Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Вместо предисловия




страница1/2
Дата17.06.2017
Размер0.56 Mb.
  1   2




Колонисты.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Часть первая

«Никого не презирай, не считай ничего лишним, ибо нет человека, у которого не было бы своего часа, и нет ничего, что не имело бы своего места....»

(«Пиркей Авот- Поучение Отцов» стр. 159)

…Бескрайняя, до горизонта ковыльная, заросшая бурьяном и густым кустарником степь, предстала перед взорами евреев-колонистов, прибывших на эту дикую землю необетованную.

В 1824-25 гг. переселенцы из Прибалтики прибыли в эти дикие степи Причерноморья. Им предстояло здесь обосноваться. Теперь это место их жительства, здесь им суждено жить..

Оказалось, что по соседству уже обосновались бауэры-немцы, завезенные из Германии. Им были созданы приличные условия переселения, выделялись стройматериалы, сельскохозяйственные орудия: плуги, сеялки и др.

Представьте себе ужас переселенцев: ни речки, ни леса… Кругом мрачная степь, именуемая Диким Полем. Начали строить землянки, копать колодцы. Прибыли представители уездной власти и землемеры. Предстояло нарезать землю: наделы на главу семьи, а после нарезки разыграть лотерею: кому где выпал клин размером 28 десятин.

Итак, возле каждой еврейской колонии расположилось немецкое поселение. Надо отдать им должное: они научили евреев изготовлять кирпич-саман, строить землянки (двойные стены из прутьев терновника, а пустота заполнялась глиной, перемешанной с сухой травой). Это называлось вальковые стены, очень быстро сооружались, и получалось, хоть какое-то жилье. Благо, глины, в этих местах в избытке, а прутья рубили по балкам. Словом, к началу зимы все построили себе «жилища», сложили печки, топили сухостоем, перекати-полем и др.

Выжили! Колония вынуждена была перебраться на 2,5-3 км южнее, где определили место жительства: до воды было ближе, 4-5 метров, и вода была не такой горькой.

Всего «проектировалось» устроить 4-х рядную колонию, две улицы по два ряда, они сохранились до сей поры. В дальнейшем мы распишем улицы и жителей, которые жили в колонии до войны.

...Переселенцы уяснили себе, что в этой, новой жизни, нужно быть предусмотрительным. Не следует окрашивать все в радужные краски, проще говоря, не надо себя обманывать, так же вредно впадать в другую крайность, все видеть в черных тонах.

Оказалось, что переселенцы-евреи подвержены двум недостаткам: чрезмерному оптимизму и чрезмерному пессимизму. У переселенцев оказалась оптимистическая, религиозная философия: они пламенно верили в правду, истину, в правдивость, если дело касалось их положения и жизни своих семей, они впадали в почти безвыходный пессимизм: «плохо, плохо, шлехт». Что и говорить, евреи-переселенцы получили полную меру бедствий, горя, несчастий, они не стали верить в обещания, клятвы о «райской» жизни на этой земле. Они хорошо поняли, что все это от лукавого. Только самим, работающим своими руками, можно жить на этой плодородной земле и выращивать неплохие урожаи. Кстати, на их беды откликнулся «Джойнт», выслали в уезд своего представителя, и он стал делить по колониям семена, кое-какой инвентарь, иногда помогали и деньгами.

К началу 30-х годов XVIII века заселение Юго-Восточной части Дикого Поля было завершено. Началось переселение, так называемых, польских евреев в районы реки Ингулец. Колонии расположились в теперешних областях: Херсонской, восточной части Сумской обл. и Екатеринославской (Днепропетровской) областях. Эти колонии граничили с уже существующими украинскими селениями.

Пришлось и этим переселенцам хлебнуть горя, хотя условия жизни в тамошних местах были намного лучше: рядом река, есть лес. Для евреев-переселенцев это много значило.

Итак, в первой четверти XVIII в. началось комплексное заселение Дикого поля. Всего было «нарезано» земли на 35 поселений-колоний: 17 еврейских и 18 немецких. Свою колонию переселенцы называли по тому месту в Прибалтике, откуда их переселили. Так, колонию наших предков стали называть Вильнер, т.к. их переселили из Вильно (Литва).

Кто же были наши далекие предки? По происхождению евреи «Ашкенази», простые ремесленники, мелкие торговцы. Трудно себе сейчас представить их состояние, когда их сорвали с насиженных мест, где их предки жили веками, и бросили в омут неизвестности.

Можно считать: из Испании евреев изгнали король Фердинанд и особенно настаивавшая на изгнании его жена Изабелла - это было в 1496 году. Полагаем, что кроме Северной Африки, евреи кинулись на запад- к Швабам, а после добрались до Польши, Прибалтики, в Литву, Латвию и Эстонию. В то время и зародился язык ИДИШ. Этот язык вобрал в себя 60-70% немецких слов, остальное-иврит и местное наречие. Мы в дальнейшем подробно расскажем о возникновении языка восточных евреев-ашкенази, языка Идиш.

Но, мы отвлеклись от повествования о Диком Поле.

....Территории Дикого Поля простирались от Днепра до современной Воронежской области, и эти земли тогда назывались Диким Полем. Земли Большой или Золотой Орды оказались пограничными с землями Руси.

Жить здесь было опасно, из-за соседства воинственных соседей: крымских татар, ногайцев, хазаров и др. племен. Эти орды часто совершали набеги на соседние русские земли.

Первое крупное нападение крымских татар произошло в 1507 году. С тех пор разрушительные, грабительские набеги стали постоянными. Они грабили и жгли селения, убивали и уводили в плен мужчин, женщин и детей, держали у себя рабов или продавали их на невольничьих рынках Ближнего Востока и Северной Африки.

Часть земель Дикого Поля была на левой стороне Дона, которая была на пути вторжений Крымских татар на русские земли. В связи с частыми набегами татар и ногайцев на русские земли перед российским государством остро стал вопрос об охране южных границ.

Отметим, 1571 год считается временем вхождения этих земель в состав Российского государства. Каким образом была организована охрана южных границ?

Согласно уставу, по указанным маршрутам во время «Ч» на охрану границ выезжали конные отряды. В летнее время, когда набеги татар были более частыми, организовались сторожевые посты. Так, один пост был создан недалеко от края границы у Большого Затона (Возле современных Лисок). Он считался наиболее боеспособным, мобильным и многочисленным.

И все же, для защиты границы принимаемых мер оказалось недостаточно. Поэтому вскоре были воздвигнуты города-крепости, возле них расположились дальние и ближние сторожевые посты, но строительство крепостей не могло полностью защищать границу от набегов татар.

В 1775г. Светлейший князь и фаворит царицы Григорий Потемкин начал строить Белгородскую защитную черту. Ее общая длина составляла 798км. И протянулась от г. Ахтырка Сумской обл. Украины до г. Козлова Тамбовской обл.

В первой половине XVIII в. вся Правобережная Украина была под пятой Польской Шляхты. Паны Потоцкие, Вишневецкие, Конецпольские и др. были полновластными хозяевами тысяч рабов, они кичились своим богатством, нажитым трудом своих рабов, они были вольны миловать и казнить своих рабов. Что творилось в панских маетках, никого не касалось. Каждый шляхтич был царьком в своих владениях.

Панство и уния зверствовали, не выдержав каторжного труда и издевательства, крепостные крестьяне - рабы кинулись в бега. Место было выбрано идеально: за порогами Днепра, на острове Хортица, Там собирались беглые крепостные и бродяги с Украины и России. Они стали себя называть казаками, а после Запорожскими казаками.

Вот эта вольница, Запорожские казаки, хорошо наладила охрану своих владений. Начиналась охрана с так называемой Паланки: от нынешнего Мариуполя, до Запорожских порогов, на много километров от русской охраняемой линии.

По всей длине от Паланки до Порогов были построены сторожевые вышки на расстоянии видимости от вышки до вышки. И если был замечен татарский набег, дежурный казак поджигал сухую траву на вышке.

Так, через пару часов за порогами узнавали о набеге, и принимались срочные меры отражения и защиты своих владений.

Зная о бесконечных набегах татар, русские люди боялись селиться далеко от защитной черты. Бурное заселение Дикого Поля началось на территории Украины. Это случилось после манифеста Екатерины II о присоединении Крыма к Русской короне.

Перед царицей стал вопрос о необходимости сохранения Запорожской Сечи/ Это войсковое соединение, именуемое Запорожским казачеством, по своей структуре - вольница, не подчинялось никому. В связи с тем, что Крым был присоединен к России, отпала надобность в воинственной Сечи.

В 1775 году после подавления путча Емельяна Пугачева, Его Светлости графу и проч. и проч. Григорию Потемкину царица поручила ликвидировать Запорожскую Сечь, а Запорожское казачество подчинить России. Решительными действиями он ликвидировал Сечь и положил начало Запорожскому казачеству, подвластному Российской короне.

Потемкин принимал активное участие в переселении запорожских казаков на Терек и Кубань, где было создано Терское и Кубанское казачество в противовес воинственным народам Кавказа.

Богатые, знатные казаки обратились к своему злейшему врагу Турецкому султану, и он разрешил им селиться в устье Дуная. До наших дней сохранилось селение Вылково - наследствие Запорожской Сечи.

Большое количество казаков, голота кинулась в Дикое Поле Украины. До наших дней сохранилось большое количество старинных украинских сел на Юго-Востоке Украины. Примерно в это же время под началом Г. Потемкина, в устье Днепра, был заложен город Херсон с корабельной верфью.

И все же, Дикое Поле стихийно продолжало заселяться. Народ тянуло туда, где не было помещиков, не было панщины, не было рабов, к тому же земля оказалась плодородной, метровый слой чернозема сохранился до наших дней. Но были и недостатки: не было воды, не было речек, не было лесов. Но человек привыкает, приспосабливается к дикой природе: научились добывать воду из колодцев, делали запруды в балках, собирая дождевые и вешние воды.

