и работает над повышением своего политического и общего уровня [А.2, док.17].

К хорошему делу каждый стремится приложить свою руку, чтобы и его ненароком заметили. Секретарь ЦК КП(б)Казахстана по кадрам Дудкин по-своему причесал эту деловую бумагу, вдохновенно собрав в одно предложение все положительные качества. В результате получилось, что Богданов Н.К. проявил себя энергичным, инициативным, честным, исполнительным, дисциплинированным, способным и умеющим ... В таком виде с этой партийно-деловой характеристикой кто-то в Москве в ЦК ВКП(б) Ознакомился, поставив на листе 6 марта 1941 года свой неразборчивый автограф. При столь положительной характеристике придраться было не к чему. В дальнейшем этот документ был подшит в персональное дело номенклатурного работника Богданова Н.К. [А.7, л.10].

Поскольку разделение наркоматов госбезопасности (это ведомство теперь всегда стало указываться первым) и внутренних дел произошло вроде бы всерьёз и надолго, тяжелая партийно-административная бюрократическая машина начала добросовестно отрабатывать долгий процесс согласования и назначения работников на должности. Тысячи и тысячи строго и совершенно секретных деловых бумаг – представлений, характеристик, заключений, писем, запросов, выписок из протоколов и прочих иных – появились на свет и стали настойчиво ходить по учреждениям и кабинетам. Самые значимые из них огромным потоком со всех сторон шли в Москву, в Центральный Комитет коммунистической партии (большевиков) для обязательного согласования и утверждения.

Этот многотрудный процесс (повторявшийся в будущем неоднократно) проходил сейчас в тревожно-напряженной обстановке незримо витавшего в обществе ощущения неизбежного приближения войны, о дне начала которой думать не хотелось. Посмотрим на примере Богданова Н.К., сколько же бюрократических препон следовало преодолеть, чтобы состоялся официальный приказ о назначении на должность.

В начале марта 1941 года нарком госбезопасности Казахской ССР внёс в ЦК КП(б) Казахстана предложение о назначении Богданова Н.К. своим заместителем. Бюро ЦК КП(б)К на заседании 14 марта 1941 года, протокол № 77, пункт 1, постановило утвердить Богданова Н.К. в должности заместителя наркома госбезопасности Казахской ССР. Но это решение являлось не окончательным и направлялось на утверждение в Москву в ЦК ВКП(б) [А.7, док.9]. Соответствующие выписки из указанного протокола рассылались в учётный сектор московского ЦК, а также наркому госбезопасности и председателю Совета Народных Комиссаров Казахской ССР, которые сами являлись членами бюро ЦК Казахстана и принимали упомянутое постановление.

В Москве по представлению республиканского наркома отдел кадров наркомата госбезопасности Союза ССР подготовил и 24 апреля 1941 года после согласований представил союзному наркому Меркулову В.Н. Заключение на утверждение майора гб Богданова Н.К. для работы в качестве заместителя наркома госбезопасности Казахской ССР. В это пространное обобщение из материалов личного дела были добросовестно переписаны все приводившиеся нами ранее аттестации отца и ходатайства о назначении его на новую должность. В частности было отмечено, что: За время работы в органах ОГПУ-НКВД т.Богданов Н.К. характеризуется только с положительной стороны. За честную и активную работу по линии НКВД имеет ряд наград и благодарностей [А.2, док.18]. Но и союзный нарком, хотя и считал возможным согласиться с представлением республиканского наркома о назначении зама, не мог сам принять окончательного решения и должен был войти с ходатайством в ЦК ВКП(б) об утверждении Богданова Н.К. заместителем НКГБ Казахской ССР [А.7, л.8]. 5 мая 1941 года за подписью наркома госбезопасности Меркулова В.Н. в ЦК ВКП(б) на имя т.Маленкова Г.М. было отправлено совершенно секретное письмо, в котором говорилось: Народный комиссар государственной безопасности СССР просит утвердить Богданова Н.К. заместителем народного комиссара государственной безопасности Казахской ССР, освободив его от должности заместителя народного комиссара внутренних дел той же республики [А.7, л.11]. Нами специально дословно процитировано обращение администратора к партийному функционеру, чтобы имелась возможность прочувствовать, сколь велика была тогда зависимость руководителя даже весьма высокого уровня от главного партийного центра. Сколько таких бумаг приходилось каждый день рассматривать бедному Георгию Максимилиановичу - уму непостижимо!

