Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Вопросы прагматики текста




страница1/6
Дата25.06.2017
Размер1.01 Mb.
  1   2   3   4   5   6
Дейк Т.А. ван. Вопросы прагматики текста / Т.А. ван Дейк // Новое в зарубежной лингвистике. – М., 1978. – Вып. 8. Лингвистика текста. – С. 259 – 336.

Тойн А. ван Дейк

ВОПРОСЫ ПРАГМАТИКИ ТЕКСТА

1. ПРЕДЛОЖЕНИЯ И ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

1.1. Один из недостатков большинства подходов к соз­иданию грамматики связного текста (grammar of discourse) заключается в том, что некоторые основные проблемы апри­ори считаются решенными, тогда как их еще предстоит решить, для того чтобы можно было всерьез говорить об особой «грамматике текста». Одна из этих проблем касается отношений между (простыми, сложносочиненными, сложно­подчиненными) предложениями, с одной стороны, и последо­вательностями предложений — с другой. Интуитивно мы воспринимаем связный текст как последовательность пред­ложений. Однако вопрос о том, когда для выражения неко­торой информации используется одно, возможно сложно­сочиненное или сложноподчиненное предложение, а когда — несколько предложений, систематически еще не изучался.

Эта проблема может быть отнесена к тому кругу вопро­сов, который — впрочем, весьма условно — называется «теорией performance». А именно, некоторые из ограниче­ний этого рода относятся к теории обработки информации человеком, к стилистике или социолингвистике.

С другой стороны, существуют регулярные ограничения, носящие скорее «собственно-лингвистический» характер. А именно, как будет показано ниже, они должны формули­роваться в терминах прагматической теории языка.

1.2. Интересующую нас проблему можно продемонстри­ровать на простых примерах:

(1) John is ill. He won't come tonight.

«Джон болен. Сегодня вечером он не придет».

Teun A. van D i j k. Issues in the pragmatics of discourse. Univer-aty of Amsterdam, мимеогр., 1975.

259

(2) Because John is ill, he won't come tonight.



«Поскольку Джон болен, сегодня вечером он не придет».

(3) John won't come tonight because he is ill.

«Сегодня вечером Джон не придет, потому что он болен».

С чисто интуитивной точки зрения, эти тексты выражают приблизительно одно и то же «понятийное содержание». Иначе говоря, они — по крайней мере с некоторой точки зрения — семантически эквивалентны. Однако в тексте (1) это семантическое содержание выражено двумя предложе­ниями, а в (2) и в (3) — одним сложноподчиненным.

Рассматривая язык с функциональной точки зрения, мы можем задаться вопросом — в чем тут дело; почему, пере­давая одну и ту же (семантическую) информацию, в одном контексте мы используем одно предложение, а в другом — несколько? Если считать, что тексты (1), (2) и (3) семанти­чески эквивалентны, то существенные различия между ни­ми, по-видимому, следует искать на уровне прагматики.

Ответ на данный вопрос далеко не прост и вряд ли воз­можен вне рамок определенной теоретической концепции, внутри которой данная проблема была бы поставлена в чет­кую взаимосвязь с другими — такими, как распределение информации в связном тексте, взаимоотношения между те­мой, фокусом и ремой, отображения последовательности речевых актов в предложения или последовательности пред­ложений, с одной стороны, и в суждения или последователь­ности суждений—с другой; отношения между пресуппозици-ей и утверждением и т. д. Например, мы можем передать некоторую информацию одним предложением, но структур­но по-разному — то, что в (2) выражено главным предло­жением, то в (3) выражено придаточным, и наоборот. Более того, можно добавить четвертый пример, в котором части сложного предложения будут сочинены:

(4) John is ill, so he won't come tonight.

«Джон болен, так что он сегодня вечером не придет»,

что ставит перед нами следующий вопрос: в каком отноше­нии сочинение двух предложений в одно эквивалентно «со­чинению» предложений в последовательность, что в свою очередь затрагивает более общую проблему эмпирического обоснования теоретического понятия предложения как язы­ковой единицы.

