Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Владимир Полонский Интервью




страница2/8
Дата03.07.2017
Размер1.01 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
В: Что же касается перехода, предположим, от «Скоморохов» (мы там играли достаточно приличный рок), это жизнь заставила: детей-то кормить чем-то надо. М: Это важный момент. Но интересен профессиональный взгляд на работу ударника. В: Творческий М: Да, творческий. В: У меня в «Самоцветах» всегда была отдушина — соло барабанов. Предположим, вот здесь примитивно, здесь примитивно, здесь примитивно, но все равно я своего момента дождусь, когда будет соло барабанов! И там уже я — личность, там я могу показать, как я мыслю, какая у меня техника, как говорится, к какому направлению принадлежу. Это было интересно, потому что в «Веселых ребятах» у меня не было соло барабанов. М: Там одно-единственное известно — Багрычев играет «Мексико». В: Да-да! Играл он соло. М: Эта запись с концерта в Болгарии, на диске-гиганте была. Но у Вас на концертных записях «Самоцветов», мне кажется ударник, гораздо интереснее. В: Нет, ну, как же! Все ансамбли играли. «Поющие гитары», «Поющие сердца». Н: Виктор Дорохин там играл. У него на концертах соло было. И «Лейся, песня» — там Олег Медведь играл. М: Еще мне кажется, что по своей природе биг-бит — британский вариант рок-н-ролла — музыка танцевальная и по сути своей эстрадная. Не берем студенческие группы середины-конца 60-х, когда пошла психоделика, появился тяжелый рок. А если брать классику — ранних Битлз, до 67 года, — это достаточно простая, танцевальная музыка. Она примерно такой и была на советской эстраде, когда пошли ВИА, биг-бит стал неким эстрадным стандартом. Где-то с середины 60-х биг-бит — это уже не авангард. И у Мирей Матье, и у Поля Мориа, все то же самое было. Даже Том Джонс в то время рокером считался! А вот когда появилось диско, все интереснее стало, ударные вышли на передний план. Ритм секция стала гораздо интереснее, чем была. В: Она не то, что интересней — она просто стала громче. Ее больше выдвинули по балансу звучания вперед, чтобы усилить напор, ритмическую динамику. М: Бас стал свободно играть. Партия баса абсолютно свободная в диско-музыке. В: Я бы не сказал. По сравнению с таким группами, как Манфред Мэн, Кинг Кримсон, Йес — там же просто чудеса! М: Но это ж не биг-бит. В: Да, это арт-рок. А что касается Битлз, то они открыли направление, они ему дали жизнь, они его оживили за счет совершенно гениальных мелодий, которые и по сей день исполняются. М: Это точно. Ансамблей битовых было много, а гениальных мелодистов очень мало. В: Да, ведь и Битлз — это, в основном, мелодии. М: А ритмика простая (ранние вещи — ничего особенного, легкая эстрадная музыка, песни для девочек) и ритм подчеркнутый. Но идея! Главное идея! В: Да, безусловно, идея. М: И последователей много было. Но гениальных мелодистов… Бог не дал. От космоса зависит, или от чего угодно. Битлов не стало, но остался Маккартни. Это тот же уровень! В: Ну, не погиб бы Леннон, еще неизвестно, кто бы остался, потому что, в принципе, я абсолютно уверен, что лицо Битлз — это Леннон. М: С 67-го года — точно. До этого, мне кажется, все-таки равное партнерство было. В: И в принципе, очень легко определить, хотя всегда подписывались «Леннон и Маккартни» под песнями, дабы не было финансовых споров. Н: Как в «Самоцветах» — Маликов, Пресняков. (Все смеются). Равное партнерство. М: Владимир Петрович тоже великолепный мелодист. В: Гениальный! М: Количество песен невелико, конечно не сотня хитов мирового масштаба, но десяток хитовых мелодий, просто великолепных. Теперь не все знают, что это Пресняков. Не все знают, что это, вообще, «Самоцветы». К сожалению не знают… В: К несчастью, все это не попадало на радио. На «Самоцветах», к сожалению, был уже определенный налет шаблонного восприятия, какой-то комсомольский настрой, агитационный. Если раньше был худсовет, который отбирал, нужны народу эти песни или нет, то сейчас есть формат. На радио приходишь — нет, отвечают, это не наш формат! М: Чуть что посложнее, поинтереснее… В: Сразу «не наш формат»! Н: Видимо, «Самоцветы» тоже никак в формат не попадали. В: Да, новый состав уж точно никак. Помню, первую программу мы сделали. Пресняков там играл минут 15 на саксофоне-синтезаторе, потом сложные композиции были, типа «Франсиско Гойя» и т.