Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«я пил вино, а мне подыгрывал бетховен »




Скачать 94.71 Kb.
Дата21.07.2017
Размер94.71 Kb.
«Я ПИЛ ВИНО, А МНЕ ПОДЫГРЫВАЛ БЕТХОВЕН...»

Когда называешь имя Михаила Фельдмана, народ реагирует очень живо, начиная цитировать его стихи, ставшие песнями, с аппетитом и без разбора. И едкую «А случалось ли вам переулком идти...» - про пакостность СПИДа и необходимость быть бдительным. И жизнерадостную про то, как «...мы займемся и этим, и тем — а потом исключительно этим!» - объяснения пусть отдохнут. И очень определенную в кабацкой откровенности про глаза неопределенного цвета... Фельдман известен и как лирик, и как юморист, автор изысканных перевертышей- палиндромов. Юлий Ким написал о нем: "Лирика, ирония и высокая культура стиха - вот какой драгоценный сплав преставляет собою песенная поэзия Михаила Фельдмана. По мне, так это сложившийся и энергично развивающийся мастер, которого, в дополнение к сказанному, отличает ещё и личная скромность - коренной признак интеллигентного человека". Игорь Губерман добавил: "...Я завидую тем, кто увидит и услышит концерт Михаила Фельдмана, моего коллеги по юмору и рифме..." Жаль только, что Кима и Губермана слышит покуда не весь народ. Нужно вооружить массы первоначальным знанием, чтобы оно стало силой — для начала обратиться хотя бы к Википедии.

«Михаил Григорьевич Фельдман родился в 1964-м году в Москве. Русский бард, поэт»

При всей своей одиозности эта информация правдива стопроцентно...

Русский бард, явлению которого мы скоро порадуемся в Америке, снимает трубку в Беер-Шеве...

- Миша, сейчас бытует некое мнение, что спрашивать у молодого поэта о фактах биографии — только портить, подстегивать тщеславие. А по мне, никакой беды: если слушателю нравится ваше творчество, если не лень ехать на концерт — отчего бы и не спросить, где полюбившийся автор родился, когда он взял в руки лиру, когда получил первое признание, первые шипы и т.д. Итак?


- Ну что ж, по порядку. Родился в Москве, где и прожил двадцать шесть лет беззаботной жизни. Во всяком случае, сейчас кажется, что беззаботной... Писать стихи начал лет в восемнадцать, хотя «стихи» для той начальной поры - громко сказано: скорее, это были подражания и пародии. Потом понял, что содеянное веселее подавать под гитару - и сразу превратился в того, кого называют «душой компании». Никаких амбиций не имел, ни о каких сценах не помышлял. Окончил Московский автодорожный институт: особо впечатлила практика после четвертого курса под Нижневартовском... Сугубо отдельная и очень выразительная история


- Догадываюсь, что она может быть косвенно связана с историей вашей эмиграции. Как все случилось: вынесло общим потоком или были какие-то особые личные причины покидать «родной совок»?


- Скажем так: обилие личных причин, усугублённых общим потоком. О, как загнул!.. Избежал самообезличивания.
После переезда в Израиль обрёл новых друзей, написал новые песни и хорошо вписался в только что созданный беер-шевский КСП «Бардюга». А потом состоялась презентация клуба и моё первое попадание на сцену перед громадной аудиторией - человек так в восемьдесят. И при том, что часть присутствующих была не полностью трезва, во рту у меня сохло, пальцы не попадали по струнам. Но считаю, что «вес был взят». Первые шипы? Да не было никаких шипов, всё сплошь лепестки...


- Ваша скромно коротенькая биография на поэтическом сайте гласит: « В связях с КСП замечен не был». Это вполне соответствует неожиданной новой тенденции подхихикивать над жанром авторской песни — и над его лексическими особенностями, и над атрибутами вроде костров и палаток...

- Люблю авторскую песню! Нескучную! Скукота и невыразительность имеют место быть в любом, видимо, жанре. Но мне кажется, что сегодня в бардовском цехе процент того и другого особенно высок. Кстати, нескучная песня не есть смешная. Она может быть стопроцентно лирической и при этом оставлять длинный инверсионный след где-то внутри. Редко так бывает, к сожалению. Гораздо чаще ловлю себя на мысли, что не могу вспомнить ни одного слова из услышанного пять минут назад. Люблю сидеть у костра ночью в окружении себе подобных. Но при этом не люблю, когда про эти костры поют. Про костры и палатки уже давно всё спето - мастерски, причем.
Я обожаю шедевральный фильм «Броненосец Потёмкин», но не готов пересматривать его три-четыре раза в год. К чему это я? Ну вот, сбился с мысли...


