Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Юрий Богданов. Это было строго секретно для всех нас. Часть вторая




страница10/38
Дата21.07.2017
Размер9.21 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   38

25. АЛМА-АТА – МОСКВА
В самом конце победного года Л.П.Берия по собственной просьбе был освобождён от обязанностей наркома внутренних дел СССР ввиду перегруженности другой центральной работой. Вместо него эту должность занял генерал-полковник С.Н.Круглов [Л.7, стр.46]. В приёмо-сдаточном акте, подписанном старым и новым наркомами по состоянию на 30 декабря 1945 года, задачи Наркомата внутренних дел были записаны следующим образом:

- борьба с бандитизмом и повстанческими формированиями;

- охрана границ СССР;

- борьба с уголовной преступностью и хищением социалистической собственности;

- охрана общественного порядка и личной безопасности граждан СССР;

- организация проведения паспортной системы;

- обеспечение изоляции преступников и их трудовое использование;

- содержание, охрана и трудовое использование военнопленных и интернированных;

- охрана железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности;

- организация пожарной охраны и местной противовоздушной обороны;

- борьба с детской беспризорностью и безнадзорностью;

- выполнение оборонных и народнохозяйственных заданий правительства (строительство оборонительных рубежей, военно-морских баз, аэродромов, заводов и предприятий промышленности, железных и шоссейных дорог, промышленная добыча золота, олова, никеля, угля и т.п.);

- а также ряд других специальных заданий правительства [Л.7, стр.47].

Как видно из предпоследнего пункта приведенного перечня, на Наркомат, кроме специфических для внутренних дел любой страны функций, возлагались огромные объёмы строительных работ, которые выполнялись силами заключённых и военнопленных. Вскоре такой работой пришлось вплотную заняться и моему отцу.

На конец декабря 1945 года в органах НКВД (без войск) числились 993 072 штатные единицы (в действительности были укомплектованы 864 022 должности). Из них к Центральному аппарату относилось 9530 кадровых клеточек, на которых фактически работало 8577 сотрудников. В войсках НКВД СССР по штатам полагалось 680 280 человек, а налицо имелось 655 370 воинов [Л.7, стр.47].

Из масштабных послевоенных новшеств, носивших, правда, больше формальный характер, явилось переименование Наркоматов в Министерства. 15 марта 1946 года Верховный Совет принял Закон, в соответствии с которым Совнарком превратился в Совет Министров СССР, а НКВД был преобразован в МВД СССР [Л.7, стр.48].

Почему Сталину потребовалось проводить столь дорогостоящее мероприятие? Ведь известно, что солидную сумму денег необходимо истратить, чтобы заменить все вывески, документы, печати, бланки и прочее, прочее! Представляется, что, с одной стороны, как мы уже отмечали, надоела революционная игра в комиссаров, которые по-кавалерийски лихо могли садиться в любое руководящее кресло и по-большевистски твёрдо вершить дела. Ленинское положение о том, будто при социализме управление государством станет настолько простым, что с этим легко сможет справиться любая кухарка, оказалось, мягко говоря, не совсем верным: крутить жёстко централизованную бюрократическую машину страны Советов приходилось огромными усилиями тысяч всевозможных исполнителей. С другой стороны, в отвоёванных у Запада странах будущей народной демократии органы управления необходимо было создавать строго в соответствии с Системой, использовавшейся старшим братом - Советским Союзом. Насаждать в освобождённых государствах Наркоматы и наркомов, где к коммунистическим комиссарам не всегда относились с должным уважением, не представлялось целесообразным. Разумнее было сменить имидж собственной государственной машины, что и было сделано.

В новой редакции с 19 марта 1946 года Правительством СССР стал Совет Министров, Председателем которого был утверждён И.В.Сталин. Одним из его заместителей, как и прежде, являлся Л.П.Берия. В ранг министра внутренних дел СССР перешёл генерал-полковник С.Н.Круглов, а министром государственной безопасности СССР остался генерал армии В.Н.Меркулов [Л.7, стр.48].

В соответствии с этой логикой нарком генерал-лейтенант Богданов Н.К. превратился в министра внутренних дел Казахской ССР.

Перефразируя баснописца И.А.Крылова, можно заметить, что, как друзья, вы ни назовитесь, суть Системы от этого ничуть не изменится. Круговорот Казахстанских дел, о котором мы говорили в прошлой главе, начал совершать свой очередной виток. Следует отметить, что заступившему на пост первого секретаря ЦК Боркову Г.А. достаточно повезло, поскольку благодаря хорошим погодным условиям урожай зерновых 1945 года оказался относительно высоким. Под бескомпромиссным большевистским нажимом сверху колхозы и совхозы успешно выполнили план хлебозаготовки. Казалось бы, теперь надо дать возможность свободно вздохнуть труженикам села, максимально оплатить им трудодни из оставшегося зерна. Но не тут-то было. В колхозах, выполнивших годовой план (в совхозах по закону весь урожай сдавался полностью), но не участвовавших в сверхплановых поставках, следовало широко разъяснить колхозникам и колхозницам исключительную важность досрочного погашения задолженности государству по хлебосдаче за прошлые годы, а также организовать сдачу хлеба в фонд Победы тем колхозам, которые полностью рассчитались с государством как по плану хлебосдачи из урожая 1945 года, так и по задолженности прошлых лет, развернув по почину передовых колхозов социалистическое соревнование за встречу предстоящих выборов в Верховный Совет СССР организацией красных обозов с хлебом [Л.17, 25.1].