К сожалению, итогового результата огромной работы, проделанной всей мощной бюрократической машиной, обнаружить не удалось - ни в личном деле, ни в архивах приказа о назначении Богданова Н.К. на должность зама наркома госбезопасности КССР нет. Возможно, в ЦК не справились с огромной горой кадровых бумаг, ответ на которые следовало давать в течение месяца, возможно, по иным причинам, бюрократический маховик не успел провернуться. А с 22 июня 1941 года, после обескураживающего наступления немецких войск, стало вообще не до таких мелочей. Поскольку, как отмечалось выше, 20 июля 1941 года Наркоматы внутренних дел и госбезопасности вновь объединились, надобность в рождавшемся в столь долгих муках назначении вовсе отпала.

В Казахстане Бабкин А.Н., не сходя с места, опять оказался в кресле наркома внутренних дел. Постановление об этом бюро ЦК КП(б)К приняло 25 июля 1941 года и, как и раньше, вынесло его на утверждение московского ЦК [А.17, 20.2, л.82]. Началась лавина новых, в общем-то чисто юридических назначений замов наркома и начальников (вместе с замами) областных управлений НКВД. 2 августа 1941 года на заседании бюро ЦК КП(б) Казахстана приняли постановление утвердить Богданова Н.К. первым заместителем наркома внутренних дел и, как всегда, направить этот вопрос на согласование в ЦК ВКП(б) [А.17, 20.3, л.6]. Но время было горячее, военное, гонять зря бумаги стало некогда, и потому, без лишней писанины (возможно, согласовав по телефону), приказом НКВД СССР № 1108 от 6 августа 1941 года Богданова Н.К. назначили заместителем наркома внутренних дел Казахской ССР [А.3, док.6]. То есть отец опять оказался в том же ранге, который де-юре так и не успел сменить.

В приведенном материале всё внимание сосредоточено только на Богданове Н.К., но вместе с ним в кадровую чехарду попало ещё много других работников органов, с кем отцу пришлось много лет работать. Так заместителями наркома внутренних дел (вместо планировавшейся госбезопасности) стали Глина И.И. и Харитонов Ф.П. В связи с сокращением числа должностей Белюнова П.П. вместо зама наркома назначили начальником республиканского Управления милиции (до зама его ранг повысился в декабре 1941 года), Яковенко А.М. в аналогичной ситуации стал начальником Алма-Атинского областного управления НКВД. Вместо него замом наркома по кадрам поставили Шурова А.М. Среди других десятков назначений отметим, что должность начальника Кустанайского областного Управления НКВД сохранил Забелев И.И., а заместителем у него остался Рупасов А.И. [А.17, 20.3, л.6].
От кадровых вопросов перейдём к деловым. Как в далёком, ставшем теперь тыловым, Казахстане встретили начало войны? Поскольку собственных детских воспоминаний об этом у автора не имеется, обратимся к документам высшего партийного органа республики.

25–26 июня 1941 года в Алма-Ата состоялся V пленум ЦК КП(б) Казахстана. В целом запланированная повестка дня партийного форума не претерпела изменений и носила совершенно мирный характер: О состоянии работ по уходу за посевами в колхозах, совхозах республики и задачах подготовки к хлебоуборке, заготовке сельскохозяйственной продукции в 1941 году [А.17, 20.4]. Интересно, что ни в основном докладе, сделанном Клементьевым, ни в содокладах секретаря Кустанайского обкома Журина и секретаря ЦК КП(б)К по пропаганде и агитации Важеника, ни даже в итоговом выступлении первого секретаря ЦК Скворцова ни слова не было сказано о начавшейся войне и ходе боевых действий, но формулировки стали весьма жёсткими, нацеленными на тугое закручивание гаек и повышение бдительности. Вот выдержки из докладов и выступлений.



В этом году, как никогда, надо самыми суровыми мерами пресекать проявления антигосударственной практики и прямого саботажа в хлебосдаче и рассматривать это как подрыв оборонной мощи и измену Родине. Надо заранее предвидеть, что в период хлебоуборки и хлебосдачи государству враги, изменники Родины попытаются дезорганизовать дело уборки и хлебосдачи. Поэтому в этом деле должна быть высоко поднята требовательность и ответственность, революционная бдительность на всех участках работы [А.17, 20.4, л.34].

Отмечалось, что дела с сельским хозяйством обстояли в республике не слишком хорошо: полугодовой план по мясу был выполнен на 48,1%, по шерсти - на 64,7%, по молоку - на 74,2% [А.17, 20.4, л.94]. В связи с этим надо было действовать: внутренние враги нашего государства будут прилагать все усилия к тому, чтобы дезорганизовать обеспечение Красной Армии, прежде всего по линии заготовок. Сейчас, когда опасность войны (единственное упоминание о войне) стала действительной, мы должны удесятерить свою энергию, во много раз умножить наше большое упорство и настойчивость в достижении поставленной цели [А.17, 20.4, л.95].

