Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Все начинается с рассвета




Скачать 77.77 Kb.
Дата26.06.2017
Размер77.77 Kb.


К 70-летию писателя А. Волошина

ВСЕ НАЧИНАЕТСЯ С РАССВЕТА
Его жизнь нельзя, пожалуй, разделить на периоды: осинниковский, новокузнецкий, черемховский, кемеровский. Есть город— «лучше места нет на земле». Так говорила одна из героинь «Зем­ли Кузнецкой». Это—об Осинниках. Это искреннее признание Александра Никитича Волошина. С Осинниками его связывал домик на тишайшей окраинной улице, где жила всепрощающая и всепонимающая мать, а через ограду—сестренка Ольга, которую за ее доброту, человечность можно только любить. Здесь, в Осинниках, на десятой штольне начиналась его рабочая шахтер­ская жизнь. Он был запальщиком—профессия смелых и сильных. Тогда, в начале тридцатых годов, эта профессия считалась не. обычной. Запальщика в забоях ждали как бога. От него зависе­ло все: и добыча угля, и ритм работы, и заработок горняков.

Здесь в Осинниках Александр Никитич начинал постигать азы журналистики, работая в городской газете. Все это и еще война, навсегда опалившая его память, выкристаллизовали в нем качест­ва писателя. Это понимается по его первой и самой главной кни­ге «Земля Кузнецкая», пропитанной, как го­ворится, местными фактами, приметами города, чертами и характерами людей, которые, даже художественно осмысленные и обобщен­ные, напоминают кого-то конкретного. Разве забудешь такой город?!


РАССКАЗЫВАЕТ СЕСТРА ПИСАТЕЛЯ ОЛЬГА НИКИТИЧНА:

— Шура приезжал к нам неожиданно, всегда без предупреждений. Писем он вообще писать не любил. За войну два, кажется, письма ма­ме прислал—и все. Приезжал он или один, или с друзьями. Усаживал меня в кресло: «Садись, Люся, будем говорить». Меня роди­тели почему-то Люсей звали. И он—так же. Рассказывал он о знакомых писателях, о себе, о житейском—обо всем с юмором, интересно. Мы сидели, раскрыв рот.

Затем начинались воспоминания. То вдруг расскажет, как в тридцатые годы по молодо­сти работал директором пионерского лагеря. Лагерь далеко—за Шушталепом. Дорог—ни­каких: тропки, по которым в дождь ни прое­хать, ни пройти. И вот однажды серьезно за­болели ребята. Врач — только в Осинниках. Сел он на лошадь верхом, до этого ни разу не садился, и во весь дух за врачом. «И ребя­тишек спас, и верхом ездить научился»,—шу­тил после.

То вдруг вспомнит, как на охоту ходил с Геннадием Молостновым. Оба — никудышние охотники. Полдня по лесам топали, никакой дичи не добыли. Зашли в какую-то деревушку, купили курицу... ну и потом охотничий ужин справляли.

А чаще всего Александр рассказывал о вой­не. Услышит что-то по радио, книгу возьмет, в газету заглянет, за слово какое-то зацепит­ся и начинает—о войне.

Два дня при его приездах мы говорили с утра до вечера. Потом он уходил в рабочий кабинет Эдуарда Леопольдовича, мужа моего, и читал или писал. В доме становилось тихо... Не вспоминать бы об этом, посидеть бы сно­ва вечерок-другой.

Рабочий кабинет Э. Л. Судниса своеобразен. Одно окно—на восток, а у стен от пола до потолка—самодельные стеллажи, заставлен­ные книгами. Их здесь более двух тысяч. На­стоящее царство книг! Эдуард Леопольдович может рассказать, где именно, когда и при каких обстоятельствах куплена каждая... С Александром Никитичем он говорил о другом: он ему сюжеты для романов предлагал. Эду­ард Леопольдович на полном серьезе считал, что особенности осинниковской синклинали юрских отложений, история геологических раз­ведок и проходки шурфов могут стать глав­ным в художественном произведении, как они были главным в жизни горного инженера Э. Л. Судниса. Александр Никитич отшучи­вался, а чтобы закончить разговор, говорил: «Вот ты возьмись и напиши сам про любимые синклинали. Это же интересно только для спе­циалистов». Эдуард Леопольдович не согла­шался. Он и сегодня так увлеченно рассказы­вает про эту самую синклиналь, как она про­стирается, в каком направлении, будто видит се перед глазами, будто держит ее в руках, перекидывая с ладони на ладонь. Александру Никитичу, наверно, была приятна эта чудинка родственника.

В старом семейном альбоме я загляделся на неброскую любительскую фотографию: Алек­сандр Никитич лежит в траве, в зубах—черемушная ветка, глаза устремлены вдаль, и ка­жется, будто он пьет свежесть летнего полдня. Губы полуоткрыты, подбородок восторженно вскинут, волосы растрепал ветер... Это было вот здесь, в этом палисаднике. Тогда, при ма­тери, сад был зеленей и кустистей. Пелагея Афанасьевна, как к живым, подходила к вишням, яблоням, ранеткам и говорила о них. как о живых: «В войну сад кормил нас. Вы его берегите».