Более иезуитское постановление придумать, по нашему мнению, представлялось трудным. Опять у колхозников под благовидным предлогом всё отбиралось до крошки, что способно было окончательно похоронить всякую надежду на лучшую жизнь. Однако Партия считала, что при правильной организации нового ограбления колхозы сумеют выполнить задание.

Не знаю, это ли конкретно обстоятельство послужило причиной тому, что между первым секретарём Борковым Г.А. и членом бюро Богдановым Н.К. образовалась трещина. Отец всегда старался защитить простых людей, а исколесив практически все области Казахстана, прекрасно видел, как скудно живут труженики села. Возможно, серьёзные разногласия произошли по вопросу предстоявшего весеннего сева, недостаточное качество и приписки по которому были предопределены исходя из прошлогоднего опыта, о чём Богданов Н.К. во всеуслышание докладывал на ХIII Пленуме ЦК. Не исключено, что и секретари обкомов сумели что-то нашептать Первому, поскольку им не могло понравиться, что уполномоченный ЦК слишком глубоко влезал в их епархию и, используя подчинённые ему силы НКВД, производил перемеры фактически посеянных или убранных полей, подвергая сомнению представлявшуюся наверх отчётность.

Так или иначе, но Хозяин республики решил отделаться от излишне добросовестного работника. Конечно, поставить в вину человеку то, что он хорошо разбирался в хозяйственных вопросах, проявлял щепетильную честность и большое трудолюбие в работе, заботился о людях, не представлялось возможным. Надо было его пнуть с неожиданной стороны и потребовать за это убрать.

14 февраля 1946 года первый секретарь Центрального Комитета КП(б) Казахстана синим цветным карандашом, подражая вождю народов, поставил свою уверенную подпись Г.Борков под строго секретной, написанной им самим характеристикой на Народного Комиссара Внутренних Дел Казахской ССР тов. Богданова Н.К. После кратких анкетных данных в этой бумаге было указано следующее:



За время работы в Казахстане т.Богданов показал себя опытным руководителем и хорошим организатором. Под руководством Богданова органами НКВД Казахстана разоблачено и ликвидировано значительное число антисоветских и бандитских формирований, настойчиво проводилась и проводится работа по изъятию уголовно-преступного элемента и расхитителей социалистической собственности.

За годы войны на органы НКВД Казахской ССР, в связи с вселением в республику около одного миллиона спецпереселенцев - немцев, карачаевцев, чечено-ингушей и т.д., были возложены особо ответственные задачи. В результате правильно организованной работы - разоблачения и изоляции вражеских элементов среди спецпереселенцев - с этими задачами НКВД Казахской ССР справился успешно.

Из сказанного следует, что к исполнению прямых служебных обязанностей Богдановым Н.К. у Партии претензий не имелось. В сложных и взрывоопасных условиях, когда буквально на голову свалился миллионный десант с беспокойного Кавказа (и это, не считая плановых переселенцев, сотни тысяч несчастных беженцев, огромного количества беспризорных детей и т.д.), обеспечить нормальную обстановку в тыловой республике представлялось делом далеко не простым. Да плюс ещё к этому ответственная партийная работа, от которой отец, свято веря в идеалы добра и справедливости, никогда не открещивался.

Далее в характеристике отмечалось: Тов. Богданов является членом бюро ЦК КП(б) Казахстана, активно участвует в партийно-общественной жизни республики, оказывая большую помощь партийно-советским органам в деле устранения недостатков и упущений в народном хозяйстве республики.

По нашему мнению, то, что отец в соответствии с дававшимися ему партийными заданиями, лез не в свои вопросы в деле устранения недостатков и упущений, как раз и являлось камнем преткновения, вызвавшим недовольство им партийных руководителей.

Однако в характеристике невозможно было обойти вопрос о поощрениях, полученных наркомом от Союзного правительства: За время работы в органах НКВД (точнее было бы добавить – Казахской ССР) тов. Богданов награждён орденами Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны Первой и Второй степени, Красной Звезды и медалью “За победу над Германией”.

На этом положительная часть характеристики заканчивалась. Далее следовало существо вопроса, из-за которого всё дело и закручивалось: К числу недостатков тов. Богданова следует отнести ведомственную ограниченность, выражавшуюся в замалчивании и скрытии от партийных органов недостатков и отрицательных сторон в работе как периферийных органов НКВД республики, так и в работе аппарата Наркомвнудела Казахской ССР.

