Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


я. «Анна Юрова. Она запомнится нам такой…»




Скачать 144.65 Kb.
Дата11.02.2017
Размер144.65 Kb.
Глава 11-я. «Анна Юрова. Она запомнится нам такой…»

Слава и почет тем людям, кто со дня основания трудился во благо Художественного театра Николаева и не покинул его до конца своей творческой карьеры, невзирая на трудности и невзгоды: войну, эвакуацию, временное расформирование, отсутствие условий для работы в 1944-1946-м, когда выгоревшее здание отстраивали заново, нападки по идеологической линии вплоть до конца 50-х… Менялись времена, менялось руководство, приходили и уходили директора, режиссеры, менялся актерский состав – каждый искал места получше, а ветераны, ставшие основой труппы первого стационарного театра города, его сила, опора, гордость, зачинатели и носители традиций коллектива, оставались верны своему выбору, сделанному в 1934-м. Стойких было не так уж и много. Среди них – «удивительная актриса» Анна Юрова.  


Анна Сергеевна Юрова родилась в актерской семье, выросла при театре. Ее творческий путь в Николаев пролегал через Ярославль, Астрахань, Самару и великое множество городов и рабочих поселков Украины, где она побывала вместе с передвижным театром «Шахтерка Донбасса», работу в котором начала в 1931 году. И вот «Шахтерка Донбасса» становится стационарным театром - Николаевским русским драматическим. Анна Сергеевна Юрова – в числе тех, чьи скитания окончены и впереди – долгожданная стабильность, профессиональный рост в новых творческих и организационных условиях…

Сегодня уже трудно понять почему, но очень рано, в тридцать с небольшим, Юровой стали доверять «возрастные» роли, чаще – второго и третьего плана. Справлялась она с ними исключительно успешно. Пресса изобилует хвалебными, но короткими репликами: «тепло і правдиво змалювала привабливий образ матері Агаф’ї Карпівни…» («Семья Журбиных» В.Кочеткова, С Кара), «обрадовала зрителей исполнением роли судьи» («Дочь прокурора»  Ю.Яновского), «интересный по замыслу и воплощению получился образ Лукерьи Похлебкиной. Артистка А.Юрова остро и впечатляюще ведет роль …» («Свадьба с приданным» Н.Дьяконова), «метко и ядовито» высмеяла «многие черточки, от которых следует отрешиться нашим людям» в роли жены председателя колхоза Параски («В степях Украины» А.Корнейчука). Глубоко народный, драматичный образ матери Володи Ульянова Марии Александровны создала Юрова в спектакле «Семья» Ф.Попова. Николаевский рецензент К.Федулов отмечает, что в этой роли талант актрисы открылся перед зрителем в новом прекрасном качестве…

Анна Сергеевна была человеком трудолюбивым, интеллигентным и, как всякий вдумчивый, требовательный к себе художник, очень скромным. Возможно, поэтому она не получала заглавных ролей, не была окружена поклонниками, ее не забрасывали цветами, не писали о ней очерков и статей. Но твоческие победы актрисы пресса освещала охотно, по большей части почему-то не местная. Особо впечатлила она рецензентов исполнением ролей Меланьи в спектакле «Дети солнца» М.Горького и Варвары в «Богдане Хмельницком» А.Корнейчука.

«Окремого і докладного розгляду заслуговує образ сестри Чепурного Меланьї, створений А.Юровою. Це справді горьківський образ! Тут нема чого дадати, все вірно, тонко вловлено і відтворено. Неосвічена, зовнішньо вульгарна жінка  знайшла свою мрію і тягнеться до Протасова, як до світлого променя серед темряви, грубості і жорстокості, в яких вона перебувала все життя. Меланья- Юрова місцями смішна (в своїх залицяннях), місцями – і дуже часто – зворушлива, місцями – те й інше разом. Дуже по-горьківському зіграна роль!» («Зоря», Дніпропетровськ, 19.07.1947, «Дети солнца», С.Шейнин).