Высший партийный орган Казахстана ставил задачу: Вести борьбу со всякого рода провокационными слухами, которые уже имеются, и пресекать их на месте. Надо так подготовить наших трудящихся, чтобы бдительность проявлялась всегда: на заводе, в столовой, в общежитии, в магазине, в частных беседах в быту, в трамвае, в вагоне, на каждом посту. Мы должны научить свой народ разбираться во вражеской провокации и пресекать её в зародыше. Превратим наши заводы, фабрики, мастерские, совхозы, колхозы и т.д. в недоступные очаги для вражеских элементов [А.17, 20.4, л.265].

Представляется, что за счёт проведения Операции прикрытия, о которой мы уже много говорили, советский народ был в достаточной мере подготовлен в отношении повышения собственной бдительности.

Первый секретарь ЦК Скворцов Н.А. в своём выступлении отметил: Особо стоит задача об охране предприятий электроснабжения, связи, транспорта, продовольственных складов, о борьбе с диверсантами, шпионами, вредителями. Необходимо добиться, чтобы каждый советский гражданин с честью готов был выполнить свой гражданский долг, чтобы он мог в любую минуту самоотверженно, смело, решительно уничтожать врагов, шпионов, диверсантов. Всякий подозрительный элемент должен обращать на себя внимание. Каждый советский честный гражданин должен в этом отношении являться чекистом [А.17, 20.4, л.311]. Ещё раз повторим, что, по нашему мнению, в 1937-1938 годах наши люди были умело обучены этому делу.

В заключение анализа материалов пленума хочется процитировать патетическую часть выступления первого секретаря и привести обязательные восхваления и словоблудия, которые теперь позабылись, но в определённой мере характеризуют ту далёкую эпоху. Раньше такие речи вызывали бурные, долго не смолкающие аплодисменты, переходящие в овацию, а какие чувства возникнут теперь у современного читателя?



В нашей стране трудящиеся под руководством коммунистической партии (большевиков), во главе с великим гением человечества, продолжателем дела Маркса, Энгельса, Великого Ленина, а с его смертью во главе с достойным его соратником великим Сталиным, в течение 20 с лишним лет создавали и создали новое социалистическое государство, невиданное в истории. В нашей стране осуществлена первая фаза коммунизма - социализм, и мы идём дальше вперёд к коммунизму [А.17, 20.4, л.288]. Правда, следовавшие вслед за этим обычные здравицы в честь вождя не произносились - неясная военная обстановка тому не способствовала.

Какие конкретно вопросы в условиях начавшейся войны решал Наркомат внутренних дел, сообщить точно автору не представилось возможности, так как большинство решений по этому ведомству хранится в особой папке, которая нам оказалась недоступна. Но поскольку ЦК напрямую контролировал работу этого ведомства (как и всех других), то из партийных решений можно составить определённую картину.

Нарком внутренних дел и его замы отчитывались в ЦК о проделанной работе по проверке организаций в отношении усиления охраны промышленных предприятий и учреждений, о порядке хранения и отпуска биопрепаратов на биокомбинате, противочумной станции, в различных лабораториях. В последнем случае при проверке внимание обращалось на изучение состава сотрудников, работавших на этом участке. В областных и районных центрах проверялся ход борьбы со спекуляцией и очередями. Анализировалось выполнение Указов Президиума Верховного Совета СССР от 2 июля 1941 года О всеобщей обязательной подготовке населения к противовоздушной обороне и от 6 июля 1941 года Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения [А.17, 20.5, л.93,95,97].

В плане реализации последнего Указа были зафиксированы факты приёма и трансляции антисоветских радиопередач радиоузлами станции Отар Турксиба и местного вещания Келлеровского района Северо-Казахстанской области. В результате отсутствия контроля за работой радиоузла и неправильного подбора руководящих и технических кадров... слушали передачи фашистско-германских радиостанций и содержание этих передач распространяли среди значительной части населения. Дано указание в пятидневный срок проверить всех работников, отстранив неблагонадёжных и не внушающих доверия [А.17, 20.6, л.151,152].

В связи с мобилизацией мужчин в армию остро встал вопрос о рабочей силе, особенно в сельской местности. Бюро ЦК приняло постановление О подготовке женщин для работы на тракторах, комбайнах и автомашинах. Всего за месяц (!) с 15 июля по 15 августа 1941 года на кратковременных курсах дано было указание обучить 47 155 трактористок, комбайнёрок и их помощниц. А за три месяца к 10 октября выпустить 2758 женщин-шофёров [А.17, 20.7, л.39].