Беспроигрышный бюрократический приём: ты посмел тыкать пальцем в наши недостатки, о которых мы и сами вроде бы знали, а в своей работе допускал погрешности, о которых не бежал тут же рассказывать Первому, чтобы тебя мило пожурили, а старался, как умелый руководитель, устранить замеченное собственными силами. Описывая выше дела Казахстанской эпопеи отца, мы специально приводили неблаговидные эпизоды в деятельности подчинённых ему органов НКВД, рассматривавшиеся даже на уровне бюро ЦК. Несомненно, что за шесть лет накопилось ещё достаточное количество более мелких случаев, по которым нарком имел возможность самостоятельно принять меры отпущенной ему властью. Да и согласно существовавшему положению часто не обладал глава силового ведомства правом пускать в свой Наркомат посторонних партийных деятелей - большинство решений по НКВД не доверялось даже строго секретным протоколам ЦК, а хранилось в особой папке. В общем, на наш взгляд, наблюдалась типичная для советских властей картина: кто же главнее - административный начальник или партийный руководитель? В итоге первым секретарём Казахстанского ЦК как Хозяином республики из сказанного был сделан такой вывод-просьба:

Было бы весьма целесообразно и полезно для дела обновить руководство в Наркомате НКВД Казахской ССР, перебросив тов. Богданова на работу в другую область или республику [А.2, док.20].

Вот вам и вся партийная кадровая политика как на ладони: стал человек хорошо разбираться в вопросе, глубоко изучил вверенную ему область деятельности, начал вылезать со своими предложениями - пора его (для пользы дела!) перебросить на новый участок работы. Раз выискался такой умный (умнее что ли партийных вождей?), пусть на ином поприще потрудится, попотеет. Если сумеет добиться успехов - передвинем его на следующее место, не сможет - выпорем и задвинем подальше. Весьма целесообразно!

Не знаю, какие резолюции Верховных вождей были наложены на эту характеристику во Всесоюзном ЦК партии, но на имевшемся в моём распоряжении экземпляре рукой заместителя заведующего отделом Управления кадров ЦК ВКП(б) М.Попова была сделана приписка: С мнением тов. Боркова о целесообразности перебросить т.Богданова из Казахской ССР в др. республику тов. Круглов ознакомлен. 18 марта 1946 года [А.2, док.20].

Интересно, что, для того чтобы поддержать голословное заявление Г.Боркова, не подтверждённое никакими документами того времени, о недостатках в работе Наркомата внутренних дел, тот же М.Попов через год (!) в своём Заключении на генерал-лейтенанта Богданова Н.К. уже по новому месту службы написал о стародавних грехах бывшего наркома-министра:



Проверкой работы с кадрами в органах МВД Казахской ССР, проведенной отделом Управления кадров ЦК ВКП(б) в конце 1946 года (то есть через полгода после перемещения Богданова Н.К. на новую должность в Москву, о чём в том же документе десятью строчками ниже как раз и сказано), установлены существенные недостатки: многие случаи поспешного, непродуманного подбора работников, засорённость некоторых органов МВД республики непроверенными, неустойчивыми в моральном отношении людьми, большая сменяемость руководящего состава, слабая воспитательная работа с кадрами, многочисленные случаи нарушения советской законности, взяточничества и пьянства среди сотрудников [А.7, док.16].

Извините, но на Ваши глубокомысленные замечания, тов. М.Попов, можно привести следующие возражения. Во-первых, все назначения в центральном аппарате, а также на должности начальников и их заместителей в областных управлениях и районных отделениях НКВД обязательно утверждались на бюро ЦК КП(б) Казахстана. При этом каждое выдвижение на должность покрупнее посылалось затем на утверждение во Всесоюзный ЦК. Вот бы партийным руководителям тут как раз и проявить мудрость, подсказать наркому, в каких случаях надо не спешить и продумать кандидатуру, как добиться того, чтобы не засорить органы республики недостойными элементами. Раз уж взялись утверждать, объявив кадровую политику главным партийным делом, то потрудитесь и отвечать за свои действия. Таким образом, товарищи партийные руководители, обвиняя наркома в плохой подборке кадров, вы прежде всего, как та гоголевская унтер-офицерская вдова, секли самих себя, поскольку без вашего разрешения глава наркомата не имел права поставить на должность в своём ведомстве ни одного начальника.

Во-вторых, вместо того, чтобы наркому заниматься, как вы за то ратуете, подбором и расстановкой своих кадров, усиливать воспитательную работу, бороться со случаями нарушения советской (социалистической, революционной и прочей) законности, взяточничеством и пьянством, партийные руководители сами регулярно отправляли его на длительные сроки в командировки в качестве уполномоченного проверять ход вспашки, сева, прополки, полива, уборки, заготовки, хранения, ухода за скотом и т.д. и т.п., да норовили к этому делу пристегнуть ещё других работников НКВД. Почему к данному вопросу привлекали наркома-министра внутренних дел, в чьи функциональные обязанности выращивание урожая на колхозных полях не входило, а не использовали умело и эффективно призванные в этой сфере действовать другие организации, занимавшиеся продуктовыми вопросами: пять отделов ЦК партии (сельскохозяйственный, торговли и общественного питания, пищевой промышленности, животноводческий и совхозов), а также Наркомат земледелия, Наркомат совхозов, республиканские конторы Каззаготзерно и Каззаготскот? Просто каждый в нашей стране должен был заниматься не своим делом, а потом на него в случае необходимости можно было свалить причину всех неуспехов. В-третьих, полгода прошло, как в Казахстане начал работать другой министр внутренних дел. Чьи недоработки увидела комиссия - старого или нового руководителя? К чести отца надо сказать, что он никогда не стремился спрятаться, уклониться от ответственности, но только по тем вопросам, которыми сам действительно занимался.

