Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Юрий Богданов. Это было строго секретно для всех нас. Часть вторая




страница24/38
Дата21.07.2017
Размер9.21 Mb.
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   38

37. СЛУЖЕБНОЕ НЕСООТВЕТСТВИЕ
Многократно перебираю и перечитываю имеющуюся в моём распоряжении кучу министерских и цековских бумаг, в которых моему отцу предъявлялись в разных вариантах одни и те же обвинения [А.10], и никак не могу до конца понять, кто конкретно и почему решил с ним разделаться, свалив именно на Богданова Н.К. все грехи нашей Системы за прежние тяжкие годы? Фамилии Исполнителей ясны - они эти бумаги подписали. Но с них - какой спрос? А кто являлся Заказчиком, кто поручил покрутить факты так, чтобы можно было безоговорочно обвинить указанного фигуранта? Это имя надёжно скрылось за неопределёнными формулировками обличительных бумаг: В ЦК КПСС поступило представление..., Из ЦК КПСС поступило письмо..., В МВД СССР поступили материалы... Как будто что-то появлялось не известно откуда, а затем с этим разбирались серьёзные люди, бескорыстно стоявшие на страже государственных и партийных интересов. Так происходили (и происходят) жестокие, беспощадные игры Исполнителей под дудку невидимого верховного Заказчика.

Как бы то ни было, но ровно через два года после предыдущего предъявления Богданову Н.К. обвинений, от которых ему вроде бы удалось отбиться и, признавая ошибки, доказать свою определённую правоту, кто-то там, наверху, опять дал отмашку, и на моего отца навалились с новой силой. Теперь отвертеться не представлялось возможным, поскольку Хрущев Н.С., как мы увидим из дальнейшего, сдал на растерзание своего очередного соратника и товарища по партии.

17 февраля 1959 года подполковник Ботов, который теперь назывался начальником инспекции по личному составу Управления кадров МВД СССР, обновил отосланную в архив свою прежнюю бумагу с компроматом от 7 марта 1957 года. Содержание свежеиспечённого Заключения всё на того же заместителя министра внутренних дел РСФСР генерал-лейтенанта Богданова Н.К. [А.10, док.7] практически не изменилось - за два года новых компрометирующих данных отыскать не удалось. Но зато серьёзно окрепли формулировки по прежним эпизодам. Не даром мы вспоминали вещий припев из песенки: Факты, факты - верти их так и сяк ты! В первых строках Заключения было сформулировано обобщающее обвинение в том, что тов.Богданов Н.К. в 1937–1938 годах, будучи начальником Лужского РО НКВД Ленинградской области, а затем в 1940–1943 годах заместителем наркома внутренних дел Казахской ССР, допускал нарушения социалистической законности. Несмотря на то что от советской опять вернулись к социалистической законности, всё равно здесь и далее не могли предъявить конкретные статьи Уголовного и Процессуального кодексов Российской Федерации или пункты тогдашних Постановлений Партии и Правительства, а также Приказов НКВД, которые нарушались бы обвиняемым. Ясно, что сделать это было невозможно, ибо пришлось бы обратиться к таким совершенно секретным для всех нас документам, о которых и вспомнить страшно. В связи с этим процедуру обвинения упростили, приписав теперь не сотрудникам Лужского райотделения, а персонально его начальнику все нарушения: Богданов необоснованно арестовал; не допрашивая арестованных, Богданов составил протоколы допросов; Богданов лично допрашивал и получил “признательные” показания, или: по составленным Богдановым меморандуму, справке, ордеру были арестованы и т.д. Подробные разъяснения по всем этим вопросам давались нами в главах 35, 36 и потому повторяться не будем. Дознавателям такие тонкости всё равно были, как говорят, по барабану - они добросовестно выполняли поступивший заказ.

Согласно обновлённому Заключению, в Казахстане тов. Богданов, видимо для разнообразия, допускал нарушения советской законности, но также без конкретики по статьям и пунктам Кодексов и Постановлений. Теперь уже оказалось, что именно он осуществлял руководство реализацией агентурного дела “Националисты” в Кустанайской области, хотя был там с проверкой всего единственный раз в декабре 1941 года. Арест одного из подозреваемых произвели по указанию т.Богданова. Расстреляли потом по приговору Особого совещания троих, совсем других арестованных, но вся вина за это почему-то опять замкнулась на Богданове. Оказалось, что приводившийся во всех обвинениях монолог реабилитированного Бектурова был произнесён им в 1955 году при допросе его в прокуратуре Казахской ССР. Через 15 лет и я бы тоже придумал, что сказать. Не станем повторять то, что мы писали по этому вопросу в предыдущих главах книги, а перейдём сразу к новым выводам дознавателя.



Будучи ознакомлен со всеми материалами проверки и делами, т.Богданов сообщил, что действительно в то время допускались нарушения социалистической (а советской?) законности, допускал и он как-то упрощения в ведении следствия (но ведь это было предписано постановлениями Президиума ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года, пункт 1 и от (4) декабря 1934 года, пункты 1, 2 [Л.8, стр.4]), корректировку протоколов допроса арестованных (во-первых, протоколы подправлялись, чтобы они в соответствии с тогдашними требованиями излагались только в форме вопросов и ответов [А.11, док.5, стр.5]; во-вторых, по словам начальника оперсектора Баскакова М.И., подготовка протоколов заранее была в то время строго установленным правилом [А.13, док.72, л.200]), стойки и др. (допрашивать арестованных в положении стоя требовал начальник оперсектора Баскаков М.И., который получил такое указание на инструктивном совещании в УНКВД Ленинградской области от начальства, руководствовавшегося директивой Политбюро ЦК ВКП(б) от июня 1937 года о применении на допросах физических мер воздействия [Л.18, стр.222]).

