Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Владимир Полонский Интервью




страница7/8
Дата03.07.2017
Размер1.01 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8

В: Да! Да-да! Он там каких-то приколов навставлял.


Н: Да, прикольная такая песенка получилась. Володь, а вот еще такой вопросик, что-то вроде игры. Вот представьте себе, что сейчас вторая половина 70-х. Вы — руководитель ВИА. Вам надо собрать состав. В 12 человек — как положено. Кого бы Вы взяли? Кто лучшие музыканты на Ваш вкус, которые бы составили супер-ВИА?

В: Очень сложный вопрос. Во-первых, надо было бы сразу разобраться какая стилистика у этого ансамбля.

Н: Вы — руководитель! Вы и определяете.

В: А это все зависит, от чего я тогда торчал, от какой музыки. 70-е годы?

Н: Ну, вторая половина 70-х. К примеру, берем.

В: Ну, я тогда уже глубоко подсел на Троки (?), Йес, Манфрид Мэн, Кинг Крипсон. Такие смурноватые группы. Ну, конечно, я бы не стал этого делать, потому что она бы не имела никакого коммерческого успеха. Прежде всего, я бы не стал собирать большой состав. Мне бы был нужен хороший гитарист типа Дюжикова. Басист, скорее всего, Женя Казанцев. Он настолько надежный! С ним играть — было ощущение, что просто в кресле сидишь. Настолько он подклад делал удобный! Настолько вот эта пружина!.. С ним просто легко играть было. Просто до расслабления даже.

Н: А, кстати, в «Самоцветах» где-нибудь в записях его бас-гитара есть? Или Маликов писал?

В: Этого я не знаю. Этого я не помню. Скорее всего, должна быть. Есть! Какая-то есть! Потому что я помню, что мы с ним из-за чего-то даже на студии поругались. Надо так сыграть — нет, надо так сыграть. Какую-то надо было фигуру вместе сыграть.

Н: Записей мы Вам отдали много. Послушаете. Может, где-то узнаете. Вспомните, где писался Казанцев. Так, это бас. Теперь ударник. Сами? Или кого-то другого считаете нужным взять?

В: Ну, если руководитель?

Н: Да, Вы — руководитель.

В: Ну, конечно, я бы себя назначил барабанщиком.

М: Никому доверить нельзя! Провалят важное дело. (смеется)

В: Это такой шкурный интерес. На клавишные я бы все-таки взял, наверное, Буйнова. Но именно за то, что он четко обладает этой стилистикой. Потому что стилистика у него замечательная. Там нет, конечно, виртуозной игры. Можно было бы даже двоих клавишников взять. Одного — виртуоза.

Н: А виртуозом кого? Буйнов — понятно — роковые клавиши. А виртуоз?

М: Чтобы полет создать.

В: Игоря Дорохова бы взял. Это был клавишник у Левы Лещенко.

Н: Он, по-моему, чуть ни руководителем «Спектра» был.

В: Да-да-да-да! Он потрясающий виртуоз! Или Линка бы взял, с ним, правда, сработаться невозможно. Это тоже потрясающий клавишник, но он по своей смуре так нигде и не работает, потому что он больной человек. Но музыкант он просто от бога! Я когда услышал его первый пассаж, я, вообще, не поверил, что такое возможно.

Н: Так, дальше. Что нам еще понадобится? Ритм-гитара, наверное?

В: Нет. Это ни к чему. Сейчас даже нет такого понятия. Даже была такая хохма: Вам не нужен непоющий ритм-гнтарист?

Н: Тем не менее, всегда держали ведь!

В: Ну, это что-то типа традиции. Сейчас уже нет этого понятия. Эту же функцию выполняет лидер-гитарист. Он в состоянии и соло-играть и аккомпанировать.

Н: Сейчас нет — это понятно. Но мы же говорим о 70-х. Ведь недаром же все ВИА держали 4 гитариста. Если бы можно было обойтись двумя, уж, наверное, четырех бы не держали нахлебников?