И выжили! Дикое Поле начало процветать: начали строить вместо сырых землянок добротные из саманного кирпича дома, теплые зимой и прохладные летом, научились выделывать красную черепицу, стали обзаводиться тяглом, наладилась, пока избирательно, торговля, появились представители торговых фирм, и даже до Дикого Поля добралась американская фирма «Зингер».

Считается, что к 1850-55 гг. колонисты стали преуспевающими земледельцами. Большинство жили в добротных домах, на подворьях появились лошади, быки. Большинство обрабатывали землю самостоятельно и, при помощи бауэров-немцев, научились работать на земле, как настоящие земледельцы!

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА.

Мы начнем с исторического времени, когда Россия приступила к освоению Причерноморья.

...По окончании войны и разгрома Пугачева, Григорий Потемкин, фаворит царицы Екатерины II, непосредственно занялся освоением Новороссии, а это восточная область Дикого Поля.

Под его руководством был построен флот на Черном море, причем очень спешно, Светлейший умел торопить. В войне с Турцией он принимал участие и выдвинул опытного командующим флотом, талантливого флотоводца Ф.Ф. Ушакова.

Колонизаторская деятельность Потемкина подвергалась многим нареканиям. Тем не менее, беспристрастных свидетелей, вроде генерала Кирилла Розумовского, в 1782 г. посетившего завоеванные земли, не могло не удивить освоение и укрепление Юга России. В 1783 г. Турки были изгнаны из Крыма, и по его инициативе в том же году было осуществлено присоединение к России Крымского полуострова.

Таким образом, Григорий Потемкин основательно занялся обустройством Северного Причерноморья. Под его руководством в 1778 г. были заложены, как мы уже знаем, Херсон, Николаев, Севастополь, была завоевана крепость Одесса.

Войну с Турцией 1787 г. считали удачной: был взят Кинбурн, осажден и впоследствии взят Очаков. Тогда выдвинулся великий русский полководец А. Суворов. В 1790 г. были взяты Бендеры и штурмом взят оплот турок, крепость Измаил, после были взяты Ларга, Кагул и Фокшаны.

Итак, северная часть Причерноморья начала бурно обживаться. Мы упомянули Херсон, Николаев, пришла очередь Екатеринославу (Днепропетровск) и, естественно, начали осваивать освобожденный Крым. Были заложены города Севастополь и Симферополь.

2 апреля 1782 г. императрица подписала Манифест, окончательно закрепивший Крым за Россией. И первым шагом Потемкина по реализации этого Манифеста стало бурное строительство морского порта Севастополь. За выдающиеся заслуги перед отечеством Потемкин был назначен губернатором Новороссии. Крым стал для императрицы Екатерины II желанным приобретением. Крымский хан Ислам-Гирей признал Россию. Тогда и возник вопрос: что делать с Запорожской вольницей, не признающей Россию? И этим щепетильным вопросом - ликвидацией Запорожской Сечи искусно справился Светлейший и проч. Потемкин.

...Кто же был Светлейший, граф, князь, губернатор, любимец и фаворит Григорий Потемкин? Образованнейший человек, полиглот, владел языками французским, немецким, польским, латынью, древнегреческим, древнеславянским и др.. Он был глубоко верующим человеком, но был лоялен к другим религиям, чтил свою и не преследовал иные. Потемкин любил музыку, кстати, в его оркестре было много музыкантов-евреев...

...В 1787 году Потемкин руководил организацией подготовки путешествия императрицы Екатерины 2-ой в Крым. Он показал Екатерине лишь реальные, существующие селения. Кстати, Екатеринослав был создан по велению царицы, на слиянии рек Днепра и Самары.

Во время этой исторической поездки царицы, Потемкин доложил, что восточнее Новороссийских владений, почти до Волги, простираются огромные незаселенные территории, именуемые Диким Полем.

Так, или иначе, но царица приняла решение заселить пустующие земли евреями из Прибалтики. Известно, что на просторах России евреи не имели права заниматься сельским хозяйством, владеть землей. При этом она решила пригласить крестьян-бауэров из ее родины-Германии, и чтобы злые языки ее обвинили в предвзятости, немцы будут учить евреев обрабатывать землю.

Итак, появился план заселения пустующих земель Дикого Поля. Екатерина задумала, но выполнить не успела. План воплотил в жизнь ее внук Николай I.

....Евреи были сорваны с насиженных веками мест, они никогда не занимались землепашеством, это была самая бедная часть еврейской общины Прибалтики. Они занимались ремеслами, мелкой торговлей. Плач стоял по всей Прибалтике. Ехать? Куда? Говорили, что их повезут в дикий, незаселеный край, что там дуют страшные ветры, там холодные зимы, что там нет ничего: ни жилья, нет леса, нет рек.

Переселенцам выдали небольшую государственную ссуду, обещали, что там, в степи, каждую семью наделят участком земли, и что расходы переезда на новое место возьмет на себя государство. Отказываться не было смысла, всех переписали, еврейская улица в городе Вильно охранялась, да и, собственно, бежать было некуда.

Наши предки покорились судьбе и ранней весной 1824 года двинулись в далекие края, в самый центр Дикого Поля. Двигались строго на Юго-восток и через несколько месяцев переселенцам определили место нового места жительства.

Дикое Поле простиралось до самого горизонта. Здесь им суждено было жить, воспитывать детей, здесь их новая Родина!

...Наконец, тяжелый, изнурительный переезд завершен. Они прибыли на новое место в начале лета того же года. Приехали землемеры и начали «разбивать» колонию на улицы и личные «планы»- одну десятину на двор. Переселенцы перенесли свои пожитки на свой «план», т.е. на участок, где нужно было построить жилье, расчистить участок под огород, словом, наши предки начали обживать эту дикую степь. По указу царя каждой семье, т.е. на главу семьи выделялся надел- 28 десятин земли. Так как наши предки проживали в г Вильно, они стали именовать новое место жительства ВИЛНЭР, так и прижилось это название до наших дней. Но было выдано официое название - колония Надежное, Мариупольского уезда, Екатеринославкой губернии.

Нам трудно себе представить ужас переселенцев, но нужно было жить, выжить в этой бескрайней пустынной земле.

Что представляло в то время Дикое Поле? Огромное пространство непаханных земель от ревущего Днепра до Тихого Дона. Вековая целина, заросшая дикими травами, кустарниками по которому носились полудикие орды хазаров, татар, монголов, нагайцев и др.

Страшно было жить в тех местах в то время, государство еще не наладило охрану этих земель. В этих местах не было помещиков, крепостных. Боялись люди селиться в непосредственной близости Крыма, где татары вели паразитический образ жизни.

Если обратится к Украинской истории Дикого Поля, то оказывается, что по соседству с Полем проживали общины Готов. Готы приняли христианство в IV веке, была переведена на готский язык библия.

В Киевской Руси Ветхий Завет появился только в XV веке, его перевели на старославянский мудрые греки, которые сами заимствовали библию от иудеев Святой Земли, во время царствования А. Македонского, но это отдельная история.

Сведения об общине готов до нашего времени замалчивались. Готы, вышедшие с территории, соответствующей современной Швеции, не являются соплеменниками Швабов. И несмотря на это, по немецкой идеологии стало известно, что в Крыму сохранились потомки Готов Они считали, что таты и крымчаки и есть потомки древних Готов, поэтому Гитлер их не уничтожал, он их не считал принадлежащими к иудеям. Немцы планировали после окончательной победы над Советами, выгнать из завоеванного Крыма румынов, переименовать Симферополь в Готенбург, а Севастополь - в Теодерихсгаген.

Почему эти исторические сведения преданы забвению? Да потому что вместо исторических фактов, мы имеем «целый набор историй, легенд о Диком Поле, фантазий, не вписывающихся в обветшавшие истории, подтасованные под идеологические концепции»

Однако, Дикое Поле, его существование и освоение - это исторический факт, что Восток Украины граничил с Полем - тоже факт.

Итак, хотим мы или нет, но история перестает быть монополией государства и его научных институтов. Каждый свободный, образованный человек имеет право на собственную историческую версию прошлого своих предков.

Впрочем, «компетентные специалисты» могут начинать участвовать в увлекательном процессе освещении исторических фактов покорения и освоения Дикого Поля.

Уважаемые сочинители! Думайте поменьше о научных трудах и диссертациях, а больше об исторической правде и удовольствии читателя.



«Дикое Поле-оно существует, оно реально, но не зримо для физических глаз, как магнитные, электрические поля. Оно всюду, но слышно только поэтам и еще тем, кто, как поэты, способны слышать неслышимое. Им, имеющим уши, живущим на Юго-востоке, невозможно встретиться. В Поле, иной реальности, чистом диком, непостижимо далеком от благ цивилизации, и от недугов культуры. Входящий в духовное пространство Дикого Поля! Кто Ты? Откуда? Куда идешь? Каковы твои силы и в чем твое право? (Донецкий проект)





Пращуры мои, святые отцы мои!

Пращуры мои святые, ушедшие

Мы строго следуем заветам вашим.

Нас всегда охраняла святая Сефер-Тора,

Мы помним святые напевы, мотивы ваши.

Отцы мои святые, бородатые, пейсатые мои,

Вы всегда посещали святые синагоги.

Вас никогда не обходили беды и несчастья,

И просили ангелов, охранять свои пороги.

Я вижу вас на моем пути,

Постоянно слышу хасидские напевы,

Светлая память Вам- Пращуры мои!

Вы всегда отважны были и смелы!

За все несчастья вы ушли в Ган-Эдем,

Молитвы ваши доходили до Всевышнего всегда.

Мы бережем могилы ваши, как святыню,

Стальной цепью опутаны ваши несчастья и года.

(Вольный перевод с идиш)




МОЯ РОДОСЛОВНАЯ.
-Услышь наш голос, и помилуй нас, и не оставляй нас в руках врагов наших, чтобы

Тебя не стерлась в памяти о нас, вспомни клятву Твою, данную нашим Отцам...»