В Заключении далее говорилось, что Богданов Н.К. дал оценку своим действиям, сообщив, что он несёт ответственность за незаконные аресты и упрощенчество в следствии, но делал это по указанию вышестоящих начальников.

Автор, как военный человек, полковник запаса, более 30 лет прослуживший в армии, цитирует по памяти въевшиеся в плоть и кровь положения воинского Устава: подчинённый обязан выполнить полученный им приказ незамедлительно, точно и в срок. Ответственность за этот приказ несёт начальник, отдавший его.

Приведу такой пример. Каждый год 27 декабря, вот уже больше 20 лет подряд, на Ваганьковском кладбище у могил своих товарищей собираются ветераны специального подразделения Альфа. В 1979 году по заданию Политбюро ЦК КПСС группа спецназовцев тайно проникла в Афганистан с целью устранения от власти (читай - убийства) тогдашнего главы этой страны президента Амина, в политическом плане не угодного Москве. Для решения поставленной задачи офицеры специального советского подразделения совершили вооружённое нападение на дворец афганского президента, при этом они вели по охране огонь на поражение из всех имевшихся видов оружия, вплоть до установок массового поражения типа Шилка. В результате дерзко проведенной операции Амин был убит, но вместе с ним погибло и значительное количество охраны, а дворец оказался сильно разрушен. Советские спецназовцы потеряли пять человек убитыми. Поставленная задача по ликвидации объекта была успешно выполнена. Возникает вопрос: кто они, эти люди, специально обученные убивать, совершившие переворот в чужой стране, - герои или преступники? Очевидно, что раз они, рискуя жизнью, справились с порученным им, соответствовавшим их квалификации заданием (хотя и погубили при этом массу людей), то они - герои. Потому этих боевых ребят, награждённых орденами, в наши дни показывают по телевидению и открыто рассказывают об их подвиге [Л.50]. А вот те, кто дал офицерам задание по бандитскому нападению на главу чужой страны, они кем являются? На наш взгляд - преступниками. Но назвать так членов Политбюро КПСС, тогдашних вершителей наших судеб, никто не решается.

Данный случай очень похож на тот, что произошёл в 1937–1938 годах при выполнении Операции прикрытия. При необходимости в качестве виноватых будут представлены НКВДевцы (или спецназовцы), действовавшие вроде бы по собственной инициативе. А сделавшие заказ правители всегда станут отнекиваться, что они вроде бы ничего на знали. С этим мы в Новейшей Истории уже сталкивались.

Но вернёмся к комментируемому нами Заключению. Что касается по агентурному делу “Националисты”, - писал далее дознаватель, - он (Богданов) также признал, что не разобрался с этим делом, потерял бдительность и доверился местным работникам.

Ни одного доброго слова не было сказано в адрес моего отца, и он вновь стал врагом народа.

Мне представляется, что общий вывод, который в итоге был сделан в Заключении, по собственной инициативе не смогли бы дать ни составлявший бумагу начальник инспекции подполковник Ботов, ни согласовавший этот документ заместитель министра внутренних дел Союза ССР полковник Черняев, поскольку это существенно превышало их полномочия. Такое можно было решаться написать только по чёткому указанию сверху: Учитывая изложенное, полагали бы т.Богданова Н.К. уволить из МВД СССР по служебному несоответствию [А.10, док.7].

Конечно, в цивилизованном обществе дело на провинившегося сотрудника, нарушившего Закон, полагалось передать в суд, и этот независимый орган должен был бы установить степень вины подсудимого. Но только не в самой справедливой в Мире Стране Советов! У нас достаточно имелось внесудебных Инстанций, которые решали судьбу человека, не давая ему возможности юридически грамотно, с использованием адвоката, защищать свои интересы. Новое зло старалось побороть Старое зло, что по своей сути являлось невозможным, ибо зло злом не уничтожишь.

В начале марта 1959 года состоялось заседание Коллегии МВД СССР, на котором рассматривался вопрос О серьёзном нарушении социалистической законности зам.министром внутренних дел РСФСР Богдановым Н.К. Самого протокола этого заседания внесудебного органа у меня нет, но вот какое официальное резюме можно привести по этому вопросу.

11 марта 1959 года министр внутренних дел Союза ССР Дудоров Н.П. направил в Бюро ЦК КПСС по РСФСР письмо, в котором, в частности, говорилось следующее: Коллегия МВД СССР, рассмотрев материалы о допущенных в прошлом тов.Богдановым Н.К. нарушениях социалистической законности, приняла решение об освобождении его от занимаемой должности - заместителя министра внутренних дел РСФСР и увольнении из органов МВД по служебному несоответствию. МВД СССР просит Бюро ЦК КПСС по РСФСР освободить тов.Богданова Н.К. от обязанностей заместителя министра внутренних дел РСФСР. [А.10, док.8]. К этому письму было приложено приведенное нами выше Заключение на 6 листах.