В: Я думаю, что, если бы в то время был капитализм, то держали бы одного гитариста. И басист — это само собой.

Н: Но на концерте-то не сыграешь! Это в студии можно.

В: Ну, как же — не сыграешь? А как же такие группы, «Эмерсон, Лейк энд Палмер», когда 3 человека делают такое, как будто звучит симфонический оркестр! Три человека! И с ума сойти!
Н: Тогда допустим, что у вас нет еще синтезаторов. Органолочка, гитары. Вот Вам ансамбль нужно набрать, и чтоб давать полноценный, хороший звук.

В: Ну, опять-таки, на что я был тогда настроен. Потому что появлялись группы духовые. В начале я просто духовые не воспринимал как-то. И меня это ассоциировалось с духовым оркестром. Ну, вот из музыкантов, в принципе, больше уже и не надо.

Н: Т.е. Вы считаете, что вчетвером дадут полное звучание ВИА?

В: Да. А если еще добавлять вокалистов. По тем временам, по тому звучанию я бы, наверное, взял Сашу Барыкина, потому что, в принципе, он подходил и под советский менталитет, и, тем не менее, он все-таки роковый человек. И в добавление к нему, может быть, Мишу Файбушевича. У него очень колоритный голос. И тоже со знанием дела. Но все равно вопрос очень сложный.

Н: Но у Вас не ВИА получился, а просто какая-то группа.

В: Да, группа.

Н: 4 музыканта, два солиста. А речь идет о ВИА.

В: Ну, а что такое ВИА? БИТЛЗ — тоже ВИА.

Н: По большому счету, да! Но ведь наш советский ВИА — 12 человек на сцене!

В: Нет. Я такой ансамбль не стал бы создавать.

Н: Тогда поставим вопрос по-другому. Назовем это сборной страны. В этом случае, какие, на Ваш взгляд, лучшие музыканты? Соло-гитариста Вы назвали, бас-гитарста назвали, клавишников назвали. Что у нас еще остается? Трубачи. Кто у нас были, действительно, достойные, хорошие трубачи?

В: Все хорошие трубачи были в «Мелодии».

Н: А они туда перешли из «Лейся, песни». Это я помню.

В: Как из «Лейся, песни»?

Н: Это когда Шуфутинский взялся руководить ансамблем, духовики все ушли в «Мелодию». Селезневские духовики, я имею ввиду.

В: Да. Там группа была очень слаженная, духовая. Они здорово звучали. Но я бы с дудками не стал создавать ансамбль. Ведь даже в «Самоцветах» потом дудки исчезли.

Н: Только Владимир Петрович остался.

В: А он и оставался — только на номер выходил. Отыграет инструментальную вещь и все. К тому же один саксофон — это не духовая группа.

Н: Но он там и еще кое-где был. Допустим тот же «Сонет Шекспира». Там огромный, длиннющий проигрыш, минуты на 4, наверное. Там саксофон и ударные.

В: А! «Меня маменька вскормила»?

Н: Нет. «Сонет Шекспира». «Уж если ты разлюбишь, так теперь».

В: А-а-а-а-а!!! Ну, он менял композиции для соло.

Н: Там же такая мощнейшая вещь! Просто вступление — чистый Дип Перпл!

В: Да. Я помню. А после нее, по-моему, мы стали исполнять «Меня маменька вскормила». Буйновская песенка. (поет) «Меня маменька вскормила под кустом на волюшке. Я без маменьки расту по людям да в горюшке». Припев был очень! (поет) «Пойду, брошусь под машину, под большое колесо. Ты дави меня машина — все равно нехорошо». Слова Сауткина, который «Зеркало и шут», «Стоп, мистер, Рейган!» написал.


