Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Юрий Богданов. Это было строго секретно для всех нас. Часть вторая




страница11/38
Дата21.07.2017
Размер9.21 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   38

26. АВТОДОРОГИ СОЮЗНОГО ЗНАЧЕНИЯ
История Главного управления шоссейных дорог (ГУШОСДОР) НКВД СССР, начальником которого в течение полутора лет являлся генерал-лейтенант Богданов Н.К., началась 28 октября 1935 года, когда постановлением ЦИК и СНК СССР в Наркомат внутренних дел было передано Центральное управление шоссейных и грунтовых дорог и автомобильного транспорта (ЦУДОРТРАНС), сосредоточившее в своём ведении основное автодорожное хозяйство страны: строительство, ремонт и эксплуатацию. 4 марта 1936 года это ведомство реорганизовали в Главное управление, с тех пор (и до момента его передачи в 1953 году из ведения МВД СССР в состав Министерства путей сообщения) носившее свою широко известную аббревиатуру ГУШОСДОР. Кроме центрального аппарата были сформированы территориальные органы. На стратегически важных направлениях (Украина, Белоруссия, Закавказье, Дальний Восток, а также в Московской и Ленинградской областях) организовали более мощные Управления шоссейных дорог (УШОСДОРы), в остальных республиках, краях и областях, вне зависимости от их габаритов, создали Отделы шоссейных дорог (ОШОСДОРы).

Передача всей автодорожной системы общесоюзного, республиканского, краевого и областного значения в подчинение Наркомату внутренних дел имела в ту пору глубокий смысл, поскольку решала проблему трудоиспользования заключённых, позволяя повсеместно занимать их посильной неквалифицированной работой. С начала 1936 года поступил приказ снять со всех строек вольнонаёмных, а для обслуживания работ привлекать специально организуемые для каждого объекта колонии в системе отделов мест заключения (ОМЗ) ГУЛАГа. Естественно, что первыми крупнейшими автодорожными строительствами, имевшими в том числе и большое военное предназначение, явились направленные на Запад шоссе Москва–Минск и Москва–Киев, для возведения которых были организованы Вяземский и Калужский исправительно-трудовые лагеря (ИТЛ) [Л.10, стр.40].

Поскольку невозможно объять необъятное, то с 1938 года согласно Положению о ГУШОСДОРе НКВД, на него были возложены строительство, реконструкция и управление дорогами только общесоюзного значения. Теперь хозяйственные структуры Главка стали заказчиками или в ряде случаев подрядчиками, выполнявшими работы по заданиям НКВД и других ведомств, а заключённые в качестве рабочей силы использовались на основе локальных подрядных договоров, подписывавшихся с Управлениями исправительно-трудовых лагерей и колоний (УИТЛК). В 1939–1941 годах ГУШОСДОР развернул строительство важнейших оборонных дорог в Киевском военном округе. Интересно, однако, что с весны 1941 года всё дорожное строительство было резко сокращено, и освободившаяся рабочая сила сразу же направилась на строительство аэродромов [Л.10, стр.122]. Согласно стратегическим замыслам Сталина нанесение первого сокрушительного удара по противнику с началом освободительного похода Красной Армии возлагалась на авиацию. К лету 1941 года велось строительство 254 аэродромов, из которых 61 находился в Белоруссии, 82 - на Украине, 8 - в Молдавии, 23 - в Прибалтике, 10 - в Мурманской области и в Карелии, 12 - в Ленинградской области. На Дальнем Востоке осуществлялось строительство 19 аэродромов, в Закавказье - 10, остальные 29 рассредоточились в различных областях России. Крайний срок завершения строительства взлётно-посадочных полос устанавливался к первым числам июля 1941 года [Л.10, стр.100].

После начала войны только с середины 1942 года ГУШОСДОР вновь стал широко привлекаться к строительству и реконструкции автомобильных дорог, для чего создавались дорожные военно-строительные отряды. Но теперь, в целях обеспечения рабочей силой, исправительно-трудовые лагеря (ИТЛ) организовывались непосредственно в составе Главка. При этом для управления ИТЛами образовали Лагерный отдел ГУШОСДОРа. С окончанием войны объём работ по возведению и восстановлению дорог резко увеличился: кроме имевшихся четырёх, было организовано ещё 17 новых объектов строительства. Причём в этот период всех заключённых заменили на военнопленных. Теперь каждому начальнику Управления строительством, помимо собственных служб, непосредственно подчинялся соответствующий лагерь военнопленных, а начальник ГУШОСДОРа отвечал одновременно за все лагеря. Аппарат Главка усиленно пополнялся бывшими фронтовиками, прекрасно понимавшими с военной и хозяйственной точек зрения необходимость прокладки в стране хороших дорог.

29 апреля 1946 года приказом МВД был объявлен скорректированный план титульных автодорожных строек на 1946–1950 годы, согласно которому на ГУШОСДОР, помимо дорожных работ, возлагалось ещё строительство ряда ремонтно-механических заводов, жилых посёлков и Автодорожных институтов в Москве, Киеве и Харькове [Л.10, стр. 121-123].

Вот в этих условиях и был назначен начальником ГУШОСДОРа генерал-лейтенант Богданов Н.К., который вынужден оказался сменить роль министра внутренних дел республики на амплуа всесоюзного дорожного строителя.


В 1999 году мне посчастливилось познакомиться и побеседовать с ветеранами ГУШОСДОРа О.В.Васильевой и Л.С.Гаврилиной, которые любезно поделились своими воспоминаниями и впечатлениями о многих годах работы в этой организации. Ольга Владимировна являлась старшим инспектором Лагерного отдела Главка и занималась вопросами комплектования исправительно-трудовых лагерей и лагерей военнопленных необходимыми для выполнения работ специалистами. Так что и заключённых, и побеждённых немцев она знала не понаслышке. Лидия Сергеевна в звании инженер-капитана работала инженером по строительству мостов и дорог [Б, 20, 21].

По роду своей деятельности О.В.Васильева бывала на личных докладах по служебным вопросам у всех основных начальников, возглавлявших ГУШОСДОР: встречалась и поддерживала добрые отношения с генерал-полковником Павловым К.А., выручившим её однажды из беды, с удовольствием разговаривала с ровным в общении и доброжелательным генерал-лейтенантом Богдановым Н.К., не раз вздрагивала от резких замечаний взрывчатого и нервного генерал-лейтенанта Любого И.С., по-деловому и по-товарищески вела разговор с последним начальником Главного управления бывшим заместителем секретаря Партийного комитета МВД СССР полковником Литвиным Н.И., с которым до этого много лет вместе проработала в партбюро Главка [Б, 20].

По оценке Васильевой О.В. и Гаврилиной Л.С., в 1946 году ГУШОСДОР представлял по своим масштабам не Главное управление, а целое министерство, распространявшее свою многогранную деятельность на всю огромную территорию Советского Союза. Основным направлением деятельности являлась 21 дорожная стройка, среди которых имелись такие протяжённые автомагистрали, как Москва–Харьков–Симферополь, незавершённая Москва–Минск, Пенза–Куйбышев и другие. Вторую заботу создавала огромная по размаху служба эксплуатации дорог. В обоих случаях использовался труд военнопленных, содержание лагерей с которыми, включавших сотни тысяч человек, представляло серьёзную головную боль. Большого внимания и хороших знаний от руководителя требовала подчинённая Главку организация Союздорпроект, разрабатывавшая проектно-сметную документацию для строек и других объектов. Нельзя было начальнику оставаться в стороне от рекомендаций, которые выдавались Союзным научно-исследовательским институтом, проводившим опытно-экспериментальные работы. Огромным являлось производственное хозяйство, имевшее в своём составе Промышленный трест с полутора десятками щебёночных заводов, Машиноремонтный трест, не только приводивший в порядок дорожно-строительную технику, но и изготавливавший новые машины (например, снегоочистители), трест Мостострой, возводивший титульные мосты, а также Союздорснаб, осуществлявший инженерно-техническое обеспечение.