Министр не имел права своей властью уволить номенклатурного работника и потому обязан был обратиться в главную партийную Инстанцию за высочайшим разрешением. Ржавая Цековская бюрократическая машина, присвоившая себе всю власть (но не ответственность!) решать любые дела в стране, начала медленно переваривать ею же инспирированное дело.

В сложившейся обстановке Богданов Н.К. вынужден был обратиться с письмом по личному вопросу к секретарю ЦК КПСС Игнатову Н.Г., которого хорошо знал по работе в Ленинграде, с тем, чтобы посоветоваться, что можно предпринять в связи с постигшими его неприятностями. В отправленной бумаге кратко изложил свой служебный путь, когда, находясь на руководящей работе, принимал активное участие в деятельности партийных и советских организаций. Основное внимание уделил ленинградскому периоду работы в 1953–1955 годах, который тогдашнему второму секретарю обкома был прекрасно известен. Попытки бывшего первого секретаря обкома КПСС т.Андрианова оклеветать и переложить ответственность за свои грубейшие ошибки на меня не удались. Всё это было своевременно вскрыто. ЦК КПСС и лично Н.С.Хрущев разобрались с этим делом и отклонили необоснованно выдвинутые против меня обвинения. Бюро Ленинградского обкома КПСС специально рассмотрело этот вопрос и приняло решение, в котором отметило, что обвинения не обоснованны. После этого я был избран в состав бюро и Пленума Ленинградского обкома КПСС и депутатом Ленинградского областного Совета депутатов трудящихся.

Богданов Н.К. в общем-то недоумевал, как же так, ведь на протяжении многих лет моя практическая работа проходила под руководством партийных организаций. За это время я не имел никаких взысканий по партийной и административной линии. И вот теперь сразу столь жестокое наказание.



Убедительно прошу Вас, - писал изгоняемый зам. министра в заключение своего письма, - помочь мне в этом деле. Поручить объективно разобраться с моим делом и правильно его решить [А.12, док.2]. Действительно, правильное решение зависило не от состояния вопроса, а от соответствующего указания руководства.

Секретарь ЦК Игнатов Н.Г. принял Богданова Н.К., к которому сам всегда хорошо относился, и имел с ним длительную беседу. К сожалению, Николай Григорьевич не смог сказать ничего утешительного по данному служебному делу. Сам сетовал на то, что Никита стал неуправляем, никого не слушал, всё время поступал так, как ему заблагорассудится. В качестве примера привёл случай, когда в прошлом 1958 году в связи с тем, что бюджет трещал, Хрущев Н.С. самостийно решил заморозить выплаты населению по государственным займам. Поехал в Горький (ныне Нижний Новгород), там в обкоме выпил целую бутылку коньяка и отправился на завод проводить митинг. Несмотря на то, что рабочие недоумевали, присутствуя на таком мероприятии, их представили в качестве инициаторов прекращения погашения госзаймов на 20 лет. В отношении кадров МВД и КГБ Игнатов Н.Г. честно признал, что Хрущев Н.С. стремится убрать всех старых работников и посадить своих людей. В связи с этим помочь Николаю Кузьмичу, при всём к нему уважении, в данном вопросе со стороны Николая Григорьевича не имелось никакой возможности. Уволить Богданова по-хорошему не было оснований, поэтому дали указание накатить бочку. (Вот тебе и ленинский стиль работы!) Ни в Ленинградском обкоме, ни тем более в Центральном Комитете первому секретарю никто не имел возможности перечить. В связи с этим Игнатов Н.Г. посоветовал обращаться только к самому, ибо решение вопроса зависило исключительно от него.

Богданов Н.К. и сам прекрасно понимал, что все нити кадровой политики тянулись в ЦК КПСС и находились в руках первого секретаря партии. Делать было нечего и пришлось обратиться лично к Хрущеву Н.С. с тем, чтобы попытаться самому доложить свой вопрос главе партии и правительства и заручиться его поддержкой. В конце марта Богданов Н.К. направил в ЦК КПСС письмо, в котором написал следующее:

Уважаемый Никита Сергеевич! Обращаюсь к Вам с большой просьбой принять меня на личную беседу. Чтобы сориентировать загруженного важнейшими государственными заботами партийного руководителя, кто хочет с ним встретиться, подсказал: Возможно, Вы меня помните по Московскому обкому КПСС, когда я, работая начальником Областного управления МВД, являлся членом бюро и Пленума обкома КПСС. С 1953 по 1955 год работал начальником Лениградского управления МВД. Тогда Вы мне оказали поддержку при попытке бывшего секретаря обкома КПСС тов. Андрианова оклеветать меня и других лиц. С 1955 года я работаю заместителем министра внутренних дел РСФСР.

Далее изложил суть проблемы: В настоящее время, оказавшись в крайне тяжелом положении в связи с решением Коллегии МВД СССР об увольнении меня из органов МВД по материалам 18-20 летней давности, я вынужден обратиться к Вам за помощью и поддержкой. Такого сурового наказания я не заслужил, тем более, что за последние 18 лет, работая на ответственных должностях, я характеризовался только с положительной стороны, принимая активное участие в работе партийных и советских организаций. Никаких замечаний и взысканий не имел [А.12, док.3].