260


1.3. Хотя в первую очередь нужно было бы прояснить

соотношения между примерами (1) и (4), мы займемся срав­нением примеров (1) и (2) — (3), в которых различия между предложениями и последовательностями предложений про­являются более ярко. Рассмотрим некоторый контекст, представляющий собой отрезок текста, предшествующий данному, например:

(5) (. . .) John has the flu (...) «(. . .) У Джона грипп (. . .)»

Последовательность (1) не может непосредственно следовать

за (5), а (2) — может. Очевидно, что причина этого в том, что в (5) подразумевается «Джон болен», то есть то, что ут­верждается в первом предложении последовательности (1), в то время как условие правильного употребления утверж­дений таково: утверждать можно только то, что слушающе­му еще неизвестно. Предложение (2) может быть произне­сено вслед за (5), потому что в нем информация, что «Джон болен» является не утверждением, а — по крайней мере в одном из пониманий — пресуппозицией, находясь в типич­ной для пресуппозиции подчиненной позиции в начале предложения. То же самое верно и для (1) и (3) по отноше­нию к суждению «Сегодня вечером Джон не придет»: с той разницей, что в (3) главное предложение находится в начале, а придаточное — в конце, но зато имеется специфическая интонация и ударение на ill «болен».

Если пренебречь на время различиями между (2) и (3), то можно предположить, что одно из различий между пред­ложением и последовательностью предложений состоит в следующем. В составе отдельного (сложного) предложения некоторое суждение может быть высказано не в качестве ут­верждения,— при условии, что в этом предложении выска­зывается некоторое другое утверждение. Однако если то же самое суждение высказывается в виде самостоятельного предложения (в составе последовательности предложений), то, как правило, оно будет воспринято как утверждение.

В более общем виде то же самое рассуждение верно для любого контекста, в котором слушающий В знает, что «Джон болен»: в таком контексте высказывание (1) недопу­стимо (для В), а (2) — допустимо. Иначе говоря, при нали­чии пресуппозиции «Джон болен» (2) может быть произне­сено, а (1) — нет. Иерархическая структура сложноподчи-

261


ценного предложения позволяет говорящему утверждать некоторое суждение, опираясь на некоторое другое сужде­ние, которое к этому моменту разговора может считаться известным.

Различия между (1) и (4) значительно тоньше, потому что при сочинении пресуппозиция уже не может быть выражена иерархическими отношениями. Рассмотрим следующий ва­риант (I):

(Г) John is ill. So he won't come tonight.

«Джон болен. Поэтому сегодня вечером он не придет».

При сравнении его с (4) на первый взгляд кажется, что они прагматически эквивалентны; чтобы доказать обратное, надо найти такое множество контекстов, в которых (Г) до­пустимо, а (4) — нет, и наоборот.

Прежде всего заметим, что если между (Г) и (4) сущест­вует регулярное различие, то оно должно быть основано не только на каких-то различиях в графической поверхностной структуре, но и на фонологических различиях, например,— в (Г) — на более долгой паузе после ill «болен», на возмож­ной паузе после so «поэтому» и на особой интонации, обо­значающей конец предложения.

В других языках между аналогичными структурами на­блюдаются и синтаксические различия, например, в немец­ком и голландском:

(6) Jan was ziek. Dus hij kwam niet.

(7) Jan war krank. Also, er kam nicht.

(8) Jan was ziek, dus hij kwam niet.

(9) Jan war krank, also er kam nicht.

(10) Jan was ziek, dus kwam hij niet.

(11) Jan war krank, also kam er nicht.

(12) ? Jan was ziek. Dus kwam hij niet.

(13) ? Jan war krank. Also kam er nicht.

Линейный порядок типа подлежащее — сказуемое возмо­жен как в сложных предложениях, так и в последователь­ностях, в то время как обратный порядок сказуемое — под­лежащее, по-видимому, допустим только в сложных пред­ложениях. В этих языках порядок сказуемое — подлежа­щее типичен в случае, когда в начале предложения есть на­речие. Сравним:

(14) Jan was ziek. Daarom kwam nij niet.

