Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Юрий Богданов. Это было строго секретно для всех нас. Часть вторая




страница15/38
Дата21.07.2017
Размер9.21 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   38
могли раскрыть определённые тайные сталинские планы. (Поймите, я не оправдываю, а только объясняю. – Ю.Б.).

Для пресечения нежелательного канала утечки информации не понимавшую недопустимости такого поведения женщину, в силу своего кремлёвского положения являвшуюся возможной потенциальной носительницей секретной информации, следовало срочно, под любым предлогом изолировать. Летом 1937 года Михайлова О.С. была арестована как польская (а могла бы и как марсианская) шпионка. Автор цитируемой нами книги пишет: Заметьте деталь: жена Буденного сидит в тюрьме, а мать её, то есть тёща Буденного, продолжает оставаться в доме [Л.32, стр.258]. Правильно, у тёщи, очевидно, связей с иностранцами не было. Ольга Стефановна вернулась в Москву в 1956 году. Отсидела полный срок. Была на поселении [Л.32, стр.264]. Как сложилась судьба её подруг гражданок Бубновой и Егоровой читатель может догадаться сам. Точный ответ имеется в книге Л.Васильевой.

Не менее трагична история репрессии в отношении жены всесоюзного старосты Калинина М.И., арестованной 25 октября 1938 года (в самом конце Операции прикрытия). Следствием было установлено, что Калинина Е.И. (эстонка по национальности) с 1929 года была организационно связана с участниками антисоветской вредительской и террористической организации правых и содействовала им в их антисоветской деятельности. Сблизившись с рядом враждебных ВКП(б) лиц (перечислены их фамилии и бывшие должности), осужденных впоследствии за правотроцкистскую деятельность, Калинина предоставляла им свою квартиру для контрреволюционных сборищ, на которых обсуждались вопросы антисоветской деятельности организации, направленные против политики и руководства ВКП(б) и Советского правительства. Имея тесное общение с Остроумовой В.П., информировала последнюю по вопросам секретного характера, что Остроумовой использовано в шпионских целях. Наличие такой связи, весьма опасной для утечки сведений с самых верхов, послужило основанием к тому, что 22 апреля 1939 года (на основании, как мы знаем из главы 11, соответствующей санкции) Военной коллегией Верховного Суда СССР Калинина Е.И. была осуждена к заключению в исправительно-трудовом лагере сроком на 15 лет с поражением в правах на 5 лет. 9 мая 1945 года Екатерина Ивановна написала на имя Сталина прошение о помиловании, в котором признала следующее: Я совершила тяжелую ошибку, усугублённую тем, что Вы своевременно мне на неё указывали, а я эти указания не учла. Такое несознательное отношение к своему положению и к окружающим людям повлекло за собой тяжкие проступки, за которые я несу суровое наказание. Я полностью сознаю свою вину и глубоко раскаиваюсь. Эти проступки совершены мною не из сознательной враждебности, а из-за непонимания обстановки и некритического отношения к окружавшим меня людям. В плане высказанной нами версии о причинах репрессии в отношении некоторых кремлёвских жен, наши комментарии здесь вроде бы даже излишни. 5 июня 1945 года на этом искреннем раскаянии появилась резолюция: т.Горкину. Нужно помиловать и немедля освободить, обеспечив помилованной проезд в Москву. И.Сталин. 11 июня 1945 года Президиум Верховного Совета СССР постановил: Калинину Екатерину Ивановну помиловать, досрочно освободить от отбывания наказания и снять поражение в правах и судимость [Л.65, №9, 2000, стр.107,108]. К тем, кто осознавал положение вещей, товарищ Сталин относился с пониманием.

Особое место в отношении связей с зарубежьем занимала ещё одна кремлёвская жена, пламенная революционерка Александра Коллонтай, побывавшая почти во всех странах Европы и в Америке. Но она являлась человеком Сталина, который, даже несмотря на занятость, всегда моментально принимал её. Но это были особые доверительные отношения: по существу Коллонтай... стала верной служанкой Сталина во всех областях международной политики [Л.32, стр.220]. Несмотря на бесчисленные связи этой женщины со всем внешним Миром, никакие репрессии не коснулись её, и Александра Михайловна спокойно дожила до старости, скончавшись 9 марта 1952 года, за год до смерти вождя [Л.32, стр.208].

Несколько более сложной выглядит история с женой Молотова В.М. Полиной Жемчужиной, но с позиций нашей версии дело выглядит достаточно прозрачно. У Жемчужиной имелась достаточно опасная внешняя связь: её старший брат являлся американским капиталистом, и между этими ближайшими родственниками велась переписка. Закрыть этот канал утечки информации для Сталина не составляло труда, но он этого не делал, а, видимо, держал под строгим контролем по следующим причинам. Во-первых, ему очень нужен был Молотов. Найти такого преданного, добросовестного, терпеливого и работоспособного соратника, которому можно полностью доверять, не так то просто. Во-вторых, Полина Семёновна, будучи примерно в одних летах с женой Сталина Надеждой Аллилуевой, стала её главной кремлёвской подругой. Молотовы некоторое время жили в одной квартире со Сталиным и поэтому являлись в определённой мере громоотводом в весьма напряжённых отношениях в семье вождя, что было немаловажно. Поэтому Сталин предпочел держать свою соседку под колпаком и лично подписывал все назначения Полины Семёновны. А энергичная женщина занимала весьма значительные посты: работала одновременно заместителем наркома пищевой промышленности, наркомом рыбной промышленности и начальником управления Главпарфюмера - известной в стране фирмы ТЭЖЭ (Товары для женщин). Хотя наши кремы и духи в определённой мере удовлетворяли непритязательный спрос населения, вполне возможно, что руководителю этой отрасли захотелось использовать международный опыт в подведомственном ей деле, что неизбежно привело к установлению определённых зарубежных связей. Тогда Жемчужину решили лишить возможности свободно общаться с Западом и наглядно показали, что, благодаря её деятельности, в ТЭЖЭ пробрались немецкие шпионы. Для острастки Полине Семёновне объявили выговор, даже на какое-то время исключили из партии, но потом восстановили, и она продолжала возглавлять свой галантерейно-трикотажный главк [Л.32, стр.322, 323]. Думаю, что если бы жена второго в стране по значимости человека, полностью посвященного во все тайны сталинских замыслов, в то время продолжила бы развивать свои опасные для утечки информации связи, уже тогда она оказалась бы за решеткой. Не помогло бы даже то, что, как предполагает Л.Васильева, Полина Семёновна была не просто лучшая подруга Аллилуевой, а союзница Сталина. Она, возможно, любит Иосифа. Разве трудно предположить? [Л.32, стр.324]. Как бы то ни было, но первая гроза в оновном прошла мимо.