В самом Центральном аппарате ГУШОСДОРа основными являлись два отдела: строительный (начальник отдела подполковник Птицин И.Я.) и эксплуатационный (начальник отдела подполковник Алентаев Ф.Г.), общая численность которых составляла около 100 сотрудников. Далее в Главке имелись технический отдел с техсоветом и службой главного инженера, крупный финансовый отдел, отделы лагерный и железнодорожных перевозок, а также бухгалтерия, отдел кадров, канцелярия и, конечно, партбюро, членом которого Богданов Н.К. тут же был избран. В работе начальнику помогали четыре заместителя, в числе которых были генерал-майоры Павлов И.С. и Шитиков Н.И. и полковники Саркисьянц Г.А. и Горбатов И.А. [Б, 20,21]. Можно согласиться, что таким громадным, разбросанным по обширной территории хозяйством управлять было далеко не просто.

Из своего личного общения с начальником Главка Богдановым Н.К., которого прекрасно запомнила, Ольга Владимировна вынесла следующие впечатления. Прежде всего её поразило то, что, приняв такую махину, Николай Кузьмич, не являясь инженером и специалистом по дорожному строительству, чрезвычайно быстро вошёл в курс дела. Это был настоящий руководитель большой, министерского масштаба организации, - дала старейшая сотрудница Главка ретроспективную оценку своему бывшему начальнику. Н.К.Богданов всегда доброжелательно вёл себя с людьми, говорил спокойным голосом, никого не дёргал, не грозил увольнением и не увольнял, без задержки принимал приезжих с мест, прекрасно знал людей, особенно специалистов, на которых можно было опереться, грамотно общался с научными сотрудниками, глубоко вникал в дело, при необходимости сам выезжал в командировки на стройки. На заседаниях партбюро и месткома часто выступал, интересовался жизнью организации и сотрудников. Складывалось впечатление, будто работа в Главке шла как бы сама собой, давно налаженным ходом и не сопровождалась никакими интригами или склоками [Б, 20]. Этому, безусловно, способствовало то, что в коллективе собрались грамотные, опытные специалисты, даже с дореволюционным стажем, и бывшие фронтовики. Добрые, товарищеские отношения и взаимные связи между бывшими ГУШОСДОРцами, находящимися теперь в солидном возрасте, сохранились до нынешних дней.

Как женщину, Ольгу Владимировну приятно поразил один случай, свидетелем которого она нечаянно стала. В приёмную по какому-то вопросу пришла жена предыдущего начальника Главка Амалия Ивановна Павлова. Она сидела и о чём-то разговаривала с секретарём, когда в комнату вошёл Н.К.Богданов. Увидев супругу своего предшественника, Николай Кузьмич подошёл к ней, поздоровался, поцеловал ей руку и поинтересовался: Как Ваш повелитель? Затем пригласил даму в свой кабинет, чтобы решить наболевшие вопросы. Всё было сделано так естественно, благородно, тихо и неспеша, - вспоминала Ольга Владимировна, что это мимолётное событие глубоко тронуло её, сохранив в памяти добрый след [Б, 20].

Кстати о самом К.А.Павлове у О.В.Васильевой осталось очень хорошее впечатление, поскольку он руководил прекрасно, привёз из Германии массу дорожной техники, в соответствии с приказом развернул строительство, которое затем принял и успешно продолжил Н.К.Богданов [Б, 20]. Несколько по-иному Карпа Александровича охарактеризовала Л.С.Гаврилина, которая отметила, что по работе этот начальник Главка вникал во все тонкости, но был резкий и непредсказуемый в своих действиях. Аппарат он держал в большом страхе, проводил без особой надобности утомительные ночные совещания. К нему непросто было зайти на доклад, а уж из кабинета сотрудник порой выходил вообще в таком трансе, пятясь задом в дверь, что приходил в себя только тогда, когда упирался спиной в противоположную стену приёмной [Б, 21].

Я не преминул задать милым ветеранам свой контрольный вопрос, который я сейчас непременно обращаю ко всем, знавшим раньше моего отца: Известно ли вам было от кого-либо или, может, сами заметили, что у Николая Кузьмича вместо левого глаза был протез? Удивлённая моим вопросом Ольга Владимировна ответила, что слышит об этом впервые и что, хотя не раз, докладывая начальнику ГУШОСДОР Богданову Н.К. служебные вопросы, сидела напротив за столом, ни о чём в отношении отсутствия у него одного живого глаза не догадывалась и ни от кого из сотрудников ничего по этому поводу не слышала [Б, 20]. Лидия Сергеевна сказала, что до неё доходили какие-то неясные слухи о Богданове, но она не придала им тогда никакого значения [Б, 21]. Что ж, примем эту информацию к сведению.

Об особенностях работы в ГУШОСДОРе Ольга Владимировна рассказала следующее. По своим функциональным обязанностям старшего инспектора Лагерного отдела Главка она ездила по тюрьмам, пересыльным пунктам и среди заключённых отбирала специалистов: бульдозеристов, плотников, маляров и рабочих других строительных специальностей. Ночью устроят поверку, выставят человек шестьсот - вот и отбирай среди них,” - вспоминала бесстрашная женщина. После того, как заключённых отправят в соответствующий лагерь, следовало проводить оперативный надзор: как разместили, хорошо ли кормят, вместе с врачом проверить санитарное состояние, проконтролировать поведение, выполнение норм и многое другое. На мой вопрос о том, как старший инспектор оценивала тогда общее состояние жизни зеков, Ольга Владимировна ответила: Терпимо-тяжкое [Б, 20].

Сложные проблемы возникли при расширении объёмов строительства и использовании на работе военнопленных. Порой эшелоны немцев прибывали на абсолютно пустое место, и надо было всё быстро обустроить. Сотрудники Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ), поставлявшие караваны с пленёнными фрицами, в отношении ГУШОСДОРовцев любили в таких случаях в шутку напевать песенку: Выхожу один я на дорогу. Действительно, для того чтобы решить все проблемы с бытом и работой на совершенно не оборудованном, голом пространстве, требовались большие организаторские способности, которыми как раз обладал Богданов Н.К. Да и начальники Управлений строительствами, по словам Васильевой О.В., были святые люди: своя основная работа, да ещё полная ответственность за подотчётные лагеря [Б, 20,21].

Прежде чем рассмотреть известные нам официальные документы о работе ГУШОСДОРа, расскажем немного о том, как прошло наше вселение в Москву.
Государственная комиссия отказалась принимать дом, в котором нам выделили квартиру, мотивируя это тем, что строители не оштукатурили фасадную часть здания. Вселяться в дом не разрешили. Куда же нашему семейству было податься? Отцу, как не имевшему жилья, министерство оплачивало номер в гостинице “Москва”. Но на то, чтобы нам поселиться в каком-нибудь отеле, просто не имелось денег. Стремясь найти выход из создавшейся ситуации, папа попросил выделить ему дачу, хотя бы на некоторое время. Начальнику предоставили участок в посёлке МВД на станции Удельная. Туда мы и поехали на машинах прямо с вокзала. В связи с наступлением учебного года все с дач уже уезжали, а мы ещё только вселялись. Возивший отца шофёр дядя Федя, усадил нас в “Опель-капитан”, весьма схожий с советской новенькой “Победой”, помог остальным устроиться в другой папиной машине, тёмнокоричневом “Хорьхе”, и мы, от Казанского вокзала, миновав Таганскую площадь, покатили по Рязанскому шоссе за город. Общительный водитель, с которым со временем мы очень сдружились, сказал потом, что очень жалел меня, поскольку при первой встрече ему показалось, будто я немой, так как из-за поразившего меня стоматита нормально говорить не мог, а только мычал.

По сравнению с нашим алмаатинским домом дачка была небольшая: три маленькие комнаты, кухня и крошечная веранда внизу, плюс мансарда наверху. Жильё и участок выглядели достаточно запущенными - либо здесь давно никто не жил, либо прежние хозяева оказались не слишком радивые. Устроились мы нормально и всё обстояло бы хорошо, если бы мне и брату не настала пора начинать новый учебный год. Как быть? Мама записала нас в 413 школу, которая находилась на набережной реки Яузы недалеко от нашего незавершённого дома, брата - в четвёртый класс, а меня - во второй. Но как к месту учёбы добираться, если в дом не вселяли? Немного пожили на даче, пока у меня не прошёл стоматит, а потом, так как дело с квартирой не двигалось, папа договорился, чтобы мы пожили у него в номере гостиницы.