( «Сокровища Хасидизма» стр.21)

Прапрадед нашего рода Эле-Хаим Игнатович и прапрабабушка Сорэ-Рохл из семьи Шмулевичей, являются основателями нашего рода.. Фамилия Игнатович, по преданию, происходит от названия еврейского местечка на границе Литвы и Белоруссии. Семье Игнатовичей, среди других, надлежало переселение на просторы Дикого Поля. Особых сведений о жизни наших пращуров нет, но известно, что у них было четыре сына и две дочки. И, когда власть стала переписывать и составлять списки для определения глав семей мужчин, достигнувших совершеннолетия, началось такое, что придумать могли только еврейские головы.

Земельные наделы, а это 28 десятин, «нарезались» на главу семьи и ...наша древняя фамилия Игнатович распалась. Сыновья прапрадеда «взяли» себе новые фамилии и получилось, что в семье Игнатовича живут еще четыре семьи и, соответственно, у них новые фамилии:

1. Итовичи;

2. Хатавичи ( В последствии они стал Хатаевичи)

3. Канторовичи;

4. Цыгуткины.

Эту фамилию «получил» мой прадед Мендл, и тогда было положено начало нашего рода- рода Цыгуткиных.

...Наши предки, как все переселенцы, прошли все «семь кругов ада», но, по преданию, это была дружная, работящая, предприимчивая, семья. Сумели сохраниться в первые годы жизни на Диком Поле. Сумели выжить, сохранить семьи, все остались в живых.

По преданию, наш прапрадед был человеком жестким, справедливым, работящим и передал эти качества своим наследникам. Видимо, этими качествами и обладал наш прадед Мендл Цыгуткин. Его привезли на новые земли в 14-15 лет, предположительно, он 1810-11 года рождения, и как совершеннолетний, получил надел. Этот надел перешел по наследсву к его старшему сыну, моему дедушке Гирше, а после эмиграции его старшего сына Довид-Мейера в Аргентину в 1912 году, надел перешел по наследству к моему отцу Эфраиму Цыгуткину.

...Как водилась в еврейских семьях, кроме работы на земле, каждый должен был заиметь специальность. Так мой дед шил шапки, картузы, папахи гоим, на идиш эта специальность называлась киржнер.

Мендл Цыгуткин был из первого призыва в царскую армию среди евреев-переселенцев. Служил он в Крыму и там нашел свою суженную, мою бабушку Шейне-Фейге. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что дедушка рождения 1853-54 гг. У моего деда было шестеро детей:

Довид-Мейер (примерно) 1889 г.р, дочь Двойра -1887 г.р, мой отец-1885 г.р., мой дядя Исаак-1883 года, дочь Лия-Лиза- 1881 г.р., и мизинка, самая симпатичная, красивая, обаятельная моя тетя Геня, она родилась в 1889 году.

...Из этого большого семейства, смутно помню бабушку Шейне-Фейге. Мне было 4-5 лет, когда она приезжала в нашу колонию. Она была старенькой, гладила меня по головке, была всегда опрятно одета и не снимала с головы шелковый, черный шарф.

Хорошо помню тетю Двойру-Веру, она и ее муж Израиль Шер, частенько, летом, посещали нас. Это была добрейшая пара, детей у них не было.

И конечно, дядя Исаак Цыгуткин и тетя Аня, подробно обо всех- будет ниже.

Тетю Лизу я видел один раз, не то в 1929, не то в 1930 гг. Она приезжала в гости и с собой забрала мою старшую сестру Геню.

Тетю Геню я впервые увидел во время эвакуации. Мы своим ходом добрались до г.Енакиево, ее муж был на «окопах», она отказалась с нами ехать, решила дождаться мужа.

Родственники моей мамы Эстер. Она сама старшая в семье Левиных, деда Зусе и бабушки Рохе-Лее. Кроме моей мамы 1887 года рождения, был брат Эле, он участник 1-ой мировой, несколько лет был в плену в Австрии рождения 1889 года, тетя Бела Нафтулькина- 1892 года, дочь Соня-1895 г.; сын Авром- 1901 года, дядя Рувим 1903 г. рождения, младший брат моей мамы Генах 1905 года рождения. Это род Левиных, они тоже переселенцы, как род Цыгуткиных, их тоже называли «Литваки», наша речь на идиш была очень близка к литературной.

Вот, дорогие читатели, я перечислил всех членов наших родов, за точность имен ручаюсь!
ГЛАВА ВТОРАЯ

«Не гневайся на нас более и откажись от намерения наслать беду на свой народ... «Сокровища Хасидизма» стр 67)

Наследники дедушки Мендела Цыгуткина.. _

1 Мой дядя Довид-Мейер. Старший брат моего отца родился в колонии Надежное. В 21 год от рождения был призван на царскую службу. После службы вернулся домой, обзавелся семьей, он как все в нашем роду, приобрел специальность. Он был хорошим плотником, колесником, бочаром, мог изготовить домашнюю утварь. В нашем селе он построил дом. Староста соседнего греческого села Гочариха, зная профессиональные качества моего дяди, пригласил его и его товарища работать в их селе. Для этого нужно было получить разрешение уездного начальника, т.к. село находилось за чертой оседлости, необходимо было получить разрешение от уездного начальника, которое не было получено.

Довид-Мейер был отчаянным человеком, он так уездному начальству сказал: «Служить мне можно, а работать, где хочу мне нельзя, я плевал на ваши законы...!» Они, со своим другом выправили документы и уехали в Аргентину. Это в то время был подвиг! Это случилось в 1912 году. До 1921 года мой отец получал письма и фото. Он писал, что они с другом арендовали землю и сняли хороший урожай, живут хорошо, дети учатся.

...Очень может быть, что в Аргентине имеются наши близкие родственники. Связь после 1921 г. была прервана, т.к. иметь родственников за рубежом было небезопасно. В анкетах, при поступления на работу, учебу и др. места, была графа: «Есть ли за кордоном родственники?»

Р. S. Мои дети, Лена и Миша в декабре 2008 года посетили Южную Америку, были и в Аргентине. Оказывается, там есть бюро, которое занимается поиском родственников. Может нам повезет?

2. Тетя Двойра-Вера. Вышла замуж за хорошего человека Израиля Шер. Он до революции был известным подрядчиком по доставке оборудования с Азовских портов, был хозяином тягла, занимался извозом, доставкой грузов для английских, бельгийских и французских фирм оборудование для строящихся металлургических, химических заводов на Украине. Мелочами не занимался, только грузы с портов. Они доставляли их из Мариуполя, Таганрога в Юзово, Макеевку, Константиновку, Енакиево, Горловку и др. Центром, т.е. местом, где они жили, была крупная колония Хлебодаровка, Волновахского района.

Израиль во то время и после революции понял «ситуацию», распродал свое хозяйство, и уехал в Горловку, где всю жизнь занимался сладкими напитками. Детей у них не было, они умерли до войны.

4. Мой дядя Исаак Григорьевич Цыгуткин. Родился в 189З году в колонии Надежное. До 13 лет ходил в хедер, окончил 2-х классное училище. После был отдан на обучение портновскому делу. Он хорошо освоил ремесло портного. В 1915 году был призван на царскую службу и вскоре попал на фронт. Участвовал в Брусиловском прорыве, за заслуги дослужился до ефрейтора. В 1917 году, после революции и развала царской армии, он, как и многие его сверстники, вернулись в колонию и не «с пустыми руками» Главные события уже произошли в 1918 году.

Тревожно было в то время в еврейских колониях, поднялась паника, появился батька Махно и помельче атаманы-«батьки». Каждый проходимец, собрал вокруг себя банду, объявив себя «батькой», начали грабить и убивать в колониях. Но и были смелые хлопцы, бывшие солдаты.

Они организовались в небольшие отряды, которые они называли «самооборона». Среди этих смелых парней был мой дядя Исаак, ему в ту пору было, около 25 лет. Когда прошли слухи о погромах в еврейских колониях, в колонии Надежное организовалась «Самооборона», а так как наши колонисты были не робкого десятка, то молодежь начала вооружаться, а оружие было у многих. Как знатока военного дела, к тому же фронтовика и ефрейтора, ну и, конечно, за внешний вид бывшего солдата, словом Исаака Григорьевича выбрали командиром отряда самообороны. В отряд записалось человек 20-25.

Первый, если можно назвать бой, отряд провел в конце 1918 года. После обильного возлияния, банды из села Гочарихи (ныне Красная Поляна) и из села Петракивки (эти села км 10-12 от нашей колонии), решили «пограбить» еврейские колонии, в частности, решили начать с нашей колонии Надежное. О том, что они выступили, «разведка» знала загодя. Товарищ моего отца (отец входил в состав отряда, как начальник разведки) Федир Зима, ночью, накануне прибежал и передал моему отцу, чтобы с утра ждали «гостей». Командир отряда решил встретить непрошеных гостей на меже земель нашей колонии и села Петракивки. Бой был скоротечный, бандиты не предполагали, что в колонии есть та самая самооборона. Это был, передовой отряд молодых бандюг, в банде было десятка полтора верховых, главные «силы» ехали на подводах, на хорошем подпитии, пограбить евреев.

Верховых разоружили мгновенно и повязали. Оказалось, среди них были знакомые, села рядом, они наслушались махновских агитаторов и, конечно, местных черносотенцев, и решились на эту акцию. С теми, что ехали на подводах, пришлось повозиться, один бандит взялся за обрез, но тут же был убит. Всю эту банду привезли в колонию, на площади возле загона скота и творили суд. Были горячие головы среди евреев, они требовали отобрать брички и лошадей, самих выпороть и отпустить. Исаак Григорьевич, наделенный властью, решил по «закону», как подобает командиру, и никто не смел перечить. В присутствии всей колонии учинили допрос, и точно оказалось, что их села посетили эмиссары-агитаторы батьки Махно, были там и подстрекатели, подпевалы-черносотенцы и море самогона. По решению схода, их посовестили, напомнили, что испокон веков жили по-соседски, рядом, как подобает добрым соседям. Они покаялись и обещали дома рассказать, что они натворили, и что больше такое не повторится. Было принято решение: оружие конфисковать, а их самих, с телегами и лошадьми с миром отпустить. Авторитет командира стал непререкаемым, слух о разгроме банды дошел и до батьки Махно.