Однако неприятности тридцать девятого года с немецкими “шпионами” в ТЭЖЭ, похоже, ничему не научили Полину Семёновну - она не относилась к категории пугливых или осторожных женщин [Л.32, стр.328]. В 1948 году на карте мира появился Израиль. Еврейские жёны вождей, естественно, ощутили себя дочерьми своего народа. Но если Екатерина Ворошилова, Мария Каганович и другие спрятали это ощущение подальше, то Полина Жемчужина вся раскрылась навстречу новому чувству [Л.32, стр.329]. Действительно, высокопоставленная кремлёвская женщина встречалась в Москве с послом Израиля Голдой Меир, поддерживала слишком хорошие отношения со знаменитым еврейским актёром Михоэлсом С.М., имевшим широкие зарубежные связи. Вместе с Еврейским антифашистским комитетом, председателем которого был Михоэлс, вновь был поднят возникший ещё в 1944 году вопрос о превращении Крыма в Еврейскую автономную республику. Всё это полностью противоречило замыслам Сталина. Чтобы предотвратить дальнейшее нежелательное развитие событий, Михоэлса зверски убили, членов Антифашистского комитета арестовали. Только недавно установленные нормальные дипломатические отношения между СССР и Израилем резко охладели [Л.26, т.2, стр.65].

Что следовало делать в такой обстановке с П.С.Жемчужиной? Вероятно, Сталин предложил своему ближайшему помощнику Молотову отправить его жену в места не столь отдалённые. Свои претензии по этому поводу вождь народов через несколько лет обнародовал следующим образом: Товарищ Молотов неправильно ведёт себя как член Политбюро. Товарищ Молотов так сильно уважает свою супругу, что не успеем мы принять решение Политбюро по тому или иному важному политическому вопросу, как это быстро становится известным товарищу Жемчужиной. Ясно, что такое поведение члена Политбюро недопустимо [Л.69, стр.75]. Вячеслав Михайлович, видимо, сначала отказался от применения репрессии в отношении его жены, а потому попал в опалу и был оттеснён с первых ролей. Однако потом принял компромиссное решение: они с Полиной Семёновной развелись, и бывшая жена поселилась у своих родственников. Таким образом, опасность прямой утечки информации оказалась устранена, и руководящее положение Молотова через некоторое время было восстановлено.

Вместе с тем в процессе ведения следствия по Антифашистскому комитету выявились сведения, касавшиеся гражданки Жемчужиной П.С. Так, из протокола допроса Юзефовича, являвшегося заместителем руководителя Комитета Лозовского С.А.(члена ЦК ВКП(б) и начальника Советского Информбюро), последовало подтверждение того, что вопрос о создании еврейской республики в Крыму поднимался по требованию американских хозяев. Более того, было установлено, что через связанного с Белым домом крупного дельца Гольдберга оказывалась поддержка в решении этой проблемы и сообщалась очевидная неприкрытая заинтересованность американцев: с помощью еврейских организаций создать на территории Крыма сперва республику, потом еврейское государство, которое можно использовать как плацдарм против Советского Союза [Л.32, стр.348, 349].

С наших сегодняшних позиций такая информация совершенно не является какой-то невероятной. Когда в 1991 году наши “демократы”-предатели вопреки воле народа в Беловежской Пуще в соответствии с чётко разработанными планами западных спецслужб развалили Советский Союз, то они первым делом доложили о выполнении задания Президенту США, а уж потом поставили в известность о случившемся ставшего сразу бывшим Президента СССР Горбачева М.С. [Л.33, стр.370].

Вдохновлённые поддержкой с Запада руководители Еврейского антифашистского комитета решили использовать Жемчужину, чтобы через неё поставить вопрос перед советским правительством о предоставлении евреям Крыма. Текст соответствующего письма уже был подготовлен Михоэлсом и ещё одним членом Еврейского антифашистского комитета [Л.32, стр.349].

Возникает вполне законный вопрос: что же в данном случае делал товарищ Сталин - занимался антисемитизмом или боролся с империализмом? Совершенно не принимая тех страшных методов распространения коммунистической свободы, которые использовал в своей деятельности вождь народов (раскрытию и критике коих в значительной мере посвящена настоящая книга), автор вместе с тем не может согласиться с той политикой сдачи родной страны Западу, которую проводили на грани ХХ и ХХI веков недальновидные политики Российской Федерации.

За свои действия, вообще-то говоря, попустительствовавшие предательству, Жемчужина П.С. в 1949 году получила всего лишь пять лет ссылки в Урицкий район Кустанайской области. Через четыре года, сразу после смерти Сталина, она в соответствии с требованием Молотова В.М. была немедленно освобождена [Л.32, стр.354, 332].

Таким образом, наша версия о стремлении Сталина ликвидировать все нежелательные и опасные связи с Западом, устранить возможность утечки информации с самых верхов власти, позволяет объяснить вроде бы непонятные репрессии в отношении некоторых кремлёвских жён.


Теперь обратимся к ленинградскому делу, в результате которого по, казалось бы, как следует из литературы, неведомым причинам были уничтожены видные партийные и государственные деятели. По нашему мнению, вполне допустимо, что выходцы из Ленинграда А.А.Кузнецов и Н.А.Вознесенский, выдвинутые на работу в Центральном аппарате Ждановым А.А. и официально признанные самим Сталиным И.В. в качестве его преемников (что даже было запротоколировано секретарём Поскрёбышевым А.Н.), в силу своего служебного положения собственным разумом поняли, в какую сторону ведёт страну Учитель и Вождь народов. Действительно, секретарь ЦК ВКП(б) Кузнецов А.А. занимал ключевой пост в партии, осуществляя в качестве начальника Управления кадров партийный контроль над армией и органами государственной безопасности. Академик Вознесенский Н.А. являлся председателем Госплана и членом Политбюро [Л.26, т.2, стр.60]. Несомненно, что информированность этих руководителей о состоянии дел в стране и перспективах использования экономических и трудовых ресурсов, а также военной стратегии была полная. Вполне возможно, что с учётом своей честности и порядочности эти истинные ленинградцы откровенно высказали вождю свои сомнения в отношении правильности проводившегося курса, ориентированного на подготовку Третьей мировой войны. Их несогласие с политикой и преследовавшимися Сталиным далеко идущими наступательными планами легко могло быть предано огласке, а потому стало для них роковым. Вот это, по нашему мнению, явилось причиной уничтожения двух видных советских деятелей. Конечно, просто так, без серьёзного повода, убрать двух элитных руководителей, котировавшихся в качестве преемников престарелого вождя на должностях генерального секретаря и председателя Совета Министров, представлялось не совсем корректным. Надо было создать какой-то весомый прецедент. В связи с этим Сталин, очевидно, поручил своим более послушным соратникам Маленкову Г.М., Берия Л.П. и Хрущеву Н.С. (для чего последний и был переведен в Москву) состряпать или отыскать материалы на Кузнецова А.А. и Вознесенского Н.А., ставших вдруг крайне опасными в отношении возможности разглашения строго секретных великодержавных планов. Ослушаться своего Хозяина, заказавшего слишком догадливых и строптивых собственных ближайших помощников, они не могли. В том, что у Маленкова Г.М., Берия Л.П. и Хрущева Н.С. в отношении ленинградцев совесть была нечиста, мы в дальнейшем постараемся показать.