Впрочем, никому эти наши умные рассуждения не нужны. Когда со временем понадобилось сделать из Богданова врага народа, все эти тёмные места в характеристиках спокойненько нашли и карандашиком (синим) аккуратно подчеркнули или пометили, не обращая никакого внимания на расписанные нами мелочи.

Министр внутренних дел СССР Круглов С.Н. решил Богданова Н.К. (работу которого он прекрасно знал) не футболить с партийной подачи в другую республику, а взять непосредственно под свою опеку. В письме от 25 мая 1946 года секретарю ЦК ВКП(б) т.Кузнецову министр просил в целях наиболее правильного использования работников утвердить Богданова Н.К. в должности начальника Главного управления шоссейных дорог (ГУШОСДОР) МВД СССР, а на его место в Казахстан назначить Пчёлкина А.А., работавшего тогда наркомом внутренних дел Киргизской ССР. Занимавшего кресло начальника ГУШОСДОР Павлова К.А. предлагалось переместить на должность начальника Тюремного Управления МВД СССР [А.7, док.14].

Свои предложения по данному кадровому перемещению министр Круглов С.Н. в своём письме заместителю председателя Совета Министров СССР Берия Л.П. обосновал следующим образом:



На ГУШОСДОР МВД СССР в 1946 году и все последующие годы пятилетки возложена огромная работа по строительству новых и реконструкции старых автодорог страны. План первого года пятилетки в 4 раза больше прошлогоднего, а в последующие годы возрастёт в ещё большем объёме. Несмотря на помощь, ГУШОСДОР не справляется с работой. План первого квартала выполнен на 75%, не лучше и второй квартал. Обсудив вопрос, пришли к выводу, что Павлов К.А. не обеспечит работу. Считаем целесообразным назначить начальником ГУШОСДОР тов. Богданова Н.К. - ныне Министра Внутренних дел КССР. Тов. Богданов - способный и энергичный работник, показавший себя как опытный администратор и организатор. На место Богданова назначить Пчёлкина. Прошу согласия на перемещения [А.4, док.1].

Комментарии к этому письму, по-моему, излишни. Предстояла действительно огромная работа, о которой мы потом немного расскажем, и с ней мог справиться далеко не каждый, а только такой всесторонне подготовленный, умелый и грамотный руководитель, как Богданов Н.К. Для министра Круглова С.Н. этот кадр представлял собой знаковую фигуру, а для партийного функционера Боркова Г.А. являлся персоной нон грата. Вот отсюда можно сделать вывод, как руководящие деятели партии относились к людям: их устраивал не самостоятельно мысливший начальник, специалист в своём деле, а удобный, готовый безропотно исполнять барскую волю сотрудник. Вот почему в годы руководства страной Коммунистической партией Советского Союза полезло в гору столько серятины, а настоящие, дельные работники потерялись, растратились при целесообразной переброске их с места на место. Это ещё одна из причин крушения социализма.

На должность начальника ГУШОСДОР МВД СССР Богданов был назначен приказом № 969, подписанным министром Кругловым С.Н. 9 июля 1946 года [А.4, док.2]. Отцу тогда исполнилось 39 лет. Как справедливо говорят, для мужчины самый расцвет сил и возможностей.
Заметим здесь, что 4 декабря 1945 года из Казахстана в Москву на должность первого заместителя наркома госбезопасности СССР (вместо генерал-полковника Кобулова Б.З.) был переведен генерал-лейтенант Огольцов С.И., с которым мой отец давно уже был в хороших, доверительных отношениях. Не имея достоверных сведений, не берусь утверждать, явилось ли это перемещение результатом происков секретаря ЦК КП(б)К Боркова Г.А., подбиравшего себе угодный во всём аппарат, или произошло по другим причинам. После переезда в Москву Раиса Сергеевна, супруга Сергея Ивановича, прислала моей маме, дорогой Ниночке, письмо, на котором собралась с мыслями и сосредоточилась после дорожной лихорадки и устройства своего жилища. Квартиру семье дали очень маленькую, но до весны потерпим. Раиса Сергеевна несколькими штрихами описала московскую жизнь, которая достаточно хорошо известна, но привыкнуть к ней очень трудно. Интересно её женское впечатление: Дамы - в шикарных туалетах, начиная с головы, - все в мехах и хвостах. Так что такие “модницы”, как мы с вами, на этом фоне будем выглядеть бледненько. Но зато - скромно. Верно? (Действительно, в трудные военные годы да и после них одни думали только о пользе Родине, а другие болезненно страдали лишь о мехах и хвостах. C`est la vie. Такова жизнь.) Мамина и папина крестница Наталочка переболела, похудела жутко и Раиса Сергеевна по этому поводу находилась просто в отчаянии. Болела и Евгения Сергеевна, сестра хозяйки дома, которая много лет проживала вместе с Огольцовыми. (Как мы потом узнали, её муж долгие годы находился в тюрьме.) Всем, кто немножко помнит меня, новая москвичка передавала привет [П.3, 5.6].

Через какие-нибудь полгода обживаться и привыкать к столичной жизни предстояло и нам.

Поскольку Судьба, по воле партии и правительства, предопределила нам покинуть Казахстан, то хочется подвести некоторые итоги и вспомнить самое хорошее, что осталось в памяти от шести лет, прожитых в этом благодатном крае.