В связи со стремительным наступлением немецких войск хлынул в Казахстан огромный поток беженцев. Всех прибывавших следовало расселить и трудоустроить, что представляло собой непростую задачу. 8 сентября 1941 года Бюро ЦК КП(Б) Казахстана приняло по этому вопросу постановление, в котором говорилось, что в ряде областей эта работа организована неудовлетворительно: Недооценена повседневная массово-политическая работа среди эвакуированного населения, вследствие чего имеются факты проявления нездоровых отношений среди некоторой части этого населения - отказ от выхода на работу в сельской местности, рваческие тенденции, заключающиеся в требовании преимущественного снабжения перед местным населением и получения как можно больше пособий за счёт государства. Имеются также отдельные факты распространения эвакуированными провокационных и ложных слухов, с чем не ведётся решительная борьба. Наряду с этим, имеются далеко не единственные факты, когда местные партийные, советские органы, при обращении к ним эвакуированных, относятся к просьбам грубо и бюрократически, не проявляют требуемой заботы и элементарного советского гостеприимства. Отдельные факты неправильного поведения эвакуированных обобщаются, в результате создаётся негосударственное, несоветское отношение к этим людям. Не все понимают значение мероприятий, осуществляемых партией и правительством по эвакуации и хозяйственному устройству населения из районов, временно захваченных фашистами, и из прифронтовой полосы. Отсутствие учёта в потребности рабочей силы и излишков жилплощади, подлежащей передаче эвакуированным, приводит к неполному трудоустройству прибывающего трудоспособного населения и особенно специалистов. Персональный учёт не налажен, не подготовлены бытовые условия к зимнему периоду [А.17, 20.8, л.95].

В дополнение к стихийно бежавшему населению, советское руководство, опасаясь массовых выступлений в своём тылу в поддержку германской армии, дало указание о поголовном выселении всех немцев с Украины и Кавказа, из Поволжья и Крыма в основном в Кустанайскую область Казахстана [А.17, 20.9]. Центральная власть обязывала переселяемых наделить землёй и оказать им помощь в обустройстве. При этом отмечалось, что среди этих немцев есть элементы, недовольные мероприятиями Правительства и враждебные по отношению к Советской власти, контрреволюционно настроенные. Ставилась задача о необходимости принять меры к пресечению распространения влияния этих элементов на местное население. Более того, ЦК Казахстана информировал, что в некоторых районах вскрыты сейчас органами НКВД организационно оформленные фашистские группы, которые ставят своей задачей сеять панику среди населения и в соответствующее время совершить диверсии и теракты [А.17, 20.10, л.59].

Не могу судить, насколько оправданными с военной точки зрения являлись принятые жесткие меры по выселению обрусевших немцев. Впоследствии в своём обращении невинно пострадавшие писали: Как и весь советский народ, немцы, проживающие в СССР, тоже много помогали для достижения победы своим добросовестным трудом на шахтах, лесозаготовках, полях колхозов и т.д.. Правда, при этом признавали, что были и такие немцы, которые перебегали к врагу, помогали врагу, работали нехотя, занимались антисоветской агитацией. Но это было ничтожное меньшинство в сравнении с преданным и честным большинством [А.17, 20.11, стр.155].

Во всяком случае, не только в период войны, но и долгие годы после её окончания советские немцы находились за проволочными заграждениями, под режимом исправительно-трудовых лагерей с почти тюремной нормой выдачи хлебы и продовольствия. Но тогда немцам, которые были осуждены без суда и наказаны без вины, говорилось, что это мера временная, но она продиктована жесткими требованиями войны [А.17, 20.11, стр.154].

В организованном порядке в Казахстан из центральных районов вывозились целые заводы и фабрики со всем оборудованием и людьми, переводились учебные заведения, перемещались научные институты и учреждения культуры. В большом количестве эвакуировался скот. Надо отдать должное руководству Казахстана, что в этой сложнейшей обстановке оно сумело обеспечить такие условия, при которых все прибывшие в республику организации имели возможность буквально в считанные дни, недели, месяцы (в основном в зависимости от сложности оборудования) обустроиться и начать производство военной, гражданской, сельскохозяйственной, научной, учебной, культурной и другой необходимой продукции.

А сколько усилий пришлось приложить, чтобы резко увеличить производство на собственных казахстанских предприятиях угля и стали, меди и нефти, продуктов питания и технических культур! И всё это при условии, когда мужчины призывались в армию, а лучшие трактора и автомашины мобилизовались и отправлялись для военных нужд. Постоянно проводился сбор тёплых вещей для Красной Армии, поскольку по замыслу вождей должны были наши солдаты маршировать в хромовых сапогах по дорогам тёплой Европы, а не замерзать в наспех отрытых окопах зимней России.

Вот во что обернулась для обманутого народа в глубокой тайне готовившаяся Сталиным авантюра с Освободительным походом - миллионы неоправданных жертв, неисчислимые страдания людей. Действительно, беспримерен подвиг народа, который в сложившейся обстановке сумел, пожертвовав всем, спасти свою Землю, справиться с постигшей его небывалой бедой.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38