Отсюда, если встать в полный рост, а еще лучше—на крыльцо подняться да прикрыть ладонью от солнца глаза, видно далеко-далеко. Карабкаются на взгорки улочки, дома, как горошины, рассыпаны по логам. Отсюда Кон­дома видна. За ней, как зеленые островки, пе­релески, а еще дальше, насколько видит глаз, холмы, холмы, похожие на большие застывшие волны. Так и кажется: вот сейчас всколыхнут­ся они и закачаются, задвигаются. Лучше не издали смотреть, а пройтись проторенными тропами: они в конце концов приведут к зе­леной прохладе, где неумолчны птицы, где на осинке, будто в бесконечной пляске, колышет­ся листва и где прозрачные камешки на дне сосчитать можно. Ручейки и речки с завора­живающими названиями: Каландас—как пти­чий вскрик, Шуштепка—только полушепотом и произнести можно. У этих неповторимых мест Александр Никитич брал уроки тишины.
О ТОМ. КАК НАЧИНАЛАСЬ ШАХТА «КА­ПИТАЛЬНАЯ». А ВМЕСТЕ С НЕЮ РАБО­ЧАЯ БИОГРАФИЯ А. Н. ВОЛОШИНА, вспо­минает первый машинист врубовой машины Михаил Филиппович Смоленчук:

—Мы смотрели на него снизу вверх, задирая головы. Мы - это я. Павел Алдохин, Вик­тор Беломестных и другие учащиеся школы Горпромуч, которые сначала прошли общеоб­разовательные курсы, потом кто какие: элек­трослесарей, машинистов врубовой, машинистов электровозов. На шахту мы приходили на прак­тику и всегда встречали его, Александра Ни­китича Волошина, секретаря комсомольской ячейки. Рослый, стройный, с большой кудря­вой головой, он запоминался сразу. Не видом своим, не словами. Для нас. пацанов, комсо­мол—было притягательным словом. С ним мы связывали бурные собрания, дискуссии, весе­лые вечера, азартный труд. Иногда, проходя мимо Волошина, думали: «А если бы он спро­сил: вы готовы вступить в комсомол? Дыха­ние перехватывало от такой мысли».

Руководить комсомольской организацией бы­ло непросто. Это мы после поняли. Народ на шахте приезжий, разношерстный, всякий. За­бот много - и о том, где жить, н о том, как работать. Требовался уголь. А как его до­быть? Лошади, н те хитрили: прицепят лиш­нюю вагонетку, она дернет состав, прислуши­вается к перестуку, если больше десяти — не идет, хоть ты ее захлещи. А человека не под­хлестнешь, его научить надо, на работу вдох­новить. Волошин, наверное, умел это. Часто вспоминали после: «А помните при Воло­шине...».

Если бы знать, что он станет писателем, больше бы запомнил. Чаще Александра Ни­китича я встречал уже после войны, уже про­читав «Землю Кузнецкую». Мы, горняки шах­ты «Капитальная», читали роман с особым ин­тересом. Все было до того близко и знакомо. Этим жил наш коллектив. Честная книга по­лучилась.

Александр Никитич меня удивлял еще вот чем: все он знал. Я говорил, что никаких лич­ных контактов, бесед до войны у меня с ним не было. А он все знал обо мне: и что я пер­вый врубовку внедрял, и что участвовал в комсомольских лыжных переходах Осинники— Кемерово, Осинники—Новосибирск. Встретим­ся—равно старые знакомые, обо всем расспра­шивает, вспоминает, о чем я уже забыл. Лю­бил он наш город, горняков любил: не выду­манных—какие есть.

После войны Александр Никитич снова вер­нулся в Осинники, в газету. Работал он от­ветственным секретарем, но н сам писал не меньше штатных корреспондентов. Его первая публикация «Во имя счастья» вобрала в себя раскаты только отгремевшей войны, радость первых мирных дней, гордость за земляков-фронтовиков. Особенно часто бывал Волошин на шахте «Капитальная».


ВСПОМИНАЕТ БЫВШИЙ НАЧАЛЬНИК ВОСЬМОГО УЧАСТКА ВИКТОР СЕРГЕЕ­ВИЧ АВДИЕНКО:

— Встречи с журналистами запоминаются. Иногда курьезами. Один умник написал од­нажды: «Шахтер Чугунов уперся головой в кровлю и удержал забой от обрушения». Это про нашего Алексея Ильича. Над этой «гиперболой» вся шахта до колик хохотала.

Волошин приходил на участок незаметно, садился в сторонке, слушал, смотрел, иногда вопросы подбрасывал. Шахтеры народ разго­ворчивый, пока им не скажут: «Я из газеты».