- И это все об авторской песне...

- Ах, да... Дважды в год в Израиле проходят фестивали: это всегда праздник. Душевная и непринуждённая тусовка около сцены в ожидании своего выхода - а потом можно расслабиться и дослушать концерт, сидя на траве. Кайф! Но есть еще кайфовые дни, когда выходит очередной номер «Иерусалимского журнала», и его главный редактор Игорь Бяльский (кстати, создатель ташкентского КСП «Апрель» в 1975-м году и организатор фестивалей авторской песни в Чимгане) устраивает презентацию в общинном доме на Яффо, тридцать четыре в Иерусалиме. С гордостью сообщаю, что постоянно печатаюсь в этом журнале наряду с ТАКИМИ людьми, что аж дух захватывает от гордости, и являюсь званым гостем на всех презентациях!

- Фестивали бывают вехами. Ваша песня «Цифра на глобусе» - о стране, от которой автор обезумел, не успев влюбиться в нее до безумия - попала в почетную двадцатку на фестивале «Бардюги». Она лаконична, точна - и пробирает до мороза. Можно чуть подробней об Израиле, вызывающем столь противоречивое к себе отношение? Кстати, хватает ли в нем реальных дорог бывшему московскому инженеру-дорожнику?



- Ой, об этой стране «чуть подробнее» очень сложно. Боюсь не уместиться в формат жанра. Но если в двух словах, то могу сказать, что люблю её, горжусь ей, в войнах ее готов принимать участие. Хотя за определенные вещи и явления иногда бывает стыдно и больно. Если начну сейчас раскрывать суть всех противоречий, то Вам придётся меня прервать через полчаса - то есть в самом начале. А реальных дорог здесь тьма, и они время от времени требуют конкретного ремонта - так что работы, слава Б-гу, хватает.«Цифра на глобусе» никогда не была лауреатом никаких конкурсов - или же мне неизвестно обратное.

- Вам надо подковаться, знать о Фельдмане больше: загляните в интернет.

- Непременно! Во всяком случае, по «русскому» радио эта песня звучит то и дело, и ни один мой концерт без неё не обходится.

- О войнах, в которых (я не ослышалась?) хочется принимать участие... Вам на долю выпадало и это?


- Не ослышались. Войны Израиля, прошлые и будущие, считаю своими, так как точно знаю, во имя чего они ведутся. Срочную службу в ЦАХАЛе не проходил, поскольку . приехал уже в непризывном возрасте, но на военных сборах был ежегодно, пока не стукнуло сорок. Да и сейчас, если что, готов мобилизоваться.


- Продолжая израильскую тему: ваша песенка «Давайте отдадим» - почти точное повторение не очень приличной, но очень меткой советской частушки «Мясо съели, рыбу съели...» О чем это говорит - о том, что существуют две стороны одного совка?



- К своему стыду, я не слышал про мясо и рыбу. Наверняка, это что-то сатирическое... Если моя песенка, как Вы говорите, совпала по смыслу с советской, то это, скорее, говорит о наличии двух совков, а не одного двустороннего.


«Давайте отдадим» я пел два раза. Первый раз – на конкурсе политической песни против нашего ухода с Голанских высот, а второй – там же, но уже на «бис», так как, по правилам конкурса, песня-победительница звучит еще раз после подведения итогов. Ну, прям как на Eurovision!! Больше я её не пел со сцены никогда. А сначала дело было так. Шел себе девяносто восьмой год. Позвонил мне ныне покойный Сережа Каплан и сказал (буквально поставил перед фактом ), что я принимаю участие в вышеупомянутом конкурсе и обязан срочно написать соответствующую песню. Возражений не принималось, я укрылся в своей бетонной лаборатории, поймал Музу за хвост и за три часа написал песню. Дома кустарно записал её на кассету и выслал оргкомитету конкурса. Через неделю сообщили, что я стал одним из шестнадцати финалистов, и еще через неделю в Ашдоде, при огромном стечении народа и обстоятельств, прошел финал — ваш покорный слуга занял первое место. Никогда не забуду две вещи. Первая – огромный, во всю стену зала, плакат: «Ведь это наши горы, они помогут нам!» Вторая – лица членов жюри, когда я исполнял первую половину песни, где призывал-таки отдать всё к чертовой матери во имя мира! Особенно вытянулось лицо нынешнего министра иностранных дел Израиля... Очень нервничал Александр Каневский. Спокойствие сохранял только Серёжа Каплан, который уже прослушал кассету. В конце песни уже все ржали, а потом обнимали и рукопожимали победителя...