После разгрома банды в колонии Надежное, или как говорили Вилнэр, сбежалось огромное количество людей из окрестных поселений. Была организована выпечка хлеба и питание. Этим занимались активисты и синагога.

Силы самообороны увеличились за счет прибывших. В отряд входили не только евреи, были немцы: Отто Вал, Иоган Бержеминский (я их хорошо помню). Были в отряде и украинцы, рожденные в нашей колонии, они общались на идиш. Мой отец упомянул Григория Горбаня и его двух сыновей, Павла Маслеева и его сына Степана, их я тоже помню. Частым гостем был житель того украинского села Петракивки Федир Зима. Это он прибежал, вернее его послал поп, не желавший распри между соседями, и предупредит отряд самообороны, что «хохлы готовится грабить жидив», а начинать они решили с богатой колонии Надежное.

...Мой Дядя Исаак, по натуре молчун, почти не рассказывал о том времени. После смерти тети Ани, он переехал жить в Донецк, поближе к родственникам. В Горловке, где он жил почти полсотни лет, никого родных не осталось, его сын Григорий Исаакович служил в СА. Дядя приходил к нам в гости, а мы к нему (он сошелся с женщиной своих лет) и тогда , с большим трудом, я заставлял его рассказать о том времени то, что еще помнил.

В 50-х годах дядя мне сказал, что случайно встретил однополчанина по гражданской войне. Оказалось, что его товарищ получает персональную пенсию, как участник гражданской войны, и пенсия весомая, примерно 2,5 раза превышающий обычную.

Я тогда служил в СА и, приехав в отпуск, посетил дядю, он мне об этом рассказал. От его имени я написал запрос в центральный архив Советской Армии и флота, он находится под Москвой в г. Монино и лично передал письмо. Через несколько месяцев, был получен ответ, где

было сказано, что «Исаак Григорьевич Цыгуткин действительно в 1918-21 гг. принимал участие в звании ротного, в боевых действиях на фронтах Гражданской войны в составе 5-ой армии. Войсковая часть, в которой он служил, принимала участие в разгроме кавкорпуса генерала Мамотова, стремившегося захватить Москву и в боях против войск Деникина.

Соглано этого документа: « И.Г.Цыгуткин был признан участником Гражданской войны и имеет право на персональную пенсию».

Можете представить рожи чиновников-хохлов г. Горловки, читавшие ответ из архива? Как, еврей участвовал в Гражданской? Не может быть! Ну и т.д. Дяде назначили персональную пенсию республиканского значения и выплатили разницу почти за 10 лет!

Но мы отвлеклись. Вернемся к 1918 году. Видимо, слух об отряде самообороны дошел до батьки Махно. В нашу колонию прибыл эмиссар-посланнник Махно, его задержали на границе колонии и доставили в «штаб». Мой отец присутствовал на этих «переговорах» и немного об этом мне рассказал.

...Советская власть приняла решение привлечь отряды Махно в борьбе с контрреволюцией, было принято решение о формировании 5-ой армии в районах, прилегающих к Гуляй-Полю, и назначила Махно командующий армией.

Отряды самообороны колонии Надежной были мобилизованы, и по решению главкома сосредоточились в районе Днепропетровска, Туда на тачанках прибыли и банды Махно. И когда войска «головного атамана Украины» Петлюры, на бронепоездах начали наступление на Днепропетровск, банды Махно рассыпались по степи и, прихватив с собой батька, умчались в Гуляй-Поле, а батальон краноармейцев-фронтовиков организованно отступил к Харькову и там соединился с частями Красной Армии. Бригада Григория Котовского разгромила банды Махно, а сам батька перешел границу и сдался властям Румынии.

..Исаак Григорьевич Цыгуткин был демобилизован в 1921 году, поселился в г. Горловке, женился на тете Ане и в 1923 году у них родился сын, его назвали Гришей в честь отца дяди.

Мой двоюродный брат Григорий Исаакович, 1923 года рождения, в 1940 году поступил в военное училище связи. Служил в авиационных частях, принимал участие в боевых действиях против фашистской Германии. Отслужив 36 лет, демобилизовался в звании подполковника. В 1945 году женился на Ларисе Васильевой, у них родилась дочка, названная в честь тети Двойры-Верой. У него есть внук Юра и внучка Настенька. Поселился после демобилизации в г. Белая Церковь. Скоропостижно скончался 5 января 2007 года. Вечная ему память!

Но, вернемся к Исааку Григорьевичу. Дядя всю жизнь работал в хозяйственных органах. Во время войны занимал пост начальника мастерской по пошиву обмундирования, последние годы работал директором Горловского колхозного рынка.

Тетя Аня умерла в 1970 году, дядя продал дом и, как мы уже знаем, переехал в Донецк, Умер 18 марта 1972 года, похоронен на Мушкетовском кладбище в одной ограде с тетей Аней.

...Вот, такой близкий человек нашего рода, младший брат моего отца, был Исаак Григорьевич Цыгуткин, по складу характера - спокойный, уравновешенный. В молодости крепыш, как все в нашем роду, невысокого роста. Вот и закрылась и очередная страничка нашей родовой биографии, человек простой, не очень грамотный, но бесконечно добрый, очень любил моих детей, уважал меня и Веру. Я обожал его и пользовался взаимностью. Земля ему пухом!



4. Моя тетя Фруме-Лейя (Лиза)

Вторая сестра моего отца Фруме-Лея, или, как ее стали звать, Лиза, была замужем за нэпманом, по нынешним меркам- крупным бизнесменом. Он воротил огромным капиталом, торговал драгоценностями, владел домами в Горловке, Енакиево, Бахмуте (Артемовске), Славянске.

Что произошло, никто даже не догадывался, но он в одночасье исчез, прихватив с собой все ценности : золото, бриллианты, деньги, предварительно продав все дома и имущество. Оказалось, он давно готовился к побегу, у него в Москве была семья. Моя тетя тяжело перенесла измену и скончалась очень молодой в 20-тых годах, ей не было и сорока лет.

...Об этих перипетиях мне рассказал отец, и назвал имя и фамилию этого дельца и добавил, что если он жив, должен обретаться в Москве, и показал мне фото 20-х годов.



Проездом через Москву, к месту службы, на Дальний Восток, я решил узнать в справочном бюро об этом человеке, оказалось, он жив, и я получил его адрес. Время терпело, я решил нанести визит этому проходимцу, ему в ту пору было за 80.

И, хотя, прошло столько лет, но я его узнал. Я был в военной форме и представился. Да, он все помнит, живет на Таганке в роскошной 4-х, а может и больше комнатной, квартире.

Я не стал слушать его «басни» о бесплодии тети Лизы и, что он любил другую и.т.д. И только спросил его: «Не мучила ли тебя совесть, и куда ты дел все богатство?» Наконец, я сказал ему, чтобы он покаялся, сходил в синагогу помолился, если не забыл, что учил в хедере и сотворил мицву, в честь светлой памяти моей тети Лизы, ну, и еще, кое-что из лексикона военных, хлопнул дверью и был таков. Об этом я рассказал отцу в следующем году, приехав в очередной отпуск.



5. Младшая сестра моего отца, моя тетя Геня

Это самая трагическая страница жизни нашего рода. Тетя Геня была самой молодой, самой симпатичной и приятной в нашем роду. Она вышла замуж за работящего парня, прекрасного специалиста-краснодеревщика, его звали Соломоном. Они жили в городе Енакиево.

В октябре месяце 1941 года, на подводе, мы эвакуировались и держали путь в сторону г. Вольска, куда мы получили направление. По пути, через Енакиево, заехали к тете Гене. Ее муж Соломон был на «окопах», ее сын, названный в честь нашего деда Гришей, был перепуганный мальчик, он боялся заходить в дом, целыми днями шатался по городу. Он смертельно боялся бомбардировок. Мы были поражены! Я уже успел побывать под бомбежкой, тоже боязно, но не до такой степени.

Мы помылись, переоделись, вкусно поели. Квартира тети была на 2-м этаже, а под ними была небольшая пекарня, всегда вкусно пахло свежим хлебом. В то время в пекарне по заказу сушили сухари. Тетя работала бухгалтером, и дала нам на дорогу целый мешок сухарей.

Отец умолял тетю, просил ехать с нами, место в телеге было, но она отказалась. Они с сыном будут ждать Соломона, жаль красивую мебель, сработанную умелыми руками Соломона. Жаль. На следующий день мы тронулись в сторону Ворошиловграда. Линия фронта в ту зиму стабилизировалась, кстати, фронт на этом участке держали итальянцы, марокканцы из Северной Африки и часть «голубой» дивизии испанцев. Они здорово мерзли, рано выпал снег, и ударили морозы.

Оказалось, что были смелые люди, которые переходили линию фронта из Ворошиловграда в Енакиево, конечно, не безвозмездно, переводили людей через линию фронта. С таким человеком познакомился мой отец и отправил записку тете в Енакиево. Представьте, этот человек передал записку, и мы получили ответ, что «Гриша работает истопником у немцев на кухне, что Соломон еще не вернулся, и что ее подруга Маруся прячет ее». Эта Б-гом проклятая Маруся выдала полицаям тетю и Гришу, забрала все из их дома, а их с евреями города расстреляли.

Эту трагическую историю, в 1954 году мне рассказал пожилой человек, сосед тети, он хорошо знал тетю и Соломона. Маруся исчезла, сбежала после расстрела евреев города. Я обратился в КГБ города Енакиево, никаких следов Маруси и, по-видимому, Господь Б-г наказал преступницу.