Что касается моего отца, то он, по всему видно, оправдал оказанное ему доверие, сумел из районного работника вырасти до уровня руководителя республиканского масштаба. Благодаря природным организаторским способностям, хозяйственной сметке он смог не только наладить работу Наркомата-Министерства внутренних дел, но ещё и как член бюро высшего партийного органа Казахстана выполнить ответственные партийные поручения по оказанию конкретной практической помощи в решении многих вопросов, связанных с общественным производством. Конечно, что ни говори, а он являлся маленьким винтиком гигантской сталинской машины, порочный принцип действия которой изменить не мог, но искренне верил, что если самоотверженно трудиться, уважать людей и помогать им, проявлять кристальную честность и собственную скромность, то можно будет достигнуть достойных успехов. За шесть лет отец скакнул из майора гб (а фактически - из старшего лейтенанта гб) в воинское звание генерал-лейтенанта не только благодаря изменениям в статусе специальных званий, а по праву достаточно длительной и успешной работы на должности наркома-министра внутренних дел крупнейшей республики Советского Союза. Оценкой работы отца явились пять орденов и медаль, полученные им за время Казахстанской эпопеи. К этому следует добавить ещё несомненный авторитет, твёрдо завоёванный им среди всех казахстанцев, и ту добрую память, которую он оставил после себя, в чём мы с мамой воочию убедились, побывав в Алма-Ата через 28 лет после нашего отъезда оттуда. Что же касается дворцовой интриги первого секретаря Г.Боркова, то можно согласиться, что если бы не придуманная им ведомственная ограниченность Богданова, то всё равно была бы найдена другая пакость (в чём мы потом наглядно убедимся), чтобы убрать неугодного работника. Но нет худа без добра: благодаря возникшему прецеденту наша семья из отдалённой местности, ставшей теперь вследствие злой воли вообще другим государством, перебралась в главный город Земли, и мы стали москвичами на всю оставшуюся жизнь.

Прошедшие шесть лет мама моя трудилась в клинике и роддоме и приобрела большой практический опыт врача акушера-гинеколога, показав себя во всей дальнейшей работе прекрасным диагностом. Где-то до 1944 года её научная работа над диссертацией не очень клеилась, поскольку общая обстановка в стране тому не способствовала. Мама считала неудобным работать на себя, когда кругом было столько общих страданий. Потом она стала навёрстывать упущенное, сдала экзамен кандидатского минимума по немецкому языку с оценкой хорошо [Н, док.26], провела самостоятельно некоторые исследования, но наш переезд в Москву опять сорвал все её долговременные планы. Сохранились несколько писем от врачей, с которыми мама занималась медицинской практикой в алмаатинской клинике. После окончания войны профессор Бубличенко Л.И., доктор Саланова А.Д. и другие (все подписи не удалось расшифровать) вернулись в свои родные места и теперь написали о том, как устроились с жильём, в каких больницах работали, тепло вспоминали, что о клинике остались самые лучшие воспоминания, просили передать привет многочисленным казахстанским коллегам [П.3, 5.1-4].

Мы с братом Вовой добросовестно и с большим желанием учились в школе. В сентябре 1945 года я, уже на законном основании, пошёл в первый класс (а брат - в третий класс) и сидел за одной партой с оставшимся по болезни на второй год соседом Юрой Погребковым. Надо сказать, что занимались мы с братом очень хорошо и вели себя примерно - знали, что родителей нельзя подводить. За год учёбы я получил, по-моему, всего несколько четвёрок, остальные были только отличные оценки. Помню, на заключительном утреннике по случаю окончания учебного года меня даже выбрали в президиум, как лучшего ученика. Мама сохранила многие наши с братом тетради, дневники и табели. Как-то я отыскал и показал внуку Алёше свои тетради за первый класс. Надо сказать, что при новой современной манере обучения внук писал не ручкой, а мелками и не в тетради в линейку или клеточку, а в больших альбомах с белыми листами, приспособленными для рисования, а не для выработки почерка. В результате у него получались огромные разноплановые буквы и цифры, а строчки ложились вкривь и вкось, совершенно нерационально расползаясь по листу. По установке нынешних школьных педагогов, таким путём стараются дать свободу внутренней сущности ребёнка. Когда Алёша посмотрел мои аккуратно исписанные тетради, плотно заполненные ровными фиолетовыми строчками, в которых каждая буковка была прописана знаменитым 88 пером с надлежащим нажимом, внук эмоционально выразил своё мнение: Дед, да ты что - так писать невозможно! По прошествии многих лет не могу согласиться с порой бытующим нынче мнением, будто использовавшаяся в те годы методика обучения стесняла нашу свободу или делала из нас рабов. Нет, всё было нацелено только на то, чтобы приучить детей к трудолюбию, аккуратности, любви и уважению к источнику знаний книге, умению самостоятельно мыслить и пополнять свои знания. Иное дело идеологические аспекты воспитания, которыми нам пудрили мозги. Но это, как говорится, из другой оперы.