«Одним з кращих у спектаклі є образ Варвари, дружини сотника Ниви, який загинув у боротьбі з шляхтою. Артистка А.Юрова створила благородний образ простої жінки, яка сповнена любові до народу, жертвує собою заради його інтересів. Вона зуміла втілити типові риси українського народного характеру: палкий патріотизм, готовність йти на подвиг в ім’я торжества над ненависним ворогом» («Радянське Поділля», 11.08.1954, «Патріотична вистава», В.Макова).

В памяти современников ярким отпечатком сохранился образ Марьи Петровны, матери летчика Мотылькова в пьесе Гусева «Слава», созданный Юровой. Простая, скромная, добрая женщина воспитала сына – достойного гражданина своей страны, серьезного, ответственного, верного долгу, лишенного стремления к признанию и почестям. Именно ему поручили выполнить опасное для жизни задание - остановить лавину, которая угрожает гидростанции и поселку при ней. Но случилось несчастье. «С подлинным драматизмом проводит актриса очень трудную сцену получения известия о ранении сына. Вся глубина материнського страдания передается актрисой в единственном вскрике «Сыночек мой!».

бедительно показано, как мать превозмагает свое горе, как поднимаются со дна ее души скрытые дотоле черты героизма, - читаем рецензию А.Грина в одной из николаевских газет. - Большое впечатление производит монолог матери, обращенный в зрительный зал. А.Юрова вносит в исполнение этого монолога всю силу материнской гордости, мужества, стойкости, патриотического пафоса, гражданской сознательности и скромности».

«Сыны мои! Брат ваш спасал людей:

Близких, родных, неизвестных, далеких.

Сыны мои! В воздухе, на воде,

В Москве, Казани, Владивостоке,

Я прошу вас, рабочая старая мать,Я хочу вас видеть в радости, в силе,

Но если придется вам умирать –

Будьте такими, как брат ваш Василий».

Так случилось, что именно образ Мотыльковой, образ Матери закрепился за Юровой надолго. Она вела роль очень тонко, была скупа в красках и лаконична во внешнем выражении эмоций, но видимо оттого – так понятна зрителю, так естественна, так близка к жизни и похожа на сотни, тысячи матерей. Она читала этот монолог николаевцам в преддверии войны в 1937-м, читала его солдатам, уходящим на фронт в 1941-м, раненым в госпиталях, воевавшим на передовой, оставшимся в тылу, читала его в эвакуации в Алапаевске, читала и после войны, в середине 50-х, когда в репертуаре появилась новая редакция спектакля. Блестяще исполненные Меланьи и Варвары меркнут перед образом матери Мотылькова. Актерский талант Юровой нашел свое истинное предназначение – идеологическое: служить своему народу в самое тяжелое для него время, призывая к сохранению человеческого и гражданского достоинства. В этом стремлении Юрова была глубоко искренна. Так же искренне и беззаветно она любила свой театр. «Анна Сергеевна требовала одухотворенности от актеров и режиссеров, чувства верности традициям реалистического театра, чувства уважения к зрителю, - вспоминает ее коллега Николай Троянов, заслуженный артист Грузии, почетный гражданин города Николаева. – «Творческая кухня» Анны Сергеевны, на первый взгляд, была простой: ее заботил ансамбль спектакля. На репетициях она будто заново всматривалась в своих партнеров, ждала от них откровений. И вот это осмысление своих партнеров, их поступков в ходе событий пьесы и было главным в ее творческом поиске… На премьере все актеры были в образе правдивы, и все же Анна Сергеевна была чуть-чуть правдивее и точнее других. Этим она мне и запомнилась.» Такой она запомнится и нам, тем, кто узнает об «удивительной актрисе» из старых рецензий и воспоминаний современников, воочию наблюдавших расцвет ее таланта.

Марина Васильева,
руководитель литературно-драматургической части театра
специально для «Вестника Прибужья»
Фото из архива театра
"Вестник Прибужья", 17.03.2016
Глава 10-я. «Василий Высоков. Беспокойный человек»

Беспокойный человек. Это, пожалуй, самая точная характеристика Василия Высокова, народного артиста УССР, с именем которого связана целая эпоха в истории Николаевского русского театра. Актер, режиссер, педагог, неутомимый исследователь человеческой психологии и мастер перевоплощения, он прожил удивительно интересную жизнь, творчески невероятно плодотворную. Бесценный опыт он приобретал ежедневным, ежеминутным кропотливым трудом и с немалым удовольствием делился своими знаниями со всеми, кто искренне желал постигнуть самую суть загадочной актерской профессии.