(15) Jan war krank. Deswegen kam er nicht.

262

Различия между этими примерами не очень отчетлИЁЫ, а интуиция мало чем может помочь; поэтому попробуем на--чать с рассмотрения наиболее очевидных соотношений.



Если мы произносим (1) или (Г) с сильным ударением на he «он», то это значит, что мы подразумеваем присутствие в описываемой ситуации еще каких-то людей (кроме Джона). Другими словами, мы описываем не только действия Джо­на, но и некоторую имеющуюся ситуацию. Если первое предложение посвящено именно Джону, то второе несколь­ко меняет перспективу (perspective) всего сообщения, по­скольку содержит некоторые существенные для данной си­туации следствия, которые можно вывести из имеющегося положения вещей. При другом, непротивопоставительном понимании предложений (1), (Г), без ударения на he «он», эти предложения также содержат определенную ссылку на представления (реальных или потенциальных) собеседников об имеющейся ситуации. По-видимому, в таких случаях, и особенно в противопоставительном варианте, объединение двух предложений в одно менее приемлемо.

В (4) в фокусе находится скорее взаимосвязь между бо­лезнью Джона и его отсутствием, а именно причина от­сутствия, выраженная союзом so «так что». Можно сказать, что здесь эта причина описывается скорее с точки зрения Джона, в то время как в (1) и (Г) заключение делает сам говорящий. Аналогично в тех немецких и голландских при­мерах, в которых употреблялось прошедшее время («Ян был болен, поэтому он не пришел» vs. «Ян был болен. По­этому он не пришел»), последовательность раздельных предложений, по-видимому, более приемлема в том случае, когда в фокусе сообщения оказывается некоторая предпо­лагаемая встреча, а сложное предложение уместнее тогда, когда в фокусе остается состояние Яна и те последствия, которые оно имеет для его действий. Это различие видно яснее на таких примерах, как

(16) John felt ill, so he went to bed.

«Джон почувствовал себя плохо, поэтому он лег в по­стель».

Здесь изложение идет явно с точки зрения Джона, то есть сообщается о некоторой последовательности событий, про­изошедших именно с ним, а не просто о какой-то ситуации, о которой стоило бы рассказывать независимо от того, уча­ствовал ли в ней Джон.

263


Поскольку различия в точке зрения могут также быть выражены глаголом (например, прийти vs. пойти), есте­ственно ожидать, что аналогичным образом будут разли­чаться

(17) John felt ill, so he didn't go.

«Джон почувствовал себя плохо, и поэтому он не пошел

(туда)». и

(18) John felt ill. So he didn't come.

«Джон почувствовал себя плохо. Поэтому он не пришел».

По этим соображениям предложение (19) должно было бы быть менее приемлемым:

(19)? John felt ill, so he didn't come.

«Джон почувствовал себя плохо, и поэтому он не при­шел».

Однако (19) не кажется столь неприемлемым, и то же самое справедливо по отношению к голландским и немец­ким примерам (6)—(11). Более того, нам еще предстоит объяснить, в чем состоит различие между (8) и (10) и между (9) и (11), то есть между примерами с порядком слов типа «подлежащее — сказуемое» и «сказуемое — подле­жащее». Чтобы отвлечься от различий, связанных с перспек­тивой, а также от других специфических особенностей примеров (6)—(11), возьмем другие примеры:

(20) De lucifers zijn nat, dus branden zij niet.

(21) De lucifers zijn nat, dus zij branden niet.

«Спички мокрые, поэтому они не зажигаются».

Заметим, что в (20) — но не в (21) —слову dus «поэтому» может предшествовать еп «и». Следовательно, в (21) dus— соединительное слово, а в (20) — скорее наречие, относя­щееся к предложению в целом,— так же как в случае (14), (15) и в английском примере

(22) The matches are wet. Therefore they don't burn.