Все родственники нашего семейства, пережив войну в тылу, собирались переезжать в Москву или возвращаться в Ленинград вместе с нами. В Алма-Ате (название города с некоторых пор стали склонять в соответствии с орфографией) осталась только моя двоюродная сестра Клава, которая вышла замуж за местного работника органов госбезопасности Михаила Князькова. У них родились дочки Наталья и Таня, а несколько позднее сын Александр. Все они так и осели на Казахстанской земле, но наши родственные связи с ними не прерывались.

Из всех алмаатинцев или казахстанцев, которые со временем также были переведены на работу в Москву, у нас сложился на долгие годы тесный круг общения с семьями Бабкиных, Огольцовых, Головковых, Тихоновых, Харитоновых, Ундасыновых. Переписка поддерживалась с теми, кто остался в Алма-Ате либо переехал в другие места. Частыми гостями у нас в Москве стали бывать мамина коллега Хадича Мурзалиева и три её дочери Долорес, Дина и Дамеш.

После окончания войны начало уделяться внимание физкультуре и спорту. Как всегда, делу был дан партийный толчок. На заседании бюро ЦК Казахстана в конце 1945 года спортивный Комитет, имевшийся при Совнаркоме, подвергся серьёзной критике. Отмечалось, что эта организация не справлялась со своими задачами, недопустимо ослабила руководство добровольными спортивными обществами “Медик”, “Спартак”, “Локомотив” и другими, многие физкультурные коллективы довела до полного развала, стадионы и спортивные базы находились в запущенном состоянии, не установлено было ни одного спортивного рекорда. Комитету по физкультуре и спорту, а также руководителям спортивных обществ указали в кратчайший срок восстановить и наладить работу [А.17, 25.1].

Нарком Богданов Н.К. возглавлял в то время ведомственное спортивное общество “Динамо”, вследствие чего весь наш семейный клан (за исключением спартаковского поклонника Гоги) болел за бело-голубые цвета. Сам отец не был спортивным человеком, тем более, что отсутствие глаза не позволяло ему увлекаться игровыми видами спортивных занятий, да и свободного времени на это не оставалось. Единственно, не всегда регулярно, но всё же папа делал зарядку с гантелями. Однако среди сотрудников нарком всячески поддерживал спортивные устремления. Имевшийся в городе стадион “Динамо” поддерживался в неплохом состоянии, и мы частенько посещали футбольные матчи с участием любимой команды. Динамовские спортивные общества традиционно всегда отличались хорошими вратарями, которых тогда чаще называли на английский манер голкиперами. Помнится, и в алмаатинской команде имелся такой кумир мальчишек хранитель ворот Бедрицкий.

Когда напряжение военных лет немного спало, появилась возможность в воскресные дни выбираться в горы, окаймлявшие Алма-Ату с южной стороны высокой грядой с величественными снеговыми вершинами, до которых, казалось, рукой подать. Запомнилась поездка на высокогорное озеро Исык. На машине мы доехали до какого-то ущелья, а потом мама, папа и мы с братом Вовой стали подниматься в горы пешком. Сначала интересно было под сенью зелени скакать с камня на камень, бежать по узкой тропинке, рядом с которой шумел и пенился неудержимо сбегавший сверху водный поток. Но путь оказался неблизким, и мы с братом подустали (родители, наверное, тоже). Тут на наше счастье появились два казаха верхом на лошадях. Мама попросила всадников, чтобы они немного подвезли нас, малышей. Один из казахов посадил меня в седло перед собой, а второй таким же образом устроил брата. Двинулись в путь. На лошади я ехал впервые, и так непривычно было ощущать под собой, вместо обычно подрагивавшего и потряхивавшего автомобиля, огромную, живую, осторожно и мощно двигавшуюся массу. До берега озера добрались благополучно, но когда слезли с лошадей, то почувствовали, что для длительного сидения в седле надо иметь соответствующую привычку: промежность у неопытных наездников, как у меня, так и у брата, отчаянно болела. Да к тому же жёсткая кожаная передняя лука седла так нетёрла нам всё мужское достоинство, что скрывать это не представлялось возможным, и пришлось даже за помощью обращаться к маме. Ясно, что в обратный путь мы потом отправились пешком.

Само озеро казалось не очень большим. Та сторона, откуда мы поднялись, представляла собой как бы огромную естественную плотину, через край которой переливался устремлявшийся в ущелье водный поток. Противоположный берег окаймлялся поднимавшимися ввысь отрогами, заходившими один за другой в виде огромных складок. Зрелище было великолепное и даже какое-то немного жутковатое. Возможно, что такое впечатление осталось в памяти из-за услышанного нами там рассказанного кем-то не то поверья, не то наблюдения. Помню, говорилось о том, что озеро это обладало каким-то таинственным, непредсказуемым нравом. То порой без видимых причин уровень его понижался, то поднимался до предельной нормы, переливая излишнюю воду через край естественной плотины. Предполагали, что каким-то неведомым подземным каналом данный горный водоём был связан с большим известным озером Иссык-Куль. В качестве подтверждения приводили такой факт, что после прохождения сильных штормов на Иссык-Куле, в этом озере обнаруживали разные плавающие обломки. Мне почему-то сразу представилось, что в середине расстилавшейся перед нами яркоголубой водной глади вдруг появлялись разбитые вдребезги столы, стулья, табуретки, тумбочки, и эти куски мебели, медленно расплываясь, приближались к кромке озёрной чаши, где их местные жители со спокойным удивлением собирали на дрова. Очевидно, в этой истории (кроме нафантазированной мною мебели) имелась определённая доля правды, потому что лет через тридцать после нашего посещения это озеро исчезло. Свидетелем тому оказался один из товарищей, с которым мы вместе работали. С туристической группой он тогда проходил маршрут по отрогам Тянь-Шаня. Свой палаточный лагерь любители путешествий разбили около озера Исык. Воскресным утром на живописных берегах собралось отдыхать много местного народа. Среди бела дня один из отрогов, окаймлявших озеро, неожиданно съехал вниз, заполнив собой всю озёрную чашу, и вытеснил оттуда воду. Можно себе представить, какой беспощадный, страшный поток понёсся вниз по ущелью. Без жертв, увы, не обошлось.