Грош цена всем характеристикам, непременно согласованным с партийными органами, когда работник, только что положительно оценивавшийся и не имевший за собой никаких компрометирующих материалов, на другой день ставился к стенке или изгонялся с работы. Такая лицемерная метаморфоза никогда партийных боссов ни чуточки не смущала. Дело заключалось в собственных ошибках руководства, которые требовалось на кого-то (или вместе с кем-то) списать.

Конечно, ни на какую личную беседу Хрущев Н.С. своего бывшего подзащитного Богданова Н.К. не пригласил, поскольку вопрос о снятии ставшего не нужным работника МВД был самим вождём и санкционирован. С более крупными фигурами Никита Сергеевич запросто разделывался, не то что с каким-то там замом.


О том, какие неприятности происходят у него на работе, отец с нами не делился, хотя мы сами чувствовали неладное. Каждый день Богданов Н.К. в гражданском костюме всё так же, как и раньше, отправлялся на службу в своё Министерство внутренних дел РСФСР. Возникшую проблему он, видимо, ещё надеялся успешно для себя разрешить. Даже за аренду госдачи на Иваньковском шоссе 21 мая 1959 года заплатил за первую половину сезона, а 7 июля 1959 года внёс оставшуюся по договору сумму за вторую половину сезона [А.15, док.11]. Вместе с тем мама нам потихоньку сообщила, что наш отец вновь стал именоваться врагом народа.

В это время я продолжал регулярно встречался со своей будущей женой Людмилой Лебедевой. Из наших многотемных разговоров я узнал, что её отец работает в Комитете госбезопасности, но больших подробностей она и сама не знала. Когда у моего отца начались крупные неприятности, я сообщил об этом Люсе и поинтересовался, не стоит ли ей прекратить встречи с сыном врага народа, чтобы ненароком не навредить своему отцу. Но смелая девушка ответила, что проблемы родителей наших личных взаимоотношений не должны касаться, а её и мои дела могут зависеть только от нас самих. При такой постановке вопроса наши серьёзные отношения стали ещё более надёжными.

Зимой 1959 года мой брат Владимир закончил Военно-Воздушную академию имени Жуковского и получил воинское звание инженер-лейтенант. Раньше полный курс обучения составлял пять с половиной лет. В хрущевские времена срок подготовки авиационных специалистов начал постепенно сокращаться на полгода. В связи с этим переходный курс брата учился чуть больше пятилетки и поэтому завершился зимой. В качестве дипломного проекта Владимир разрабатывал конструкцию скоростного самолёта. Консультантом у него являлся знаменитый авиаконструктор Ильюшин С.В., который остался доволен оригинальной работой своего подопечного слушателя. Мечту брата создавать новые крылатые машины в корне подорвал всемогущий Хрущев Н.С. В области военной техники партийный вождь продолжал ориентироваться на создание ракетных войск, оснащённых межконтинентальными баллистическими ракетами, в ущерб всем другим видам вооружённых сил. В связи с этим новоявленные авиаторы вынуждены были переквалифицироваться в ракетчиков. Моего брата распределили в войсковую часть под город Киров (ныне Вятка) строить, оснащать и принимать на вооружение новую ракетную базу.

Перед своим отъездом к месту постоянной службы Владимир пригласил к нам домой всех своих знакомых девушек, чтобы попрощаться с ними. Это был интересный спектакль! Раздавался звонок, и брат встречал у входной двери, а затем провожал в комнату полную надежд подругу. В результате прощальной беседы поняв, что она отвергнута и перспектив нет никаких, девушка выбегала из комнаты вся в слезах. Мы с мамой старались, как могли, успокоить её и проводить. В это время опять раздавался звонок и в дверях появлялась новая поклонница. После этого описанная процедура повторялась снова. Так Володя не отдал предпочтения ни одной из своих знакомых, а потому надолго остался холостяком. Если бы я мог себе представить, какой он сделает выбор потом, то лучше бы силой отвёл его в ЗАГС с любой из тех претенденток.


А моя учёба в академии продолжалась. Как-то весной 1959 года во время большого перерыва между лекциями я сидел в аудитории и, откинувшись на спинку кресла, спокойно подрёмывал. В нашу прекрасную столовую обедать не пошёл, так как деньги от получки заканчивались и их лучше было приберечь на кино и прочие увеселения. На карманные расходы мы с братом у родителей деньги никогда не брали, стараясь обходиться положенным нам от государства денежным содержанием. И вдруг блестящая идея пришла мне в голову: если невозможно достать мечту жизни - автомашину, то почему бы мне не купить мотоцикл? Энтузиастом двухколёсного транспорта у нас был Алексей Пузицкий, который несколько лет назад приобрёл себе прекрасный немецкий мотоцикл MZ. Сейчас он соблазнил обзавестись железными конями Владимира Баранова (с которым мы вместе лазали по Кавказским горам) и Олега Шунина. Ребята купили себе по венгерской Панонии. В магазинах начали продаваться быстроходные чешские Явы. Так почему бы мне не обзавестись такой?