«Спички мокрые. Вот почему они не зажигаются».

В (20), так же как в (14), (15) и (22), в фокусе, по-види­мому, находится причина или причинная связь (или моти­вировка). В таких случаях второе предложение (независи­мое или придаточное) иногда выражает суждение, которое является либо пресуппозицией, либо естественным след-

264


ствием из общего контекста. Произнося therefore «вот по­чему» с ударением, мы подразумеваем, что слушатель пола­гает, что причина события, сообщаемого во втором пред­ложении, не та, что сообщалась в первом предложении, а какая-то другая. В (21) в фокус, по-видимому, попадает не причина, а следствие. Соответственно оно уже не может быть пресуппозицией. Этот акцент на следствии еще более заметен в следующем голландском предложении:

(23) De lucifers zijn nat, dus die zullen wel niet branden. «Спички мокрые, поэтому они, вероятно, не будут зажигаться».

В то время как (21) скорее неприемлемо в ситуации, где уже стало ясно, что спички не зажигаются, (23) вполне приемлемо, потому что в нем утверждается нечто о будущем событии (и что, следовательно, не может оказаться в пре-суппозиции). Не ясно, есть ли в английском языке способы выразить такие различия, как между (20) и (21). Возможно, что примеру (20) соответствовало бы предложение со спе­циальным ударением на burn «зажигаются», а примеру (21) — с более заметным ударением на they «они». Более того, различия между английским предложением

(23) The matches are wet, so they don't burn. «Спички мокрые, поэтому они не зажигаются».

и (22) должны быть в дальнейшем прояснены в связи со слу­чаем, когда на therefore «поэтому» нет специального ударе­ния. В то время как so «поэтому», соединяющее главное предложение с придаточным, является прежде всего при­чинным соединительным словом, обозначающим отношение между фактами, therefore «поэтому» и so «поэтому», стоящие в начале предложения, представляют собой то, что можно назвать наречиями вывода: они указывают, что следующее за ними предложение может быть выведено (разумеется, не в строго логическом смысле) из посылок, выраженных в предыдущем предложении (или предложениях). Ана­логичное различие можно провести между следованием (entail ment) как просто способом соединения предложе­ний и процессом дедуктивного вывода. По-видимому, различие между предложением и последовательностью предложений тесно связано с различием разных речевых актов, а также с их упорядочением. Так, легко разли­чаются утверждения — аргументы (или посылки) и

265


утверждения — выводы. Соединители, служащие для об­разования последовательностей, могут, естественно, ис­пользоваться и при выводах следствий из посылок, опи­сывающих возможные или вероятные причины и мотиви­ровки событий, например,

(24) The matches don't burn. So they are [must be] wet. «Спички не зажигаются. Следовательно, они мокрые [должны быть мокрыми]».

Неясно, однако, допустимы ли следующие предложе­ния:

(25) The matches don't burn, so they are wet.

«Спички не зажигаются, следовательно, они мокрые».

(26) The matches don't burn. Therefore they are wet. «Спички не зажигаются. Поэтому они мокрые».

Ясно, что в последнем случае на слове therefore не может быть ударения, означающего отсылку к только что упомя­нутой причине, поскольку предыдущее предложение такой причины не сообщает. В этом случае единственно приемле­мым будет therefore, являющееся наречием вывода (то есть вариантом наречия вывода so); произносимое со специфи­ческой нисходяще-восходящей интонацией, сопровождаю­щееся паузой и ударением на wet «мокрые». В таких слу­чаях после so и therefore обычно ставится запятая. Есть ли, однако, какая-нибудь разница между (25) и (24)? Если да, то это значило бы, что в (25) говорящий сообщает о двух причинно связанных фактах, причем в фокусе сообщения оказывается причина. Более того, по-видимому, (25) ис­пользуется в ситуациях, когда первый факт — следствие («спички не зажигаются») обнаруживается сначала, а вто­рой («спички мокрые») обнаруживается (или выводится) позже. В этом случае мы сможем установить не только линейную и причинную последовательность событий в тек­сте, но и порядок их восприятия, обнаружения и т. д.

