Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Витторио Мессори Черные страницы истории Церкви




страница4/17
Дата25.02.2017
Размер2.63 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 3. «Давление евреев в средствах массовой информации и протесты католиков, вступивших в диалог с иудаизмом, увенчались успехом. Дело беатификации Изабеллы, королевы Кастилии, католички в последнее время, было приостановлено.(…) Боязнь скомпрометировать евреев, раздраженных беатификацией, обращенной еврейки Эдиты Штайн и существование монастыря кармелиток в Освенциме помогло тем, кто требовал „время на размышление“, чтобы обдумать продолжение дел слуги Божией, так как это право уже принадлежало Изабелле I из Кастилии». В статье, опубликованной в «Il nostro Tempo » и в религиозном справочнике «Il Messagero», Орацио Петросилло упоминается, что приостановление беатификации со стороны Ватикана произошло помимо позитивного мнения историков, опирающихся на опыт двадцатилетней работы, выраженной и сокращенной в двадцати семи томах. «В огромном материале, — говорит представляющий дело Анастасио Гутеррез, — не существует ни одного официального документа, ни личного заявления королевы, который противоречил бы христианской святости». Отец Гутеррез решительно назвал «трусливым то духовенство, которое, избегая полемики, не признало святости королевы». Тем не менее — как говорит в заключении Петросилло — есть ощущение того, что несмотря на трудности, дело все же достигнет цели». Хотя это не утешает. К сожалению, это происходит не впервые. Останавливаясь на проблемах Испании, напомним, что Павел VI приостановил беатификацию мучеников со времен гражданской войны. Очередной раз, мы смогли убедиться в том, что цена мирных отношений не соответствует истине. В этом случае она вызвала возмущение не только со стороны евреев (во времена Изабеллы они лишены были права проживания в Испании), а также мусульман (вытесненных из Гренады, которая являлась их последним оплотом на территории Испании) и, даже, со стороны протестантов и противников католицизма. Все они были агрессивно настроены против старой Испании, где господствующие имели право называться «католическими королями». К этому титулу относились с таким уважением, что в светской полемике то, что испанское, приравнивалось к католицизму, а Толедо и Мадрид — к Риму. Если говорим о вытеснении евреев, обычно забываем о некоторых фактах. Например, о том, что еще до правления Изабеллы предпринимались подобные действия со стороны правящих в Англии, Франции, Португалии, и даже после них многие делали то же самое, хотя их политические решения не были такими справедливыми, как Испанский декрет, который, не смотря на это, был драматичным для обеих сторон. Следует напомнить, что мусульманская Испания не являлась оазисом абсолютной терпимости, как это хотели нам внушить. Одинаково как христиане, так и евреи иногда становились жертвами погромов. Однако когда приходилось, выбирать или Иисуса Христа, или Магомета, евреи выбирали второго, действуя, как пятая колонна во времена преследования католиков. Следовательно, они были ненавистны народу, вызывали недоверие, считались неискренними христианами, втайне исповедующими иудаизм (los marranos ) , что вызывало обострение, часто ведущее к кровавой резне, которой власти пытались положить конец. Королевства Кастилия и Арагон, начало которым положила супружеская чета, не успели ещё полностью объединиться, и не могли ни проконтролировать эту ситуацию, ни позволить ей продолжаться, особенно перед лицом контратаки, подготовленной арабами, надеявшимися увеличить число людей, принимавших ислам для личной выгоды. С юридической точки зрения, как в Испании, так и во всех королевствах той эпохи, евреев считали иностранцами; им разрешено было временное проживание, но без права на гражданство. Евреи полностью понимали свою ситуацию: их пребывание в данной стране было возможно до тех пор, пока это не представляло опасности для государства, чего опасались не только власти, но и народ и его представители. А поводом явилось нарушение прав обращенных евреев (среди которых многие приняли христианство формально), по отношению к которым, Изабелла проявляла «особенную заботу» в такой степени, что решила передать в их руки почти всю финансовую, военную и даже церковную администрацию. Однако случаи предательства были так часты, что продолжать такие условия существования было невозможно. Чтобы ни говорили, но сторонники беатификации Изабеллы убеждены, что «декрет, снимающий разрешение на проживание евреев», являлся только политической причиной, связанной с общественным порядком и безопасностью страны. Это не было согласовано с Папой Римским, и в связи с этим Церковь не вынесла нужного решения. Даже возможная ошибка может сказываться на