Большую роль в формировании мировоззрения и сценического таланта Василия Высокова сыграл Николай Синельников, личность в театральных кругах того времени довольно известная. Познакомились они в 1911 году в частной театральной школе О.Масловой, куда юный студент юридического факультета Харьковского университета пришел брать уроки актерского мастерства. Синельников был его преподавателем, а после закрытия школы  в 1912-м пригласил одаренного ученика в антрепризу при Харьковском городском театре, где осуществлял художественное руководство. Театр, свободный от штампов, объявивший войну ремесленничеству в искусстве, рутине и слепому подражанию общепризнанным столичным образцам, воспитывал артистов принципиальных и требовательных, стремившихся к всесторонней реализации своего таланта. Для молодого Василия Высокова это был мощный старт. Всю свою жизнь он проповедовал идеалы, заложенные Синельниковым, преуспевая всё больше и никогда не останавливаясь на достигнутом. Публика его любила. Прежде всего - за стремление быть разным в каждой новой роли, наделять своих персонажей яркими внутренними и внешними чертами, особенными привычками, раскрывать и обострять самые важные для сценического действия грани характера. Впрочем, к большим достижениям начинающего артиста вёл достаточно тернистый путь.
В былые времена жизнь провинциального актера несколько отличалась от нынешней. Нанимались на один сезон (их было два – зимний и летний), постоянной труппы при театрах не было, спектакли репетировались всего несколько дней, играли «под суфлера» 30-40 пьес в сезон. Часто случалось так, что, переходя из одной антрепризы в другую, артист получал одни и те же роли, шлифуя свои умения только в рамках одного амплуа, не развиваясь, обрастая штампами, не опираться на которые было просто невозможно в безумном круговороте пьес, ролей, театров, городов... И воспитанник Синельникова бунтовал. Его мечтой был стационарный театр с сильным слаженным коллективом и хорошо продуманной репертуарной политикой, где спектакль - не продукт коммерции, а произведение искусства, где важно, репетируя полученную роль не просто выучить текст, а создать ёмкий образ, продуманный и отработанный до мелочей. Таким театром в творческой биографии Высокова стал Николаевский областной русский драматический театр им. В.Чкалова, труппу которого артист пополнил в 1940 году.

Для чкаловцев Василий Высоков стал серьезным и очень удачным приобретением. Опытный артист, переигравший чуть ли не все главные роли в шедеврах мировой драматургии – шекспировских Ромео, Гамлета, Отелло, Квазимодо Гюго, Фигаро Бомарше, Фердинанда в «Коварстве и любви» Шиллера, Ривареса в «Оводе» Войнич, режиссер, педагог, практиковавший в театральных студиях, драмкружках Харькова, Минска, Симферополя, необычайно трудолюбивый и необыкновенно влюбленный в своё дело специалист, Высоков быстро завоевал уважение в коллективе и прочно вошел в репертуар театра почти на два с половиной десятилетия.

Творческая деятельность Высокова в русском театре Николаева широко освещалась в отечественной прессе. Рецензии на спектакли, критические статьи и отзывы, написанные его современниками, красочно рисуют нам образ одаренного артиста высочайшей культуры, наделенного природной харизмой, чувством такта, способностью анализировать и выстраивать роль гармонично, с динамикой в развитии. Не обходилось и без замечаний. Но они лишь подчеркивают желание артиста предстать перед зрителем в новой ипостаси, глубже и ярче раскрыть сложный внутренний мир персонажа.
«П’єсу поставив і виконує в ній головну роль режисер театру В.Ф.Високов. Постановщик і колектив артистів зуміли уважно вивчити п’єсу і максимально, в міру своїх сил, донести художність толстовського твору до глядача. Основна роль Протасова зіграна В.Ф.Високовим з майстерністю справжнього художника. Почавши з м’яких тонів, що змальовують Протасова як людину правдиву і чесну проте безвольну, актор з чудовою переконливістю і загостреністю розгортає цей образ в дальшому ході спектакля. Великої сили сповнені сцени спроби самогубства, очної ставки в камері слідчого і заключний момент п’єси. Художньо розроблений в усіх деталях, викликаючий глибоке хвилювання, образ надовго залишиться в пам’яті глядача» («Південна правда»,1940, «Живой труп», К.Федулов).