Так что теперь, как воспоминание об этом чуде природы, остались у нас лишь несколько любительских фотографий, свидетельствующих о том, как нас с братом какая-то местная тётя вместе со своим малолетним сыном катала на утлой самодельной плоскодонке вдоль берега некогда существовавшего озера Исык. Да припоминается ещё, как распалённых солнцем меня и брата Вову по очереди, папа, взяв за руки, окунал с прибрежного камня в жгучую прохладу чистейшей воды своенравного горного водохранилища.

Вспоминая Казахстан, весьма сожалею, что за шесть лет жизни там совершенно не освоил национальный язык. Даже здравствуйте и до свидания правильно по-казахски сказать не могу. Единственное слово, которое с ходу припоминается, это бешбармак (национальное кушанье), хотя у нас дома такое блюдо не готовилось. Мама шутила, что со своими роженицами она вполне обходилась, зная всего два казахских слова: курсак (живот) и курдюк (думаю, перевод не требуется). Конечно, во многом была повинна общая установка, когда стремились повсеместно внедрять русский язык, сделав его государственным, общесоюзным. Но я представляю, какое уважение вызывал бы у аксакалов такой большой начальник, как мой отец, если бы, приезжая в глубинку, в отдалённые районы и аулы, он мог легко изъясняться на казахском языке. Понятно, что стремление к изучению национального языка сдерживалось ещё и тем, что посланец партии представления не имел, сколько времени ему предстоит работать в данной республике и куда его перекинут потом. Богданов Н.К. работал в Казахстане достаточно долго, в течение 6 лет, а вот, например, Харитонова Ф.П., до 1943 года занимавшего пост заместителя наркома в этой же республике, на два года назначили наркомом внутренних дел Туркменской ССР, а потом перевели в Москву. Какой язык ему прикажете изучать? Или преемник отца по Казахстану Пчёлкин А.А. до этого являлся наркомом внутренних дел Киргизской ССР. Знал ли он оба достаточно близких языка?

Вместе с тем мне представляется, что если мы берёмся в каком-то национальном образовании вершить дела, то прежде всего обязаны изучить местный язык, обычаи и культуру и свято уважать их. Иначе так и будут происходить трагедии, которые стряслись с нами наиболее ярко в Афганистане и Чечне. Не учитывая национальных особенностей, не потрудившись хотя бы мало-мальски вникнуть в историю, наши горе-руководители размечтались, что смогут решить все проблемы, просто встав на землю этих народов грубым солдатским сапогом. Не тут-то было. Сколько горя и страданий оказалось принесено и афганцам, и чеченцам, сколько русских ребят бесполезно погублено! И во многом тут повинно незнание местных особенностей (плюс безграмотность наших вождей). Если бы потрудились разобраться, как там живут люди, как надо с ними дела вести, вряд ли туда полезли бы с огнём и мечом.
И снова, в который уже раз, отец уехал в Москву на новое место службы, а наш домашний обоз начал собирать пожитки, чтобы двинуться за ним вслед. Каждый год нас, малышей, ругали за то, что мы грызли зелёные яблоки, не имея терпения дождаться, чтобы они созрели. А теперь мама махнула рукой: рвите плоды, сколько хотите, всё равно придётся уезжать раньше, чем они полностью нальются соком.

Согласно имеющимся документам, ещё до официального назначения на должность начальника ГУШОСДОР НКВД СССР Богданову Н.К. с 15 июля 1946 года предоставили отпуск на месяц в связи с болезнью [А.3, док.17]. Но с учётом служебного перемещения отец, видимо, отдыхом и лечением не воспользовался, а незамедлительно приступил к исполнению возложенных на него обязанностей. 20 июля 1946 года от скучающего папки пришло письмо, в котором он сообщал, что с нетерпением ждёт, когда увидит всех нас в Москве. Из дальнейшего текста письма создаётся впечатление, что отец давно уже трудился на новом поприще, возможно, задолго до подписания формального приказа. С работой пока обстоит дело хорошо. Наш главк выполнил полугодовую программу лучше всех и ряд строек получили премии (мы потом приведём документ, в котором говорилось, что ещё в апреле был полный завал). Теперь всё зависит от того, как выполним третий квартал и годовой план. Надежды на выполнение есть. Чувствуется, что отец сразу стал полностью жить интересами своего ГУШОСДОРовского коллектива. Да и в следующем письме от 29–30 июля 1946 года он сам это подтвердил: Приняли меня хорошо и всячески оказывают помощь, даже начальники Главков. Как дальше пойдут дела, не знаю, но сейчас - неплохо. С каждым днём всё больше стараюсь вникать в работу [П.4, п.1].