святости. Поэтому, если современная еврейская община хотела бы выразить какие либо претензии, должна была направить их политическим властям при условии, что они несут ответственность за действия своих предшественников, правивших пять веков тому назад. Комиссия, представляющая дело, дополняет (а нужно помнить, что в своей работе она пользовалась научными методами и советовалась со многими учеными, посвятившими двадцать лет жизни, чтобы исследовать сто тысяч документов средневековых архивов): Альтернатива aut aut, «или обратитесь, или покинете королевство», предписанная католическим королям неверно и является упрощенным лозунгом, так как уже в то время не верили в такое обращение. Альтернатива, предложенная в годы политического насилия, и стабильности королевства была скорее такова: «либо прекратите совершать преступления, либо вы должны покинуть королевство». Доказательством тому могут быть прежние действия Изабеллы, которая защищала свободу иудейской религии перед местными властями, удостоверяя это ответственными заявлениями и помогая в строительстве множества синагог. Что интересно, значительным является тот факт, что королевский исповедник Томазо Торквемада, имевший дурную славу, являвшийся первым организатором инквизиции, сам был еврейского происхождения, лично давал распоряжения об преследованиях евреев. Таким же значительным и показывающим сложность истории того времени является тот факт, что помимо общего сопротивления и политических доказательств, богатые и влиятельные еврейские семьи обращались к единственной власти, которая с удовольствием принимала их и представляла убежище на своей земле, а именно: к Папе. Это может удивить каждого, кто не знает, что папский Рим был единственным городом Старого континента, в котором еврейское общество жило спокойно и счастливо и никогда не было изгнано, даже на короткое время. Нужно было дождаться 1944 г., времён немецкой оккупации, спустя тысячи шестисот лет после Константина Великого, увидеть римских евреев преследованными и приговоренными на нелегальное существование. Многие спасались бегством и в большинстве своем смогли это сделать благодаря католическим учреждениям, возглавляемым Ватиканом. Воспрепятствовали вынесению Изабеллы на алтарь также те, кто без критики принял эту «черную легенду», о которой было уже сказано и о которой пойдет речь. Многие из них являются католиками и не могут простить королеве и её мужу Фердинанду, королю Арагона инициативу проведения переговоров с Папой, его покровительство евангелизации земель, открытых Колумбом и финансирования этих походов. Их обвиняют в том, что они явились вдохновителями геноцида, имея в одной руке крест, в другой — меч, а тех, кто избежал смерти, превратили в рабов. Тем временем, правдивая история показывает совершенно другую версию, отличающуюся от этой сложившейся легенды. Поэтому давайте послушаем, что говорит Жан Дюмон: «Превращение индейцев в рабов, являлось личной инициативой Колумба, так как он был назначен вице королем открытых земель; и это происходило только в начальной стадии, до 1500 г., на Антильских островах. Католичка Изабелла отреагировала на это (в 1496 г. Колумб отправил в Испанию большое число индейцев в качестве рабов), приказывая владельцам Канарских островов вернуть свободу всем тем, кто был лишен её после 1478 г. Она приказала вернуть их обратно на Антильские острова, своему посланнику Франциско де Бобадилли, поручила снять с них кандалы. Он же был назначен вместо Колумба. Самого открывателя отправили в тюрьму за злоупотребления и доставили в Испанию. С этого момента линия политики была ясна: индейцы становились людьми свободными также как и другие, подчиненные короне, это касалось как человека так и его собственности». Если это кому то покажется идиллией, может ознакомиться с документом Изабеллы, изданным ею перед смертью, в ноябре 1504 г., который является дополнением к завещанию: «Наше намерение состоит в том, чтобы на признанных нами островах и материках как тех, уже открытых, так и тех которые будут открыты, распространять нашу католическую веру, посылая на эти земли духовных и других мудрых лиц, лиц боящихся Бога, чтобы с ревностью учили жителей вере, и хорошим манерам; поэтому сердечно прошу моего Короля и господина и приказываю моей дочери княгине и её мужу, князю, чтобы старались и не допускали, чтобы жителям перечисленных земель и земель, которые будут приобретены была нанесена личная или материальная обида. Сделайте все необходимое, чтобы обойтись с ними справедливо и гуманно, а если в чем то и будет нанесен ущерб, пусть это будет исправлено». Это исключительный документ, подобного и столь существенного нет в истории ни одного колониального государства. Так что, настоящая история католички Изабеллы искажена. ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 4. Ответственность за такое освещение вопроса о колонизации Америки следует возложить на Бартоломе де Лас Касаса, опираясь на одну из его знаменитых работ, уже в названии которой звучит обвинение: «Краткие отчеты о разрушении Индий». Если в такой форме испанец, и к тому же еще монах доминиканского ордена, описывает захват Нового Мира, как найти противоположный аргумент Разве не все еще сказано, разве не вынесен вердикт, осуждающий испанскую колонизацию Нет, далеко не все. Более того, истина и справедливость требуют не принимать оскорбления, высказанные Лас Касасом без критики. По мнению современных историков, пришло время, когда человек, резко осудивший режим, должен держать ответ. Кем являлся Лас Касас Он родился в 1474 г. в Севилье, в семье купца Франциско Касаса, фамилия которого говорит о еврейском происхождении. Более досконально, провели комплексный анализ этой, «крикливой» личности Бартоломе Касаса позднее, отца Лас Касаса. Он постоянно указывал пальцем на «злых», и ему установили диагноз: «состояние паранойи и галлюцинации», или «мистической экзальтации, с потерей чувства реальности». Однако, это серьезное заключение, многие известные историки, такие, как, например, Рамун Менендес Пидал, вполне согласны с этим. Хотя эти исследования принадлежат испанцам, которых можно подозревать в пристрастности. Вильям С. Малтдби не испанец, он американец англосакского происхождения, профессор истории Северной Америки в одном из университетов США. В 1971 г. он опубликовал труд на тему: «Черные легенды», затрагивающие начало мифа о жестокости испанских «папистов». Малтдби считает, что «каждый уважающий себя историк не может серьезно относиться к несправедливым и безрассудным доносам Лас Касаса и добавляет: „Вкратце можно сказать, что этот монах более возлюбил милосердие, нежели истину“. Некоторые историки, знакомые с этими злостными обвинениями, отнимающими славу гигантской эпопеи Испании в Новом Мире, считают, что источник следует искать (что, очевидно, несознательно) в еврейском происхождении автора. Оценивая его деятельность, можно предположить, что она была унаследована, прежде всего, от врагов Испании, следовательно, противников католицизма, а на самом деле исходила от евреев, изгнанных с Иберийского полуострова. Очень часто историю описывают, исходя из предпосылок, где ее герои ведут себя исключительно рационально и, не допускают возможности (именно во времена психоанализа!) черного влияния того, что иррационально, скрытых импульсов, управляющих даже более известными историческими персонажами. Поэтому возможно, что Лас Касас не смог удержаться в подсознании, что явилось причиной маниакальной клеветы, преднамеренно брошенной в адрес своих соотечественников и даже братьев из ордена, а это все похоже на скрытое мщение. Как бы то ни было, отец Бартоломе Франциско Касас, участвовавший во второй экспедиции Колумба за океан, где, подтверждая свои семитские таланты и предприимчивость — создал плантацию, на которой начал практику порабощения индейцев, которая, как нам известно, была характерна именно первому периоду конкисты, и по крайней мере, только этому периоду. Молодой Бартоломе, после окончания учебы в университете в Саламанке, выбрался к Новой Индии, где получил богатое наследство отца и, достигнув тридцати тридцати пяти лет, а может и дольше, применял такие самые жестокие методы, которые позднее с таким же рвением будет клеймить. Благодаря обращению, изменил свой взгляд на рабство и стал непримиримым сторонником индейцев и борцом за их права. Благодаря его настойчивости, власти матери родины прислушались к его советам и приняли решение: издать закон, защищающий права туземцев. Это в конечном итоге привело к противоположным результатам: хозяева, имея огромное количество рабочих рук, не считали нужным принимать на работу местное население, о котором один из авторов сказал, что «слишком многие пользуются протекцией». А стали интересоваться предложениями голландцев, португальцев, англичан, французов, которые предлагали ввоз дешевых невольников из Африки, похищенных оттуда арабами мусульманами. Речь идет о доходной для мирового рынка торговле неграми (практически принадлежавшими, мусульманам и протестантам), которые занимали небольшой участок земли, находившийся под властью Испании (Карибские острова). Достаточно выбраться в районы средней и индейской части, население которых в основном составляют индейцы, а между Чили и Аргентиной — исключительно европейцы, чтобы убедиться в том, что здесь очень редко встречаются негры, что не свойственно Штатам Америки, Бразилии или Антильским островам, принадлежащим Франции и Британии. Следует напомнить, что хотя — по сравнению с территориями, находившимися под властью других — численность негров, была