И вот мы поселились в городе Москве, в гостинице “Москва” на полулегальном положении. Питаться в ресторане было не по карману, а готовить в номере не разрешали. Поэтому утром в очень горячую воду, которая, к счастью, бежала из крана, опускали сосиски или яички, чтобы они хотя бы согрелись. Потом жевали этот лёгкий завтрак вместе с хлебом, запивали молоком или холодным чаем и бежали на улицу, где у подъезда нас ждала одна из трёх закреплённых за отцом машин - обычно большой чёрный “Мерседес”. Оставив папу дожидаться свой персональный транспорт в гостинице, мы втроём ехали к школе по маршруту, который в моей дальнейшей судьбе оказался главным и пролегал по Красной Площади, затем по Москворецкой набережной от Москворецкого до Большого и Малого Устьинских мостов и далее по набережной реки Яузы. Мама очень не хотела, чтобы другие дети видели, как нас подвозят на авто, и поэтому просила шофёра остановиться где-нибудь в сторонке. Оттуда пешком мы добирались до школы.

После окончания занятий мама забирала нас с братом, и мы шли к стоявшей в отдалении машине. Все вместе мы ехали к маминой тёте по материнской линии Анне Ивановне, которая вместе с мужем Александром Ивановичем жила на Большой Якиманке, в одной комнате коммунальной квартиры. Здесь добрая женщина кормила нас вкусным обедом. Когда тётя Аня спрашивала, что нам приготовить на завтра, мы с братом в один голос отвечали: Суп с белыми грибами!, который нашей кормилице особенно удавался. После обеда шли с дядей Сашей гулять и по дороге заглядывали на рынок, чтобы прикупить этих самых белых грибов и ещё чего-нибудь съестного. Потом мы на троллейбусе добирались до гостиницы и садились за уроки. Ужинали тем, что давала с собой тётя Аня, и ложились спать. Так продолжалось достаточно долго, наверное с месяц.

Однажды к нам в школе подошла симпатичная, разговорчивая женщина с аккуратно подстриженной небольшой чёрной чёлочкой, наискосок прикрывавшей лоб. Оказалось, что это наша соседка по лестничной площадке Валентина Григорьевна. Её старший сын Игорь учился в одном классе с моим братом Владимиром, а младший сын Валерий в школу ещё не ходил. Как оказалось, муж её Николай Алексеевич Цыплёнков работал секретарём у министра внутренних дел Круглова С.Н. Так мы где-то на стороне познакомились со своими будущими соседями.

Валентина Григорьевна сказала, будто, наконец, договорились о том, что строители начнут устанавливать леса, чтобы оштукатурить дом, и тогда нам разрешат въехать. Действительно, вскоре рабочие принялись ставить стойки и укладывать горизонтальные доски. Когда они добрались до третьего этажа восьмиэтажного дома, нам разрешили заселить квартиры. Едва жильцы затащили свою утварь, как тут же возведение лесов прекратилось и строители смылись. Целый год перед нашими окнами торчали стойки незаконченных лесов, а потом их тихо разобрали, так и оставив дом неотделанным. Только лет через десять, а то и пятнадцать привели в конце концов фасад здания в надлежащий вид.

Жильё наше, составленное из двух смежных квартир, имело шесть комнат. Из продолговатой прихожей вёл длинный узкий коридор, который упирался в санузел - раздельные ванную и туалет. По правой стороне прихожей и коридора находились три комнаты, имевшие функциональное предназначение - гостиная, столовая и детская. Дверь с левой стороны коридора вела в кабинет отца и смежную с ним спальню родителей. Пройдя весь коридор и повернув мимо санузла налево, попадали на кухню. Рядом с ней находилась ещё одна маленькая комната. Узкий проход вдоль этой комнаты, с одной стороны поджатый тремя небольшими тёмными кладовочками, дополнительно соединял кабинет с кухней.

Сначала в квартиру вселились ввосьмером. Родители по праву заняли кабинет и спальню. Мы с братом, естественно, разместились в детской. Шурочки, папин брат с женой, обосновались в маленькой комнате при кухне. Бабушка и тётя Лиза ночевали в столовой и гостиной, считавшихся общими комнатами.



Все мы оказались папиными иждивенцами и могли рассчитывать только на его денежный доход. Действительно, мы с братом являлись ещё школьниками младших классов. Бабушка Анна Леонтьевна была стара и по состоянию здоровья нетрудоспособна. Дядя Шура после демобилизации из армии всё болел, а в Москве работу пока что не успел подыскать. Тётя Шура никогда не работала, но представляла собой профессиональную домохозяйку, добросовестно готовившую на всё семейство. Тётя Лиза общественной деятельностью вовсе не занималась, почему давно уже получила от своих ленинградских родственников прозвище Лизка-барыня и просто по душевной доброте моих родителей прижилась при нас. Иногда она что-то шила, но в основном, на мой взгляд, симулировала болезни, постоянно повторяя, что у неё нервы не в порядке, и потому без конца бегала по поликлиникам.

Мама, конечно, горела желанием устроиться на работу в роддом, а также продолжить свою научную деятельность. Но тут вдруг папа неожиданно настоял на том, чтобы она занималась только нами, детьми. Мама пыталась доказать своё право на общественный труд и научный рост, но её супруг оставался неумолим. Коронная папина фраза оказалась неоспорима: Упустим сыновей, никакая диссертация не нужна будет. Из своей служебной практики прекрасно зная об опасной роли улицы, отец очень беспокоился о том, чтобы его ребята случайно не попали под её тлетворное влияние. Пришлось маме согласиться с мнением главы семьи, тем более что в то время жёны многих руководящих работников не работали. В сложившейся ситуации свою творческую энергию (напомним, что кухню она не любила) мама распределила по двум направлениям. Во-первых, активно стала работать в родительском комитете школы. Благодаря этому удалось много сделать для малообеспеченных учеников и даже учителей. Школьникам младших классов сумели организовать небольшой перекус - булочку и стакан молока или чая. Когда я сейчас вижу, как мой внук воротит нос от завтрака, а потом и от полного обеда, предлагаемого школьникам в перерывах между занятиями, то неизменно вспоминаю ту самую булочку, которую родители приносили нам в класс прямо на урок. Во-вторых, доктор Котова создала себе свой небольшой медицинский мирок, в котором духовно жила. Прежде всего она попыталась каким-нибудь образом сохранить свой статус соискателя учёной степени в клинике Казахского Государственного Медицинского института имени Молотова В.М. Перед самым отъездом из Алма-Аты Котова Нина Владимировна обзавелась командировочным удостоверением, подписанным заместителем министра здравоохранения Казахской ССР Корякиным, в котором было сказано, что она в соответствии с приказом № 52 по мединституту от 18 августа 1946 года командируется на шесть месяцев без сохранения содержания в Москву и Ленинград для продолжения научной работы над диссертацией [Н, док.28,29]. Через год заместитель директора Казахского мединститута профессор Зикеев В.В. прислал удостоверение сроком до 1 октября 1947 года, свидетельствовавшее о том, что ассистент акушерско-гинекологической клиники Котова Н.В. находится в научной командировке для работы над кандидатской диссертацией в г. Москве и просил руководителей акушерско-гинекологических клиник и научных библиотек оказывать содействие доктору Котовой в её научной работе [Н, док.31]. Удостоверение было подкреплено характеристикой, подписанной научным руководителем заведующим кафедрой акушерства и гинекологии мединститута профессором Малининым А.И., в которой говорилось, что за время работы в Клинике т.Котова Н.В. успешно освоила методы клинического исследования в акушерско-гинекологической практике во всех разделах, приобрела солидный клинической опыт, систематически накапливая и теоретические знания в избранной специальности. Принимала участие в дежурствах по Клинике в качестве ответственного дежуранта и тем самым получила возможность проделать самостоятельно все акушерские операции. Вела практические занятия со студентами и пользовалась среди них заслуженным авторитетом. Принимала деятельное участие в научной работе. Далее следовала специфическая медицинская конкретика, которую опустим [Н, док.32].