д. А народ пришел послушать то, что он привык слушать по радио. Просто сидели весь первый концерт, тупо смотрели: а чего это такое Н: Вообще, надо сказать, что в Москве-то не очень искали Валю Дьяконова в «Самоцветах» того времени. В других городах такое, конечно, могло быть, а в Москве все знали, что в ансамбле работает Беликов. Хотя новое звучание «Самоцветов» принять было непросто. Помню, как в декабре 80-го мы пришли на концерт в расчете послушать, то, что слышали до того: «Быть не может», «Все, что есть у меня», «Я люблю этот мир». И вдруг совершенно другая музыка! Это был шок! Я, конечно, вышла с концерта расстроенная. Все, думаю, «Самоцветы» кончились! Это больше не они. Потом подумала-подумала, пошла еще раз через какое-то время. А ничего вроде! Потом еще раз. И понравилось. Потом прониклась. Хотя и не все, кстати, смогли проникнуться! В: Не все, конечно. Потом мы и сами уже скорректировались, потому что прекрасно понимали: от того, как пройдет концерт, будет зависеть, состоится ли следующий. Н: Вам обижаться на публику было грех! Говорю как зритель: билеты купить было непросто. Зал в Москве всегда был полный. А уж с какими ухищрениями мы билеты покупали! Благо моя подруга польским владела хорошо. Вот в кассе каждый раз мы и рассказывали, что она буквально на два дня из Польши приехала, чтобы только посмотреть на любимый советский ансамбль. Только с такими приколами и доставали билеты! Я вообще не помню, чтобы у вас пустовали залы. В: Да. И особенно, когда уезжали на гастроли по периферии: на 12 дней в городе останавливались, по 3-4 концерта в день играли. Обычно по будням 3, в субботу и воскресенье — по 4. И Дворцы спорта были, и полные аншлаги. Люди приходили в 9 утра на первый концерт. И ведь вставали! Нет бы отоспаться после рабочей недели. Но все равно люди шли на концерты. М: А программы часто у «Самоцветов» менялись У «Веселых ребят» эти периоды, по-моему, очень длинными были: по 3-5 лет игрался практически один и тот же репертуар. А у «Самоцветов» ежегодно обновлялся, насколько я понимаю Н: Раз в полтора-два года программа менялась полностью. В: Да-да. Часто. Причем программа менялась постепенно. Нельзя сказать, что мы садились на репетиционный период, чтобы заменить весь репертуар. Она менялась по ходу поступления новых песен. И где-то года через полтора это уже совсем другая программа получалась. За исключением хитов, от которых просто нельзя было избавиться. «Этот мир», «Все, что в жизни есть у меня»… Н: Ну, и то в 80-м году их допели, и потом исполняли только в рамках попурри. Вот тогда вы резко ушли на совсем другую программу. В Олимпиаду пели все то же: «Будьте счастливы», «Я люблю этот мир». И вдруг после Олимпиады сразу такая программа выдается — обалдеть можно! М: А как рок-музыка появилась в репертуаре «Самоцветов» Про это вообще никто не знает или помнит, потому что на пластинках так ничего и не было издано, либо были смягченны аранжировки. А то, что звучит на концертных записях — это откровенный рок. Это признают даже серьезные поклонники и знатоки жанра. В: Собственно, Маликов и набирал тогда такой состав. Понимал, что на месте ничего не должно стоять, иначе отстанешь. Поэтому у него уже и подбор был… Н: А зачем, мягко выражаясь, тогда в ансамбле был Нефедов Непонятно. В: А все равно нужны песенки для народа. Н: А! Сопливые такие Типа «Бумажный кораблик» В: Да-да. М: Под акустическую гитарку… В: Все равно какой-то определенный стереотип оставался, ориентированный на типаж Дьяконова. Миловидный мальчик с добрым голосом. М: Лирика такая дворовая. Это гнездится в русской душе, пожалуй. Н: В конце 70-х в «Самоцветах» работал Андрей Рыбаков. В 80-м он куда-то исчез, и больше о нем ничего не известно. Не засветился ни в одном ансамбле. В: Где-то года два назад он ко мне приезжал. Занялся оккультными науками. Живет какой-то совершенно замкнутой индивидуальной жизнью. Весь он в этих чудесах, весь в космосе. Какие-то он там голоса слышит. И все такое прочее. Все меня тоже агитировал. Что ты ерундой занимаешься Это не музыка. Музыка, по его словам, нужна, но совсем другая — космическая, божественная… Н: Он, в общем-то, и в то время выглядел не как все. Странноватый такой. Выделялся сильно в «Самоцветах». В: Да. Но тогда он находился в определенных рамках. Статус солиста ансамбля «Самоцветы» обязывал. Н: А он тогда же бросил музыку или просто куда-то ушел из «Самоцветов» В: А ему, собственно, некуда было уходить. Потому что, если честно сказать, брали его как серьезного вокалиста. И он ни одним инструментом по-настоящему не владел. Н: Но я хорошо помню, что он за клавишами периодически сидел. В: Сидеть-то сидел. Но какие там клавиши М: Разученную партию сыграть… В: Он и на бас-гитаре пробовал. Но… Просто уровень других музыкантов ему не давал шансов. Н: Получается, что когда Кретюк ушел в «Лейся, песня», «Самоцветы» года два вообще без клавишника работали В: Да! Просто такой период был. Н: Два года Затянулся сильно этот период. Неужели клавишника не могли найти В: Петрович играл. А потом появились электронные инструменты, всякие синтезаторы. Пугали всех звуками: ж-ж-ж-ж-ж!! Одну ноту держит: и-е-е-е-е-о-и-и-и-и!!! Всякие модуляции с ним производишь. Потом клавишные скрипки появились — стринги. Когда просто нужно аккорды держать, и все, есть подклад скрипичный. Н: Но, тем не менее, потом Миансарова взяли, а он клавишник классный. В:. Да! Он классный клавишник! Он и нотник отличный, и исполнитель. Пальчики у него бегали, будь здоров! Н: У него же классическое образование Консерваторское В: Да. М: И семейное опять-таки! Эдуард Миансаров — известная фигура! В: И Тамара Миансарова. Н: Ну, Тамара Миансарова — это само собой. Родители с консерваторским образованием, и сын у них такой получился, музыкально подкованный. Хорошо играл. Вообще, надо сказать, сколько наблюдала, в «Самоцветах» я не помню плохих музыкантов. И после этой фразы Наташи дальше наш разговор так оживился, что известные имена просто замелькали как в стремительном калейдоскопе. И какие имена — одно другого интереснее и ярче. Наташа: Трудно перечислить, сколько тогда действительно хороших музыкантов было: Тот же Миансаров, Погожев, Горбачев. .. Кстати, я слышала, что он теперь «Русской песней» руководит. Владимир: Нет, он уже ушел. Михаил: То-то у них аранжировки сразу ухудшились. причем существенно! Да и нового сейчас ничего… Н: А куда Горбачев делся В: А он как бы хочет быть композитором. Сидит дома, сделал свою студию. Пишет песни, предлагает всем. Н: Неплохо. Собственно, известная его песня только одна у «Самоцветов» — «Все, что было без тебя». М: Сильная вещь. На пластинке она записана слабо, а на концерте звучит — просто заслушаешься! И Лена поет с таким оттягом! Не зажатый голос. Н: Я помню, она эту песню пела с двенадцатиструнной гитарой. Она действительно играла В: Да нет, конечно, она никакими инструментами не владеет. Н: Просто делала вид В: Ну, так в принципе все сейчас делают. М: Коля Расторгуев тоже выходит на концертах, берет 12-струнную гитару. В: Нет, ну он и играет на ней. Я с ним работал в «Час-пик». Правда, только несколько гастролей. Леша Пузырев тоже там работал. И первый хит мы записали — «Не сыпь мне соль на рану» ( все смеются) Кстати, это было первое