Но где взять деньги? Я осмотрел аудиторию и увидел, что в такой же дремотной позе коротал обеденный перерыв Валера Агеев. Как-то товарищ проговорился, что он начал копить деньги на машину, которую надеялся со временем купить. Я подошёл к Валере и сказал: Пока ты накопишь на машину, дай мне, пожалуйста, взаймы пять тысяч на покупку мотоцикла. Валерий приоткрыл полусонные глаза и ответил без возражений: Хорошо, завтра принесу.

Дома я объявил родителям, что решил купить мотоцикл. Ни у кого восторга это не вызвало: тогда существовало твёрдое убеждение, что на мотоциклах ездят только самоубийцы. Родители Валеры тоже не возрадовались затее дать достаточно крупную сумму взаймы незнакомому им парню. Но всё-таки мой кредитор убедил своих в необходимости сдержать данное им слово, хотя и принёс мне всего четыре тысячи рублей. За недостающей суммой мне пришлось обращаться к родителям, которые теперь стали соучастниками моей задумки. Самому же мне, чтобы рассчитаться с долгом, пришлось срочно писать заявление с просьбой о приёме в кассу взаимопомощи, в которой до сих пор не состоял.

Когда деньги были у меня в кармане, оказалось, что мотоциклов в магазинах нет. Вот вам наглядная демонстрация преимуществ социализма. Для той Системы всегда являлось большой проблемой, если какие-то вещи начинали активно покупать, как, например, мотоциклы в весеннюю пору. Самое ходовое сразу же становилось дефицитом.

Пока я ждал, когда же в Москву вновь завезут товар, Лёша Пузицкий случайно усмотрел на заборе объявление о том, что с рук продаётся мотоцикл. После занятий поехали всей моторизованной компанией по указанному в объявлении адресу. В подвал жилого дома хозяин закатил купленного им год назад по случаю двухколёсного коня и больше им не пользовался. Это был очень красивый немецкий MZ зелёно-перламутрового цвета с мощными хромированными амортизаторами и мягкими светлыми сидениями. Сделка состоялась как раз на имевшуюся у меня сумму. Более опытные ребята помогли мне наладить мотоцикл и поставить на учёт в Госавтоинспекцию. После некоторой практики я сдал экзамены и 25 мая 1959 года получил права водителя мотоцикла [А.15, док.22]. Так в нашей семье появилось собственное транспортное средство, хотя всего лишь двухместное и продуваемое всеми ветрами. Поскольку мотоцикл оставлять на ночь на улице не представлялось возможным, стоянку ему определили в гараже на госдаче у Жоры.
Шестерни Цековской партийной бюрократической внесудебной репрессивной машины провернулись, и её щупальца добрались до очередной жертвы. 15 июня 1959 года инструктор Отдела административных и торгово-финансовых органов ЦК КПСС по РСФСР П.Александров выдал совершенно несекретную Справку :О нарушении социалистической законности заместителем министра внутренних дел РСФСР генерал-лейтенантом т. Богдановым Н.К. [А.10, док.9]. Инструктор решил проявить самостоятельность и не переписывать МВДевский материал, а использовать представление председателя Ленинградского областного суда т.Самарина. Однако партийный дознаватель так запутался в архивно-следственных делах, что написал достаточную несуразицу. Так, первым делом он указал, что в августе 1938 года по инициативе т. Богданова было возбуждено уголовное дело по обвинению Михайлова, Посина, Волкова и других. А в следующей фразе сообщил, что по постановлению особой тройки УНКВД Ленинградской области от 1 ноября 1937 года (то есть почти год назад), Михайлов и Посин были осуждены к расстрелу, а Волков и остальные 6 человек - к 10 годам лишения свободы каждый. На следующей странице Справки инструктор написал, что в августе-сентябре 1938 года, без санкции прокурора, на основании ордеров, подписанных т. Богдановым, были арестованы 5 колхозников - Волков, Устинов и другие (то есть, как нами установлено, опять те же самые лица). Постановлением тройки эти лица были осуждены к 10 годам лишения свободы каждый [А.10, док.9].

Но кого такие тонкости интересовали? Вопрос был принципиально решен наверху и теперь его следовало лишь довести до логического завершения. Тем более, что в тот же день инструктор П.Александров завизировал более серьёзную бумагу [А.10, док.10]: строго секретную Служебную записку, отправлявшуюся из Цековского аппарата куда-то в ЦК КПСС в качестве приложения к протоколу № 77, параграф 9-гс ещё не состоявшегося заседания Бюро ЦК КПСС по РСФСР. 18 июня 1959 года этот тайный документ подписал заведующий Отделом административных и торгово-промышленных органов ЦК КПСС по РСФСР В.Тищенко. В Служебной записке сообщалось, что Министерство внутренних дел СССР (т.Дудоров) внесло предложение об освобождении т.Богданова Н.К. от должности заместителя министра внутренних дел РСФСР. Далее кратко приводились данные о службе рассматривавшегося товарища в органах МВД, которая превышала 30 лет, перечислялись основные занимавшиеся им ранее должности. Указывалось, что т.Богданов в период работы в Лужском райотделе НКВД Ленинградской области в 1937–1938 годах и в НКВД Казахской ССР в 1940–1943 годах допускал нарушения социалистической законности, выразившиеся в фальсификации следственных материалов и незаконных арестах граждан.