Н: Еще вопрос по поводу репертуара «Самоцветов». Песня «Круговорот». У меня сохранилась программка из Театра эстрады. «Круговорот» — написано четко — авторы Юрий Маликов и Владимир Пресняков. У Георгиади она вышла на диске. То же самое — авторы Маликов и Пресняков. У группы «Час Пик» она выходит на диске — там какие-то левые авторы. Чья это песня?

В: Преснякова.

Н: «Час Пик» не так давно, года два назад, издали диск какой-то свой со старыми песнями.

В: Это с Расторгуевым еще?

Н: Нет! Это они воссоздались недавно. Буквально, где-то 2 или 3 года назад это было. Издали диск.

М: Кстати, «Круиз» тоже себе авторство передернул. У Преснякова все воруют! Cейчас перепевают эти песни, но не пишут, что это Пресняков.

В: Да, в этом сейчас и смысла-то нет. Авторских все равно как таковых не существует. Система-то не работает.
Н: Еще я помню, что у «Самоцветов» году в 83, шикарная песня была, по стилю похожая на сарыческую. Нигде ни в чьем исполнении ее больше не слышала. Записи, к сожалению, тоже нет. «День за днем». Помните? «День за днем нас учит жизнь: век живи и век учись! Мы решаем жизнь, как задачник. Хочешь смейся, хочешь плач! В жизни нет простых задач и решений нет однозначных. На любой вопрос, будь он трижды просто дай ответ!» Кондаков с кем-то пел. По-моему, с Беликовым.

В: По-моему, это Никольского. Я сейчас пытаюсь мелодию вспомнить.

Н: Такая ритмичная.

В: По-моему, Никольский.

М: Кстати, этот тяжелый 84 год. Гонения на рокеров. Тех, кто немножко приподнялся из подвала. «Воскресенье», и вот в то время, когда начались судебные дела по поводу концертной деятельности «Воскресенья», Маликов к себе берет музыкантов из ансамбля. Сапунова, Слизунова.

В: Это когда Романова посадили?

М: Это кончилось посадкой Романова. А готовятся такие вопросы загодя.

Н: И как Маликов взял этих опальных рокеров?

В: Ну, их же не по идеологическим причинам разогнали. Конкретно Романова посадили за экономическое преступление, за левые концерты. Там же не было такого, что они занимались антисоветской пропагандой.

М: Странная ситуация. Просоветский имидж у «Самоцветов» все говорят. Всегда, мол, такой был, независимо от того исполняли они рок-музыку или комсомольскую на концертах. А тут приходят работать люди, не просто из группы «Воскресенье», а из опальной группы «Воскресенье»! Как это тогда воспринималось? Вы же это осознавали, как музыканты.

В: Я думаю, что Маликов мог и не знать ничего об этом, потому что Романова посадили очень тихо, без всякого шума, без всякой огласки.

Н: Ну, как без огласки, если даже в газетах статьи были? Маликов не мог не читать советскую прессу.

В: А там, в принципе, когда все это выяснилось, просто подстава была.

Н: Что Вы хотите сказать, что они честнейшие люди и левых концертов не давали?

В: Левые концерты все давали.

М: Но сажать-то нужно директора, а не музыканта.

В: Та же самая «Машина времени», что она у нас в Москонцерте не работала что ли?

М: Что у нас Мелик-Пашаев святее господа бога был?

В: Нет. Я думаю, что Маликов просто не знал об этом. Он бы перестраховался.

Н: Маликов тоже перестраховщик тот еще?

В: Даже еще больший! Т.е. не дай бог лицо коллектива в плане лояльности…

Н: Т.е. у Маликова в плане лояльности?

В: Помню, как он нас уговаривал, к 70-летию написать письмо Брежневу, с поздравлениями от ансамбля «Самоцветы». Но как-то это дело не пошло.

Н: Не столько за пьянку гонял, сколько за лояльность?

В: А при нем никто ни о чем не высказывался. Были у нас, конечно, политические разговоры там, естественно. Но только у себя в номерах. Проклинали советскую власть.
М: Дистанция между руководителем и музыкантами всегда была? Во всех коллективах?