исполнение. Коля здорово ее спел! Не сравнить с Добрыниным. Там такой напор! У него вообще глотка невероятная! Н: Это все рассказывают — «лейсяпесневцы», «Шестеро молодых» — какой великолепный у Коли голос! А Клейнот, вообще, считает Расторгуева лучшим нашим певцом. Где ж этот голос сейчас Послушать бы! В: А просто не требуется! Такая у них сейчас стилистика: простая, народная. «Любэ» сразу свой имидж заявили «Красными дьяволятами». В общем, свою феньку нашли и не хотят ее терять. Но когда надо он поет — мама дорогая! Мурашки по коже!! М: Никто не верит! Причем ансамбль Виталия Клейнота работал с Бергером в ресторане. И записи даже есть… В: Да, перед отъездом Леонида. М: Хорошо работали. Так Кленот говорит, что вокала-то у Бергера никакого и нет, есть потрясающее понимание этой музыки. Н: Западная манера… Он вообще о Бергере очень скромно отзывается, именно как о вокалисте. В: Нет, Бергер — очень мощный вокалист. Я имею в виду даже не вокальные данные: Вот пример такой же — Рей Чарльз. Владение голосом — это что-то потрясающее! М: Интонирование, как музыканты говорят. В: Он такие выделывает: невероятные вещи. М: Градский, мне кажется, правильно по поводу Бергера сказал, что он действительно изумительно исполняет ритм-энд-блюзовый репертуар… В: Соул. М: Но он абсолютно не чувствует душу русской песни. То, что надо русскому слушателю. Вот возьмем варианты песен, которые исполняет Антонов, и которые исполняет Бергер. У Бергера — Да, там он интонирует и великолепно все. Но это выглядит как любование собственным голосом. А это лишнее в той песне, которую Антонов просто исполнил. У Антонова же нет никаких выдающихся вокальных данных. Но, к примеру, «Как прекрасен этот мир» — стало тем исполнением, которое считается каноническим, и на диске Тухманова песня так вышла, и на радио такой была все время. Есть пластинка у «Веселых ребят». Эту же песню исполняет Бергер… ее тяжело слушать. Он аранжировку, и так сложную, красивую, еще и перенасытил своими вокальными изысками. Другой пример — это «Нет тебя прекрасней»… В: Он ее гениально спел. Н: Но народ-то любит Броневицкого! М: Это совсем не то, что было у «Поющих гитар». Именно потому, что у «Поющих гитар» — это лирика. Не надрыв и не страдания негра на плантации. Наша эстетика совсем другая. Это и Градский о манере Бергере говорил. И Макаревич, тоже рассказывал. Они оба считают, что манера Бергера совсем не советская, она далека от русской традиции. В: Да, она не советская. Леня был просто помешан на Рее Чарльзе. Он просто был фанат его, до такой степени, что готов был на него молиться. В гостиничном номере обязательно вешал его портрет, даже на гастролях, не говоря о том, что у него дома было — обвешано все, вплоть до туалета. Тем более он уже с юношества вообще не признавал советскую эстраду как таковую. А российский, советский зритель в принципе вообще не слышал западной музыки. И образовался как бы свой музыкальный менталитет в восприятии музыки и в восприятии голоса, в манере пения, потому что были определенные стандарты, То есть голос должен быть вот таким, и никак иначе. Существовали худсоветы. Я помню, к нам, в «Самоцветы», пришел устраиваться Коля Носков. Спел «Как прекрасен этот мир». Своим туманно-загробным голосом, с хрипотцой. Маликов просто в ужас пришел. Конечно, существовали определенные стандарты. Если они уже существовали даже среди музыкантов, то чего говорить о народе, который этого Рея Чарльза вообще не слыхивал Знали его люди действительно сведущие, и в основном, из числа музыкантов. М: Одна-единственная песня для народа — «Джорджия». В: И то не для народа — для элиты. Чтобы понять всю глубину этого пения, этот эмоциональный настрой, владение, казалось бы, мизерным голосом, вспомните Эллу Фицжеральд. Хотя у нее, конечно, сильный голос. Но какое владение! Это Рихтер в своем деле! Н: Был же у вас Беликов в ансамбле. Вокалист