Резонанс последовал нешуточный. Обрывали телефон с телевидения, допрашивал с пристрастием сам Александр Ступников. Позвонил ведущий самой рейтинговой израильской новостной программы Хаим Явин и спросил, как мне удобнее - чтобы я к нему подъехал или чтобы он зашел ко мне домой... Пожаловал в гости, в конце концов, он - и не один, а с командой из семи человек съемочной группы и приблизительно двумя тоннами оборудования! На вопросы я отвечал вяло, с ленцой. Ушел он явно не удовлетворённый, так и не найдя «в этом русском» оголтелого крайне правого экстремиста. Но это были цветочки.

Прошло месяца три - и уже не единожды была мыта рука, жавшая руки сильных мира сего. И вдруг в передаче «В нашу гавань заходили корабли» я увидел своего любимого Юза Алешковского. Прильнул к экрану. Смакуя послевкусие «Окурочка», продолжаю по инерции глазеть на экран - и потихоньку охреневаю. Прошу не редактировать это слово, так как описать моё состояние можно только одним еще словом, а я его стесняюсь вслух...

- Да что Вы, Миша, кто бы посмел...

- Так вот, на экране появляюсь я и пою «Давайте отдадим». Звучит песня - и показывают то меня, то бескрайние поля Голанских высот. Самый что ни на есть клип! До сих пор не знаю, кто это снимал... Вот такие дела. Все персонажи в этой истории невымышленные - и прошу считать все совпадения неслучайными!

- Еще одна знаковая ваша песня - «Атомы». «Не вина периодической таблицы в том, что нас периодически куют...» В Эрец Исраэль это продолжается — то есть речь идет, видимо, не только об общественно-экономической формации?

- Ну, что Вы!!! Процесс перековки не знает границ! Тут речь о всём человечестве - хотя по приведённой Вами цитате сложно это понять, надо слушать всю песню.

- Вот и, даст Б-г, послушаем — кто еще раз, кто впервые. Но это из области очень серьезного, глубоко философского. Однако существует парадокс. Ваша фамилия немедленно вызывает у части публики чисто конкретный отклик: «А, этот хохмач...» Лестно или обидно? Когда вы поняли, что можете писать смешно? Что для вас юмор - «защита Фельдмана»?

- Хохмач? Какая тут обида - конечно, лестно! Значит, у людей я ассоциируюсь с хохмами! Это же прекрасно и совсем не характерно для жанра авторской песни... Я понял, что умею писать смешно в тот момент, когда начал писать. Юмор для меня – это просто радость жизни. Уметь смешно писать - значит, уметь делиться этой радостью с людьми. Видеть, как греет людей твой юмор – это уже смахивает на счастье, хотя и звучит высокопарно. А защищаться мне не от чего, я не Лужин — хотя сопоставление красивое...

- Стихи ваши контрастны: вот автор зубоскалит над собой - а вот почти рыдает, как мальчишка: «Кусочки льда целуются в постели... /Тебе давно нет дела до меня!» Существует ли для вас предел откровенности со слушателем, есть ли вещи, на которые в стихах — табу?

- То, что могу сказать лишь ограниченному кругу людей, никогда не спою и не скажу слушателю. Вот, в принципе, и всё. Блюду табу на пошлость - в том числе и на пошлость рифмы. Да, да, поверьте, рифмы бывают пошлыми! И, на мой взгляд, это гораздо хуже вставленных к месту ненормативных словечек...

- Ваши яркие палиндромы искрят неформальной лексикой. А из какой искры возгорелось первоначальное пламя?