Тетю Геню я хорошо помню, она была на редкость симпатичной, небольшого росточка, с румянцем во всю щеку, красивая фигурка, немного смешливая и очень добрая, как все, в нашем роду. Мне было искренне жаль эту семью.

Мы лишились части нашего рода в таком юном возрасте: Соломону было 45, тете около 42 лет, а сыну Грише-16 лет. Так эта проклятая война, стерла с лица земли еще одну семью, не оставив даже могилы.
6. И. наконец, мой отец; 25.12.1885 года-1.04.1963 гг

Мой отец Эфраим (Ефрем) Григорьевич Цыгуткин родился в колонии Надежное. До 13 лет ходил в хедер, окончил двухклассное училище, где изучали и русский язык.



После бар-мицвы, его отдали учиться портновскому делу. Хозяин был богатый человек, держал мастерскую и наемных портных.

Как водилось в то время, хозяин заставлял его работать по дому, учить отца он не спешил. Но за отца заступился наш дальний родственник Юдл Козел, и отца начали учить с малого: пришивать пуговицы и другие мелкие работы. Мастерская хозяина находилась в богатой колонии Хлебодаровка Волновахского района Донецкой области. Хозяин был злым человеком, но мастером был хорошим, особенно при раскрое материала.

К 16 годам, при помощи родственника и других мастеров мастерской, отец освоил портновское дело. Нужно отметить помощь родственника, он учил отца самой сложной работе портного: кроить материал. К 17 годам отец уже работал, как мастер, шил костюмы, жилеты, брюки и др. И в тоже время он распрощался с хозяином.

Юдл Козел и другие мастера поддержали отца, которому нужно было рекомендательное письмо хозяина, заверенное старостой колонии. Хозяин воспротивился, не очень хотел отпускать перспективного юношу, но отца поддержали все мастера, и он вынужден был оформить документ, о том, что отец прошел все стадии обучения и может самостоятельно работать. Юдл Козел занял 10 рублей, и он с этим письмом поехал в Юзово (Донецк), где была казенная палата.

Отец должен был сдать «экзамен», и доказать, что является «мастером-портным первой руки». Он должен был в присутствии членов палаты раскроить и сшить костюм. Купив материал, он для себя и сшил «тройку» т.е. костюм с жилетом. Экзамен он сдал хорошо, хотя изрядно переволновался. Получил диплом и с этого времени он официально стал профессиональным портным.

После экзамена ему снова помог Юдл Козел, который ушел от хозяина-эксплуататора. Они договорились работать вместе. Отец дал согласие работать с ним за 40 копеек с рубля. Для молодого парня это было, как находка. Отец взял в кредит швейную машину «Зингер». Вместе они работали два года, отец стал заправским мастером своего дела и с 19 лет стал работать самостоятельно. Отец «набил руку» на раскрое, самой ответственной операции портновского дела. Юдл Козел, сказал, что отец может и должен работать самостоятельно, и что он стал настоящим мастером.

Отец выбрал два немецких села: Мемрик и Галициновка, ныне Краноармейского района Донецкой обл. В этих селах он основательно освоил профессию, стал настоящим мастером, одновременно отец стал присматриваться, как немцы ведут свое хозяйство.

Села богатые, дома все кирпичные, хорошие хозяйственные постройки, а главное- лошади. У немцев он понял, что при должной обработке и соблюдении правил ухода за землей, земля - это богатство, земля - это кормилица, земля для хозяина- это все!

Кто был настоящим знатоком ведения сельского хозяйства в нашем роду, так это был мой отец! Забегая вперед, отмечу, что после революции его надел составлял 30 га, к 30-му году, это ему уже было маловато, он планировал арендовать гектаров 10-15.

Но, мы отвлеклись от хронологии. В 1906 году, отец, как тогда говорили, должен «был стать к призыву» в царскую службу, но дефект ступни левой ноги спас его от службы.

В 1910 году он женился, жених он был видный, хорошо зарабатывал. Его избранница Лана, была из семьи Свирских, состоятельного «клана». Это были хозяйственные люди, у нее было два брата Мейер и Перец. (Я их помню)

В 1918 году Лана скончалась от свирепствовавшего тогда тифа, и у отца на руках осталось четверо детей: Мендл-1911 г. рождения, Геня (1913 г.р), Эле-Хаим (1915 г.р.) и Рахиля (1917г.р).

В том же году он женился вторым браком на моей матери Эстер, у которой было двое своих детей Арон (1913 г.р.) и Дора (1915 г.р.). Я и все родственники считали, что моя мама Эстер совершила подвиг: вышла за вдовца с четырьмя детьми, младшей не было и годика. Еще не раз, вернемся к этой большой, дружной семье, где было «три сорта» детей!

Мы уже упомянули, что у отца был надел земли 30 га, во время гражданской войны тяглом не обзаводились, лошадей могли конфисковать махновцы, белые и красные. Была единственная одноглазая кобылка Дунька, она не интересовала никого. Вот с этой одноглазой кобылки и пошло хозяйство отца.

...К 1925-26 гг. в хозяйстве уже было три пары рабочих лошадей. Лошади, упряжь, инвентарь: все было приобретено на заработанные деньги в немецких селах, и конечно, от продажи урожая. Особенно ценилась золотистая озимая пшеница.

Подросли дети, все они работали и помогали, как могли. Отец твердо придерживался правил, зная, что без черных паров не будет такого урожая пшеницы, как хотелось бы. И почти 10 га было отведено под черные пары. Кроме этого сеяли овес, кукурузу, ячмень, просо, гречиху. Возле дома - «план» один гектар: сеяли картофель, овощи, бахчевые. Отец привез из Мелитополя саженцы и, почти, на половине огорода был высажен сад. Какие у нас росли абрикосы- колировка, груши, сливы, яблоки- семеренко, вишни и черешня двух сортов: желтая и красная! Словом, дом полная чаша!

Семья много работала, зато был достаток! Дети учились, сытые, одеты, обуты. Двор был полон живности: гуси, утки, индейки и куры. Крепкое хозяйство! После снятия урожая- зерно делилось на семена (неприкосновенный запас), на еду, сдачу продналога, остальное реализовалась по твердым ценам.

После революции в наших колониях начали «сколачиваться» сельскохозяйственные товарищества. Мой отец с евреями не хотел иметь дело, очень хорошо знал своих колонистов-сельчан.

В товарищество, которое создал отец, вошли: украинцы Грицько Горбань, Павло Маслеев и немец Отто Вал. Это был «коллектив» единомышленников. Отец, как самый грамотный вел «бухгалтерию», они брали в аренду конную молотилку, и после обмолота зерновых ее нужно было вернуть в целости и сохранности.

Отец определял пай каждого члена товарищества и решал другие вопросы. Споров среди пайщиков не было: все знали, что Эфраим честный, добросовестный человек, работали на совесть совместно, и все оставались довольны после уборки урожая. Это были колонисты, разных национальностей, рожденные здесь же, говорили между собой на идиш, жившие рядом испокон веков.

Может возникнуть вопрос, почему отец не связался со своими родственниками, двоюродными братьями Шолом-Залманом и Лазарем Цыгуткиными? Ведь они жили рядом, дома стояли стена к стене?


Небольшое отступление. Двоюродные братья отца.

Действительно, почему? У отца было три двоюродных брата и сестра, это были дети брата моего деда Гирше- Йосе-Мейер. Старший- Шолом-Залман, средний Лазарь, младший Гершл и их сестра Хана-Ципа. Жили они намного хуже нашей семьи, хозяйства у них не было, и свои наделы они сдавали в аренду.

У Шолома было трое детей от первого брака и дочь Песя -от второго. Старший сын Мося погиб во время войны. Он был 1913 г. рождения. В 1934 году вместе с моим сводным братом Ароном были призваны в ряды РККА, окончили курсы младших командиров, и им было присвоено звание «сержант» Они служили в районе Шепетовки. В1936 году они демобилизовались, и оба вернулись в нашу колонию Надежное. Мося женился и уехал в Мариуполь. У него родился мальчик, назвали его Миша, сейчас он живет в Нью-Йорке. Я посетил их в 2000 году. У него и его жены Софы два сына и два внука, правнуки Моси Цыгуткина.

Второй сын Шолома, Гриша, 1915 г. рождения, после войны жил в Мариуполе, его семья во время войны погибла, и он женился вторым браком на нашей землячке Любе, у них родились две дочки. Они в настоящее время живут в Израиле. Гриша умер в 1988 году, об остальных детях Шолома мы мало что знаем.

Что касается Моси. Это целая цепь трагических событий. Мне после войны рассказала наша землячка Оксана Горбань: « Глубокой осенью 1941 года ко мне поздно ночью постучали в окно, я жила в брошенном доме Шолома. Это был Мося Цыгуткин. Грязный, оборванный и совсем нездоровый. Оказалось, их часть была разбита, а оставшиеся в живых разбежались, и он решил зайти в наше село. Я его обмыла, накормила и сказала, чтобы он до рассвета покинул село, полицай его увидит, и тогда нам всем конец. Он мне сказал, что пойдет в Мариуполь, может, найдет кого-то из родственников в живых. Не знаю, дошел ли, может по дороге его и убили, а, может, умер где-то от голода, холода и болезни. Это все, что я знаю»

А его жена Поля с сыном Мишей сумела эвакуироваться и осталась в живых, после войны она вышла замуж и родила двух дочерей.

Я ее видел после войны в 50-годах. О судьбе Моси она ничего не знала. По неполным данным все Цыгуткины, которые до войны жили в Мариуполе, были уничтожены во время оккупации.

Так что корни Цыгуткиных в лице внуков и правнуков, живущие в США, сохранили фамилию и продолжают жить. Это наши близкие родственники, я поддерживаю с ними постоянную связь, они были в 2008 году у нас в гостях.