незначительной, однако иногда в Испанию ввозили африканцев, так как они не были взяты под покровительство католички Изабеллы, которая покровительствовала только индейцам. Негры могли быть рабами (с самого начала, так как позже и они были взяты под защиту закона, что не наблюдалось на территории Британии), в то время как такое действие не допускалось по отношению к индейцам (власти и совет вице короля не прощали этого). На самом деле не был предвиден эффект коварной борьбы, начатой Лас Касасом, который даже если возвысил голос в защиту индейцев и боролся за их права, но не осудил рабство негров и ничего не предпринял для их защиты, когда они стали прибывать, захваченные на берегах Африки, ввозимые через рынки Северной Европы. Вернемся, однако, к обращению, ставшему плодом духовных проповедей — что является одновременно свидетельством евангельской опеки, организованной клиром — в которых заклеймили произвол собственников (он являлся одним из них). И, которые повлияли на него, вследствие чего Бартоломе де Лас Касас вначале принял сан священника, а затем вступил в доминиканский орден и оставшуюся часть своей продолжительной жизни решил посвятить борьбе за права туземцев. Прежде всего, стоит подумать, как мог ревнивый монах свободно высказываться, безнаказанно обвиняя не только частные лица, а также и чиновников. По мнению вышеупомянутого Вильямса С. Малтдби, английская монархия не допустила бы даже малейшей, банальной критики, а безрассудного конкистадора заставила бы замолчать. Историк утверждает, что это было возможно, так как «в эпоху Золотого века привилегией испанцев, кроме веры, являлась свобода слова, это подтверждает изучение архивных документов, зарегистрировавших целую гамму общественных обсуждений — без последствий осуждающих власти». Редко принимается во внимание тот факт, что этот скандальный конкистадор, не только не был обезоружен, но и стал личным другом императора Карла V, который присвоил ему титул «официального покровителя всех индейцев». И даже попросил представить все его проекты, которые были обсуждены и приняты, не смотря на усилия противников, и стали законом, обязательным в Испанской Америке. Еще ни один пророк, а таким считался Лас Касас, не был настолько серьезно принят политической системой, которая хочет предстать перед нами как самая мрачная и жестокая. ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 5. Испанская корона, исходя из донесений Лас Касаса, приняла законы, защищающие права индейцев, а впоследствии отменила закон о передаче земли во временное пользование, что нанесло огромный вред владельцам. Жан Дюмон, оценивая эти события, пишет: «Феномен Лас Касаса является прекрасным примером, подтверждающим основной и систематический характер испанской политики, относительно протекции индейцев. С 1516 г. регентом был назначен Джеймс де Киснер, испанская власть при этом не отнеслась враждебно к обвинениям доминиканца, иногда неоправданным и в основном безрассудным. Отец Бартоломе не подвергался никакой цензуре; находился у короля и министров в большой чести, под его влиянием приказано было сформировать группы или советы, задачей которых являлся анализ критики и предложений, а также на основе его советов и рекомендаций принять основную формулировку „новых законов“. Более того, корона обязала противников Лас Касаса не высказываться на его идеи». В целях укрепления авторитета своего подопечного, который опорочил чиновников и подданных, император Карл V ходатайствовал о возведении его в епископский сан. В результате обвинений, предъявленных доминиканцем и другими монахами, в университете в Саламанке основалась школа права, задачей которой являлась разработка тезиса о «естественном равенстве всех людей» и взаимной помощи между людьми. Имелась в виду помощь, в которой индейцы особенно нуждались. Как уже упоминалось (о чем часто забывается), народы средней Америки оказались под властью ацтекских племен, одного из народов, запятнавших себя кровью множества жертв, исповедующих веру жестокой религии, основывающейся на кровавых массовых человеческих жертвоприношениях. Во время церемоний, которые устраивались в момент появления конкистадоров, ведущих войну с ацтеками, на небольших пирамидах, служащих для алтаря в честь ацтекских богов за один только раз приносилось в жертву около 80000 молодых людей. Поэтому велись частые войны, в ходе которых часть пленных приносилась в жертву богам. Испанцы обвиняются в катастрофическом сокращении числа аборигенов, которое на самом деле, как нам известно, было вызвано заражением вирусом. Фактически, если бы они (т.е. испанцы — А.