Заметим также, что в придаточных пресуппозиции упот­ребление соединителей подчиняется более жестким ограни­чениям:

(27), ?The matches are wet, because they do not burn. ? «Спички мокрые, так как они не зажигаются».

(28) ""Because the matches do not burn, they are wet. ? «Так как спички не зажигаются, они мокрые»,


В диалоге подобное употребление because выглядит более естественно:

(29) A: Why are the matches wet?

(или: How do you know that the matches are wet?)

«Почему это спички мокрые?» ^ (или: «Откуда вы знаете, что спички мокрые?») I В: Because they do not burn.

«Потому что они не зажигаются».

Действительно, здесь because обозначает не связь между двумя причинно связанными фактами, а отношение между обнаруженным нами фактом и соответствующими знаниями. Подобным же образом следующий типичный обмен репликами хорошо иллюстрирует различие между разными значениями голландского dus «поэтому»:

(30) A: Jan heeft geen zin. «Ян не в настроении».

(а) В: (En) Dus komt hij niet?

(б) В: Dus hij komt niet?

«Поэтому он не придет?»

Первый ответный вопрос В, который может начинаться с en «и», относится к причине известного ему факта («что Ян не придет») и задан с целью узнать, является ли эта причина достаточной. Второй вопрос В означает, что В воспринял некоторый факт («Ян не в настроении»), но хочет удостовериться, действительно ли этот факт имеет то самое следствие, о котором он спрашивает. Первое dus — это наречие, относящееся ко всему предложению и обозначаю­щее причинное отношение, а второе dus — наречие вывода, сопровождающееся порядком слов подлежащее — сказуе­мое и представляющее собой соединитель, прагматически соотносящий посылки и заключения. Это dus «поэтому» более прямо соотносит некоторый факт или знание об этом факте с ходом разговора, а также с целями говорящего и слушающего.

1.4. Аналогичные соображения, правда предваритель­ные и пока еще недостаточно эксплицитные, можно выска­зать и о других типах соединения предложений, а также о соответствующих соединителях — словах и знаках препи­нания. Так, рассматривая сочинители, мы должны, как

267


обычно, различать and «и», соединяющее Предложения, And «И», открывающее предложение, точку с запятой, соеди­няющую предложения, и, наконец, точку, разделяющую

предложения.

(31) We were in New York. We visited uncle Tobias.

«Мы были в Нью-Йорке. Мы навестили дядю Тобиаса»,

(32) We were in New York. And (,) we visited uncle Tobias. «Мы были в Нью-Йорке. И мы навестили дядю Тобиаса».

(33) We were in New York; we visited uncle Tobias.

«Мы были в Нью-Йорке; мы навестили дядю Тобиаса».

(34) We were in New York and (we) visited uncle Tobias, «Мы были в Нью-Йорке и (мы) навестили дядю Тобиаса».

Согласно общепринятой точке зрения, семантика союза and «и» состоит в следующем: для того чтобы сложносочи­ненное предложение с and было истинным, необходимо, чтобы истинными были оба его члена. Если можно говорить об истинности последовательностей предложений, то то же самое верно и для (31), (32) и (33). Сам по себе соедини­тель такого типа, по-видимому, не указывает на на какую более глубокую связь между соединяемыми предложениями, однако в естественном языке соединитель требует, чтобы соединяемые утверждения некоторым разумным образом «соотносились» друг с другом г. Это понятие (разумной) соотносимости (relevance), или соединимости (connected­ness), должно определяться на уровне реальных явлений, то есть в терминах отношений между событиями, описывае­мыми соединяемыми утверждениями. В общем виде отноше­ние соединимости между фактами может быть определено как отношение обусловленности (conditionality), степень строгости которого может быть различной у разных типов соединителей (вероятность, физическая, психологическая или логическая необходимость). Мы будем считать, что утверждение А связано с утверждением В, если факт V (Л), описываемый утверждением А (то есть значение, при­нимаемое А}, представляет собой условие для V (В), то есть если утверждение В истинно или выполняется в неко­торых (большинстве, всех) возможных мирах, «задаваемых» А. Мы не будем здесь рассматривать такого рода формаль­ную семантику интенсиональных соединителей более де­тально. Возникает, однако, вопрос, как эти понятия могут быть использованы для описания семантики сочинитель-