Интересна следующая строго секретная фраза: О нарушениях социалистической законности т.Богдановым в период его работы в НКВД Казахской ССР ЦК КПСС докладывалось в марте 1959 года. Кто же это такой, скрывавшийся за коллегиальной вывеской ЦК КПСС, кому адресована была вся Служебная записка в целом и кому на решение докладывали не слишком очевидный вопрос Казахстанского дела о Националистах. Мы можем только уверенно догадываться, в чьих руках находились все нити внесудебной непререкаемой карательной партийной власти, за кем было последнее, решающее слово.

Далее в Служебной записке говорилось о том, что Коллегия МВД СССР приняла решение об освобождении т.Богданова от занимаемой должности и увольнении из органов МВД по служебному несоответствию. Представляя себя во множественном числе, заведующий отделом ЦК выразил, видимо, общее мнение товарищей (целиком совпадавшее с мнением руководства) о том, что предложение МВД СССР об освобождении т.Богданова от занимаемой должности поддерживаем. Вторую часть наказания о служебном несоответствии партийный босс вроде бы не поддержал или оставил на откуп Министерству. У Цековской власти имелись свои возможности усилить взыскание: Учитывая, что т.Богданов допустил в отношении большого количества советских людей грубейшие нарушения социалистической законности по работе в Ленинградской области и Казахской ССР, считали бы целесообразным поручить Комитету Партийного Контроля при ЦК КПСС рассмотреть имеющиеся о нём материалы”. [А.10, док.10].

Что же строго секретного для всех нас содержалось в приведенной Служебной записке? В других анализировавшихся нами совершенно несекретных Справках, Заключениях и Объяснениях имелось ведь гораздо больше различной, в том числе и негативной, нежелательной для огласки информации? Тайным для общества являлся механизм принятия решений в Стране Советов. Нельзя было раскрывать, что все окончательные решения выдавала высшая партийная власть, а Советы Министров и Министерства только представляли в ЦК свои предложения и, лишь получив партийное добро, выносили собственные Постановления. Запрещалось произносить вслух, а тем более писать, КТО скрывался под маской ЦК КПСС. Цековские клерки прекрасно знали, на чей именно стол следовало положить строго секретную бумагу с неопределённым адресом ЦК КПСС. Господствовавший класс в лице партийной номенклатуры тайно присвоил себе властное право распоряжаться судьбой страны и всех её граждан. Верховный первый секретарь имел самодержавную (внесудебную!) возможность казнить и миловать, кого пожелает. Дважды ОН спас Богданова Н.К. от растерзания. Однако теперь, по ему одному ведомым причинам, решил наказать этого пусть умного, образованного, многоопытного работника, но упрямо не желавшего унизиться, слёзно покаяться, безропотно признать свои грехи, а только настойчиво повторявшего: виноват, но вместе со всеми сотрудниками НКВД, выполнявшими указания своего начальства.

26 июня 1959 года Бюро ЦК КПСС по РСФСР (абсолютно внесудебный орган) приняло строго секретное постановление о т.Богданове (упоминавшийся нами выше протокол 77, параграф 9). Первый пункт гласил о принятии предложения МВД СССР об освобождении т.Богданова Н.К. от должности заместителя министра внутренних дел РСФСР. Вторым пунктом было решено передать на рассмотрение Комитета партийного контроля при ЦК КПСС материалы о нарушениях социалистической законности т.Богдановым Н.К. во время его работы в органах НКВД Ленинградской области и Казахской ССР (1937–1943 года) [А.7, док.30]. Решение являлось коллегиальным и никаких подписей под ним не стояло.

Во исполнение партийного указания Совет Министров РСФСР 2 июля 1959 года послушно принял несекретное постановление об освобождении т.Богданова Н.К. от обязанностей заместителя министра и члена Коллегии МВД РСФСР [А.7, док.31]. 4 июля 1959 года Приказом МВД СССР по личному составу было объявлено указанное постановление и дано распоряжение Богданова Н.К. уволить в запас Советской Армии по служебному несоответствию [А.8, док.11].

Контрольное сообщение о смене работников по номенклатурной должности с информацией о постановлении СМ РСФСР и приказе МВД СССР срочно полетело в ЦК КПСС, чтобы отобразиться в Личном партийном деле теперь уже бывшего номенклатурного работника Богданова Н.К. [А.7, док.32].

31 июля 1959 года Управлением кадров МВД РСФСР Богданову Н.К. была выдана справка в том, что он действительно с 6 июня 1929 года (основание: послужной список от 13 мая 1930 года) по 5 августа 1959 года состоял на службе в органах МВД. Приказом МВД РСФСР № 255 от 21 июля 1959 года уволен из органов [А.15, док.23].

Но этим всё не закончилось. Почему бы теперь лишённого служебной опоры врага народа ещё не попинать в своё удовольствие ногами? Но начнём наш рассказ об очередной расправе вот с чего.