Естественно, волновал вопрос с квартирой. После того как часть родственников разъехалась, нас вместе с семьёй папиного брата Александра Кузьмича всё равно насчитывалось с десяток человек. Жилплощадь отцу выделили в новом доме на улице Чкалова [А.4, док.3]. Можете говорить: “А у нас в квартире газ” (в ванной и на кухне) и паровое отопление, - писал папа [П.4, п.1].

Позаботился отец и о мебели. Поскольку тогда, в шутку говоря, не принято было вещи покупать в магазинах, побывал у хозяйственников министерства, которые обещали кое-что дать из обстановки: четыре кровати (никелированные), диван, столы, шкаф платяной. Просил из Алма-Аты не везти всякое барахло, а взять только приличные вещи [П.4, п.2]. В одной из казахстанских исправительно-трудовых колоний заключённые бывшему наркому-министру на память изготовили огромный шикарный буфет светлого дерева, переправленный потом нам в Москву. Подобная же “фирма” из УИТЛК преподнесла гражданину начальнику именную шкатулку и табакерку ручной работы лагерных умельцев, которые в настоящее время находятся среди экспонатов Музея МВД Казахстана.

Не знаю, на каком основании (полагаю, что по разрешению хозяйственного управления) некоторые из казённых вещей, находившихся в нашем пользовании на Артиллерийской (ставшей Иссыкульской) улице, были отправлены в Москву. Среди них находились две этажерки, стол кухонный, диван, обеденный стол, трельяж зеркальный, шифоньер, пианино Музтрест (это снаружи, а внутри находился настоящий Беккер!) с вращающимся стулом. Некоторыми из этих добротных вещей мы пользуемся до сих пор.

В общем, отец был доволен произошедшей переменой и тем как он устроился: Самочувствие хорошее. Значительно спокойнее на этой работе. Машин имею три штуки. Нужно только немного подремонтировать. Хотел, чтобы мы скорее приехали, скучал в одиночестве после большого круга домочадцев: Обидно, ругнуть и то некого. Какой же я глава семьи?. А если серьёзно, то объяснял причины, из-за которых нам следовало поспешить: Шляться по гостиницам полгода я не намерен. Это трудно во всех отношениях, так как на две семьи колоссальный расход. Во-вторых, нет нормального отдыха и питания. Я не могу жаловаться на питание, но каждый раз идти в столовую, сидеть там в жаре в форме, выходишь - мокрый, как мышь [П.4, п.1,2].


В путь-дорогу собрались мы где-то в самом конце лета. 20 августа 1946 года заместитель министра внутренних дел Казахской ССР полковник Николаев П.В., папин выдвиженец, подписал для нас такое сопроводительное Удостоверение.

Дано жене генерал-лейтенанта Богданова Николая Кузьмича - Котовой Нине Владимировне в том, что она следует к месту работы и жительства своего мужа в город Москву совместно с сыновьями _ Богдановым Владимиром Николаевичем, 1935 года рождения, Богдановым Юрием Николаевичем, 1937 года рождения, матерью - Богдановой Анной Леонтьевной, 1973 года рождения, братом - Богдановым Александром Кузьмичем, 1896 года рождения, его женой - Богдановой Александрой Неофитовной - 1896 года рождения, тёткой Матвеевой Елизаветой Афанасьевной - 1895 года рождения и племянницей Ершовой Галиной Сергеевной - 1928 года рождения.

Прошу оказывать семье генерал-лейтенанта Богданова Н.К. содействие в передвижении [А.6, док.13].

Для такого списочного состава пассажиров специально подцепили к поезду отдельный вагон с двухместными купе и салоном, предоставленный правительством Казахстана.

Папина сестра Екатерина Кузьминична вместе с тремя своими дочками Ниной, Лидой и Тамарой уехала в Ленинград несколько раньше. Мамина племянница Галя Ершова оказалась в нашем кругу в общем-то случайно, поскольку приехала в Алма-Ату на школьные каникулы, чтобы нас проведать, и вот с оказией отправилась домой. До неё в наш благодатный край после окончания войны приезжало ещё много родственников и знакомых (мамины старший и младший братья Борис и Владимир Владимировичи, Кира Шмерко, Гусев Я.Ф и другие), чтобы отдохнуть, поправить здоровье и подкормиться.

Выделенный нам вагон мы забили вещами и, не надеясь на нормальное питание в пути, прихватили с собой даже живность: в закрытом заднем тамбуре везли пару уток или гусей. Долгая дорога от Алма-Аты до Москвы запомнилась мне лишь тем, что на одной из казахстанских станций мы с Галей купили персики, и я поел их немытыми. От этого у меня разразился такой стоматит, покрывший всю поверхность рта маленькими нарывчиками, что я не мог не только есть и пить, но даже разговаривать. Где-то в киоске мне приобрели азбуку для глухонемых, и мы все вместе пытались освоить общение на пальцах.


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   38

  • В результате правильно организованной работы
  • ведомственную ограниченность, выражавшуюся в замалчивании и скрытии от партийных органов недостатков и отрицательных сторон в работе
  • утверждать