На мой юбилей, в честь 80-ти летия, бросив все дала по работе, на несколько часов прилетел из Нью-Йорка старший сын Миши и Софы- Саша. Очень порядочный человек и прекрасный, преуспевающий бизнесмен.
* * *

Давайте вернемся к вопросу, поставленному в начале отступления. Почему мой отец не хотел иметь дело с двоюродными братьями?

Вот, что мне рассказала моя мама Эстер: «В 1921 году сгорел наш дом. Мы решили разобрать дом отца Эфраима и восстановить наш дом. Твой отец обратился к двоюродным братьям, чтобы они помогли разобрать кровлю старого дома и помочь с постройкой новой крыши нашего дома. Они, оба ответили, что если мы им отдадим паек, получаемый семьей, в тот голодный год, от «Джойнта», они помогут. Представляешь, что значит отдать то, что мы получаем для семьи? У нас в семье шестеро, старшему 10 лет, а Рахили всего три годика? Нам в нашей беде помогли братья Кауфманы, Алеким и Перец. К зиме наш дом был отремонтирован, эти ребята помогли нам безвозмездно. Всю жизнь твой отец дружил с братьями, помогал, чем мог, обшивал тоже бесплатно».

...На моей памяти не было случая, чтобы отец заговорил с Шоломом или Лазарем. Вот что пришло на память, это случилось в 1933 или 1934 годах.

К нам в дом заехал начальник НКВД района Заброцкий и от имени председателя райисполкома предложил моему отцу перейти на работу в село Найен-Лэбн (Новая жизнь) председателем колхоза. Село было построено на средства «Джойнта» после революции. Отец сослался на то, что у него налаженное хозяйство, и что он работает бригадиром садово-огороднической бригады в нашем колхозе и предложил на эту должность Шолом-Залмана Цыгуткина.

Позвали меня, чтобы я сбегал к Шолому и позвал его в наш дом, с ним хочет переговорить начальник НКВД Заброцкий. Тогда в первый раз один из двоюродных братьев переступил порог нашего дома.

Что касается предложения стать председателем колхоза, он сразу согласился. В колонии они жили две семьи в одном небольшом доме. По слухам, Шолом был неплохим председателем.

Достигнув пенсионного возраста, он переехал в Мариуполь, где жила семья его сестры. Там же они все погибли во время оккупации. А второй двоюродный брат так никогда и не переступил порог нашего дома.

Семью Лазаря сейчас неприятно вспоминать. У них было четверо детей Маша-1920 года рождения, Иосе-Мейер-1923 г.р. , Хая-Кейла 1925 г.р. и Мося 1927 года рождения.

Трое умерли от неизвестной болезни, а их мать и Хая-Кейла остались в колонии, и в 1943 году расстреляли всех, кто не эвакуировался из нашего селения. Евреев, оставшихся в колонии, сохранил наш немец Артур Ветцель, он смог сбежать со ст. Могедово, во время отправки немцев в Казахстан, затем он сдался немцам, и как фолькс-дойч был назначен полицаем и «председателем колхоза» (немцы колхозы не распустили). Так вот, Артур сумел их сохранить, а когда немцы начали отступать, он их спрятал в лесонасаждении. Это заметил украинец-предатель и выдал немцам, все были расстреляны, это случилось в 1943 году.

...И еще об одной семье Цыгуткиных. Гершл- младший сын Йосе-Мейера, родной брат Шолома и Лазаря. Я хорошо помню, что до войны они жили в греческом селе Большой Янисоль, Донецкой обл. Видимо, они выехали из села еще до войны. В 70-80 гг они жили в Мариуполе, в живых остались два сына- Аркадий и Миша. Они живут в Нью-Йорке. Будучи в гостях в Нью-Йорке, я хотел с ними встретиться, но братья не очень желали, или что-то помешало нашей встрече. Аркадий просил коротко написать о нашей родословной, я выполнил его просьбу.

Вот, очень кратко, о близких семьях нашего рода. Ничего вечного нет! Они ушли в мир иной и вечная им память. Мы их не забудем и закажем нашим потомкам беречь память про наш род, которому около 200 лет! Мой внук Леня - седьмое поколение нашего рода!

Если подвести итог нашим размышлениям, можно сказать, тяжелая жизнь была у наших далеких предков, жизнь полна лишений, страданий, голода и холода. Только стали жить лучше, завели хозяйство, стали есть вдоволь хлеба, но тут как «Мамай» налетела пресловутая коллективизация. Были уничтожены права крестьянина владению землей, иметь свой надел, быть хозяином своего нелегкого крестьянского труда.

Что же мой отец? Как-то он в минуты откровенного разговора со мной, так охарактеризовал свое состояние: «Хоть вешай камень на шею и с гребли в воду!»

Отцу в ту пору было 45 лет, он был полон сил и энергии, у него были большие планы расширение хозяйства уже был построен «подкат», вроде ангара для хранения сельхозмашин, он задумал построить второй дом для подрастающих детей, построить артезианский колодец возле нашего дома и у него было много других планов,..

Обо всем пришлось забыть, нужно было отдать все хозяйство, нажитое непосильным трудом в «общий котел», называемый «артель» ( так сначала назывались колхозы). Все, конец сытой жизни, конец возможности быть хозяином своего труда!



Второе небольшое отступление.

Ноябрь месяц 1930 года.

.Как себе представляли малограмотные, а большинство неграмотные крестьяне сказку «О светлом будущем коллективизации?» Трудно себе представить, что творилось в селах-колониях на юге-востоке Украины!

Бурлили колонии и села, спорили до хрипоты, доказывая друг другу, то, о чем никто толком не знал. Беднота, безлошадные, конечно, были за артель. Им, собственно, терять было нечего, т.к. у них ничего не было, кроме оравы детворы. Середняки, вроде моего отца, имевшие крепкое хозяйство, помалкивали. Помалкивал и мой отец, он слыл крепким середняком, можно сказать, зажиточный крестьянин. Представьте, три пары рабочих лошадей, а инвентарь? Это не шутки, всего в одночасье лишиться.

Агитаторы, с пеной у рта, говорили о тракторах «Фордзонах», им нужен простор, им межи не нужны. Мужики слушали и ехидно улыбались, никто этого чуда никогда не видел, да и как можно верить, что какая-то машина тащит 3-х лемешный плуг?

Агитация за создание артелей была поставлена на государственный уровень, включая и НКВД. Вопросов у сельчан было больше, чем ответов.

Например, никто не мог сказать, что это будет за объединение? Кто, где, как и сколько будет работать? Как оценить проделанную работу? И, главное, кто будет руководить артелью? Это был, пожалуй, самый главный вопрос. То, что артель будет, уже никто не сомневался, говорили, что партия взяла курс на коллективизацию всего сельского хозяйства страны. Это не шутки. Так сказал хавер Сталин, а кто такой хавер Сталин многие знали.

Представьте нашу колонию, еврейское селение, несколько семей украинцев и несколько немецких, рожденных в колонии, говорящих на идиш? В селении несколько «кланов»: Кофманяки, Душацкие, Каменяки и др. Самый «мелкий клан»-Цыгуткиных.

Самый сильный «клан»: Кофманяки, крикуны, забияки, и другие тоже «не лыком шитые». Дело касалось самого важного вопроса - выборов председателя. Я думаю, что теперешние выборы президента, просто «детские забавы» по сравнению с выборами первого председателя артели в нашем селении.

Как ни странно, но междоусобица между «кланами», сыграла основную роль в выборах. Выиграл, как сейчас говорят, за явным преимуществом наш «мелкий клан Цыгуткиных», наш дальний родственник Михл Цыгуткин. Он был избран председателем артели. Ему в ту пору было 30 лет.

Но, мы опять забежали немного вперед. Накануне выборов, в нашу колонию приехало начальство, во главе с нашим сельчанином, другом моего отца и дяди Исаака, Израилем Заброцким. Во время гражданской войны, он 18-ти летний паренек, служил в разведке самообороны. Теперь он дослужился до видной должности: начальник НКВД района. Вот ему и поручено создать артель-колхоз в нашей колонии. То, что он земляк, друг - не в счет.

Это мне рассказала моя мама:

«Эфраим и Заброцкий ужинали за бутылкой и мирно беседовали, вспоминали прошлое и, вдруг, он перешел на вопрос о создании артели. Заброцкий сказал, что партия приняла решение на коллективизацию крестьян, и нет такой силы, чтобы это повернуть назад. Так, что Эфраим, завтра мы собираем сход всего селения, ты как крепкий середняк выступишь и скажешь, что добровольно вступаешь в артель и призываешь всех последовать своему примеру, а если не выступишь, то не­смотря на твое прошлое, я объявлю тебя кулаком и вместе с твоим семейством отправлю на Соловки! Партия приняла решение на коллективизацию и ничего не поможет. Ты должен выступить и призвать остальных середняков (кулаков у нас не было, были еще бедняки) вступить в артель, тебя все уважают.

Что было предпринять моему отцу? Он вынужден был выступить и призвал остальных вступить в артель.

Итак, действительно ничего не помогло, сход нашего селения постановил: создать артель и назвали эту артель непонятным словом «Ударник». Мои старшие братья плакали, они выпестовали, вынянчили лошадей, а теперь их нужно отдать в чужие руки.

Да, артель «Ударник» была создана не в 1930 году, а в следующем году. Забрали к себе домой все свое добро, что было внесено в «общий котел». Мы не можем объяснить, почему? Но, факт, артель была создана только в 1931 году.

...Это было начало распада нашей большой семьи. Не выдержав, как обращаются с «нашими» лошадьми, из дома ушел старший сын Мендл, он подался в Горловку, дядя Исаак выправил ему документы, и он поступил работать на завод слесарем, где проработал всю жизнь. Следом ушел в г. Юзово Арон, правда, в 1934 году, накануне призыва в РККА он вернулся в колонию, проработал трактористом до призыва.