«В ролі професора Полежаєва засл. арт. УРСР В.Високов (він же постановник спектаклю) закріпляє думку про нього не лише як про майстра високої сценічної культури, але і як про артиста з досить широким творчим діапазоном. В його Полежаєві головне – непідробно молоде, юнацьке сприйняття світу. Показати це сценічно – трудна справа! Слід відчути ту грань, за якою бадьорість переходить в неприємне фальшиве «бодрячество». Полежаєв – Високов рухливий, жвавий, дотепний, цю грань ніде не переступає. В його фігурі старого, що прожив велике яскраве життя, ученого, який однаково добре почуває себе і в мантії почесного доктора наук Оксфордського університету, і в кургузому хатньому піджачку, закладені, з художнім тактом, який ніде не зраджує Високову, вразливі риси громадянина-патріота, ентузіаста нового життя… Хотілося б лише, щоб вдалі сценічні деталі, знайдені артистом, використовувались ним економніше, щоб повернення до них знову і знову не ставало інколи нав’язливим» (газета Дніпропетровська, 1947, Мих. Штейн).


«Роль Кареніна… виконує засл. артист УРСР В.Ф.Високов. Він дав витриманий, до кінця продуманий образ сухого і черствого сановника і в той же час зумів правильно показати, що навіть така «людина-машина» може теж глибоко мучитись і страждати. Мимоволі хочеться порівняти В.Ф.Високова з неперевершеним образом Кареніна, створеним великим артистом МХАТа Н.П.Хмельовим. І треба сказати, що Високов не тільки може витримати це порівняння, але й в певному відношенні його Каренін ближчий до задуму Толстого. Справа в тому, що при всій неперевершеності своєї гри Н.П.Хмельов робив Кареніна глибоко привабливим глядачеві, робив його центром спектаклю. Цього у артиста Високова немає. Він дуже правильно розташовує фарби важкого для втілення образу» (газета Чернівців, 1947, «Перші вистави Миколаївського театру ім. Чкалова», М.Фатов).

Около 400 образов воплотил на сцене Василий Федорович Высоков. Большинство из них - в Николаевском русском театре: Анджело («Анджело - тиран Падуанский» В. Гюго), Барон («На дне» М. Горького), Вершинин («Три сестры» А. Чехова), Каренин (по «Анне Карениной» Л.Толстого), Лизогуб («Богдан Хмельницкий» А.Корнейчука), Окаемов («Машенька» А.Афиногенова), Полежаев («Беспокойная старость» Л.Рахманова), Яровой («Любовь Яровая» К.Тренева) и другие. В качестве режиссера поставил 52 спектакля, во многих из них сам исполнял заглавные роли. Активно занимался общественной и педагогической деятельностью. Выйдя на пенсию в 1962 году, продолжал работу в театре «на разовых», читал лекции студентам и школьникам, проводил творческие встречи, учил молодежь, передавая новому поколению любовь и стремление к творческому труду, привитые когда-то школой Синельникова. С 1963 года – член художественного совета филармонии; учасник всевозможных художественных смотров, общественный инспектор Управления культуры. «Беспокойный человек», - назвал свою статью, посвященную семидесятилетнему юбилею Высокова его бывший ученик, известный драматург Исидор Шток. Действительно, беспокойный…

В 1988 году, почти через 20 лет после смерти Василия Федоровича, был издан очерк Вадима Калашникова «Щедроты таланта». Книга повествует о жизни и творческом пути Высокова - выдающего театрального деятеля, внесшего неизмеримый вклад в культурное развитие Николаевщины.