Начало кровавой расправы было положено 15 февраля 1949 года на заседании Политбюро ЦК ВКП(б), когда ленинградских руководителей назвали антипартийной группой, подобной антиленинской фракции Зиновьева. Нарушителям партийных норм предъявили следующие смехотворные обвинения: антипартийные методы заигрывания с Ленинградской организацией; охаивание Центрального Комитета ВКП(б), якобы не заботившегося о нуждах Ленинграда; отрыв Ленинградской организации от ЦК ВКП(б); противопоставление Ленинградской организации партии и её Центральному Комитету [Л.3, стр.239]. Формальным поводом для этого послужило поддержанное руководством стремление ленинградцев, переживших блокаду, добиться большей самостоятельности городу, сохранить статус крупного промышленного, научного и культурного центра мирового значения, присущего второй столице. Понятно, что суть вопроса была, конечно же, не в этом.



Чтоб никто не догадался, заход на двух обречённых высокопоставленных выходцев из Ленинграда стали делать издалека. В связи с этим следующим актом трагедии явился пленум Ленинградского обкома и горкома партии, состоявшийся 22 февраля 1949 года, на котором присутствовали член Политбюро ЦК партии Маленков Г.М. и член оргбюро Андрианов В.М. На заседании Маленков ознакомил присутствовавших с мнением Политбюро о том, что ленинградские руководители превратились в антипартийную группу. На основании этого первый секретарь обкома и горкома Попков П.С. и другие руководители были сняты со своих постов. Тут же главой Ленинградской партийной организации избрали присланного Москвой Андрианова В.М. [Л.3, стр.241].

В помощь этому партийному функционеру в кресло начальника Ленинградского управления МГБ 21 апреля 1949 года посадили генерал-лейтенанта Горлинского Н.Д., имевшего немалый опыт в вопросах чистки кадров в органах госбезопасности. На этом посту он сменил более лояльного генерал-лейтенанта Родионова Д.Г., который за свою бытность на брегах Невы в течение трёх лет выслал около трёхсот конфиденциальных спецсообщений в адрес министра Абакумова и даже часто лично докладывал Сталину обо всём, происходившем в Ленинграде. Благодаря политике активного информирования сам Родионов Д.Г. не был привлечён к ответственности по ленинградскому делу, но свою причастность к инициированию этого беспредела глубоко переживал [Л.3, стр.235, 236, 237].

К середине лета 1949 года дело было окончательно сфабриковано и базировалось на вполне вероятной версии о том, что второй секретарь Ленинградского горкома Капустин Я.Ф. являлся английским шпионом. Данное заключение сделали на основании того, что в 1935 году подозреваемый проходил длительную стажировку в Англии, в Манчестере, на заводах Метраполитен-Виккер. Причём русский стажер не только пользовался там уважением и доверием, но и завёл роман со своей учительницей английского языка, которая предлагала ему остаться в Англии. По мнению органов госбезопасности, все эти факты заслуживали особого внимания как сигнал возможной обработки Капустина английской разведкой [Л.69, стр.51].

21 июля 1949 года министр госбезопасности Абакумов В.С. направил Сталину записку, в которой сообщил, что секретарь Ленинградского горкома партии Капустин Я.Ф. подозревается в связи с английской разведкой и что свидетельствовавшие об этом материалы по указанию бывшего начальника Ленинградского управления МГБ Кубаткина П.Н. якобы хотели уничтожить. Сталин дал указание об аресте обоих подозреваемых. Хотя Капустин Я.Ф. формально был арестован за шпионаж, допрашивался он по вопросу существования в Ленинграде антипартийной группы и после применения интенсивных методов следствия дал признательные показания.

13 августа 1949 года в Москве в кабинете Маленкова Г.М. без санкции прокурора были арестованы Кузнецов А.А., Попков П.С., Родионов М.И., Лазутин П.Г. и Соловьев Н.В. Затем, 27 октября 1949 года, был посажен за решетку Вознесенский Н.А. Следствие велось около года [Л.3, стр.225,226]. Стремление полностью исключить возможность утечки информации от главных арестованных подтверждается тем, что в 1950 году по указаниям Маленкова, который давал их от имени ЦК партии и со ссылкой на Сталина, была организована совершенно необычная партийная тюрьма на 30–40 заключенных с особыми условиями режима, ускоренной оборачиваемостью, специальной охраной [Л.69, стр.63]. Министерству внутренних дел поставили задачу освободить отдельные тюремные помещения, укомплектовать штат новым начальником, надзирателями, вахтёрами и в дальнейшем этой тюрьмой не заниматься. Данная следственная тюрьма напрямую подчинялось Центральному Комитету, а ведал ей председатель Комиссии партийного контроля Шкирятов М.Ф. В особую тюрьму перевели всех главных обвиняемых по ленинградскому делу [Л.69, стр.63]. Абсолютно точно известно, что здесь находился арестованный Кузнецов А.А. [Л.34, стр.25]. Просуществовала тюрьма в таком партийном подчинении совсем недолго, поскольку через полгода надобность в ней отпала.

В сентябре–октябре 1950 года главных обвиняемых по ленинградскому делу суд приговорил к расстрелу, который как меру наказания предусмотрительно восстановили в январе того же года [Л.3, стр.241]. Безвинно уничтожили хороших мужиков русской национальности - и никаких обвинений кого-либо в антирусизме не последовало!

Ещё раз повторим, что, на наш взгляд, вся хитрость так называемого ленинградского дела состояла в том, что главная цель этой профанации заключалась в уничтожении вдруг ставших опасными в отношении раскрытия сталинских планов Кузнецова А.А. и Вознесенского Н.А. Однако для маскировки причины и запутывания вопроса разборку начали с более мелких ленинградских руководителей, которым предъявили несусветные обвинения, а уж как бы потом, в ходе следствия, докопались до более значимых участников антипартийной группы.

До начала ленинградского дела борьба с безродными космополитами и преклонением перед заграницей велась вроде бы мирными средствами. Например, маститого учёного увольняли с работы, и он вынужден был заниматься чем угодно, только не наукой. В творческой среде произведения обуржуазившихся писателей и поэтов просто не издавали.