Щ.) не прибыли, то вследствие поведения властвующих ацтеков относительно молодых людей, численность населения была бы доведена до минимума. Несговорчивость, а иногда и бешенство первых католиков, вступивших на эту землю, столкнувшихся с кровопролитием в храмах и с идолопоклонством, недоступных их пониманию, можно легко оправдать. В последние годы североамериканская актриса Джейн Фонда, которая со времен войны во Вьетнаме отстаивала различные, ошибочные мнения, пыталась выступить как «политически активная», стала участницей конформистского движения, жертвой которого явилось немало католиков. В то время, когда сторонники этого движения сетуют (не вполне понимая сущности ацтекских культов) над тем, что называют «уничтожением великих доколумбийских религий», то Джейн Фонда пошла еще дальше, говоря об ацтекских угнетателях, что они «Имели религию и общественную систему гораздо лучшую, чем ту, навязанную насильно». Один из североамериканских ученых, в одном из передовых изданий, описал, напоминая актрисе (одновременно и католикам, сожалеющим «о культурной резне», которая довела до уничтожения религиозную систему ацтеков), как выглядел ритуал бесконечной резни на мексиканских пирамидах. Он описывает это следующим образом: «Четверо жрецов хватали жертву и клали на камень. Главный жрец пронзал ее ножом ниже левой груди, раскрывал грудную клетку, опускал руку и долго в ней рылся, затем вырывал еще бьющееся сердце. чтобы поместить его в чашу и пожертвовать богам. После всего этого тело сбрасывали со ступенек пирамиды. У ее подножия уже ожидали жрецы, которые надрезали кожу от шеи до стопы, таким образом, чтобы можно было снять ее полностью. Тело, лишенное кожи, отдавали одному из воинов, который увозил домой, где делил его на части, а затем раздавал друзьям или приглашал к себе на трапезу. Выделанная кожа использовалась при изготовлении одежды для касты жрецов». Ежегодно десятки тысяч молодых людей приносили себя в жертву богам, так как установленное жрецами правило гласило, что жертвоприношение должно быть непрерывным. Детей сбрасывали в пропасть Pantilanu , женщинам — не девственницам — отрубали головы, а у взрослых мужчин, еще с живых, снимали кожу и добивали их стрелами. Мы могли бы продолжить перечень нежностей, которые Джейн Фонда (а также некоторые монахи и духовенство сегодня так упорно сопротивляются «фанатическим» испанцам), обходит молчанием, заявляя, что в действительности «христианство было страшнее». Менее кровожадными являлись племена инков, которые распространили свою власть на огромных территориях, по всей длине черных цепей Анд. Историк напоминает: «Инки производили кровавые массовые человеческие жертвоприношения во избежание голода и эпидемии. Жертвами неоднократно являлись дети, юноши и девственницы которых вешали или им отрубали головы, а иногда вырывали сердце, как это делали ацтеки. Режим, введенный господствующими инками для индейцев, был, между прочим, ярким началом «реального социализма» в марксистском стиле. Очевидно, что та система, как и все другие подобные ей, так сильно действовала на угнетенных, что изможденные индейцы были вынуждены сотрудничать с горсткой испанцев, вступивших по Божьему провидению на эту территорию, чтобы положить этому конец. В XVI веке в Андах, так же как в XX веке в Восточной Европе, запрещалось иметь собственность, не существовали деньги, не велась торговля, а судьбой своих подданных распоряжалось государство. В идеологическом смысле это опережало не только марксизм, но и фашизм. Во избежание расовых искажений и в целях утверждения расового «разведения» людей, браки совершались согласно генетическим правилам, установленным государством. К этому ужасному описанию необходимо добавить, что население доколумбийской Америки не использовало ни колес (разве только в религиозных нуждах), ни железных орудий, ни лошадей, правда, еще до прихода испанцев на некоторых территориях водились дикие лошади, но индейцы не смогли их ни приручить, ни изготовить для них упряжь. На практике отсутствие лошадей обозначало отсутствие мул и ослов. Если к этому добавить, что не использовались колеса, то становится очевидным, что весь транспорт в горной местности и все, что необходимо для строительства храмов и дворцов властителей должно было лечь на плечи неисчислимого количества рабов. Испанские юристы, опираясь на эти данные в рамках «естественного равенства всех людей», признали закон и обязанность европейцев оказывать помощь людям, нуждающимся в ней. К ним относились доколумбийские туземцы. Не стоит забывать о том, что европейцы впервые в истории встретились с древними цивилизациями. В противовес англосаксам, которые ограничились исключением «чудаков» встретившихся им в Новом Мире, иберийцы приняли вызов культуры и религии вполне серьезно, что является поводом для самодовольства. ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 6. Не без внимания остается тот факт, что на тему испанской колонизации и на тему обвинений, предъявленных Лас Касасом, пишет протестант Пьер Шоню: «Не начальные превышения должны вызывать удивление, а тот факт, что они встретились с сопротивлением различного рода — Церкви, а также и государства — вытекающего, из глубокой христианской сознательности». Поэтому такая работа Бартоломе «Кратчайшие отчеты о разрушении Индий» без подробностей была использована протестантской пропагандой, а затем иллюминатами, хотя на самом деле — пользуясь словами, Шошо — являлась наивысшим титулом для прославления Испании. Работы свидетельствуют о впечатлительности к проблемам встречи с миром совершенно неожиданным и новым, впечатлительности, которой еще так долго будет не доставать колониализму, вначале протестантскому, а затем «светскому», вслед за которым явится нахальная, уже секуляризованная европейская буржуазия XIX в. Мы уже убедились в том, что никто, начиная с короля, и ниже не только не пытался возразить обвинениям, предъявленным Лас Касасом а, наоборот, пытались принять некоторые законы, защищающие права индейцев, а самого «обвинителя» называли их главным защитником. Двенадцать раз монах переплывал океан ради того, чтобы рассказать правительству родины матери о доброте своих подопечных. Каждый раз был принят с почестями и выслушан, а его «тетрадь доносов» передана комиссии, которая затем была использована при редактировании законов, а также профессорам, основавшим современные законы «по правам человека». Мы сталкиваемся с необыкновенным фактом, которому нет равного в истории Запада, а именно: Лас Касас не только был принят всерьез, но всерьез и надолго. Мы уже упоминали о подозрении — очень важном для изучающих психологию, — что этот обращенный, находился в состоянии «галлюцинации» вызванной «мистической экзальтацией». По мнению Вильяма С. Мальтби, «преувеличения Лас Касаса ведут в конечном итоге к его оправданию и одновременно к насмешке». Еще раз процитируем высказывания Жана Дюмона: «Ни один уважающий себя научный работник не может принять всерьез его экстремальных обвинений». А среди тысяч историков приведем еще одно высказывание светского ученого Целестина Капасса: «Охваченный своей теорией, доминиканец продолжает сочинять истории и показывать преувеличенное число — двадцать миллионов истребленных индейцев, а также принимать за правду слухи о случаях кормления боевых собак индейскими рабами». Как говорит Лучано Перена из университета в Саламанке: «Лас Касас, в трудах имеется немало искажений и преувеличений. Он не указывает ни время, ни место этих событий, о которых доносит и даже не пытается уточнить то ли это факты — если они вообще существовали, — то ли это исключительный случай. Наоборот, вопреки всякой истине дает понять, что жестокость была единственным способом поведения конкистадоров. В его представлении, характерном для пессимистической и маниакальной личности мир делился на черный и белый. С одной стороны находились жестокие соотечественники, напоминавшие безжалостных пройдох, а с другой стороны — туземцы, представленные буквально как „народ, которому чужды бунт и сумятица, которому чужды обиды, ненависть и жажда мести“. В этом смысле он находился в числе предвестников мифа о „добром дикаре“, любимом такими же представителями просвещения как Руссо, а миф остается актуальным, а наивные терцемондисты гласят, что все люди будут возведены в ранг святых, кроме европейцев или североамериканцев, так как они единственные, которые рождаются с виной без прощения. Удивляет то, что монах спекулирует на первородном грехе. Это отсутствие реальности и справедливости. В конечном итоге, у нас получается с одной стороны — беззащитные ангелы, с другой — беспощадные дьяволы. Среди них находился Фердинанд Кортес, отрицательно охарактеризованный Лас Касасом (возможно не вполне справедливо), который покорил великую ацтекскую империю и был очевидцем зрелища: с пирамид рекой лилась человеческая кровь в жертву богам. Предотвратить такое положение вещей исключительно при помощи доброго слова было невозможно. Кроме того, испанцы вынуждены были действовать решительно в отношении тех, кто вошел в число этих «спокойных» — по мнению Лас Касаса — народов ацтеков и даже инков, которыми занимался Франциско Писарро, включая тот случай, когда десятки тысяч людей лишались сердца. Подобно всем утопистам Лас Касас был далек от действительности. Помимо новых привилегий, власти возложили на него наблюдение практической евангелизации на территориях, отданных под опеку, хотя она должна опираться на «диалоги» и прошение. Однако все события заканчивались тем, что миссионеры уезжали или были истерзаны «добрыми дикарями», вооруженными отравленными стрелами. Это было печальное фиаско, как это обычно происходит, когда пытаются мечту реализовать в действительность. Педро Боргес, один из многих