Увы, эту игру, не подкреплённую действительным продолжением научной деятельности, маме удалось протянуть лишь до 5 февраля 1948 года, когда справкой, представленной тем же профессором Зикеевым, она была уведомлена о том, что отчислена из Института в связи с переездом в Москву на постоянное место жительства [Н, док.33]. Так и лежит до сих пор папочка с незаконченными, по вине мужиков семьи, главами маминой диссертации [Н, док.27].

Но несмотря ни на что, доктор Котова Н.В. старалась хоть как-то поддерживать свою причастность к медицинскому миру. У нас в доме всегда существовали две священные коровы, которых нельзя было просто так трогать. Это газета “Медицинский работник” (позднее “Медицинская газета”) и журнал “Акушерство и гинекология”, на которые мама много лет аккуратно подписывалась. Просмотренные печатные издания в конце года складывались в порядке номеров, связывались верёвочкой и укладывались на полку в кладовке на вечное хранение. Только в 1963 году мама, когда уже снова работала, пожертвовала свои раритетные газеты, чтобы обклеить ими под обои стены построенной нами собственной дачи. Ещё каждую среду Нина Владимировна добросовестно посещала заседания общества акушеров-гинекологов, часто возвращаясь оттуда с кем-нибудь из врачей, чтобы даже за ужином продолжить обсуждение медицинских проблем.

Число домашних иждивенцев через некоторое время возросло ещё на одного человека. Отлетавшись, вернулся к родителям сын наших Шурочек Георгий Александрович или Гога. Лётная его карьера завершилась весьма трагически. Где-то на Дальнем Востоке их военнотранспортный Дуглас сбили, и самолёт упал в сопки. Весь экипаж погиб, за исключением Гоги. Несколько дней он пролежал среди трупов, пока самолёт не отыскали. Руки и ноги у него остались целы, но психика из-за нервного потрясения оказалась надломленной - у парня появились эпилептические припадки. Долгое время он лечился в госпитале в Иркутске, а потом с остаточными явлениями его отпустили домой. Всё наше общение с ним происходило нормально до того момента, когда Гога ложился отдохнуть. Видимо, в момент засыпания его посещали страшные видения, и тогда начинался припадок: тело всё изгибалось дугой, билось на кровати, голова ударялась об стену. Мы все бежали в комнату и наваливались на Гошку, стараясь предохранить его от травм. Кулаки, кулаки разжимайте! - требовала тётя Шура. Я хватал двоюродного брата на руку и пытался отогнуть хотя бы мизинец плотно стиснутой длани. Куда там! Тренированное тело бывшего авиатора мотало всех нас из стороны в сторону, словно щенков. Через некоторое время Гога всё-таки успокаивался, открывал глаза и молча смотрел на нас, восседавших на нём. Мы тихо сползали и расходились. После этого бедняга обычно спокойно засыпал, хотя иногда припадок повторялся. Болезнь продолжалась достаточно долго. Помню, и на следующее лето 1947 года на даче в Удельной нам приходилось оказывать ему такую же помощь. Шурочки занимали мансарду. Как только Гога туда поднимался, мы все сидели настороже. Едва заслышав, что кровать начинала подпрыгивать, бежали вверх по лестнице, чтобы уберечь несчастного от травм. Что ж, война, ты, проклятая, сделала! К счастью, со временем болезнь отступила, и Георгий Александрович смог нормально работать инженером-конструктором в Научно-исследовательском автомобильном институте.


Но вернёмся к делам ГУШОСДОРа. 21 мая 1946 года, ещё до прихода Богданова Н.К. в Главк, министр внутренних дел Круглов С.Н. издал приказ, по своему духу очень напоминавший разгромные постановления Казахстанского ЦК компартии.

Отмечая, что до сего времени, несмотря на ряд отдельных распоряжений и помощь, оказанную управлению Строительства № 3 ГУШОСДОРа МВД СССР, это строительство остаётся по-прежнему наиболее отсталым от всех строек МВД.

Приказываю:

1. Назначить начальника УМВД МО генерал-лейтенанта Журавлёва М.И. уполномоченным МВД СССР по наблюдению за Строительством № 3 автодороги на участке Москва–Тула.

2. Обязать Журавлёва установить личный контроль за строительством, оказывая при потребности необходимую помощь.

3. Результаты докладывать лично мне [А.4, док.5].

Весьма характерный для административно-командной системы тон: упрёки в том, что вам вроде помогали, а вы не сделали; подмена начальника уполномоченным; личный контроль постороннего представителя и т.д.

Другой приказ от 25 мая 1946 года, относившийся к этому же времени, по сути повторял приводившееся нами письмо министра к Берия Л.П. Здесь тоже говорилось о том, что по результатам строительства магистральных автодорог ГУШОСДОР по-прежнему являлся наиболее отсталой организацией, выполнившей план первого квартала лишь на 75,4% и двух декад апреля на 19%. Указывались видимые причины, раздававшиеся пустым звуком: Всё это является результатом, главным образом, отсутствия организованности в работе всех звеньев аппарата ГУШОСДОРа и большинства Управлений строительства. Клеймились позором виновные: Строительства 1, 2, 3... отодвинули ГУШОСДОР в разряд наихудших строительных организаций МВД СССР. Делались новые грандиозные предначертания: На ГУШОСДОР в 1946 году возложена ответственная и почётная задача - развернуть строительство новых дорог и реконструировать основные важнейшие шоссейные магистрали страны, причём объём капитальных работ по сравнению с 1945 годом увеличен в 3 раза. Всё это требует со стороны ГУШОСДОРа и строительных управлений на местах исключительной организованности, инициативы, высокого чувства ответственности за порученное дело.

Для выполнения этих задач давалось распоряжение завезти 20 тысяч свежих военнопленных, установив им на летний период двухсменную работу, а 15 тысяч из ранее работавшего контингента, не пригодного к физической работе, предлагалось отправить в оздоровительные лагеря [А.4, док.6].

Отметим ещё один приказ министра, которым (как и в Казахстане) в целях поощрения за лучшие показатели выполнения плана по выпуску валовой и товарной продукции учреждались переходящие Красные Знамёна МВД по предприятиям ГУШОСДОРа [А.4, док.4].

Приведенные исходные данные очень похожи на те, с которыми мы познакомились в процессе Казахстанской эпопеи. Но теперь, мне представляется, начальнику Главка Богданову Н.К. удалось переломить ситуацию и направить работу по деловому руслу, прекратив политику кнута и пряника, отказавшись от института умолномоченных и устранив мелочную опёку. Во всяком случае в просматривавшихся мною сборниках приказов тона, подобного приведенному выше, обнаружить, слава Богу, больше не удалось, хотя указаний на недостатки в работе и требований об их устранении имелось достаточно.

Как и положено, министр отдавал приказ на производство определённых работ, устанавливал сроки исполнения, выделял силы и средства, а начальник Главка сам решал, как ему с учётом всех обстоятельств лучше выполнить поставленную задачу, и отвечал за результат. Другой вид изученных мною министерских приказов вводил в действие планы, мероприятия, инструкции и иные документы, разработанные самим Главком.

Не могу сказать, только ли умелое руководство Богданова Н.К. или ещё какие-либо иные обстоятельства способствовали тому, что один из крупнейших главков в системе Министерства стал успешно справляться с производственными заданиями. Во всяком случае в составленных в начале 1947 года аттестации, заключении и характеристике, подписанных соответственно министром Кругловым, заместителем министра Обручниковым и заместителем заведующего отделом Управления кадров ЦК ВКП(б) Поповым, единодушно отмечалось, что т.Богданов работу ГУШОСДОРа осваивает быстро, среди работников Главка и хозяйств авторитетом пользуется, зарекомендовал себя требовательным руководителем, правильно организующим деятельность своего ведомства. Руководство т. Богдановым ГУШОСДОРом во многом способствовало выполнению производственного плана за 1946 год по капитальному строительству на 106,3%, по эксплуатации на 105,3% и по валовой продукции промышленных предприятий на 122,3% [А.2, док. 23, 24].

Более подробно о стиле руководства Богданова за прошедший период можно узнать из партийной характеристики, утверждённой на заседании бюро Парткома МВД 18 марта 1947 года.