Теперь, после завершения кровавой расправы, чтобы ещё больше задурить людям головы, в городе на Неве под руководством первого секретаря обкома и горкома партии Андрианова В.М., силами областного управления госбезопасности, подчинённого Горлинскому Н.Д., началась безжалостная чистка: оппозиционеров выживали из партийно-советского аппарата, преследовали на производстве, в научных и учебных заведениях. Для того чтобы исключить какую-либо возможность докопаться до первопричин дутого, тайного ленинградского дела, стала даже уничтожаться литература, в которой встречалось любое упоминание о расстрелянных, выхолащивалось также и участие бывших руководителей в героической блокаде. Даже Музей обороны Ленинграда был закрыт. Город превратился в репрессивный и опальный [Л.3, стр.230,241].

К весне 1951 года с ленинградским делом, оказавшимся дополнительной ветвью Операции прикрытия, было в основном покончено. Чтобы ещё глубже спрятать концы в воду, репрессии обратили на основных исполнителей страшной акции. 12 июля 1951 года начальник Главного управления погранвойск МГБ генерал-лейтенант Стаханов Н.П., заместитель министра госбезопасности генерал-полковник Гоглидзе С.А. и два сотрудника Военной прокуратуры доставили в особую тюрьму министра госбезопасности генерал-полковника Абакумова В.С. Арестованный даже не был освобождён от занимавшейся им должности, и никаких формальных обвинений ему предъявлено не было. На следующий день в эту же партийную тюрьму были заключены сотрудники следственного отдела МГБ Леонов А.Г., Лихачев М.Т. и Шварцман Л.Л. [Л.69, стр.64]. 4 июля 1951 года за развал работы министр госбезопасности СССР Абакумов В.С. был отстранён от занимаемой должности. Вслед за ним лишились своих постов и ряд его выдвиженцев. Горлинского Н.Д. вызвали в Москву и 29 июля 1951 года освободили от должности начальника УМГБ Ленинградской области. Затем 29 декабря 1951 года его назначили начальником Волжского ИТЛ МВД. Инициатором этого перемещения явился не кто иной, как Хрущев Н.С. [Л.3, стр. 251,248].

Вместе с тем заказчик ленинградского дела Сталин И.В., идеологи этой выдумки Маленков Г.М., Берия Л.П. и Хрущев Н.С., а также партийный исполнитель Андрианов В.М. остались на своих местах и продолжали трудиться для блага народа.

Взамен снятых руководителей министром госбезопасности СССР 9 августа 1951 года назначили чисто партийного аппаратчика Игнатьева С.Д., являвшегося заведующим Отделом партийных и комсомольских органов. В министерство госбезопасности он был послан сначала в качестве представителя ЦК ВКП(б).

В это время на должность начальника Управления МГБ Ленинградской области из Владивостока приехал генерал-лейтенант береговой службы Ермолаев Н.Д.

Хотя первопричиной снятия Абакумова В.С. несомненно являлось ленинградское дело, дискредитацию бывшего министра начали с предъявления ему обвинений по делу кремлёвских врачей. На роль непосредственного обвинителя Абакумова был определён старший следователь по особо важным делам МГБ СССР Рюмин М.Д. Этому, по мнению сослуживцев, весьма посредственному работнику и явному карьеристу поручалось озвучить обвинения, уже подготовленные в особой тюрьме. 2 июля 1951 года Рюмин М.Д. обратился с письмом на имя товарища Сталина И.В., в котором указал, что Абакумов сознательно тормозил расследование дела о еврейском националисте Этингере Я.Г., позволявшее получить сведения о вредительской деятельности врачей [Л.69, стр.64]. За счёт такого приёма следствие сначала уводилось от опасного для огласки ленинградского дела, а далее всё шло в нужном для Сталина русле.

4 июля 1951 года было принято постановление Политбюро, которым поручалось создать комиссию по проверке заявления Рюмина. В комиссию вошли: Маленков (председатель), Берия (два идеолога, крайне заинтересованные в правильном рассмотрении ленинградского дела), Шкирятов и Игнатов (лучшую объективную компанию подобрать трудно). В порядке проведения проверки были допрошены ряд сотрудников органов госбезопасности, в том числе заместители министра Огольцов С.И. и Питовранов Е.П. Комиссия, естественно, установила со стороны врачей наличие террористических намерений при лечении видных советских деятелей Щербакова А.С., Куйбышева В.В. и Горького А.М. По мнению комиссии, Абакумов проявил в данном вопросе по крайней мере преступную халатность. Кроме того, министру в вину поставили ещё ряд прежних дел. Только после этого (когда обвинений уже хватало с гаком и деваться было некуда) усиленно начала разрабатываться версия о причастности обвиняемого к ленинградскому делу. В целом деятельность Абакумова, выбранного на роль козла отпущения, оценивалась как совершение преступления против партии и государства [Л.69, стр.64-72]. Не расписывая всех жутких подробностей дьявольской механики [Л.69, стр.65] этого тёмного дела, выскажем нашу версию о том, что на данном этапе развития Операции прикрытия Сталину как раз нужна была фигура беспринципного и безжалостного руководителя, такого как Рюмин М.Д. Этот лихой выдвиженец в соответствии с полученным указанием, не задумываясь, способен был ликвидировать любого человека, через которого, по мнению вождя, могла произойти утечка информации. Кремлёвские врачи, с одной стороны, лечившие партийно-правительственную элиту, а с другой стороны, несомненно имевшие связи со своими коллегами за рубежом, были как раз одним из таких подозрительных объектов. Поэтому Рюмин М.Д. тут же был назначен заместителем министра госбезопасности и ему предоставили самые широкие полномочия в деле дальнейшего поиска особо опасных вредителей.

Для обеспечения возможности проведения безумных расследований, в органах госбезопасности были созданы соответствующие условия. Вот что пишет по этому поводу в своих воспоминаниях первый заместитель председателя КГБ генерал армии Бобков Ф.Д., работавший в те годы рядовым сотрудником.



Первое, что поразило меня в самом начале работы в центральном аппарате, это полная изоляция следователей по особо важным делам от остальных подразделений МГБ. Если оперативные подразделения, занимавшиеся делами о шпионаже или подпольной борьбе против советского строя, тщательно документировали и подвергали глубокой проработке собранный материал, то работа следователей по особо важным делам чаще строилась на показаниях отдельных лиц и на этом основании выносились приговоры - точно так же, как это было в кошмарные тридцатые годы. Один давал показания на другого, тот на третьего, а четвёртый подтверждал всё это. Голословные обвинения оформлялись как убедительные доказательства вины, и волна арестов вновь захлёстывала страну [Л.33, стр.10].