К нам в гости приехала тетя Лиза и она забрала с собой Геню, а Эле-Хаима вызвал к себе Мендл. После Геня забрала Рахилю, а Дора поступила учиться в Смоленский еврейский педтехникум, и остались мы, «третий сорт» детей нашей семьи: я и мой младший брат Абраша-Леня..

....Итак, артель, с непонятным для многих названием «Ударник» была создана, на общем собрании, решили создать три бригады: две полеводческие и садово-огородническую. Т.к. отец знал толк в садоводстве, его назначили бригадиром этой бригады. Первая бригада расположилась на одной, а вторая на другой улице. Бригадирами назначили, по рекомендации председателя М. Цыгуткина, первой - Исроела Эпштейна, а второй- Исера Хононова, оба были молодые, около 30-ти лет.

Начали работать, со скрипом в начальном периоде, впоследствии втянулись. Знали, что нужно заработать «трудодни», на них будет начислено все: и хлеб, огородно-садовая продукция и все остальное. «Трудодни» стали называть «единицами».

Впоследствии сложились единые расценки на количество затраченного труда, но сначала все определялось на «глазок». После был принят единый сельско­хозяйственный колхозный устав.

Действительно, были созданы МТС (Машино-тракторные станции). К нам пригнали трактор «Фордзон» - американское чудо техники, и он действительно тянул 3-х лемешный плуг, не обманула советская власть! Тракторы «крутили» молотилку, облегчили труд крестьянина, хотя основные работы еще выполнялись на конной тяге.

Мы, крестьянские дети 13-14 лет, во время каникул, привлекались к работам в колхозе. Так, я на подводе, запряженной бычками, возил песок с карьера за 7 км на наш кирпичный «завод».

Была создана бригада, где выделывали кирпич-сырец, а после обжига получали настоящий красный кирпич, годный для строительства сельскохозяйственных зданий.

....Что означал «трудодень», или, как тогда стали называть трудодень русским словом, «единица»? Сколько приходилось получать на заработанную «единицу»? В зависимости от того, какой урожай выдался. «Хлебозаготовки», так называли налог государству, не зависел от урожая: в распоряжение артели 1100 га. пахотной земли, из этого исходили заготовительные пункты района, начисляя налог сдачи зерна государству, независимо от урожая, выгребали основательно.

И еще, механизаторы-трактористы считались «привилегированной кастой», им тоже полагались гарантированные 3 кг зерна на «единицу», не зависимо от урожая. Остальное, как в старину, в добрые, сытые годы единоличия: оставляли на семена, фураж для скота, небольшой «НЗ»- неприкосновенный запас, остаток делился на заработанный трудодень.

....Что я хорошо помню, так это урожайный 1937 год! Вот, действительно, все было в избытке! Мой отец на заработанный хлеб купил раздвижной современный стол, две кровати с сетками, а мой сводный брат Арон, за 6 центнеров пшеницы купил велосипед «Украина», что сравнимо с «Мерседесом» в настоящее время.

Но, я помню и голодные годы 1932-33 гг. То, что сейчас президент Неньки Украины, антисемит, и ярый противник «Москалей» Виктор Андреевич Ющенко, «раззвонил» по всему миру про «Голодомор». Да, такое было, но у нас на юго-востоке Украины никто от голода не умер, нет! Такого не было! Нам оказывал посильную помощь «Джойнт», сколько позволяла Советская власть и «хавер» Сталин.

... От «Джойнта» был получен небольной мешок семьян подсолнуха и его, как и ключ от амбара, где хранились семена, по решению схода, вручили единственному человеку нашей колонии, которому доверяли все - моему отцу Эфраиму Цыгуткину. По предложению отца была организована охрана, в ночное время, (оружие было), были случаи, когда хохлы из соседнего села Петракивки пытались взломать полупудовый замок.

Но, вернемся к мешочку с семенами подсолнуха. Оказалось, среди семян семечек имелось небольшое количество семян кукурузы. Семечки были перебраны, а семена кукурузы собраны, и было там «горстей 20-25»,- так определила моя мама.

Оказалось, что эта кукуруза сухостойкая, и очень хорошо росла в засушливый 1932 год, видимо, это был американский сорт сухостойкой кукурузы. Отец в то время редко спал ночью, охранял это «богатство», и сохранил урожай на голодную зиму 1932-33 гг. Словом, сняли хороший урожай кукурузы, мы ели кукурузные лепешки и мамалыгу. Весной 1933 года засеяли целое поле этими семенами, впоследствии, этими семенами снабдили и своих ближайших друзей. Так в наших краях появился новый сорт кукурузы, и это из тех нескольких горстей кукурузы, выбранных из мешка с семенами подсолнечника.

.Да, 1937 г. был урожайный год, но это и был год появления в рядах советских людей, «врагов народа»

...Первым в нашей колонии объявили «троцкистом» секратаря комсомольской организации колхоза (у нас уже был колхоз) Велвела Свирского. Это был шок! Как может молодой, 19-тилетний, полуграмотный колхозник, стать «троцкистом»? Но, как тогда говорили: «зря не берут...» И загремел Велвл на 10 лет.

Что же с ним после случилось? В 1941 году, когда немцы уже стояли под Москвой, из лагерей с такими наказаниями стали брать добровольно на фронт. Велвл, тогда уже Володя, дал согласие, и его отвезли на учебный пункт, несколько месяцев учебы и на фронт. И, представьте, он был несколько раз ранен, за ранения, как с «пролившиго кровь» с него сняли судимость. Я его видел после войны, очень постаревшим, ему в ту пору было чуть больше сорока лет. Вот, что он мне рассказал: « Комсомолка нашей колонии, Любка Маслеева, очень хотела занять его место, стать секретарем комсомольской организации и, как тогда водилось, она «настучала» куда надо, что Велвл, на комсомольском собрании не провозгласил здравицу (на идиш) в честь «великого учителя и вождя всех времен и народов» хавера Сталина. Это было достаточно. И Велвл «загремел» в «солнечный» Магадан. Эту «новость» он узнал во время, когда с него сняли судимость.

...Вторым «троцкистом» у нас стал Алеким Кауфман. Помните, это тот Алеким и его младший брат Перец помогли в 1918 г. восстановить сгоревший дом моего отца? Алеким, малограмотный, но слыл в нашей колонии начитанным человеком.

Случилась эта беда в 1938 году, его сын Волька учился в 4-том классе и получил «неуд» (по пятибальной системе двойка). Алеким разобрался и пришел к выводу, что учительница хаверте Роза (Была у нас такая рыжая, злая- насколько я ее помню) сама плохо знает математику. Через несколько дней Алекима арестовали. У него в сарайчике, во время обыска, среди всякого хлама, обнаружили брошюру Троцкого, написанную еще в 20-тые годы. И все!

В 1948 году мне предоставили отпуск (я тогда служил на Дальнем Востоке) и я с ним встретился на ст. Розовка в 30 км от нашей колонии. Он мне тогда поведал, что он 10 лет арестантом жил в Магадане, впоследствии был расконвоирован и «клепал» деревянные бочки, на что он был мастак.

...Мне в пору разгула «троцкизма» было чуть больше 10-ти лет, и я в толк не мог взять, ну какой «троцкист» Велвл Свирский? Окончивший всего 4 класса на идиш, плохо говоривший по-русски, как тогда говорили, что он « всю жизнь крутил волам хвосты», ну какой он «троцкист»? А, труженник Алеким? Словом, в мою юную голову вкралась крамольная мысль, но.... все молчали, молчал мой отец, тоже дрожавший, и я, глядя на старших, тоже молчал.

...Что же стало с доносчиками? Роза сбежала, никто не знал куда, да и старались ее не искать, это было небезопасно. А, Любка? Это длинный рассказ, впрочем, остановимся и поведаем, что стало с предателем Любкой Маслеевой.

Итак, Любовь Павловна Маслеева, 1921 года рождения, родилась в нашей колонии, до войны окончила 7 классов еврейской школы, говорила на идиш, как все. В 37-году, в связи с арестом «троцкиста» В. Свирского, была избрана секретарем комсомольской организации колхоза. Работала, как все у нас, «сидела» в президиуме на официальных собраниях, организовывала субботники, словом, вела образ жизни вожака, к чему, по-видимому, она всегда стремилась. Война докатилась до нашего селения и, как активная комсомолка и секретарь комсомольской организации, она должна была эвакуироваться, что она и сделала, ей нашлось место на подводе учителей, председателя колхоза и других активистов нашего села.

Она ехала с нами, питались вместе, так мы доехали до г. Дебальцево. Утром ее искали, но ее след простыл. Уже после войны мы узнали, что она вернулась домой и, когда немцы заняли наше село, стала работать у немцев переводчиком. В то же время объявился в нашем селе и Артур Ветцель и, как фолькс-дойч, поступил на службу к немцам полицаем и по совместительству председателем колхоза.

Вот так секретарь комсомольской организации стала холуйкой у немцев. Тогда было много разбежавшихся красноармейцев, она себе подобрала одного, вышла за него замуж и родила двух девочек. Как переводчик, она выдавала бродивших по нашим местам людей, присутствовала при допросах, владела немецким, идиш, русским, украинским. Ее отец, Павло Маслеев, всю жизнь друживший с моим отцом, с которым создали в 20-х годах «товарищество», не перенес то, что творили немцы и его дочь, работавшая у них, в одночасье умер.

Но творить свои черные дела ей мешал немец - полицай Артур Ветцель, который сохранил всех евреев нашего села и всех, кто прибился к ним, и по рассказам очевидцев, она боялась Артура. И не стала доносить на него. В 1944 году наша колония была освобождена, и она решила обезопасить себя, она боялась Марфы Горбань, которая обещала рассказать нашим все, чем занималась Любка во время оккупации. Что случилось в ту ночь, никто толком не мог объяснить, Марфу наши, в красных погонах, ночью вывели за греблю и расстреляли. Мужа, или сожителя-дезертира, после освобождения забрали в штрафбат, он после войны не вернулся.