На практической работе в ГУШОСДОРе тов. Богданов показал себя хорошим руководителем, настойчиво изучает систему хозяйства, кадры руководящих работников линии и аппарата Главка. Тов. Богданов правильно ориентирует работников дорожной системы на выполнение стоящих перед ними задач, глубоко анализирует работу хозяйств, вникает в их практическую производственную жизнь, оказывая им повседневную помощь. В своей работе тов. Богданов поддерживает инициативу у подчинённых, чутко реагирует на неполадки в работе и принимает решительные меры по их устранению. В общественной жизни коллектива принимает активное участие, часто выступает на партийных собраниях. Политически развит, общителен с людьми, пользуется авторитетом [А.2, док.22].

С учётом того авторитета, который Богданов Н.К. достаточно быстро завоевал себе среди работников Главка, в 1947 году коллектив ГУШОСДОРа выдвинул своего начальника в качестве кандидата на выборах в Местные Советы, и он был избран депутатом Моссовета [Б, 21].

На наш взгляд, было бы необъективно, если бы мы уклонились от того, чтобы сообщить о тех недостатках, которые отмечались в приведенных выше в общем-то блестящих характеристиках.

В заключении Министерства указывалось, что, успешно осваивая новый участок работы, т.Богданов иногда допускает некоторую нерешительность и излишнюю мягкость при решении производственных вопросов (к такому стилю работы у нас не привыкли!), недостаточно глубоко вникает в производство [А.2, док.24].

Отдел Управления кадров ЦК ВКП(б) со своей стороны посчитал, что т.Богданов не имеет ещё необходимого опыта руководства работой дорожно-строительных организаций МВД, но старается освоить этот новый для него участок, к своим обязанностям относится добросовестно, занимаемой должности соответствует [А.2, док.23].

Приведём ещё одну, в общем-то уже знакомую по более ранним материалам фразу из министерской характеристики, которая нам в дальнейшем пригодится: Спецпроверка проведена, компрометирующих данных нет [А.2, док.24].

Проработав около полугода в должности начальника ГУШОСДОРа, Богданов Н.К. убедился, что подчинённая ему солидная организация может порой привлекаться к обслуживанию второстепенных автотрасс, с которыми вполне могли бы справиться местные власти. В связи с этим руководитель Главка посредством приказа министра уточнил Список автомобильных дорог общесоюзного значения, который чётко определил, за какие автомагистрали начальник ГУШОСДОРа нёс ответственность [А.4, док.7]. Думаю, что с подачи Николая Кузьмича в этот список чуть позже были включены девять шоссе Казахской ССР протяжённостью 1868 км, которые он недавно лично сам неоднократно исколесил [А.4, док.18].

Кроме строительства упоминавшихся ранее больших автомагистралей, таких как Москва–Харьков–Симферополь или Москва–Минск, приказами министра давались задания произвести, например, следующие работы.

Совершенно секретными приказами от 7 апреля и 17 мая 1947 года поручалось реконструировать Дмитровское шоссе на участке между городом Дмитровом и посёлком Большая Волга. Такой высокий режим скрытности министерские распоряжения имели, видимо, в связи с тем, что дело касалось города атомщиков Дубны, где велись соответствующие научные исследования. В данном случае для выполнения работ ГУЛАГ поставил 1500 подневольных рабочих, а 9 управление обеспечило материалами [А.4, док.13,23].

К июлю 1947 года всего за две с половиной недели потребовали привести в хорошее состояние и проверить качество всех мостов на автодороге Новороссийск–Сочи. Для этого выделялась дополнительная рабочая сила [А.4, док.15]. По словам опытного дорожника Комягина А.Т., такая поспешность была связана с тем, что по обновлённому шоссе собирался проехать сам товарищ Сталин. В связи с этим на строительство съехалось московское начальство, Горбатов М.А., Алентаев Ф.Г. и Серебряков С.Г., а также много представителей правительственной охраны. Добросовестно проложили сплошную асфальтовую ленту и выполнили все другие необходимые работы, но лишние старания оказались напрасными: вождь народов здесь так и не появился [Б, 23].

Вообще, надо отметить, южным дорогам постоянно уделялось повышенное внимание. К началу курортного сезона дали задание облагородить Черноморское шоссе на участке река Псоу–Гагры–Сухуми [А.4, док.9]. С этой целью отремонтировали асфальтовое покрытие, опасные места на поворотах и около искусственных сооружений обставили охранными тумбами, в которых впервые применили катафоты. Ныне эти пассивные отражатели вместе с другими современными элементами называют в русской терминологии световозвращающими устройствами. Помню, с какой гордостью папа однажды принёс домой, чтобы показать нам, небольшую коробочку с разноцветными пластмассовыми кружками, прямоугольниками и треугольниками, у которых одна сторона была гладкая, а другая - рифлёная в виде маленьких пирамидальных зубчиков. Это и были невиданные тогда у нас катафоты, привезенные из-за рубежа. По настоянию отца светлячков, повышавших в значительной степени безопасность движения, стали планомерно повсеместно внедрять, но начали с кавказских и крымских дорог. Так красиво и необычно оказалось после этого ездить в тёмное время по горным серпантинам, когда при попадании света фар с каждого столбика, ограждавшего пропасть, приветливо вспыхивали навстречу вам яркие блёстки, мгновенно исчезавшие, едва машина сравнивалась с ними. К сожалению, в тот год упомянутой выше главной дороге Черноморского побережья крайне не повезло: поздней осенью прошедшими ливнями во многих местах смыло дорожное полотно, вследствие чего сквозное движение даже пришлось прервать. В распоряжение ГУШОСДОРа выделили на месяц 200 военнопленных, силами которых горная автотрасса была полностью восстановлена [А.4, док.30]. В дополнение к этому построили также обход Сухумских оползней длиной 19,6 км. Из других Кавказских серпантинов ускоренными темпами расширили шоссе Адлер–Красная Поляна, на Военно-Грузинской дороге обустроили снегозащитные галереи, завершили прокладку автодороги Минеральные Воды–Нальчик [А.4, док.20,32].

Большие дорожные работы разворачивались в районе Харькова. Начальнику ГУШОСДОРа Богданову указано было на 1948-1950 годы считать важнейшей задачей строительство шоссе по направлениям Москва–Харьков, Харьков–Киев, Харьков–Ростов–Дзауджикау, Харьков–Симферополь. Для обеспечения строек создавался огромный исправительно-трудовой район на 12000 человек, причём в связи с краткостью сроков строительства лагерей установили норму жилой площади на одного заключённого 1,5 кв. метра. [А.4, док.31].

Не забывали и о дальних краях. Так, в целях обеспечения строительства объектов Главспецветмета МВД СССР ГУШОСДОРу поручили организовать отдельный дорожно-строительный район в Читинской области для прокладки автодороги Могоча–Ключи, обеспечивавшей перевозки в интересах треста Верхамурзолото. В качестве рабочей силы ГУЛАГ направил спецконтингент заключённых в количестве двух лагоподразделений по 400 человек каждое [А.4, док.27].

В связи с интенсивным движением грузовых машин в количестве до 500 единиц в сутки полностью размолотили тонкослойное гравийное покрытие и ветхие мосты Ангаро–Ленского тракта, использовавшегося трестом Лензолото. Начальнику ГУШОСДОРа Богданову дали задание произвести ремонт 273 км дороги. Для выполнения работ организовали два дорожно-строительных района и две колонии заключённых по 600 человека каждая [А.4, док.29].

Нормальному дорожному движению часто мешали повреждения мостов ледоходом, происходившим в весеннюю пору на реках Ока, Сура, Клязьма, Проня, Цна. Особенно часто возникали проблемы с беспрепятственным пропуском льдин под мостом через реку Оку в районе города Коломна. Для защиты опор моста строились ледорезы, но всё равно ледовые заторы случались столь велики, что приходилось привлекать огневые и подрывные средства и даже авиацию Московского военного округа, чтобы сокрушить Дедоморозовские ледяные поля [А.4, док.8,37]. После весеннего паводка 1947 года пришлось восстанавливать пять деревянных мостов на Украине, а также ремонтировать опоры крупнейших мостовых сооружений на реках Днепре, Днестре, Проне, Немане, Мокше [А.4, док.12].