В: Ну, конечно! Достаточной той дистанции, что не Юра, а Юрий Федорович.

Н: Вы его по имени-отчеству называли?

В: Конечно! Просто он понял свою ошибку с первым составом, когда он был Юрой, и как бы нарушал принцип субординации, который был присущ советской власти.

Н: И для вас для всех он уже Юрий Федорович?

В: Юрий Федорович. Причем это он с самого начала поставил. Я его до сих пор называю Юрий Федорович. Как-то не хочется человека обламывать. То он был Юрием Федоровичем, а тут его в Юру перевели. Уж привык человек!

М: А Слободкин кем был? Всегда Паша?

В: Нет. Павел Яковлевич.

М: Тоже Павел Яковлевич ?

В: Они все. И Игорь Яковлевич, и Виктор Яковлевич…

М: Интересно про Плоткина. Он же, еще с «Веселыми ребятами» работал?

В: Да. Он был администратором.

М: Сам Плоткин говорит, он организовал все завязки на фирме «Мелодия» для Слободкина. У Паши там якобы не было своих каналов. Павел Яковлевич сам не любит говорить о своих пробивных способностях. Всегда говорит, что ансамбль зажимали. Хотя, если посмотреть дискографии, то такой дискографии, как у «Веселых ребят», ни у одного ВИА нет.

В: Нет. Их просто редко в ящик пускали.


М: Так ведь в то время это только отрицательно влияло на имидж коллектива. Сразу официоз! Вон, «Самоцветы» по телевизору «Амурский вальс», «Бамовский вальс», когда на концертах рок звучит. А народ-то придет на концерт все равно послушать «Амурский вальс»!
В: Вот в этом-то и состояла трагедия. Когда невозможно было вырваться из этих пут, когда знаешь, что зритель все равно придет, как мы его называли, нероковый. А хотелось играть рок. И можно было. И играли! Была, конечно, часть зрителей продвинутой, а основная масса, видимо, приходила послушать «Мой адрес — Советский Союз», «Вся жизнь впереди».

Н: В Москве-то, в основном, все-таки продвинутый зритель ходил.

М: Просто так билеты не достанешь.

Н: А на периферии, наверное, да. На периферии, наверное, сложнее было.

В: Да. Совсем простой зритель приходил. Тем более, окучивался практически весь город. Город в 500 тысяч или с миллионным населением, а концертов — 24, предположим, на одной площадке. И получалось, практически весь город приходил.

Н: Вспомнила про «Амурский вальс». 1982 год. Май месяц. Я ходила на ваши концерты, хорошо знала репертуар. А тут, как раз, в больнице лежала. С утра просыпаемся, а в палате радио работает. И передают «Амурский вальс». Ну, я так слушаю: «Что за ерунда? Кто ж это поет-то? Ну, надо ж такое спеть!» Песня заканчивается. Объявляют: «Песню «Амурский вальс» исполнил ансамбль «Самоцветы». Ну! Слов не было!

В: Точно такой же эпизод был с «Песнярами», когда они ни с того, ни с сего ляпнули эту «Вологду». Так они себе этим навредили! Сразу повалил другой зритель. Они там пытаются какие-то: многоголосье, пьянисимо, фортиссимо, игра музыкой. А им орут: «Вологду» давай! И вот пока «Вологду» не споют — не успокоятся. Просто поменялся зритель. Я потом разговаривал с Борткевичем. Он говорил: «Это просто кошмар какой-то — эта «Вологда»!»

Н: Так и сейчас по радио у «Песняров» передают только «Вологду» и «Косил Ясь конюшину». Все! У «Песняров» других песен больше не было.

М: Остальное — неформат. Даже «Наши любимые» и «За полчаса до весны» — неформат. А «Белоруссия» и «Беловежская пуща» — это, вообще, сабочатина, народу недоступная, да еще идеологически вредная.