- Когда-то давным-давно увидел в журнале нечто под названием «палиндром». Сразу отмечу, что есть две приблизительно равные категории людей. Первые при упоминании палиндрома задаются вопросом: «А зачем это надо?». Вторые спрашивают: «А как это возможно придумать?». При всём уважении к первой категории, я решил в своё время ответить на вопрос второй. С тех пор сочинение палиндромов является моей любимой головоломкой и лучшим — по крайней мере, оправданным способом убить время.

- Первая категория точно скажет: «Игрушки, несолидно!» Ведь Ваше имя - в «Антологии авторской песни», составленной Дмитрием Антоновичем Сухаревым. При всей спорности отбора для солидного тома некоторых авторов и произведений быть под этой обложкой — несомненно вознестись на Олимп. А там - бог, отдыхающий в тени черешен, как отдыхает и само его творение: Ваша собственная классика - «В тени деревьев». Судя по этому стиху, отношения с высшей инстанцией у вас довольно простые, немудрящие, без претензий и расшаркиваний — так?


- На Олимпе, разумеется, хорошо и вольготно. Можно даже подойти к богу и попросить у него прикурить. Но это всё в стишках и в песенках. На самом же деле всё гораздо сложней и запутанней. И очень интимно. И вообще, автобиографических стихов я не пишу, хотя часто использую повествование от первого лица. Как сказал классик : «Прошу не путать меня с моим лирическим героем». Итак, Ваш вопрос про мои отношения с высшей инстанцией злонамеренно оставляю неотвеченным!


- А я злонамеренно продолжу о высоком... «Свеча Пастернака» - ваша поэтическая мета, стихотворение, у которого есть много страстных поклонников. Есть и порицатели: дескать, свеча у него - духовный символ, а ведь известное стихотворение Пастернака — образец чисто эротической поэзии... Кто-то из критичных читателей чего-то недопонял?

- Ну, почему недопонял? Просто понял по-своему. Мне еще не доводилось слышать такого подхода к этой песне. Стихотворение Пастернака «Свеча горела» я выучил наизусть лет в четырнадцать - и оно долгое время являлось для меня образцом высокой поэзии. Это раз. Во-вторых, я не знаю точного определения слова «духовность», но уверен, что поэзия есть неотъемлемая её часть. Следовательно, эротическая поэзия как частный случай поэзии вообще духовна! Выходит, никакого преступления перед духовностью я не совершал, что меня очень радует. А то я уже было засомневался...

-Давайте от метафизического — к практическому, почти дежурному: поговорим о предстоящих Вам американских гастролях. Насколько Вы прочувствовали страну, здешнего зрителя, насколько знаете, чего от нас ожидать?


- Исходя из своего скромного опыта пребывания на слете авторской песни в США и немногочисленных концертов, которые уже давал в Новом Свете, могу сказать, что американский слушатель доброжелателен и непредвзят. Но вот чего ожидать?... Знаете, почти каждая аудитория таит в себе сюрпризы. Иногда во время концерта чувствую, что зритель больше настроен на лирику, а я заряжен на юмористический цикл. Иногда напротив. Даже не знаю, отчего это зависит: частенько по ходу выступления приходится вносить коррективы в программу. Но в любом случае, скромно ожидаю полного успеха!

- И если найдутся маловеры, пусть они плачут...

Бэла Гершгорин

  • «Михаил Григорьевич Фельдман родился в 1964-м году в Москве. Русский бард, поэт» При всей своей одиозности эта информация правдива стопроцентно...
  • Русский бард, явлению которого мы скоро порадуемся в Америке, снимает трубку в Беер-Шеве...
  • - Догадываюсь, что она может быть косвенно связана с историей вашей эмиграции. Как все случилось: вынесло общим потоком или были какие-то особые личные причины покидать «родной совок»
  • - И это все об авторской песне...
  • - Вам надо подковаться, знать о Фельдмане больше: загляните в интернет.
  • - О войнах, в которых (я не ослышалась) хочется принимать участие... Вам на долю выпадало и это
  • - Да что Вы, Миша, кто бы посмел...
  • - Ну, что Вы!!! Процесс перековки не знает границ! Тут речь о всём человечестве - хотя по приведённой Вами цитате сложно это понять, надо слушать всю песню.
  • - Ваши яркие палиндромы искрят неформальной лексикой. А из какой искры возгорелось первоначальное пламя
  • - И если найдутся маловеры, пусть они плачут... Бэла Гершгорин