Естественно, что начальство желало видеть в хорошем состоянии московские улицы, поэтому ГУШОСДОРу поручено было в 1947–1948 годах реконструировать дороги и мосты до выездов на загородные магистрали в направлениях Варшавского, Рязанского, Хорошовского, Ярославского, Ленинградского, Можайского и Рублёвского шоссе. Тут сил и средств не жалели: организовали Управление строительства № 4 и лагеря МВД СССР при трёх дорожно-строительных районах численностью 11000 военнопленных [А.4, док.24]. В обязанности Главка в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 3208 от 9 сентября 1947 года входило также строительство на Ленинградском шоссе комплекса зданий Московского автодорожного института (МАДИ) и Научно-исследовательского института (ДОРНИИ) при этом учебном заведении. Срок окончания строительства был установлен 1 сентября 1950 года, но с 1948 года предлагалось объекты вводить в строй посекционно [А.4, док.22].

Значительных успехов достигли управления строительства ГУШОСДОРа в технически трудном и весьма почётном инженерном деле по восстановлению разрушенных в войну и строительству новых мостов. Так, на реке Неман через средний и правый протоки были восстановлены два высоководных металлических моста на автодороге Рига–Советск–Калининград [А.4, док.19]. Об итогах строительства одного крупного нового моста лучше не скажешь, чем это сделано в приказе министра внутренних дел СССР № 580 от 12 декабря 1947 года.

28 ноября 1947 года Управлением строительства № 16 ГУШОСДОРа МВД СССР успешно закончены сборочно-монтажные работы на строительстве моста через реку Шоша (г.Калинин). Впервые в течение послевоенной пятилетки ГУШОСДОР своими силами без помощи специализированных посторонних организаций освоил строительство сложнейшего сооружения и провёл весьма редкий в технике мостостроения эффективный способ комбинированной надвижки металлического пролётного строения длиной 115,5 метров. Преодолевая технические и организационные трудности, в тяжёлых метеорологических условиях, коллектив Управления строительства № 16 при участии и непосредственном руководстве ГУШОСДОРа проделал огромную и важную работу, сопряжённую с инженерным риском.

За проделанную, успешно законченную работу по надвижке пролётного строения ПРИКАЗЫВАЮ: объявить благодарность Рогачеву М.К. - начальнику Управления строительства № 16 ГУШОСДОРА МВД СССР, Шейнису Н.Т. - главному инженеру строительства, Попову Г.Д. - автору проекта пролётного моста (всего 15 человек). Начальнику ГУШОСДОРа МВД СССР генерал-лейтенанту Богданову Н.К. принять меры к распространению данного опыта надвижки пролётных строений мостов больших размеров на других стройках.

Министр внутренних дел СССР генерал-полковник С.Круглов [А.4, док.34].

Что тут можно добавить? Молодцы! Главное всё сделали сами, без всяких уполномоченных и личного контроля.

Начальник ГУШОСДОРа Богданов Н.К., учитывая накопленный организационный опыт по строительству и эксплуатации автомагистралей, неоднократно выступал с инициативой по развитию и совершенствованию этого важного дела. Так, приказами МВД СССР № 0163 от 21 марта, 0320 от 31 мая и № 252 от 23 июня 1947 года были введены разработанные Главком Мероприятия по улучшению состояния автомобильных дорог общесоюзного значения. Прежде всего ставилась задача по повышению качества ремонта, усилению ответственности, поощрению инициативы и укреплению производственной дисциплины в подразделениях, обслуживавших дороги. В целях сокращения дальних перевозок особое внимание обращалось на интенсивное использование местных ресурсов. Для повышения эффективности работ акцент делался на максимальную механизацию производственных процессов. Новым и важным являлись мероприятия, связанные с культурным оформлением и озеленением дорог. Грамотная посадка деревьев и кустарников вдоль шоссе позволяла отказаться от трудоёмких и дорогостоящих работ по ежегодной установке в осенние и снятию в весенние сезоны огромного количества снегозадерживающих щитов, предохранявших в зимнюю пору дороги от снежных заносов. Невозможно не отметить, что большой вклад в дело озеленения автодорог сделал начальник ГУШОСДОРа Богданов Н.К. Для выращивания декоративных растений, предназначенных для посадок, на общей площади 300 гектаров заложили специальные питомники. Пока рассада подрастала, всем Дорожно-эксплуатационным управлениям (ДЭУ) дали указание применять в качестве саженцев дички из местных лесных массивов, при этом посоветовали учитывать особенности почвенно-климатических условий в каждом конкретном районе. Озеленение дорог велось поэтапно: сначала на подходах к Москве и Ленинграду в пределах 100, потом 300 км, в зонах вокруг союзных республик на расстоянии до 50 км и в районах всех остальных городов - минимально 10–25 км После этого всем управлениям шоссейных дорог от Белоруссии до Приморского края была поставлена задача в дальнейшем проводить озеленение спецзащитными посадками на всю протяжённость автомагистралей [А.4, док.11,16].

Указательные и предупредительные знаки на дорогах устанавливали тогда местные дорожно-эксплуатационные службы, причём там, где они считали нужным. Запрещающими знаками командовала автоинспекция. Вспомогательных знаков, помогавших водителям ориентироваться, имелось совершенно недостаточно. В связи с этим приказом МВД СССР № 495 от 29 октября 1947 года создали комиссию, которая должна была разработать типовые основы по изображению знаков (с использованием катафотов) и пояснению их словами, а также по правилам их размещения на дорогах. Приняли решение в работе учесть военный опыт Красной Армии по оформлению дорог [А.4, док.26].

Поддержание автомагистралей в нормальном состоянии требовало серьёзных мер по охране как самих дорог, так и дорожных сооружений, поскольку наши советские варвары постоянно портили покрытие проезжей части и земляное полотно, ломали и похищали дорожные знаки, снегозащитные устройства, зелёные насаждения, элементы культурного оформления (беседки, бюсты, барельефы) и т.д. Целая эпопея была связана с выковыриванием нашими умельцами из дорожных ограждений и знаков тех самых катафотов, которые стали внедряться повсеместно. В целях предотвращения подобных безобразий ГУШОСДОР разработал соответствующую Инструкцию, введенную приказом министра № 316 от 23 июля 1947 года, и стал привлекать для охраны необходимые дополнительные силы [А.4, док.17].

Среди недостатков в работе ГУШОСДОРа отмечалось, что по итогам 1947 года входивший в состав Главка Союздорпроект не выполнил план по перспективным изысканиям и типовому проектированию. Значительное число проектов было закончено с нарушением установленных сроков выпуска, допущены качественные недочёты [А.4, док.38]. Имели место растраты, хищения и недостачи на стройках, предприятиях и в организациях ГУШОСДОР, чему начальник Главка объявил непримиримую борьбу [А.4, док.10]. План капитальных работ выполнялся неудовлетворительно [А.4, док.21].

Интересна критика, прозвучавшая в адрес издававшегося ГУШОСДОРом производственно-технического журнала “Строительство дорог”, которая во многом отражала существовавшую тогда политическую обстановку. Первопричиной для пересмотра позиции не только данного, но и всех других периодических изданий послужило печально известное постановление ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 года о журналах “Звезда” и “Ленинград” и выступление по этому поводу партийного интеллектуала Жданова А.А. Проверявшие (скорее всего - политработники) отметили в качестве основного недостатка низкий идейно-политический уровень помещаемых в издании материалов: Журнал недостаточно реагирует на важнейшие решения Партии и Правительства и неполно освещает задачи пятилетнего плана восстановления и развития народного хозяйства СССР, не всегда увязывает их с вопросами социалистического соревнования и с практическими задачами строек ГУШОСДОРа. Что же неправильно, по мнению тех же политических борцов, делала редакция? Большое место в журнале занимают статьи по узко-специальным и научно-исследовательским проблемам, вопрос о практическом применении которых не решён и подлежит дальнейшему исследованию. Но ведь этот журнал по статусу являлся не популярным, а производственно-техническим. Где же тогда учёным публиковать результаты своих исследований, чтобы имелась возможность сообщать о новшествах и вести научную дискуссию? Но делались замечания и похуже, нацеленные на борьбу с тлетворным влиянием Запада: Журнал недостаточно критически подходит к отбору и публикации материалов из иностранной технической литературы, допускает формальное повторение рекламы из иностранных журналов. Однако это ещё полбеды, страшнее другое: Редакция журнала недостаточно уделяет внимание сохранению государственной тайны, в результате допускает публикации, из которых можно установить дислокацию дорожно-мостовых сооружений, производственную мощность дорожных строительств, изучить организацию и тактику дорожной службы и др. Действительно, все спецслужбы мира черпают разведывательную информацию из открытых источников, если скрупулёзно обращают внимание на самые мелкие подробности, на мельчайшие - и ничего тут не поделаешь. Если заставить научную мысль замолчать, то ещё больший вред в результате застоя будет нанесён собственной стране.