биографов, профессор Complutense de Madrid пишет, что Бартоломе уходил в нереальность, «говоря о том, что можно было сделать, как о чем то, что нужно было сделать». Тот же Боргес, предостерегает нас от мысли считать Лас Касаса предвестником «теологии освобождения» в марксистском стиле. Так как каждого новообращённого интересовало лишь его вечное спасение, то маниакальное отношение к индейцам не касалось их тел, а только спасения душ. Только в том случае, когда они были восприняты, они принимали крещение, без которого они, как и испанцы могли бы попасть в ад. Таким образом, они соприкоснулись с чем то совершенно иным, с чем сталкиваемся мы сегодня, когда горизонтальное измерение, не имеет ничего общего с мистикой Лас Касаса. Так или иначе, как замечает Малтби, были какие то недостатки у этого правительства, но история не знает другого народа, который подобно испанцам заботился бы о спасении душ новых подопечных. До тех пор пока Мадридский двор не оказался под влиянием масонов или «просветителей» до тех пор оказывал материальную поддержку, преодолевал трудности и соблюдал договор, заключенный с Папой Римским,, который предоставил право патроната в проведении евангелизации. Результаты говорят сами за себя: благодаря посвящению и мученичеству поколений монахов, полностью поддержанных короной, в Америке введено христианство, составляющее наибольшее число людей в Церкви, которая хотя и была ограничена в человеческих возможностях, создала на основе столкновения двух разных культур живую «смешанную веру». Восхитительный Барокко латиноамериканского католицизма, является наиболее ярким примером того, что помимо ошибок и мерзостей религиозный и культурный симбиоз приобрел счастливое направление. В отличие оттого, что сложилось в Северной Америке, в Южной Америке христианство и доколумбийская культура положили начало совершенно новому человеку и обществу. Помимо преувеличений и обобщений детальных фактов, помимо досужих вымыслов и обвинений Лас Касас является важным свидетелем того, что Запад не забыл о том, что говорит Евангелие. В то время на Иберийском полуострове считалось злоупотреблением использовать его пример, как оружие против папского престола, при этом, делая вид, что якобы ничего неизвестно о запрещении использования против Испании голоса испанца (к тому же члена ордена, созданного в Испании), который был поддержан властью и испанской короной. ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 7. «Циничным оружием психологической войны» является — по мнению Пьера Шоню — польза, извлеченная протестантскими силами из книги Лас Касаса. Вожжи операции против Испании держала в руках, прежде всего Англия, как из за политических, так и из за религиозных соображений. На этом острове после отречения от Рима, совершенного Генрихом VIII, была установлена национальная церковь до такой степени прочно и организованно, что смогла противостоять другим реформированным церквям в Европе. Борьба Англии с Испанией была определена как борьба «чистого Евангелия» с «папским суеверием». Значительную роль в этой «психологической войне» сыграли Нидерланды, так как были вовлечены в войну с Испанией. Именно фламандец, Теодор де Бри, являлся автором рисунков к многочисленным изданиям «Кратчайших отчетов» в протестантских странах, которые представляли испанцев как людей, одержимых разными формами садизма, измывающихся над туземцами. Так как, рисунки де Бри (созданные по собственному воображению) были практически единственными на тему захвата, то они быстро распространялись, а их репродукции были помещены в школьных учебниках и сыграли — что очевидно — огромную роль в основании черной легенды. Ко всему тому, что было сказано, можно добавить, что почти никогда не принималось во внимание положение, сложившееся после испанского господства. Это произошло во время нападения Наполеона на Испанию. Стойкое и упорное сопротивление испанцев было первым проявлением падения французской империи, однако, помимо всего, занятая внутренними проблемами Испания вынуждена была оставить заморские территории. Когда звезда Наполеона померкла, Испания получила независимость, но было слишком поздно для возвращения статус кво на американских территориях. Безуспешными оказались попытки остановить революции креолов, белой буржуазии, которая успела пустить корни на той земле. К ним относятся те, кто постоянно находился в напряженных отношениях с короной и властью родины матери, обвиняемой ими в «чрезмерной протекции» но отношению к туземцам, что мешало их эксплуатации. Враждебность креолов была направлена, прежде всего, против церкви, особенно против монашеских орденов. И не только потому, что заботились об этом, соблюдая при этом законы Мадрида, взявшего под опеку индейцев, но и в связи с тем, что постоянно боролись