Марина Васильева,
руководитель литературно-драматургической части театра
специально для «Вестника Прибужья»
Фото из архива театра
"Вестник Прибужья", 11.02.2016

Глава 9-я. «Надежда Огонь-Догановская. Актриса-легенда»

На фото: Н.Огонь-Догановская

«Надежда Ивановна Огонь-Догановская признанная наша героиня. Всем обладала она, чтобы занимать это амплуа: изумительным от природы поставленным голосом красивейшего тембра с очень широкой гаммой звучания; фигурой, напоминающей античную статую, правильными чертами лица. Но дело не только во внешности и голосе. Огонь-Догановская – актриса исключительно яркой индивидуальности. Она поражала и восхищала на сцене необыкновенной одухотворенностью. Я сказал бы, какой-то романтической женственностью». Строки из книги «Былое перед глазами» Игоря Нежного во многом раскрывают потомкам тайну успеха талантливой женщины, которой суждено было стать легендой провинциальной театральной жизни прошлого века.

Родители не хотели, чтобы дочь занималась лицедейством: бедность, муки репетиционных будней, вечная борьба за роли и не всегда удачные попытки доказать, что ты стоишь большего… Неблагодарная, да и, что греха таить, неблаговидная профессия. Тем не менее,16-летняя Надежда, поступив в Одесскую консерваторию, участвует в студенческих спектаклях, проявляя большой драматический талант, и даже оканчивает частную театральную студию А.Аркадьева и Б.Лоренцо в 1920-м. В том же году преподаватель студии, художник и режиссер Владимир Татищев, которому на тот момент исполнилось 46 лет, организовывает из группы выпускников театр «Красный факел». Юная Надежда становится женой Татищева и первой примой нового театра.

«Красный факел» приобретал всё большую популярность. Вместе с ним и Огонь-Догановская. Её лебединая песня тех лет - Саломея в одноименном спектакле по пьесе Оскара Уайльда. Современники сравнивали Огонь-Догановскую с великой Алисой Коонен, а театр Татищева с Камерным театром Таирова. «Ближе всего по истокам своим то новое, что мы видели в «Саломее», – писал в 1923 году рецензент гомельской газеты Л. Выготский, – восходит к Московскому камерному театру... Эти принципы и методы можно свести к трем основным: принципы сценической обстановки, актерской речи и движения. …Когда Саломея танцует, она вовлекает в исступление страсти всех! И – необычный, небытовой говор… В жизни не говорят так, как вчера на сцене. Но Саломея говорит так – и еще более страстно и напряженно, подымая и растягивая звук».

В каждом новом городе гастроли открывали «Саломеей». Фразы из спектакля с восторгом передавались из уст в уста, газеты пестрели хвалебными отзывами… После 6-ти лет успеха и бесконечных переездов из города в город (театр был передвижным), Татищев и Огонь-Догановская покидают «Красный факел».

В Николаев Огонь-Догановская приезжает в 1936-м вместе с учеником Татищева, скончавшегося двумя годами ранее, актером и режиссером Леонидом Луккером. К тому времени она уже выросла в опытную актрису, сменила несколько театров - работала в Баку, Краснодаре, Курске, Свердловске… «Другом, соратником, единомышленником стала для Луккера Н.Огонь-Догановская», - пишет Ирина Давыдова в книге «Театр города корабелов». Видимо, из соображений корректности театровед не указывает на их брачную связь.

Талантливейшая актриса, обладавшая неповторимым женским обаянием, гибкой пластикой и чарующим голосом быстро завоевала любовь николаевской публики. Спектакли ставились «на» Огонь-Догановскую и имели успех. «В жизни с ней было очень легко. Она была хорошим товарищем, душевным, отзывчивым человеком, но в работе, как это ни парадоксально, с ней бывало тяжело. Тяжело в лучшем смысле этого слова. Она была очень требовательна и всегда играла с полной отдачей и требовала этого же от партнера. А это не всегда удавалось, но «в полноги» с ней «танцевать» нельзя было», - вспоминал её партнер по сцене Юрий Соколов.