Запутанное дело врачей-вредителей постепенно было связано с делом о террористах в Министерстве госбезопасности, а затем сюда же было притянуты ленинградское дело и дело о Еврейском антифашистском комитете [Л.69, стр.71]. Из редакционных помет на проектах обвинительных заключений можно сделать вывод о том, что Сталин лично руководил следствием и определял степень виновности [Л.69, стр.73]. Собранный воедино конгломерат дел позволял вождю народов решить ряд важных для себя вопросов. Во-первых, как уже было сказано, вполне обоснованно устранить врачей, допускавшихся к первым лицам государства и, вполне очевидно, имевших нежелательные зарубежные связи по медицинской линии. Во-вторых, собственные неблаговидные деяния накрепко пришить Абакумову В.С., его заместителям Огольцову С.И. и Питовранову Е.П., а также группе других сотрудников и следователей органов госбезопасности. В-третьих, избавиться в аппарате госбезопасности от неугодных лиц, в том числе от евреев-чекистов, неблагонадёжных в отношении их родственных связей с Землёй обетованной. В-четвёртых, через обвинения Абакумова и его сподвижников дополнительно запутать ленинградское дело и тем самым ещё надёжнее скрыть истинную причину уничтожения двух своих преемников по партии и правительству, представив ситуацию так, будто враг народа Кузнецов А.А. вместе с участниками изменнической группы имели связи с иностранной разведкой, за что якобы все они и были репрессированы. В-пятых, иметь повод почистить личную охрану, арестовав генерал-лейтенанта Власика Н.С. и генерал-майора Кузьмичева С.Ф., а также обновить секретариат, пожертвовав бессменным Поскребышевым А.Н. В-шестых, в назидание другим подвесить судьбу ближайших своих соратников Молотова В.М. и Микояна А.И., а еще через одно - мингрельское дело - зацепить Берия Л.П.

На основании изложенного ещё раз повторим нашу версию относительно творившегося беспредела, о чём автор уже говорил в отношении репрессий 1937–1938 годов. Не мог же Сталин законным порядком провести суд над абсолютно честным человеком, мотивируя это лишь тем, что в силу обстоятельств тот случайно мог выдать тайну хода подготовки к войне, сорвав тем самым все великодержавные планы. Вот и приходилось, скрывая от всех истинную причину, создавать в госбезопасности особые, закрытые от посторонних глаз подразделения, сажать туда бессовестных исполнителей, давать им неограниченный простор для деятельности, а дальше только пальчиком показывать на тех, кого нужно убрать, оборвав тем самым их опасные связи. Потом, конечно, следовало избавиться от исполнителей-злодеев, а обстоятельства дутых дел тщательно запутать.

Автор сталинские деяния совершенно не оправдывает, а просто поясняет свою версию.



Дело врачей вместе с другими делами создало в стране достаточно напряженную обстановку, которая позволяла Сталину успешно развивать дальше Операцию прикрытия. Конечным результатом этой разработки должна была явиться хитро обоснованная массовая депортация евреев по их собственной просьбе в восточный районы страны. На наш взгляд, это не была чисто антисемитская затея. Просто в связи с возникновением государства Израиль лица еврейской национальности оказались в большинстве своём в числе тех, у кого имелись опасные для дела Сталина внешние связи с зарубежными странами. Вспомним (см. главу 11), что в тридцатые годы точно также репрессии обрушились на живших в нашей стране представителей разных национальностей (финнов, поляков, латышей, литовцев, эстонцев), которые имели свои компактные территориальные образования, ставшие после Октябрьской революции независимыми государствами. Сталинский сценарий оставался прежним, лишь смещались и по-иному маскировались его акценты. Кстати, если внимательно посмотреть, то репрессии тридцатых годов проводились в основном силами русских и евреев при некотором участии украинцев, грузин и белорусов [Л.67, стр.495].

Историки пишут, что обвинения в контрреволюционной деятельности и в заговорничестве обнимали всё больший круг людей. В стране нагнеталась атмосфера, аналогичная той, которая предшествовала террору 30-х годов [Л.26, т.2, стр.61]. Действительно, созревала обстановка, когда Сталину необходимо было провести решительную чистку, убрав тех, кто мог сомневаться или выдать его планы, и поставить на должности плеяду новых толковых руководителей и агрессивных военачальников, которые, как и в начале сороковых годов, смогли бы тайно подготовить новый крупномасштабный Освободительный поход.

Смерть вождя не позволила (слава Богу!) начать реализацию этого и других его планов.

Вместе с тем, на наш взгляд, с точки зрения высказанной нами версии представляет интерес объяснение послевоенной судьбы Четырежды (в то время еще Трижды) Героя Советского Союза Маршала Жукова Г.К. Как теперь становится ясно, именно под руководством (или при самом активном участии) этого перспективного генерала в начале сороковых годов был чётко разработан и активно реализовался в жизнь военный план Освободительного похода в Европу. Гигантское, до мелочей скоординированное и предельно скрытное перемещение огромной массы советских войск к западным границам летом 1941 года, детально описанное в книгах В.Суворова [Л.22], явилось воплощением великолепной тактической разработки, сделанной когортой сталинских генералов. Однако вероломное нападение Гитлера спутало все карты. В сложившейся критической для Советской страны ситуации (когда для народа война превратилась действительно в Великую и Отечественную) именно Г.К.Жуков сумел провести ряд блестящих войсковых операций, решивших исход боевых действий в нашу пользу. Как уже отмечалось, Главнокомандующий Сталин даже уступил Жукову почётное право вместо себя принимать Парад Победы.

После войны все ждали, что Министром Вооруженных Сил станет маршал Жуков Г.К., но Сталин не спешил ставить своего полководца на эту должность - ему он уготовил несколько иную роль. С нашей точки зрения, представляется вполне вероятным, что где-то через год после окончания войны вождь народов пригласил к себе Главнокомандующего Сухопутными войсками Жукова Г.К. и предложил ему приступить к разработке новых планов освободительных военных действий. Очевидно, что умудрённый тяжким опытом предыдущих кровавых лет, Георгий Константинович отказался от предлагавшейся ему заглавной роли и сказал что-нибудь вроде: Товарищ Сталин, хватит воевать. Вследствие этого бунта бывший военный соратник сразу попал в немилость и для начала Сталин загнал народного любимца командовать провинциальным округом в Одессу, а потом ещё дальше - на Урал, и держал там товарищ Сталин товарища Жукова без намерения выпускать [Л.23, стр.16]. В качестве фигового листка, прикрывавшего истинную причину неожиданного снятия с должности героя войны и спасителя страны Сталин подписал совершенно секретный (чтобы излишне не распространялся!) приказ Министра Вооружённых Сил Союза ССР № 009 от 9 июня 1946 года, в котором было сказано, что Жуков, утеряв всякую скромность, приписывал себе разработку и проведение всех операций, включая и те операции, к которым он не имел никакого отношения [Л.23, стр.17].