Н: «Самоцветов» и то, хоть чуть побольше находят. В основном, правда, из первого состава. А из второго состава: «Все, что есть у меня», «Я люблю этот мир» и «Будьте счастливы». Вот, пожалуй, и все из записей второго состава.

М: И вот скажите мне. Кто после этого андеграунд? Макаревича крутят куда как больше «Самоцветов»! И «Воскресенье» тоже.

Н: Макаревич концерты на Красной площади дает.


М: И вот что сегодня андеграунд? «Самоцветы» или эти вот?

В: «Самоцветы» (смеется) По-моему, здесь все как-то легко объяснимо. «Машина времени» была оппозицией к той, ненавистной, власти. Значит, она теперь — функционер.

М: А музыку играли, доступную народу, тем не менее.

В: Да. А теперь они функционеры при существующей власти.

М: А музыка, как была доступной, так и осталась. «Самоцветы» сегодня стали музыкальной оппозицией. Интересные музыкально вещи не пропустят. Не то, чтобы там смысл какой-то был в словах!

Н: И пишут сейчас больше всего о рокерах, рок-журналисты. А они, если пишут о ВИА, то пишут только о «Веселых ребятах». «Веселые ребята» — это классно, это хорошо. Они не знают, что такое «Самоцветы». И даже поинтересоваться не хотят. И «Самоцветы» сейчас, вообще, в глубоком подполье оказались.



М: И вот это мне мне не нравится. Поэтому мы и занимаемся эстрадой на энтузиазме, историю постепенно восстанавливаем. И не только историю ВИА. Вообще, той культуры. На сайте сейчас около 400 имен. Не со всеми музыкантами мы лично работаем. Конечно, это нереально. Но дискографии советкой эстрады представлены очень хорошо. Мне кажется, что мы сегодня и занимаемся андеграундом, этой забытой, потерянной культурой. Она никуда не делась, ее никто не запрещал, но ее не осталось. Попробуйте — записи старые найдите! Виниловых проигрывателей нет, пластинок нет. Раннего, неизданного не найдешь. Никто это не писал, не сохранил. По рок-музыке — все, что угодно! Все — пожалуйста! И журналисты пишут. Мемуаров издано немеренно! Насколько я понимаю дух рок-музыки (рок-н-ролл я всегда отделяю от рок-музыки), это музыка социального протеста, музыкального протеста, эта музыка не терпит устоявшихся догм. Сегодня сложилась плотная роковая тусовка, с преданными поклонниками, с пишушими журналистами… Все прекрасно спелись, обо всем давно договорились. У них общие постулаты, догмы. Их учение сегодня настолько догматично, как раньше коммунистическое было. Попробуй, скажи что-то против, скажи, что это было не так! Мне не нравится это слаженное единодушие, к роковому протесту это не имеет отношения. Хуже того, там принято вытирать ноги об эстраду. Ладно бы только об советскую (мы ее не любим, мы ее не знаем). Западная-то эстрада куда делась? Почему-то когда рокеры слушают ВИА, они ищут цитаты, ищут влияние западной рок-музыки. О каком влиянии, западной рок-музыки на советские ВИА можно говорить, когда эти же самые ВИА сыграли кавер-версии АББА, Бони-М, и каких угодно эстрадных ансамблей. Форчунес, Тремолис — это абсолютная эстрада. Это западные эстрадные ансамбли. Их рок-группами никто никогда не называл. Поп, диско и любые эстрадные стили… А кто-то при всем этом выискивают в проигрыше: «Ага! Вот там блекморовскую гитару слышно!». Такого рокенрольного единодушия я не понимаю. Или стареют рокеры ? И журналисты, и поклонники. Нового, другого уже не воспринимают. Непонятно мне все это. Я с удовольствием слушаю и то, и другое. Неприятие идет с другой стороны!
В: У нас все это, мне кажется, связано с советским менталитетом, что нельзя существовать всему многообразию. Решили, что вот так и так! Раньше смотрели через советский прожектор, а теперь — через капиталистический. Это своего рода догматизм. Менталитет такой: ограничить себя во взглядах. Т.е. теперь смотрим в эту сторону. И опять, ничего не видя по краям. И поэтому опять непонятно, куда идем, потому что не можем сориентироваться, сделать поворот влево, вправо, посмотреть, что здесь происходит, что на этом краю происходит. В Америке менталитет — это разнообразие. Они не говорят, что «вот это плохо! запретить — и все! и только так!» Пожалуйста. Хочешь делать так — делай так. Хочешь делать эдак — делай эдак! На каждого найдется свой слушатель. Вот у них там, скажем, Фрэнк Синатра. Чистая эстрада. Он один из самых популярных. И до сих пор его определенная часть населения боготворит и слушает. И никому там в голову не придет сказать, что это не наш формат. А здесь уперлись теперь, что должно быть вот только так.