Кроме того, отметили, что журнал выходил в свет с большим опозданием (что, безусловно, весьма скверно), из-за чего поднимавшиеся в нём вопросы якобы теряли актуальность.

Как же в свете решений партии следовало исправить работу журнала, какие вопросы в нём освещать? Ответственному редактору следовало превратить журнал в боевой орган советских дорожников, шире освещать задачи пятилетнего плана восстановления и развития народного хозяйства, социалистического соревнования, передового опыта дорожного строительства и смело ставить актуальные вопросы дальнейшего развития теории и практики дорожного строительства. Понятно? Как говорится, то же самое, но вид сбоку.

Начальнику ГУШОСДОРа Богданову Н.К. предписали разработать положение о редакционной коллегии журнала и представить к 15 декабря 1947 года тематический план этого периодического издания на следующий год. Заместителю министра Рясному В.С. вменили в обязанность не реже одного раза в квартал собирать новую редколлегию, которую возглавил теперь не профессионал журналист, а заместитель начальника Главка Саркисьянц Г.А. [А.4, док.25]. По мнению нынешнего сотрудника редакции Липской В.Ф., несмотря на то что журнал с тех пор стал более политизированным и основная проблема редактора напрямую оказалась связана с правильным написанием передовой статьи каждого номера, с технической точки зрения инженеров-дорожников интерес к этому периодическому изданию не утрачен и по сей день [Б, 22].

Но главное, что дороги всё-таки строились и вступали в строй. В ноябре 1947 года ведомственной комиссией был принят в эксплуатацию отрезок автомагистрали Москва–Ленинград на участке Клин–Москва [А.4, док.28]. Более солидная комиссия Совета Министров СССР в конце этого же года приняла в постоянную эксплуатацию от Управления ГУШОСДОР три полностью построенные автодороги. Автомагистраль Москва–Минск протяжённостью 700 км наконец-то была окончательно завершена и получила оценку хорошо. Другая автомагистраль Пенза–Кузнецк длиной 131,4 км также получила от комиссии хорошую оценку, а искусственные сооружения вдоль неё - даже отлично. Также как хорошая была оценена автомобильная дорога Москва-Тула, составившая 167,5 км. Начальнику Главка Богданову Н.К. теперь следовало предусмотреть силы и средства на содержание этих дорог [А.4, док 35].

Каковы же оказались общие итоги работы ГУШОСДОР за 1947 год и какие задачи ставились Главку на следующий год. Приказ министра внутренних дел № 0111 от 23 февраля 1948 года трактовал этот вопрос следующим образом: На основании широко развёрнутого социалистического соревнования за досрочное выполнение плана второго года послевоенной Сталинской пятилетки хозяйства ГУШОСДОРа МВД СССР перевыполнили план 1947 года по капитальному строительству, ремонту и содержанию дорог и выпуску продукции. По капитальному строительству план был выполнен на 102,1%, по строительно-монтажным работам - на 103,2%. Оказались перевыполнены планы по строительству оснований под проезжую часть (311 км), по нанесению асфальто-бетонных покрытий (513 км), по сооружению мостов и путепроводов. Этому способствовало широкое внедрение механизации трудоёмких работ. Так, механизация земляных работ достигла 65%, что даже превысило масштабы планов пятилетки.

При плане ввода 800 км автодорог фактически Главк сдал в эксплуатацию 840 км, или 104,9% от задания. По ремонту и содержанию магистралей план выполнили на 103,2%, приведя в порядок 5408 км покрытий. По промышленным предприятиям Главка валовой объём продукции составил 110,8%, а товарной продукции - 100,4%. При этом было освоено производство самосвалов, трейлеров, кирковщиков и других машин. Себестоимость продукции снизилась на 6,2%.

Впечатляющие достижения. Вместе с тем министр указал на ряд упущений в делах: недостаточно заготовлено впрок строительных материалов, стоимость работ весьма высока, мало построено гражданских зданий, слабо осуществлялась концентрация сил в капитальном строительстве, в связи с чем ряд выполнявшихся работ не завершен, следовало также повысить темпы восстановления мостов.

В целях поощрения коллектива за доблестный труд предложено было представить предложения о премировании. О переходящих Красных Знамёнах почему-то, правда, позабыли [А.4, док.39].
Мой отец прекрасно представлял себе, что грамотно руководить большими коллективами, решавшими сложные технические и жизненные проблемы, когда за плечами начальника имеется лишь среднее техническое образование, не являлось правильным. В связи с этим, как только появилась возможность, Богданов Н.К. засел за учёбу и, как бы ни было трудно, постоянно занимался совершенствованием своих профессиональных знаний практически до конца служебной карьеры. Отношение к уровню образованности высших руководителей органов внутренних дел и госбезопасности в те времена являлось достаточно “спокойным”. Так, нарком Абакумов В.С. не имел никакого образования, или, согласно биографическому указателю, - низшее. Не намного в лучшую сторону от этого отличались бывшие наркомы Ягода Г.Г. и Ежов Н.И., а Берия Л.П. едва мог похвалиться лишь средним техническим уровнем подготовки. Возглавлявший государственную безопасность Меркулов В.Н. учился ещё до революции на физико-математическом факультете в Петрограде, а в двадцатые годы занимался даже педагогической практикой. Министр внутренних дел Круглов С.Н. имел высшее образование, полученное в Московском индустриально-педагогическом институте, институте Востоковедения и институте Красной профессуры. Недостаток образованности наблюдался и среди руководителей, находившихся на должностях заместителей наркомов-министров. Лишь несколько замов, работавших в разное время, имели высшее образование, причём техническое, а чаще военное. Ни одного профессионального юриста среди них не было [Л.7, стр. 143-158]. Да они там, собственно, и не требовались, поскольку в органах, призванных защищать правопорядок, грозная революционная целесообразность превалировала над хилой социалистической законностью.

Серьёзно относясь к своему служебного долгу, Богданов Н.К. решил получить высшее именно юридическое образование и с этой целью в сорок лет от роду и с генеральскими погонами на плечах стал с сентября 1947 года слушателем-заочником Высшей офицерской школы МВД СССР по институтскому курсу юриспруденции. Можно представить себе, насколько нелегко давалась в этом возрасте учёба, которая сочеталась с напряжённой работой в Главке. Да и более младшие по возрасту и званию однокурсники с интересом посматривали во время учебных сборов и экзаменов на не постеснявшегося сесть на студенческую скамью крупного начальника. А программа занятий, рассчитанная на четыре года, включала 25 дисциплин! Среди них, безусловно, были обязательные во всех случаях основы марксизма-ленинизма, диалектический и исторический материализм и политическая экономия. В ряду специальных предметов необходимо было изучить теорию и историю государства и права, историю политических учений, государственное право советское, стран народной демократии и буржуазных государств, советское административное, финансовое, гражданское, уголовное, трудовое, земельное и колхозное право, международное публичное право, криминалистику, судебную медицину, психиатрию, статистику, основы бухгалтерского учёта, иностранный язык, а также в качестве вспомогательных логику и психологию. От одного простого перечисления дисциплин голова может закружиться, тем более у человека с чисто техническим образованием. Но Богданов Н.К., как любил говорить воспитывавший меня и моих однокашников начальник курса, не убоявшись бездны премудрости, смело и настойчиво принялся грызть гранит науки.