Однако Сталин всё-таки надеялся склонить на свою сторону заупрямившегося военного гения двадцатого века, без боевого опыта которого тайная разработка и четкая реализация новых дерзких планов освободительных походов представлялись весьма затруднительными. Для создания необходимой психологической обстановки вождь народов, во-первых, во главе Министерства Вооруженных Сил поставил гражданского маршала Булганина Н.А., не имевшего в глазах Жукова Г.К. никакого авторитета. В связи с этим, когда для проверки сигналов, поступавших из Одесского обкома партии о самоуправстве командующего округом, в город прибыла правительственная комиссия, прославленный полководец, сославшись на проводившиеся учения, даже не приехал на вокзал встречать своего военного министра, возглавлявшего представительную делегацию. Этот эпизод явно позабавил Сталина, предвидевшего подобную ситуацию: вытянутый в струнку Жуков, уставным рапортом встречавший Булганина? Нет, это был бы уже не полководец Жуков. Сталин всё точно рассчитал, стараясь показать гордецу, строптивому боевому маршалу, что, кроме него, на должность Министра Вооруженных Сил достойных кандидатур сейчас вроде бы и нет, потому пришлось назначать серую личность, которой ты обязан по субординации и Уставу подчиняться.

Во-вторых, органы госбезопасности дали в руки Сталина ещё один сильный козырь. Дело в том, что после окончания войны некоторые офицеры и генералы военного ведомства и контрразведки были уличены в незаконном присвоении огромных материальных ценностей, вывезенных из Германии. На основании показаний арестованных по этому трофейному делу, нити следствия повели и к прославленному маршалу, которому немало драгоценностей перепало. По личному указанию Сталина, министр госбезопасности Абакумов занялся разработкой жуковского вопроса. В московской квартире и на даче в Рублёво пребывавшего в Одессе командующего округом были произведены тайные обыски, во время которых, после составления соответствующих описей и актов, все вещи укладывались обратно так, как они лежали раньше. Необходимость соблюдения данного условия обосновывалась Сталиным тем, что не хотелось наносить подозреваемому травму, если показания подследственных оказались бы вдруг оговором. На самом же деле генсек хотел получить в своё распоряжение мощное средство давления на Жукова, но так, чтобы оно не испортило репутации желанного организатора нового освободительного похода и тем самым не поставило бы его в безвыходное положение, когда, как говорится, терять уже нечего. Тайные обыски с лихвой дали материал для того, чтобы, при желании, привлечь маршала к ответственности за барахольство (по-военному – мародёрство!) и обоснованно расправиться с ним. Ведь уже на малозаметных должностях прозябали опальные генералы, пониженные Сталиным в званиях и снятые с высоких постов за присвоение трофейного имущества в Германии [Л.38].

Однако в данном случае Сталин поступил совершенно по-иному: все материалы, представленные Абакумовым, он сложил в папочку и хранил эти листки в своём личном сейфе. Только после смерти вождя сверхособая папка была обнаружена его преемником по партийной линии Хрущевым Н.С., внимательно прочитана и по его указанию запечатана в конверт [Л.38].

Имея в своём активе мощный компромат, Сталин решил, видимо, ещё раз попытаться уговорить Жукова поддержать великодержавные военные замыслы, а не доводить дело до публичного скандала. Разработать этот тонкий вопрос генсек поручил своему доверенному соратнику Жданову А.А. 12 января 1948 года состоялась беседа секретаря ЦК с опальным маршалом. Суть этого разговора неизвестна, поскольку попытка перековки строптивца происходила, естественно, с глазу на глаз и не стенографировалась. Мы считаем, что Георгий Константинович вновь отказался от сотрудничества по подготовке новой военной авантюры. Видимо, ему ещё раз дали время на размышления, а для прикрытия разговора попросили написать объяснительную записку по поводу присвоения материальных ценностей, что маршал и сделал тут же, не выходя из здания ЦК.

3 февраля 1948 года по акту, включавшему 14 описей, Управлению делами Совета Министров СССР было передано изъятое у Жукова Г.К. незаконно приобретенное и привезенное им трофейное имущество, ценности и другие предметы. Никакого наказания за это недостойное дело полководец не получил, хотя чувствовал, что легко мог расстаться с партийным билетом, и потому в своём объяснении просил оставить его в партии и заверял, что исправит допущенные ошибки. Другим фигурантам с громкими именами, проходившими по трофейному делу, повезло гораздо меньше. В тюрьму попали генералы Телегин К.Ф., Крючков В.В. и его жена знаменитая певица Лидия Русланова, у которых также изъяли всё незаконно приобретенные ценности [Л.38].

Перевод Жукова Г.К. из Одесского в Уральский военный округ не таил в себе, на наш взгляд, никаких загадок. Просто Сталин убрал опального маршала из обстановки, в которой у него достаточно обострились взаимоотношения с партийными властями. (Аналогичный случай описан нами в главе 25, когда моего отца Богданова Н.К., не сошедшегося характерами с первым секретарём ЦК КП(б) Казахстана Г.Борковым, перебросили на другой участок работы). После весёлой и солнечной Одессы в мрачноватом и морозном Свердловске [Л.38] у опального, но не репрессированного маршала имелась возможность спокойно и крепко подумать в отношении предложения вождя о сотрудничестве. Любил или не любил Сталин товарища Жюкова, сказать трудно, но то, что вождю народов боевой маршал был очень нужен для реализации эпохальных замыслов – факт неоспоримый.

Однако никаких сталинских тайн Г.К.Жуков нам так и не поведал [Л.47], ибо и для него самого это было бы смертоубийственно.


Таким образом, подводя итог всем на первый взгляд непонятным жесточайшим сталинским репрессиям, на основании нашего анализа ещё раз можем заключить, что абсолютное большинство мероприятий осуществлялось не в интересах борьбы за власть (которой у вождя было более, чем достаточно), а с целью, во-первых, пресечения любых возможных каналов утечки строго секретной информации о замыслах и ходе подготовки к внезапным наступательным военным действиям, направленным на захват иностранных государств для присоединения их к коммунистическому блоку. Во-вторых, для маскировки проводившейся подготовки и дезинформации как намечавшегося противника (а вместе с ним и всего Мирового сообщества), так и собственного населения.

Все эти глубоко продумывавшиеся и чётко реализовывавшиеся под руководством Сталина репрессивные, законодательные и иные мероприятия названы нами Операциями прикрытия.


Кратко просмотрим, что же конкретно под завесой прикрытия делалось в нашей стране в послевоенный период для подготовки к новой агрессии

Прежде всего следует отметить подавление повстанческого движения в Прибалтике и особенно на Западной Украине, где оно продолжалось до начала пятидесятых годов. После разгрома Украинской повстанческой армии (УПА), депортации в Сибирь целых деревень, сочувствовавших бандитам, фактической ликвидации местной униатской церкви, а также коллективизации сельского хозяйства и усиления индустриализации, вызвавших приток населения из России, плацдармы вдоль западных границ были существенно укреплены [Л.26, т.2, стр. 10,11].