Летом 1959 года на каком-то совещании Хрущев Н.С. в свойственной ему бестактной манере высказался о том, что бывший министр внутренних дел Круглов С.Н. такой (мы скажем корректно - Ю.Б.) здоровый молодой мужчина, а нигде не работает, да ещё получает громадную пенсию. Тогда об этом инциденте, ставшем впоследствии широко известным, я слышал от своего отца. Одной реплики, сказанной вождём, оказалось достаточно, чтобы верноподданнический партийный министр Дудоров Н.П. стал искать повод, позволявший ему в нарушение закона лишить своего предшественника пенсии. Дело обстояло так.



После того как летом 1957 года Круглов С.Н. (см. главу 36) был уволен в запас и отправлен в ссылку заместителем председателя Кировского совнархоза, он начал на новом месте активно трудиться. По своей должности Сергей Никифорович отвечал за капитальное строительство и за производство местных строительных материалов. Несмотря на плохое финансирование, недостаточное материально-техническое снабжение, острую нехватку квалифицированных кадров и другие трудности, намеченные планы были выполнены. Однако в 1958 году состояние здоровья Круглова С.Н. резко ухудшилось, хотя он, имея на руках бюллетень, часто выходил на работу. В мае 1958 года во время командировки в Москву произошло резкое обострение гипертонической болезни с сердечными приступами. Полтора месяца Сергей Никифорович отлежал в больнице. 27 июня 1958 года Врачебная комиссия установила ему инвалидность второй группы. В июле месяце Круглов С.Н. приехал в Киров и обратился в обком (но не в Совнархоз, не имевший права самостоятельно увольнять своих руководителей) с просьбой об освобождении его от работы в связи с переходом на инвалидность. Бюро обкома приняло такое решение, и в соответствии с ним Совет Министров РСФСР вынес своё постановление. Сдав дела, Круглов С.Н. выехал в Москву, где оставалась его семья, так как дочь Ирина и сын Валерий учились в институтах. Осень и зиму 1958 года Сергей Никифорович почти всё время болел. Однако опального бывшего министра, ставшего теперь неработавшим инвалидом, с партийного учета в Кирове не сняли, так как он был сослан туда навечно и его пребывание в Москве являлось нежелательным. Несмотря на неоднократное обращение в Кировский обком, вопрос с пересылкой партийных документов не решался, так как не было санкции сверху. 14 мая 1959 года Круглов С.Н. сам обратился с заявлением в ЦК КПСС с просьбой снять его с партучёта по последнему месту работы. Бюрократическая партийная машина долго переваривала элементарный вопрос, пока недовольный этим делом Хрущев Н.С. во всеуслышание не высказался в оскорбительном тоне в адрес Круглова С.Н. 8 июля 1959 года Дудоров Н.П. своей властью противозаконно лишил больного человека положенной ему пенсии. Чтобы оправдать свои действия, министр дал указание срочно собрать на Круглова С.Н. компрометирующий материал. С ходу сумели придумать только бытовые вопросы. 15 июля 1959 года в ЦК КПСС была отправлена Записка теперь уже достаточно знакомого нам начальника Инспекции по личному составу Управления кадров Ботова М.А. и начальника секретариата министерства Митяева И.И., в которой сообщалось, что Круглов С.Н. занимает большую квартиру, ранее купил через отца за бесценок в ХОЗУ МВД дачу и неправильно получает пенсию. Эти смехотворные обвинения являлись совершенно несостоятельными. Квартиру Круглов С.Н. получил более 10 лет назад, ещё будучи министром внутренних дел. В июне 1959 года большую часть жилплощади сдал в Свердловский райсовет, оставив себе лишь две комнаты на семью из четырёх человек. Документально подтверждённая история с дачей потянет на много страниц текста. Но если коротко, то больному отцу Сергея Никифоровича, работавшему последние годы своей жизни в ведомственном обществе Динамо, для поправки здоровья была в 1945 году предоставлена числившаяся за ХОЗУ МВД пара комнат в общем загородном доме на две семьи. Поскольку деревянный дом постройки 1928 года требовал ремонта, то Хозяйственное управление предпочло снять с себя эту головную боль и продало свою часть строения нанимателю. После ряда перипетий, которые мы опускаем, Кругловым пришлось эту часть дома сдать, а заново выкупить другую половину. После смерти отца в 1954 году собственность была оформлена на жену Сергея Никифоровича Таисию Дмитриевну. Никаких роскошных палат там не было, но к частной собственности (о чём и говорил мой отец, когда мы упрашивали его достать нам автомашину!) легко было придраться. Советскому человеку, тем более руководителю, иметь такое не полагалось! Пенсия тов. Круглову С.Н., как уже говорилось ранее в главе 36, была назначена в соответствии с действовавшим тогда законом. Лишён своей пенсии не работавший инвалид второй группы был совершенно противозаконным волюнтаристским путём.

В связи с этим мне вспоминается один характерный случай из собственной служебной практики. Где-то в середине застойных времён правительство решило, что население очень плохо знает законы (поскольку изучает только партийные постановления) и потому дало указание провести просветительную кампанию по этой теме. В нашей военной среде в рамках командирской учёбы организовали цикл занятий по изучению советского законодательства. Однажды лекцию нам читал полковник юридической службы, специалист старой закваски. Два академических часа он добросовестно рассказывал о том, какие у нас хорошие законы и что необходимо их строго соблюдать, тогда в стране будет порядок. В конце лекции один из наших офицеров задал вопрос, почему по закону полагается звание полковника присваивать через пять лет после получения предыдущего воинского звания, а у нас его присваивают минимум через шесть лет? Лектор ответил, что он в общем-то не в курсе дела и добавил буквально следующее: Видимо, имеется на этот счёт какое-то устное указание, так причём же здесь Закон? Наш грамотный народ от смеха чуть со стульев не попадал: значит оказывается в Советской стране устным указанием можно отменять наши прекрасные Законы? Все поднялись и стали выходить из зала, и только на трибуне продолжал стоять растерянный юрист, не понимавший, что же он сказал такое необычное?