268


ных союзов? Относительно такого предложения, как (34) — по крайней мере в одном из его пониманий (при котором подразумевается, что дядя Тобиас был в Нью-Йорке во время нашего визита),— можно сказать, что первое из сочиненных предложений задает тот «мир», в котором второе является истинным, то есть что утверждение «Мы навестили дядю Тобиаса» истинно только в тех мирах, кото­рые заданы утверждением «Мы был и в Нью-Йорке». Иными

(словами, наше пребывание в Нью-Йорке и наш визит к дяде Тобиасу связаны слабым отношением обусловленности. Это семантическое отношение имеет место также в предложе-1 ниях и последовательностях предложений (31) — (33), не-: зависимо от того, выражено ли оно союзом and, точкой или ; точкой с запятой.



;- При другом понимании предложения (34) эти два факта могут быть вообще никак не связаны друг с другом, напри­мер в случае, если дядя Тобиас живет в Бостоне. Тогда для сочинительного союза будут просто выполняться обычные (экстенсиональные) условия истинности (то есть что все предложение истинно, если истинны оба его компонен­та). Однако один из принципов общения на естественном языке состоит в том, что при нормальных условиях пред­ложения, входящие в один и тот же связный текст, каким-то разумным образом связаны друг с другом 2. Поэтому, если между соединяемыми предложениями в (31)—(34) нет непосредственной связи, то нужно допустить, что они свя­заны косвенно. Действительно, в таком случае (31) — (34) оказываются приемлемыми только в рамках контекста, создаваемого другими утверждениями, предшествующим текстом и т. д., например после вопроса вроде:

(32) What did you do this summer? «Что вы делали этим летом?»

В этом случае у каждого из соединяемых предложений устанавливается связь с утверждением «Мы что-то делали этим летом», которое задает возможный мир (время и дей­ствия), в котором они и могут выполняться. Если мы сочтем, что такое and (которое, кстати, часто коммутативно, т. е. допускает перестановку соединяемых им утверждений) имеет «условное^) значение, т. е. указывает на отноше­ние обусловленности, то соответствующее условие нам придется понимать, как «в той же ситуации». Более трезвый подход, однако, состоял бы в том, чтобы

269


приписывать сочинительным союзам лишь «минимальные» семантические свойства, определяемые истинностными таблицами для конъюнкции в классической логике, а все условные ограничения относить на счет порядка предло­жений и их семантического содержания 3. В таком случае утверждение «Мы навестили дядю Тобиаса» должно рас­сматриваться как сокращение для утверждения «Мы наве­стили дядю Тобиаса в Нью-Йорке», в котором обстоятельство места опущено ввиду совпадения этого места с указанным в первом предложении. То же самое верно и для показателей времени. Второе (косвенно обусловленное) понимание ока­жется единственно возможным, если указания на разные места действия в первом и втором предложениях исключат возможность прямой связи между сообщаемыми в них фактами; например:

(35) We were in New York and we visited uncle Tobias in Boston.

«Мы были в Нью-Йорке и (мы) навестили дядю Тобиа­са в Бостоне».

Это предложение может, однако, быть допустимым толь­ко в рамках рассказа о нашей деятельности в определен­ный период. Оно может быть выведено из такой глубинной последовательности:

(36) This summer we were in New York. This summer we visited uncle Tobias in Boston. «Этим летом мы были в Нью-Йорке. Этим летом мы навестили дядю Тобиаса в Бостоне».

  1   2   3   4   5   6