В государствах Восточной Европы, освободившихся от немецко-фашистской оккупации, были установлены просоветские режимы. Эти страны народной демократии вместе с Советским Союзом образовали Мировую Социалистическую систему, скреплённую позднее военным союзом Варшавского договора. Китайские коммунисты одержали победу в многолетней гражданской войне и провозгласили создание Китайской Народной Республики, обладавшей огромными людскими ресурсами для армии [Л.26, т.2, стр.13].

Для поднятия экономики страны Советов в местностях, разорённых войной, по плану четвёртой пятилетки на эти нужды было выделено 40% капитальных вложений. Восстановление народного хозяйства в области тяжёлой промышленности было закончено в целом в 1950 году. Значительно возросло по сравнению с довоенным периодом производство стали, проката и нефти. Были построены новые металлургические и энергические предприятия в Прибалтике, Закавказье, Средней Азии и Казахстане. Однако производство товаров народного потребления к концу четвёртой пятилетки так и не достигло довоенного уровня. Население по-прежнему страдало от нехватки предметов первой необходимости, острого жилищного кризиса. Для повышения благосостояния трудящихся (будущих бойцов) были отменены карточки, в 1947 году проведена денежная реформа, предприняты и другие меры. Значительные средства были вложены государством в развитие здравоохранения. Вместе с тем многие пороки жестко централизованной системы управления народным хозяйством не давали возможности эффективно и пропорционально развивать производство. Чтобы не попасть в число отстающих, многие руководители отчитывались дутыми показателями. К плановой дезинформации Операции прикрытия добавлялась откровенная ложь торжественных рапортов, что приводило к недостоверности статических данных [Л.26, т.2, стр.18-22].

Сельское хозяйство находилось в катастрофическом состоянии несмотря на то что после окончания войны производство тракторов, сельхозмашин и инвентаря быстро налаживалось. В целях улучшения экономического положения колхозов в 1950 году началось их укрупнение, хотя по-прежнему из центра продолжали командовать кому, что и сколько сеять [Л.26, т.2, стр.31,32].
В 1945 году после освобождения от Японской оккупации по соглашению между СССР И США Корея была разделена на две части - Северную (просоветскую) и Южную (проамериканскую) - с границей, проходившей по 38-й параллели. На этой границе непрестанно происходили вооружённые столкновения, которые вылились в конце концов в войну между Северной и Южной Кореей, начавшуюся 25 июня 1950 года. Это фактически была проба сил на чужом поле главных супердержав Мира. Соединённые Штаты открыто воевали на стороне Южной Кореи. В Северной Корее использовались китайские дивизии (добровольцы), а Советский Союз снабжал оружием и всеми видами помощи, как и задумано было в стратегических планах будущей Мировой войны. Однако хотя официально считалось, что наши вооружённые силы там не использовались, но северо-корейцам помогали советские военные советники и с территории северо-восточного Китая действовали несколько авиадивизий. В ту пору был распространён анекдот: китайские лётчики И-Ва-Нов и По-Крыш-Кин сбили несколько американских самолётов.

Успех сначала сопутствовал северокорейцам, а потом южнокорейцам. 30 ноября 1950 года президент Трумэн пригрозил применить атомную бомбу, что реально могло привести к Третьей мировой войне между СССР и США, к которой Советский Союз не был ещё готов и которую совершенно не так планировал начинать. В результате линия фронта постепенно стабилизировалась всё на той же 38-й параллели, и боевые действия в середине 1951 года прекратились [Л.26, т.2, стр.16-18].

С 1950 года Советский Союз начал первый послевоенный этап гонки вооружений. Прямые военные расходы в течение последующих двух лет составили почти четверть всего годового бюджета. К этому времени Страна Советов, мобилизовав огромные средства, создала в 1949 году атомную, а потом в 1953 году и водородную бомбу, сравнявшись в данном отношении с Соединёнными Штатами Америки [Л.26, т.2, стр.15-21].

Такое военно-экономическое соперничество двух великих держав продолжалось много десятков лет, вызывая у здравомыслящих людей вполне законный вопрос: кто дурнее - коммунисты или капиталисты? Если мы, как оказалось, все время готовились к агрессии, то и они отнюдь не были добрыми дядюшками, а беззастенчиво применяли, где считали нужным, свои вооружённые силы.

В 1948 году Советская Армия была относительно невелика и составляли 2874 тыс. человек. Большие людские ресурсы требовались в то время для работы в народном хозяйстве.

Вызывает интерес состояние и использование исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ) в послевоенный период. В связи с отсутствием информации в литературе назывались предположительные весьма завышенные показатели по количеству заключенных [Л.26, т.2, стр.54]. На основании опубликованных в последние годы архивных данных можно составить такую картину. После амнистии 1945 года в лагерях центрального подчинения находилось 600 тыс. заключенных, а в лагерях местного подчинения (ОИТК - УИТЛК) было порядка 450 тыс. заключенных. Кроме того, на базе имевшихся и новых лагерей было размещено 2500 тыс. военнопленных. Со второй половины 1946 года количество заключенных (и лагерей) начинает расти, а число военнопленных, за счет репатриации, уменьшаться. Максимальная численность лишенных свободы достигла весной–летом 1950 года и составила 2800 тыс. человек. Затем в последующие годы количество заключенных несколько уменьшилось и стабилизировалось на уровне 2,5 млн. человек [Л.10, стр.43,49,51].

Когда во второй послевоенный год в стране вследствие неурожая разразился голод, был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года Об уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества. Минимальное наказание, предусмотренное этим указом, составляло 5 лет заключения в ИТЛ. В результате лагеря стали пополняться вовсе не теми, кого хотя бы с натяжкой принято было относить к политическим (шпионам, диверсантам, троцкистам-зиновьевцам-бухаринцам). Видимо, это было придумано по примеру тридцатых годов, для формирования трудовых отрядов с дешёвой рабочей силой. Во всяком случае из указанных выше 2,5 млн заключенных значительная часть была осуждена по данному указу за мелкие хищения [Л.10, стр.54].

Вместе с тем, чтобы из этой общей массы отделить всех лиц, представляющих опасность по своим антисоветским связям (не по взглядам, убеждениям, деятельности, именно по связям), по Постановлению Совета Министров СССР № 416-159сс от 21 февраля 1948 года были созданы Особые лагеря. В них должны были сконцентрировать всех, осуждённых к лишению свободы за шпионаж, диверсии, террор, а также троцкистов, правых, меньшевиков, эсеров, анархистов, националистов, белоэмигрантов, участников антисоветских организаций и групп и др., причём в первую очередь тех, кто уже отбывал наказание. Контингенты особлагов предписывалось полностью изолировать (в том числе и в рабочих зонах) от остальных заключенных. Из вольнонаемного персонала в рабочие зоны разрешалось допускать только особо проверенных работников. Кроме того, в особлагерях могли в небольшом количество оставаться простые заключенные из общего контингента, преимущественно расконвоированные, для выполнения работ в качестве шоферов, обслуги на энергоустановках и другом оборудовании, к которому особый контингент не допускался. Как жильё, так и рабочие зоны надлежало специально оборудовать, чтобы исключить возможность побега, в жилых зонах вводился режим, близкий к тюремному (решетки на окнах, запиравшиеся на ночь бараки, запрет покидать бараки в нерабочее время). Норма жилой площади в виде исключения, временно, устанавливалась вдвое меньше, чем в ИТЛ - 1 кв м на человека. Заключенных особлагов следовало использовать на особо тяжелых работах. Охрана возлагалась на конвойные войска, а не на военизированную охрану, как в ИТЛ [Л.10, стр.52].