Так и в случае с пенсией С.Н.Круглова: устной бестактной репликой Хрущева Н.С. были лихо отменены все законодательные положения. В течение семи лет Сергей Никифорович стал получать пенсию по линии органов социального обеспечения сначала в размере 60, а затем 40 рублей. [К, док.4,5; Л.34, стр.25].

Вот здесь наиболее ярко видно отношение к людям в нашей стране (не только социалистического периода): сначала работой (с большим энтузиазмом!) выжать из труженика все соки (на благо Родины), а потом выбросить его за борт, как ненужную, изжившую себя вещь.

В своём письме, направленном в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС в июле 1959 года, Круглов С.Н. отметил следующее: Заявляю, что в обвинениях, выдвинутых против меня, особенно МВД СССР, много наносного, много неправды. Я не понимаю, почему спустя три с половиной года, как я сдал дела и ушёл из этого Министерства, со стороны т.Дудорова предпринимаются большие усилия, чтобы очернить меня. Я десять лет работал министром внутренних дел СССР. За свою работу неоднократно награждался правительством за выполнение больших задач по строительству важнейших государственных объектов, в том числе и оборонных. Только орденом Ленина награждён пять раз. Были у меня ошибки и недостатки, за что я был освобождён с поста министра. Но я всегда старался честно выполнять возложенные на меня задачи и боролся за строительство коммунизма в нашей стране. Этому делу я отдавал все силы и всю свою жизнь. Я живу уже шестой десяток лет и заверяю ЦК партии, что и в будущем, до конца своей жизни приложу все силы, чтобы быть полезным Ленинской партии. Я был и навсегда остаюсь преданным своей Родине и своей родной Коммунистической партии. Член КПСС с 1928 года Круглов [К, док.4].

Один доброжелатель в наши дни написал о том, что бывший министр, получая мизерную пенсию, нищенствовал [Л.51]. Действительно, за время своей службы С.Н.Круглов капиталов не накопил, поскольку чужое добро не грабил (как некоторые другие), а жил достаточно скромно на положенную ему зарплату, да ещё постоянно помогал многочисленным своим родственникам (совсем как Н.К. Богданов!). Когда больного Сергея Никифоровича лишили средств к существованию, пошла работать его жена Таисия Дмитриева, хотя её здоровье тоже оставляло желать много лучшего. К этому времени закончила учёбу дочь Ирина и также стала зарабатывать. Потом на трудовую стезю вступил сын Валерий. Не надо зря злорадствовать: жена и правильно воспитанные дети не оставили своего мужа и отца в беде, когда его кинуло партократическое государство. Имея привычку жить без роскоши, материально Сергей Никифорович ни в чём не нуждался. В 1966 году, уже после того, как Хрущева Н.С. самого силовым порядком отправили на отдых, пенсия Круглову С.Н. была восстановлена, хотя и не в полном размере [Л.34, стр.25].

Кто-то из верноподданных, видимо, сообразил и подсказал начальству мысль, что, мол, бывшего министра Круглова С.Н. лишили пенсии, хотя он никаких взысканий не имел, а вот бывшего некогда его заместителя Богданова Н.К. только что выгнали по служебному несоответствию, а вроде бы как с полной пенсией. Там, наверху, опять недовольны будут. Безусловно, мысль была интересная. Решили: Богданову Н.К. пенсию урезать, а под Круглова С.Н. - начать копать.

5 октября 1959 года по личному составу МВД СССР был издан в дополнение к прежнему новый приказ министра, в котором в отношении Богданова Н.К. говорилось: Учитывая серьёзные нарушения соцзаконности, допущенные в период работы в органах госбезопасности, считать уволенным с применением ограничения в пенсионном обеспечении [А.8, док.12]. 13 октября 1959 года пенсионер Богданов Н.К. получил уведомление Финансового отдела УВД Исполкома Мособлсовета о том, что с 6 августа 1959 года по 31 июля 1961 года включительно ему установлена пенсия в сумме 1397 рублей [А.15, док.24] вместо генеральской в три тысячи рублей.

По служебной части Богданова Н.К. наказали, как могли, и теперь передали карты в руки следующему внесудебному органу - Комитету (бывшей Комиссии) партийного контроля (КПК) при ЦК КПСС.

Остаётся сказать лишь “спасибо” за то, что моего отца в тюрьму не посадили, а ведь вполне могли бы. Впрочем, в новые времена гораздо приятнее было наблюдать со стороны, как враг народа ходил вроде бы на свободе, но весь оплёванный, не имея возможности нигде защитить свою честь.


1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   38

  • зло злом не уничтожишь.
  • строго секретную Служебную записку
  • ЦК КПСС докладывалось
  • Тайным для общества