М: У нас радиостанции попсовейшие крутят попсовейшую фанеру вместе с «Машиной времени» и Юрия Лозу все с тем же «Плотом»!

Н: Вот говорят, что у «Машины времени» тексты социальные, что там надо глубоко в подтекст вдумываться. Я недавно послушала запись концертного хита «Лейся, песни» — «Кот в мешке». Вот там ничего даже искать не надо.

М: Они плохо кончили.

Н: Они плохо кончили в 84 году — да! А все носятся с «Машиной времени»! Да, послушайте, что пел самый обычный ВИА «Лейся, песня»! Какая тут «Машина времени»?

В: Ну, я, вообще, «Машину времени» не считаю рок-группой. Им до рока… Есть же бардовская песня, авторская песня. Это не роковое звучание.

М: Ну, если только кутиковские песни.

В: Да. Типа «Поворота». Но основное лицо «Машины времени» — это все-таки Макаревич. А он ближе к авторской песни. Он, скорее, бард, чем рокер. Там все это можно сыграть под гитару. И в принципе большой разницы не будет. Просто взять 12-струнку и спеть все то же самое, что они поют, и никакой потери практически не произойдет. А если, предположим, у того же «Круиза» убрать инструментал — это все, это потеря группы. Это просто потеря группы!

М: Эстрада голая останется. И вот еще интересно. Почему-то всегда забывают говорить о периоде 80-х, что были действительно самодеятельные студенческие коллективы, всем тогда известные, а была масса филармонические коллективов — «Круиз», «Машина времени», «Воскресенье»… Про это всегда забывают говорить. Да, они многое прошли в своей жизни, прежде, чем стать профессионалами, у них даже известность тогда была какая-то, но тем не менее, они были официально признаны!

Н: «Круиз» ничего не прошел. Это ВИА «Молодые голоса». Чего он прошел в своей жизни?

В: Начинали-то они тоже с подвала. Там немножко другой принцип: они не были набраны каким-то человеком.

М: Да, это не продюсерские проекты.

В: Тут как происходило? Человек набирал либо на свой вкус, либо, чаще всего, по слухам. Конечно, Маликов чаще всего ориентировался на слухи, кто есть кто среди музыкантов. Кто котируется. Какие отзывы от других музыкантов. И т.д., и т.д., и т.д.
Н: А где нашли Погожева?

В: Вот это я не знаю. Я биографию Погожева не очень хорошо знаю.

М: Но все же ребята, которые работали на эстраде, в ВИА, они все обязаны были где-то этому научиться. Только не в консерватории, только не в училище. Там этого не давали. Там даже джаза не давали в те времена.

В: Да, там давали только знание нот.

Н: В те годы мне один знакомый — современный, продвинутый такой парень — говорил, что гитариста, лучше Погожева он не слышал, что Олег — это супер-гитарист.