...Когда немцы «драпали», Любка стащила у них две бочки, то ли керосина, то ли бензина, закатила бочки в конюшню и присыпала соломой. Возможно, ее кто-то поджег, или что-то другое, но случился пожар, младшая дочка сгорела, старшая спаслась, а Любка сильно обгорела: пол-лица, левая рука не действовала.

После освобождения Артура Ветцеля судили, но все жители нашего, селения и окрестных сел отстояли его, и он был под конвоем отправлен в Казахстан, где жили его родственники. А Любку, полусгоревшую, не тронули, Б-г и так ее наказал, от нее отказался старший брат Степан Маслеев и старшая сестра, вышедшая замуж до войны за еврея Бориса Душацкого, которая всю войну прятала детей, тоже от нее отказалась.

...В 1948 году я приехал в отпуск, мои родители жили в колонии, в своем доме, я обо всем узнал, хотя и раньше многое знал о проделках Любки. Я решил ее навестить, посмотреть ей в глаза. Мой отец мне сказал: «Не трогай ее она умалишенная, полусгоревшая». Но я все-таки ее навестил, и задал единственный вопрос о ее жизни при немцах. Она, по видимому, меня узнала, но это был нечеловек, что-то пролепетала и убежала в полусгоревший дом.

...Мне отец написал, что Любку нашли в лесонасаждении, повешенной на суку, это было Б-жье наказание преступнице за содеянное, туда ей и дорога. Отец так же написал, что на могильнике, где хоронят павший скот, выкопали яму и туда бросили то, что осталось от предателя.

Артель «Ударник»- колхоз имени Серго Орджоникидзе.

Итак, артель «Ударник» была переменована в честь почившего, старого большевика, которого чтил В. И. Ленин, в колхоз им. Серго Орджоникидзе. Никаких возражений не было, только очень трудно было произносить новое название колхоза.

То, что произошло в том страшном году, мы уже поведали, но жизнь продолжалась, нужно было работать, причем так, как Стаханов, Кривонос, Мария Демченко. Эта передовая женщина была более близка к малограмотным колхозникам: она тоже колхозница, выращивала по новому методу буряк, и тем прославилась.

...Наш колхоз мог бы тоже прославиться своим садом-огородом. Сад был молодой и большого дохода , пока, не давал, а вот огород давал доход, причем наша «продукция» ценилась и у нас были свои покупатели.

В выходные дни мы возили на базар в районный центр Ново-Златополь, у нас там были свои «клиенты», наши овощи шли нарасхват. Все было свежайшее, натуральное, о химии тогда понятия не имели.

Старший нашей «команды» Ицл Чертков, нараспев расхваливал нашу продукцию, хотя она в этом не нуждалась. Все знали, что овощи колхоза имени С. Орджоникидзе всегда отличного качества: огурцы, помидоры, капуста, лук, арбузы, дыни и др.

Итак, старший, Ицл Чертков и я грамотей, весовщик и кассир в уме высчитывал количество товара в тарелке весов на стоимость и принимал деньги. (У меня на шее висел увесистый кошель).

Мы выезжали из дома на рассвете и утром занимали свое место на базаре, и к обеду телега была опустошена. Мы привозили деньги в контору колхоза, бухгалтер и кассир пересчитывали выручку. Это были, как сейчас говорят, «живые» деньги, очень редкое явление в нашем селении, их почти ни у кого не было. Мы были горды тем, что мы зарабатываем деньги, и эти деньги очень нужны колхозу.

...Примерно в это же время поспевала рожь, у людей хлеба уже не было. И вот скошена рожь, или как у нас говорили, жито, и в нарушение всех сельхоззаконов, каждой семье выдали по мешку зерна. Его нужно было подсушить - и на мельницу. Мама выпекала несколько ржаных хлебов, вкус которых я помню до сих пор!

Никаких перемен в жизни колхозников за последние годы не происходило, работали от восхода до захода солнца, работали на совесть, старались заработать как можно больше «единиц», чтобы к концу года получить заработанное.

....К 1933-35 гг. колония сильно «поредела», многие бросали все нажитое и уезжали, но основной костяк колхоза сохранился.

К нам прислали «выдвиженца» Авербаха Арона Абрамовича. Первого председателя артели, нашего родственника М.Цыгуткина «переместили» бригадиром 1-ой бригады колхоза.

Чем отличалась «новая метла»? Во-первых, «барин». Создал для себя выезд на тачанке летом, и в кошевке зимой; во-вторых, заимел собственного кучера в лице Калиновского, немца, приехавшего, как и многие немецкие семьи, из Сибири по вызову Авербаха. Народ работящий, выделили им брошенные «планы» в нашей колонии, и они начали обживаться.

В-третьих, перестроили пустующий дом в колхозный клуб, где проводились собрания, по выходным - танцы. С этой группой немцев приехали и два музыканта.

В-четвертых, видимо, как выдвиженца, его поддерживал исполком, и нашему колхозу выделили, к двум колесным тракторам «ХТЗ», гусеничный «ЧТЗ», работавший на лигроине. (Это, нечто среднее: лучше керосина, но хуже бензина, хотя бензин в те годы имел октановое число -55). Между прочим, на ЧТЗ работал мой сводный брат Арон Коновалов, он слыл стахановцем, зарабатывал хорошие «единицы»

Несколько слов об Ароне. Демобилизовавшись в 1936 году, он женился на Хае Шиханович и остался жить в нашей колонии. Хая работала в детсадике, это тоже заслуга нового председателя. Он добился создания детского садика и привлекал к работе в колхозе молодых мам.

Так вот, Арон работал на ЧТЗ, мы дети бегали в тракторную бригаду. По-видимому, это послужило толчком к тому, что я в 1942 году, окончив курсы трактористов в эвакуации работал в Первомайском МТС с. Семеновка, Семипалатинской области. Успел вспахать, посеять, убрать урожай и в декабре 1942 года, добровольцем вступил в РККА, Это, между прочим, материал для другого рассказа.

Что еще ввел в жизнь новый председатель? Представьте себе, после посевной ввел выходные дни по воскресеньям! Это было, что-то новое, хотя все приветствовали это мероприятие.

...Вроде жизнь налаживалась, был хлеб и к хлебу, мы, дети учились. Лично я очень хотел учиться. Кончил в 1939 году семь классов на идиш, собрался продолжать учебу в 8-мом классе в районном центре Ново-Златополье, там были две десятилетки: на идиш и на русском языке, я выбрал русский вариант и никогда не жалел, хотя учиться на русском языке было нелегко..

...К нам пришла новость: в городах ввели хлебные карточки! Это было невероятно, мы получаем хорошие урожаи, у нас «капитально» выгребают из закромов хлебозаготовки, а в городах нет хлеба! Но, все молчали, такое тогда было время. Мы начали ощущать приближение беды. С радостью встречали весть и поддержали освободительные походы в Западную Украину и Западную Белоруссию. Были освобождены исконные земли, принадлежавшие Украине и Белоруссии, был освобожден город Львов и вся Львовская область, после была освобождена Молдавия, Северная Буковина и славный город Ужгород. Народ ликовал, мы принесли им свободу от поляков, венгров, румын.

Итак, мы поведали о жизни 4-го поколения переселенцев на земли Дикого Поля, выросло уже 5-ое поколение и начало вносить свою лепту в жизнь колонистов. Худо-бедно, но жизнь налаживалась, с большой охотой шли служить в РККА, приезжали возмужавшие, сносно говорившие на русском языке, вносили что-то новое в жизнь наших сельчан.

Так, я вспомнил приезд в нашу колонию моряка, летчика и десантника. Это были наши сельчане: моряк Коновалов Велвл (между прочим, двоюродный брат моего сводного брата Арона Коновалова и сводной сестры Доры Коноваловой). Если коротко: то Владимир Константинович Коновалов, Герой Советского Союза, контр-адмирал, прославленный подводник, потопил около 30 посудин 3-го Рейха; умер своей смертью в Ленинграде. Летчик-истребитель, капитан Меллер Исаак Семенович, был удостоен звания Героя посмертно, сколько сбил немецких самолетов не известно, погиб в бою; и третий - Наум Свирский-десантник, я его видел перед войной и все, больше сведений о нем нет. Вся семья Свирских погибла во время эвакуации. Мне в ту пору было 5-6 лет, но эти события врезались в мою детскую память.

Подведем итог нашим размышлениям о жизни 4-го поколения переселенцев на новые земли Дикого Поля:

а) «Добровольное» объединение крестьянина, на самом деле оказалось закабалением сельских тружеников;

б) жизненно-важные вопросы сельчан-колхозников решались не на правлении колхоза, а по указанию и «окрикам» из района;

в) Крестьянин был лишен всех прав на землю. Общественная собственность на землю была закреплена Конституцией и пересмотру не подлежала;

г) Был уничтожен класс «Крестьянин», появилась разрекламированная общность «Колхозное крестьянство», не обладающая никакими правами, привязанная к колхозу, и даже, не имеющая паспортов;

д) Крестьянин потерял интерес к результатам своего труда: «Все кругом колхозное, все кругом мое!». Можно ли говорить о производительности труда, если не знаешь его конечного результата..



....Таким образом, был уничтожен хозяин земли, а вместе с ним и высокие урожаи и полное обеспечение хлебом страны. Смех и грех! Советский Союз закупает пшеницу в Канаде! Думаю, что мы тогда «приехали», дальше некуда !? И комментарии здесь излишни. Украина и Россия, кормившие всю западную Европу первосортной пшеницей, стали закупать хлеб.

А, как же целина? Где тонны пропавшего хлеба? Из-за непродуманной политики «Великого кукурузника» пропал чуть ли ни весь урожай. Это было после кончины «великого вождя и учителя всех времен и народов», основателя колхозов в СССР. .Что касается моего отца, то он жил в колонии до 1950 года, достиг пенсионного возраста переехал в г. Сталине (Донецк), Он стал подрабатывать по старой специальности, обшивал профессуру города, неплохо зарабатывал.

  1   2