Вот каким путем Сталин стремился до конца оборвать все опасные для его задумок связи. Однако идея с особлагерями оказалась достаточно трудно реализуемой. При установленном Правительством лимите наполнения этих лагерей в 180000 человек, спецкомиссия МВД выявила в лагерях и колониях 170000 заключенных, подлежавших переводу в особлаги. Кроме того, по направлениям МГБ постоянно поступали новые осуждённые той же категории в среднем по 2500 человек в месяц, что на 1 марта 1949 года составило 42722 человека. Как всегда, подобный план у нас был успешно выполнен. В связи с этим в 1950 году был установлен новый лимит на 250000 человек. Вместе с тем переоборудование обычных лагерных помещений под особлаги затягивалось из-за недостатка материалов: только колючей проволоки требовалось 1000 тонн, а отпущено было менее половины потребности. В производственном отношении особлагеря оказались планово убыточными, так как очень дорогостоящими являлись охрана (хотя конвойные войска финансировались отдельно) и оборудование рабочих зон согласно требованиям, предъявлявшимся к особлагерям. В связи с этим на 1 марта 1949 года в этих душегубках находилось всего 106573 человека, а своего максимума наполнение особлагерей достигло в 1952 году и составило 257000 заключённых [Л.10, стр.52,53].

В общей сложности в ГУЛАГовский Архипелаг к началу 1953 года входило около 70 лагерей заключённых. Большинство выполнявшихся ими работ имели военно-стратегическое значение. Так, строились железные дороги на Кольском полуострове, в Архангельской области, на Дальнем Востоке, под Татарским проливом на остров Сахалин прокладывался тоннель. В Московской области велись работы оборонного предназначения, в частности, прокладывались никогда не наносившиеся на карту кольцевые бетонки на пятидесятом и восьмидесятом километрах для системы ПВО. Велись гидростроительные работы по обустройству Волго-Балтийского и Волго-Донского водных путей, строительству Куйбышевской ГЭС и комплекса гидротехнических сооружений в Средней Азии. В Башкирии и Иркутске возводились крупнейшие нефтехимические комбинаты [Л.10, стр.55].

Видимо, чувствуя собственное недомогание и давление возраста Сталин спешил, и потому в последние годы его правления Министерство внутренних дел превратилось в универсальную палочку-выручалочку, которую без зазрения совести использовали при появлении новых задач или обострении положения дел на уже действовавшем производстве. Для МВД стала обычной авантюрная практика приступать к работам даже на крупных стройках, не имея ни технического проекта, ни экономического обоснования, при сроках, отведенных на выполнение задания, совершенно не соответствовавших имевшимся ресурсам [Л.10, стр.56]. О напряженности ситуации, связанной с выполнением огромного объёма работ, свидетельствует тот факт, что в начале 1953 года в МВД Главки и Управления производственно-лагерного комплекса курировали непосредственно министр и семь из восьми его замов [Л.10, стр.57].
Восстановив в определенной мере экономический потенциал Советского Союза, Сталин перешел к непосредственной организации новой агрессии, наиболее благоприятное время для которой виделось им в начале 50-х годов. В связи с недостаточной информацией, о планах вождя во многом можно только догадываться. Наиболее скрытны, а может, не до конца разработаны его договоренности с Китаем, который при нашей материальной поддержке должен был атаковать бумажного тигра американского империализма своими солдатами. Мао Цзэдун готов был отдать миллионы человеческих жизней за будущее всеобщее счастье. Советский Союз должен был действовать через Северный Ледовитый океан. Однако наиболее известной является стратегия, разрабатывавшаяся в отношении наступления на Европу.

В январе 1951 года в Кремле было созвано совещание руководителей социалистических стран, на котором вождь прогрессивного человечества объяснил собравшимся, что созрело время для решительного наступления на капиталистическую Европу. Советский лагерь достиг военного преобладания над Соединенными Штатами, продемонстрировавшими в Корее слабость своих вооруженных сил. Но это преимущество носит временный характер и будет продолжаться лишь в течение порядка четырех лет. Поэтому главная задача социалистического лагеря состояла в том, чтобы в ближайшие три-четыре года мобилизовать и консолидировать военную, экономическую и политическую силу социалистических государств для нанесения удара по Западной Европе. Этой цели должна быть подчинена вся внутренняя и внешняя политика социалистических стран. Сталин подчеркнул, что представляется уникальная возможность установить социализм во всей Европе [Л.26, т.2, стр.68].

После этого совещания военные расходы в СССР и в социалистических странах Европы значительно возросли, в отдельных случаях до 40 процентов от всех расходов [Л.26, т.2, стр.68]. Известно, что при таком бюджете страна уже не может оставаться на мирных рельсах и дело должно заканчиваться войной.

Идеологическое обоснование предстоявшего наступления в Западной Европе Сталин открыто дал в своей речи на ХIХ съезде КПСС 4 октября 1952 года. Обращаясь к зарубежным рабочим и коммунистическим партиям, вождь народов объяснил им ближайшие цели и методы их достижения. Многократно повторяя слово мир, Сталин вовсе не имел в виду защиту мира, а вместо слова война использовал термин борьба. Главное заключалось в том, чтобы зарубежные коммунистические партии имели готовность поддержать нашу партию в её борьбе за светлое будущее народов. В свою очередь, Сталин обещал, что КПСС в этом вопросе в долгу не останется и обеспечит всемерную поддержку не только братским партиям, но и народам в их борьбе за освобождение, правда, от кого и от чего - не сказал. В качестве образца для подражания вождь привёл в пример СССР, который по ликвидации капиталистического и помещичьего гнёта стал ударной бригадой мирового революционного и рабочего движения. Теперь таких ударных бригад появилось много, и коммунистам зарубежных стран стало легче работать. Сталин предсказывал, что есть все основания рассчитывать на успех и победу братских партий в странах господства капитала [Л.26, т.2, стр.69].

Сталин хотел видеть Европу и Америку советскими ещё при своей жизни, а потому, накинув завесу прикрытия, неотвратимо вёл все народы к Третьей мировой войне.

Вот что из себя представляла подводная часть айсберга нашей жизни. Только скоропостижная смерть вождя сорвала все эти великодержавные планы.


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   38