Я удивлялся: мало спрашивает, как напишет? Но писал он объективно, без трескучих фраз, люди живыми, выпуклыми, что ли, виделись в газетных публикациях. Народ у нас интерес­ный был. Про одного Алексея Ильича Чугунова можно книгу написать. И могу утверждать, что в «Земле Кузнецкой» - многое именно про наши поиски, будни, про наших горняков... Умел Волошин увидеть главное-Виктор Сергеевич Авдиенко был не только дельным руководителем, но и хорошо владел словом. Две его брошюры о передовом опыте ру­ководимых им коллективов изданы в серии «Биб­лиотечка новатора угольной промышленности»— доверительные рассказы о людях, о времени, о себе, не перегруженные техницизмами, ста­тистическими выкладками. О шахте Виктор Сергеевич рассказывает необычно: «Знаете, что такое посадка? Это — симфония звуков. Чего только не услышится: и кудахтанье квочки, и протяжное завывание, и раскаты грома, и будто старческое перешептывание. Асы шах­теры по этим звукам определяют, когда лава просит посадку...».

Можно догадаться, почему А. Н. Волошин любил бывать на участке В. С. Авдиенко.

Каждый раз, приезжая в Осинники, А. II Волошин обязательно заходил в редакцию го­родской газеты. Она теперь размещается в другом здании, в 300—400 метрах от того, где была после войны, где работал он. Но глав­ное, конечно, не здание. Он так пристально и долго перелистывал подшивку, иногда подни­мая взгляд на меня, что я начинал чувствовать себя не редактором, а школьником перед взы­скательным экзаменатором.

— И что же мы знаем о городе? — мягко спрашивает он.

— Знаем, что на шахте «Алардинская» уста­новлен рекорд рудника по добыче угля в ме­ханизированной лаве...

— Это хорошо, что в механизированной. А то ведь Осинники целых три десятилетия толь­ко молотковыми рекордами и славились.

— Знаем, что в Малиновских ДОЦ пере­страиваются цеха своими силами. Идет рекон­струкция завода КВОиТ. Его производствен­ная мощность вдвое возрастет. Кстати, вы знаете директора завода Перминова. У него в кабинете зимой цветут лимоны. Такой запах, будто на юг приезжаешь, - рапортовал я.

Александр Никитич добродушно улыбался: «Это хорошо, что знаешь даже про лимоны. Газета должна жить полнокровной жизнью, ничто не считая мелочью. Самый ин­тересный очерк не может спасти номер газе­ты, если в нем нет географии и калейдоскопа событий. Так называемая мелочевка фиксирует сегодняшний день, который завтра—прошлое, а через годы его можно восстановить только по старым подшивкам газеты».

Иногда он засиживался, н тогда начинались воспоминания о шумных заседаниях литгруппы, о старожилах города, о газетчиках. Обо всем - будто это было вчера, будто это все перед глазами. Когда он говорил о городе, мне всегда вспоминалась фраза из «Земли Кузнецкой»: «Из-за горы Елбань поднимался день - бокогрей, шахтерский город поклонил­ся ему сотнями розовых дымков». Она живая, эта фраза, в ней доброта и зримость. Что ха­рактерно, многие пейзажные зарисовки в ро­мане связаны именно с утром. Это кажется даже однообразным. Я однажды сказал ему об этом. Он ответил: «Все начинается с рас­света...». Вроде уклонился от ответа. И лишь позднее я понял неслучайность любования утром, автор словно подчеркивал состояние своих героев, шахтерских будней, послевоен­ного города - все несло в себе пробуждение.



К 70-летию писателя в городе намечено установить мемориальную доску на доме, где жил и работал Александр Никитич. В город­ском краеведческом музее открыт уголок Во­лошина. Там собраны его книги, фотографии разных лет, некоторые личные вещи, авторуч­ка, трубка писателя... Я с волнением разгля­дывал эти экспонаты, и подумалось: написать бы здесь крупными буквами: «Его сердце от­дано нашему городу».

Шишкин А., Все начинается с рассвета // Огни Кузбасса. - 1982. - № 3. - С. 69-71


  • РАССКАЗЫВАЕТ СЕСТРА ПИСАТЕЛЯ ОЛЬГА НИКИТИЧНА
  • О ТОМ. КАК НАЧИНАЛАСЬ ШАХТА «КА­ПИТАЛЬНАЯ». А ВМЕСТЕ С НЕЮ РАБО­ЧАЯ БИОГРАФИЯ А. Н. ВОЛОШИНА
  • ВСПОМИНАЕТ БЫВШИЙ НАЧАЛЬНИК ВОСЬМОГО УЧАСТКА ВИКТОР СЕРГЕЕ­ВИЧ АВДИЕНКО
  • Шишкин А., Все начинается с рассвета // Огни Кузбасса. - 1982. - № 3. - С. 69-71