Из прошлых лет работы в ГУШОСДОРе хочется отметить, что отец близко сошёлся во взглядах со своим начальником отдела кадров С.Г.Серебряковым. В дальнейшем Николая Кузьмича и Сергея Григорьевича связала многолетняя верная мужская дружба, продолжавшаяся буквально до гробовой доски. Практически все праздники, дни рождения родителей и другие торжества наши семьи отмечали вместе, а то собирались и просто так, в выходной день, чтобы без официального повода пообщаться. Мария Владимировна, жена Сергея Григорьевича, к каждому событию обязательно пекла свой огромный фирменный торт безе, который никому из других хозяек так хорошо не удавался. В семье Серебряковых было две девочки – родная дочь Маргарита, или Рита, по возрасту чуть более старшая, чем мой брат, и приёмная Елизавета, или Лиля, день рождения которой пришёлся как раз точно на начало войны. Пробежало с тех пор больше полувека, и теперь можно определённо сказать, что по-доброму общались наши родители, но самую искреннюю любовь, привязанность и буквально преданность нашей семье, а через неё и многим нашим родственникам сохранила Лиля Серебрякова, некогда взбалмошная, заводная девчонка, стремившаяся походить на мальчика, а теперь уже дважды бабушка, осчастливленная внучками от своего сына Сергея.

Лето 1947 года мы проводили на той же даче в Удельной, которую заняли по приезде из Алма-Аты. Весной папа вместе с братом Александром Кузьмичём привели участок в порядок. Вырубив непролазные заросли, отец освободил из плена пару яблонь, подрезал их, подкормил, и благодарные деревья дали неплохой урожай. Больше всего этому обстоятельству был удивлён комендант дачного посёлка, который считал, что в нашем запущенном саду ничего путного не росло.

На длинном и достаточно широком проезде между дачами собиралась приличная ватага ребят. Играли в футбол, по очереди катались на немногочисленных велосипедах, ради озорства лазали в чужие сады за яблоками (будто своих не было). Помню, какой спортивный урок преподнёс всем пацанам наш двоюродный брат Георгий. Несмотря на свой недуг, о котором говорилось раньше, физически он был крепкий парень. Как-то Гога взялся сыграть в футбол один против десяти подростков, в свои ворота поставил только моего брата Вову, чтобы случайно не закатили издалека. Я в игре не участвовал, поскольку был наказан и наблюдал весь матч из окна мансарды нашей дачи. Хорошо умаявшись, Гошка забил противнику девять голов, ни разу не позволив поразить собственные ворота. На десятый гол (чтоб каждому пацану по штуке) просто уже сил не хватило. Когда меня выпустили из дома, я сразу побежал к Гоге, чтобы вместе с ним ещё поиграть. Но молодой человек накрепко прилип к забору, к которому с той стороны подошла Алевтина Козловская, поговорила немного и... унесла с собой сердце моего двоюродного братца. Потом у них родилась дочь Ирина, а через некоторое время появился на свет ещё один Владимир Богданов. Его бабушка Александра Неофитовна настолько обожала моего брата Вову, что настояла сделать такой вот именной дубль.
Вместе с тем что-то в государственном механизме изменилось, и с началом нового 1948 года ассигнования на строительство автодорог значительно сократили. Пришлось срочно перекраивать все перспективные планы и концентрировать усилия на главных направлениях [А.4, док.36]. Почему это произошло? Возможно, Сталин опять вернулся к своей идее фикс о завоевании мирового господства, а подготовка к войне требовала огромных средств. О каких автодорогах в такой обстановке могла идти речь?

В связи с сокращением объема работы ГУШОСДОРа министр внутренних дел принял решение перевести испытанного делом Богданова Н.К. на другое ответственное направление. 25 декабря 1947 года Круглов С.Н. направил письмо секретарю ЦК ВКП(б) т.Кузнецову А.А., в котором просил утвердить Богданова Н.К. заместителем министра внутренних дел СССР и по совместительству начальником Управления МВД по Московской области. Занимавшего пост начальника этого Управления Журавлёва М.И. министр хотел освободить в связи с болезнью. При этом указывалось, что вопрос о назначении и освобождении был согласован с секретарём Московского Комитета ВКП(б) тов. Поповым Г.М. [А.5, док.1].

Получив добро от партийного шефа, министр на следующий день дал указание своему заместителю Обручникову Б.П., курировавшему кадры, подготовить полновесное Заключение на Богданова Н.К. В этом несколько раз корректировавшемся совершенно секретном документе были обобщены все данные из предыдущих приводившихся нами аттестаций. Последние полтора года характеризовались следующим образом.

В июле 1946 года т.Богданов был назначен начальником Главного Управления шоссейных дорог МВД СССР. Быстро освоившись с новым участком работы, т.Богданов своим умелым руководством, правильной организацией работы всех звеньев аппарата, добился выполнения ГУШОСДОРом в 1946 году производственного плана по капитальному строительству, эксплуатации и валовой продукции промышленных предприятий. В 1947 году ГУШОСДОР также достиг больших успехов в своей производственной деятельности. Среди личного состава Главка и его периферийных органов т.Богданов пользуется как руководитель заслуженным авторитетом.

Учитывая, что тов. Богданов имеет большой опыт руководящей оперативно-следственной и хозяйственной работы в органах министерства внутренних дел, исключительно положительные отзывы и аттестации по его работе, МВД СССР возбудило ходатайство перед ЦК ВКП(б) об утверждении т.Богданова Н.К. в должности заместителя министра внутренних дел Союза ССР, он же начальник Управления МВД г.Москвы и Московской области, освободив его от должности начальника Главного Управления шоссейных дорог МВД СССР [А.2, док.25].

Представление было настолько блестящим, что в окончательном варианте, отправленном в ЦК 27 декабря 1947 года, в последней фразе убрали слова исключительно и аттестации, оставив более скромное изложение: положительные отзывы по его работе [А.7, док.18].

Заведующий отделом Управлением кадров ЦК ВКП(б) Бакакин А.С. вместе с инспектором Образцовым буквально в ночь под Новый Год представили 31 декабря 1947 года секретарю ЦК тов. Кузнецову А.А. своё заключение, отличавшееся партийным уклоном. Обобщив все исходные данные и предыдущие положительные характеристики, дававшиеся тов. Кругловым С.Н. и Борковым Г.А., партийные кадровики указали, что последний из этих руководителей отмечал наличие у т.Богданова ведомственной ограниченности (по поводу которой мы несколько ранее писали). В отношении партийного аспекта деятельности начальника ГУШОСДОР было представлено мнение, заключавшееся в том, что т.Богданов на этой работе проявил себя идеологически выдержанным, политически грамотным, преданным делу партии коммунистом, требовательным руководителем, приобрёл опыт руководства работой дорожно-строительной организации МВД и правильно организовал работу ГУШОСДОРа. Однако отметили, что: в ГУШОСДОРе МВД в текущем году отмечались существенные недостатки: большая сменяемость кадров, слабая работа по укреплению кадрами снабженческого аппарата и созданию резерва выдвижения; недостаточно налажена воспитательная работа с кадрами в периферийных органах ГУШОСДОРа. Не забыли партийные чиновники мимоходом помянуть и свою кропотливую деятельность: Тов. Богданов правильно реагирует на замечания о недостатках в работе, но в устранении их иногда бывает медлителен. В Управление кадров ЦК ВКП(б) он вызывался, на недостатки в работе ему указано. У кадровиков тоже имелась некоторая недоработка: они не просекли, что Богданов стал слушателем Высшей офицерской школы МВД, а потому в представляемой наверх бумаге записали: Над повышением своего идейно-политического уровня работает, но не систематически. Возможно, виной тому была позиция отца, при которой он не хотел раньше времени звонить везде о своей учёбе - как-то ещё это трудное дело пойдёт!

Итоговый вывод цековских кадровиков гласил: Считаем возможным утвердить тов. Богданова Н.К. заместителем Министра внутренних дел СССР и начальником Управления МВД Московской области по совместительству [А.7, док.19].

Назначение Богданова Н.К. на новую двойную должность происходило столь стремительно, что ему не успели даже подыскать преемника по ГУШОСДОРу, и исполнять обязанности руководителя Главка стал заместитель Саркисьянц Г.А. Только 12 марта 1948 года бывший командир Особого дорожно-строительного корпуса МВД СССР генерал-лейтенант Любый И.С. был назначен начальником ГУШОСДОР МВД СССР [Л.7, стр.56].

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   38

  • несмотря на ряд отдельных распоряжений и помощь
  • уполномоченным
  • Впервые