В: Ну, это явное преувеличение. Явное преувеличение. Я бы назвал его хорошим гитаристом средней руки.

Н: Вот Взять к примеру, «Волчок» или «Круговорот». Это 83 год, в это время еще в ансамбле Погожев гитаристом был. А там такие гитарные запилы — все отдыхают!

В: Ну что значит гитарные запилы? «Волчок» — это списанное соло Гаины. Просто ноль в ноль. Оно же не придуманное. Гаина сыграл это соло, а он взял и просто выучил. Оно и не очень сложное. Там, в принципе, повторяется мелодия. Просто обыгрывание мелодии. Там нет ничего сложного. Взять то, что Блэкмор играет в соло. Иногда думаешь: ну ни чего себе завороты!

Н: Сравнивать наших с импортными — дело неблагодарное.

В: Да. В общем, да.

Н: Они жили, как они жили, а мы жили, как мы жили. И играли у нас, как могли, т.е. до какой степени позволяли.

В: Вот Голутвин — потрясающий гитарист. Думающий, придумывающий. И держащий стиль. Он понимает, что если вещь в каком-то стиле определенном исполнена, то он будет какую-то отсебятину гнать, а сыграет именно в этом стиле: и виртуозно, и грамотно, и логично.

Н: Но, по-моему, в «Араксе» их гитара — это в основном Тимур Мардалейшвили.

В: Ну, да. Да! Но он больше, как виртуоз, блэкморовского стиля.

М: И Рудницкий играл в стиле Джона Лорда (клавиши), блэкморовская гитара. Кстати, «Аракс», не Вашего периода, а попозже. Но может быть Вы знаете. Они выступали с концертами, будучи ансамблем Ленкома? Ни один человек пока этого не вспомнил, только рок-энциклопедии пишут, что были концерты «Аракса».

В: Неофициально, леваки. Ну, то, что сейчас называется нормальным. Это, когда деньги из рук в руки. Выступили — заплатили. Как на свадьбе.

М: Не встречал пока ни одного знатока и поклонника той музыки, который бы был на их концертах, или хотя бы слышал о таких.
Н: Иногда приходится слышать высказывания типа: Беликов — это «Аракс», а Полонский — это «Веселые ребята». Но ведь если сравнить количество песен, исполненных Беликовым в «Араксе» и в «Самоцветах», а заодно вспомнить о том, что Полонский работал в «Веселых ребятах» 4 года, а в «Самоцветах» — 14 лет, то эти высказывания выглядят более чем странными. Вот почему так?

В: Не знаю. (пожимает плечами, смеется)

М: Ну, самые продвинутые еще вспомнят «Скоморохов».

В: Ну, «Скоморохи», чем они примечательны, знамениты к сегодняшнему дню? Потому что это одна из первых, вообще, групп. Таких вот роковых групп, которые осмелились. Ведь «Скоморохи» — они даже раньше «Машины времени».

М: А в те годы это дорогого стоило. Правда, тут еще и возраст многое определяет. Макаревич все-таки помоложе. Лишние 5 лет. Были бы Вы на 5 лет старше, чем есть, Вы бы БИТЛЗ уже не интересовались. Был бы джаз. Колтрейн был бы. Дейв Брубэк был бы. Мы же с разными музыкантами общаемся. Небольшая разница в возрасте — и совсем уже другая эпоха, другие авторитеты и другой взгляд на историю советской музыки.

В: Я до сих пор в восторге от концерта Майлса Дэвиса «Май фанни валентайн». Просто сумасшедший концерт. Это такой полет мысли!

М: Володь, а когда начался бум бит-групп в СССР? Массовое движение началось когда? В каждом колхозе, на каждом заводе? Когда все это накопленное сработало? Мы знаем, основоположники советского рока, сейчас в каждом колхозе находятся

В: Ну, я по всей стране не могу сказать, что происходило в Горьком или там где. Я знаю в Москве.

1   2   3   4   5   6   7   8