прекрасный. Владение голосом потрясающее. В: Ну, насчет владения голосом я бы не сказал, что потрясающее, потому что опять-таки тут разный подход. У него, в принципе, очень сильный фальцет. Но сам голос: Его большой ошибкой была, конечно, «Деревня». Этот голос стал потом уже все время ассоциироваться с этаким деревенским мальчиком. Пастушком. Н: А как он «Сонет Шекспира» пел! Супер! В: Но мне казалось, у него всегда было какое-то недопонимание того, что он сам поет. Иногда просто устраивал бурю в стакане воды, где это вообще не требовалось. Предположим, то же «Зеркало и шут». Это было переиграно. Там нет таких эмоций, текст сам по себе весьма философский. А философия не предполагает крика. Это мудрый разговор, тихое донесение смысла того, что ты хочешь сказать. Н: Но ведь комсомольская, музыкальная пресса-то визжала тогда от восторга., что «наконец-то у Беликова появилась песня, достойная его вокальных данных». В: Ну, в принципе, да. Конечно, он раскрыл свои вокальные данные. И Петрович под него ее и писал, под его вокал. Но все равно — это было переиграно! Там много было истерики, а сама песня неистерична по смыслу. Н: По смыслу — да. Но получилась хорошо. Потом у вас еще сильная вещь была. К сожалению, ее записи нет, и найти ее нигде не удается, ни у кого. Помните, это «Стоп, Мистер Рейган!» Вот вещь была! В: Вот здесь как раз требовались эмоции! Это ораторская песня! Песня протеста, возмущения. Причем возмущения такого, когда на себе рубаху рвешь: да что ж ты, гадина, делаешь со своими этими космическими войнами! Тут как раз все нормально, здесь просто бунтарство, протест: я не хочу быть убитым! Н: У вас она и сделана была красиво! Ее не просто записать, ее на видео снимать надо было. В: Она была сделана в стиле арт-рок. М: Вот слушаю вас и понятия не имею, о какой песне речь. Когда читаю старые подшивки, постоянно вижу, что из репертуара «Самоцветов» тех времен отмечается как высокое достижение именно песня, «Стоп, мистер Рейган». А там всего-то из ансамблей эстрадных, 3-5 песен упомянают. Но обязательно говорят и про эту, самоцветовскую. В: Она много шума наделала. М: Но получается «для тех, кто понимает». В: Она удалась во многих отношениях. Я помню, приехали американские журналисты брать интервью по поводу этой песни. И все они пытались склонить нас: «А почему не «Стоп, мистер Брежнев!»» (все смеются) «Почему именно Рейган». Н: Было очень забавно, когда песня так резко исчезла из репертуара «Самоцветов» сразу после того, как Рейгана в 84-м году переизбрали на новый срок. Как будто к выборам готовились: агитка такая для американских избирателей. М: В СССР тоже была политкорректность. (Смеется) Новый президент — с ним еще жить 4 года. А, вообще, хорошо, есть концертные записи. Можно хотя бы сравнить пластиночные варианты песен с тем, как это звучит на концерте. На концертах «Самоветов» все совершенно иначе ! Н: У «Самоцветов» намного интереснее было на концерте, все-таки. Я много ходила на разные концерты. У других ансамблей пластиночные варианты, как правило, лучше, а на концерте играли грязно и сбивались. У «Самоцветов» концерты всегда идеально проходили. Хотя, наверное, там тоже могли сбиться где-то и как-то В: Да нет, практически такого не бывало. Петрович очень строго подходил к исполнению партий. М: Наташа рассказывала, что постоянно менялись аранжировки концертные. Многие ансамбли, допустим, «Веселые ребята», у них существовал только канонический вариант, другого варианта исполнения не было. На каком бы концерте запись ни делали, она будет такая же, как на пластинке. У «Самоцветов» постоянно все звучало по-разному. В: Просто это были личные инициативы музыкантов: давайте попробуем в такой-то манере исполнить! М: Может быть, это еще все-таки какие-то полномочия руководитель давал Говорят, Слободкин в этом деспотичен был, в плане музыкальных свобод. В: Да, Слободкин не позволял импровизировать. Н: А вообще, с кем проще работалось — со Слободкиным или Маликовым Где музыканту было комфортнее, скажем так В: Комфортнее, конечно, с Маликовым. Маликов, он как бы определял репертуарную политику, но все-таки в плане аранжировки предоставлял достаточно большую свободу. А Паша, он врубался в какой-то стиль, и все! Из этих рамок было невозможно выйти. Н: Я недавно общалась с музыкантом ансамбля «Голубой экспресс». Они репетировали на той же базе, что и «Самоцветы», и на старой самоцветовской аппаратуре. Так вот этот музыкант мне рассказывал, что часто бывал на репетициях «Самоцветов» и, что репетиции проводил Пресняков. В: Да, собственно музыкой, конечно, занимался Пресняков. У Маликова задача была дела двигать, он был как бы продюсером: пробить, отдать на радио, записать пластинку: Н: Но у вас же и директор был, Соловьев. В: Не директор — администратор, т.е. достать билеты, заказать гостиницу. Потому что концертами занимался Москонцерт. Там специальный был отдел, гастрольный, который расписывал на год вперед. Ты знал, предположим, в январе, что будет в декабре. Специально работали. У них была монопольная система. Они созванивались с филармониями. Филармонии просили: пришлите нам для кассы таких-то, таких-то. А гастрольный отдел уже распределял, кто приедет и когда. М: А левых концертов много было В: Так называемых фондовых Много. Последние уже — в 80- годы, а потом пошли кооперативные концерты. Н: А вообще, «Самоцветы» много гастролировали В: Много. Очень. Это опять-таки все зависело от гастрольного отдела. Конечно, там Маликов мог что-то подкорректировать, прийти в гастрольный отдел. Поговорить. Но лучше было не спорить с гастрольным отделом, потому что в их ведении еще были и загранпоездки. Н: Кстати, о загранпоездках. Куда «Самоцветы» ездили в основном Ну, по соцстранам — это понятно, Германия, Чехословакия, Венгрия: В: Да, Болгария, Польша. И в основном, по воинским частям. Н: По нашим же (смеется). А в зарубежье подальше В: Из зарубежья подальше у нас были Алжир, потом Италия была: М: Праздник газеты Юманите. В: Да. На этом празднике как раз была карикатура на Брежнева. На Брежнева и на Рейгана. Там такая, неконцертная деятельность была. Там целый парк сняли, построили очень много ресторанов, от разных стран: югославский ресторан, советский: И вот в этих ресторанчиках, каких-то наскоро собранных из каркасов, играла музыка. В советский павильон, предположим, заходишь: советская кухня, советская музыка. Ну, они очень эмоциональные, итальянцы, конечно. Н: Ресторанным ансамблем, значит, подрабатывали. М: А как воспринимали репертуар Он был тот же самый, который и на нас рассчитан В: Нет, конечно, был немного изменен, много приходилось петь русских народных песен. Типа «Ой, мороз, мороз», Порушка-пораня: М: А западные хиты «Самоцветы» вообще не пели У «Веселых ребят» этого много было, у «Поющих гитар» тоже. А «Самоцветы» тем и отличаются, что это советская песенная традиция. В: Потом уже жизнь заставила, когда хитов стало меньше, приходилось и «Чингизхана» петь. Н: А здорово, кстати, пели! Я помню, на одном из концертов вы почему-то не стали ни «Казачок», ни «Чингизхан» петь. Так даже солидные мужики в зале сидели и орали: «Казачок давай!». В: А это где было Н: Даже точно скажу. Это был 81 год, август, киноконцертный зал «Октябрь В: (смеется) Я не помню. Такое количество концертов. Я как-то посчитал, в рамках Москонцерта я сыграл порядка семи с половиной тысяч концертов. А если учесть, что БИТЛЗ за всю свою карьеру дали 50 концертов: (смеется) Н: Вы лучше Битлз! В: Помню, когда умер Джо Дассен, был некролог. И первой причиной его смерти (он умер от аритмии сердца) была эксплуатация менеджеров, продюсеров его. Т.е. он за тот срок, который выступал, дал 200 концертов! Это считалось сверхэксплуатация!
1   2   3   4   5   6   7   8