За 15 лет работы в Николаевской русской драме Огонь-Догановская сыграла целый ряд ролей, о которых можно было только мечтать: Раневская в «Вишневом саде» Чехова, Диана в «Собаке на сене» Лопе де Вега, Луиза в «Коварстве и любви» Шиллера, Елена в «Детях солнца» и Монахова в «Варварах» Горького, Гертруда в «Мачехе» и Флора в «Хищнице» Бальзака,  Кручинина в «Без вины виноватые» и Катерина в «Грозе» Островского... «Я люблю всех своих героинь и особенно героинь Островского. У меня нет нелюбимых ролей, пусть это будет даже отрицательный тип», - говорит актриса в интервью для газеты «Бугская заря» в 1946-м. В 1947-м ей было присвоено звание «Заслуженная артистка УССР».


Лучшей сценической работой Огонь-Догановской в Николаеве принято считать Анну Каренину в одноименном спектакле режиссуры Луккера. (Следует отметить, что в сезоне 1935-36 года она уже сыграла Анну в постановке того же Луккера в Курске, а много позднее, в послевоенное время – в постановке Юрия Соколова.) «Вам удалось отразить всю трагедию женщины, попавшей в неразрешимый для своего времени конфликт  между страстью и лицемерной фарисействующей моралью. Вы проявили своим многогранным талантом  необычайно верное разрешение образа. Рабочие приносят свою глубокую благодарность за минуты высокого творческого подъема, доставившие большое удовлетворение», - написали отзыв о спектакле благодарные зрители, рабочие завода им. Марти, в мае 1937 года.

Такая популярная в городе личность в ту пору не могла оставаться в стороне от общественной деятельности. Читаем в газетах, сохранившихся в архивах театра:  «… когда началась предвыборная кампания, общественность оказала ей большое доверие – выдвинула кандидатом в члены окружной избирательной комиссии по выборам в Совет Союза. Сейчас  Н.Огонь-Догановская – член окружной избирательной комиссии и выполняет порученное ей дело так, что вызывает уважение к себе всех знающих её людей» («Наши уважаемые товарищи» О. Косаревой, «Бугская заря», 1946 год); «Её трудовые будни не были наполнены только работой над ролями. Актриса много внимания уделяет и общественной деятельности, являясь депутатом областного Совета депутатов трудящихся» («30 лет на сцене» Г.Северовой, «Бугская заря» № 114 , 1949 год). Журналистам вторит сама актриса: «Жизнь без театра, без кипучей общественной деятельности, для меня немыслима».

Судьба актрисы, её первенство в театре зачастую зависит от обстоятельств. В 1945 году Николаевский театр Чкалова в качестве директора возглавил Марк Перлов, известный и очень уважаемый театральный деятель. Его супруга Клара Милич, моложе Огонь-Догановской на 8 лет, становится новой примой театра. Две блистательные актрисы уже в очередь играют Анну Каренину в постановке1947 года...
Надежда Ивановна Огонь-Догановская оставила сцену в январе 1955-го. Не по своей воле. И потом ещё 17 долгих лет жила во дворе театра – в небольшом домике для артистов, занимая с дочерью несколько комнат. Так близко к родному театру. И так от него далеко.

Примы возникают и исчезают с горизонтов театральной истории. Но не каждая из них становится легендой.


P.S. Так случилось, что с Еленой Леонидовной Огонь-Догановской, дочерью Надежды Ивановны, я познакомилась, когда уже готовилась отправить эту статью в редакцию. Внесла только несколько правок, но если бы знакомство произошло раньше – статья наверняка была бы написана по-другому, её бы дополнили некоторые интересные факты. Елена Леонидовна до сих пор проживает в домике около театра (теперь их двор отгорожен кирпичной стеной). Она удивительно скромный и отзывчивый человек. И всегда готова поделиться знаниями, воспоминаниями, различного рода материалами, которые хранятся в семье. В семье с такой интересной и богатой историей. В семье, которой есть чем и кем гордиться. Где есть свои тайны, которые вряд ли стоит кому-то открывать. Из уважения к прошлому и к людям-легендам.

Марина Васильева,
руководитель литературно-драматургической части театра
специально для «Вестника Прибужья»
Фото из архива театра
"Вестник Прибужья", 15.10.2015

  • Марина Васильева
  • Марина Васильева, руководитель литературно-драматургической части театра специально для «Вестника Прибужья»
  • Фото из архива театра "Вестник Прибужья", 15.10.2015