за усовершенствование этих законов. (Первые обвинения против конкистадоров прозвучали в 1511 г. еще до Лас Касаса, в Церкви, покрытой соломой в Сан Доминго, и были высказаны отцом Антонио де Монтесинос). Возможно, упущено из внимания, что эти испанцы и португальцы организовали вооруженные походы с целью ликвидации миссий иезуитов, и одновременно оказывали давление на свои придворные круги и власти, чтобы «Общество Иисуса» было изгнано Против церкви высказывалась, в качестве союзника туземцев, креольская знать, которая привела к революции против родины матери. Она оказалась глубоко проникнута масонским кредо, вследствие чего эти освободительные движения приобрели явно выраженный антиклерикальный характер — возможно даже антихристианский — что сохранилось и до наших дней. Например, до мученической смерти католиков в Мексике, в первой половине нашего столетия, освободители, то есть лидеры восстания против испанцев занимали должности в наивысших масонских ложах; к тому же они имели влияние масонской идеологии Джузеппе Гарибальди, предназначенного на должность великого учителя всего масонства. Анализ флага и символов стран Латинской Америки позволяет нам убедиться в обилии пятиконечных звезд, треугольников и пирамид, обозначающих элементы символики «братьев». По мере того, как креолы освобождались от папской власти и Церкви, они стали ссылаться на всеобщие правила масонского и якобинского братства «прав человека», чтобы избавиться от обязанности попечительства над индейцами. Почти никто не вспоминает горькой правды о том, что по прошествии первого периода иберийской колонизации, очень трудной вследствие столкновения двух разных культур, не было такого катастрофического периода для южно американских туземцев, как тот, который начался в начале XIX в., когда власть захватила буржуазия названная в народе «просветительской». В противоположность тому, что хотят внушить протестантская и просвещенная черная легенда, небывалое притеснение и попытка уничтожить местные культуры начинаются с того момента, когда Церковь и корона уходят со сцены событий. С этого момента начинается систематическое уничтожение местных диалектов и замена их «кастилийского», языком новых хозяев, провозгласивших принятие власти «от имени народа». Однако это был так называемый «народ», созданный из небольших групп землевладельцев европейского происхождения. С этого момента начало развиваться то, что никогда не имело места в колониальной эпохе — предотвращение смешения рас, культур и интересов. В то время, когда Церковь одобряла и поощряла смешанные браки, либеральные власти высказывались против них, часто запрещая. Таким образом, и здесь начали следовать евангелическим примерам англосакских колоний с Севера, где масонство не случайно явилось движущей силой в борьбе за независимость. Наконец создан северо южный фронт, который должен был вначале победить корону, а затем католическую Церковь. Таким образом, родилась демократия, которая сделала зависимой — и делает это по сегодняшний день — историю Юга от истории Севера. Курьезным кажется тот факт, что прогрессисты, которые видят причину испанской колонизации в католицизме одновременно подвергают критике зависимость Латинской Америки от США. Является очевидным, что они не осознают, что их двойной протест охватывает противоречия: пока это было возможным, испанские короли и папы были большими защитниками религиозной, общественной и экономической подлинности «католических» земель. Североамериканская протекция определена креолами «богатых колонизаторов», которые хотели освободиться от испанской и религиозной власти для достижения своих экономических целей без преград». Так высказывается Франциско Кардини об американцах с Севера, которых просили о помощи, часто скрытой, «братья» в борьбе против короны и Церкви. Достаточно вспомнить эксцессы, касающиеся гегемонии, в районе Панамы, а также войны на Кубе в XIX в., о постоянной помощи североамериканцев, оказанной мексиканским властям, удерживающим в течение десятилетий конституцию, которая, будучи антиклерикальной и антикатолической, оскорбляет и унижает достоинство мексиканского народа, а с появлением возможности измениться, США поддержали преступника такого как Венустиан Карранзи. И даже не пошевелили пальцем во время кровавых преследований католиков в двадцатые годы. Известно, что сегодня североамериканская власть поддерживает и финансирует прозелитизм протестантских сект, что ведет к последствиям, в результате которых, народ отдаляется от традиций, сложившихся в течение пятисот лет, и тем самым, притесняет культуру. Напряженная деятельность «расистов» после отделения Испании более выразительно показана в искусстве. В то время происходит взаимный обмен культурными ценностями, создаются прекрасные произведения смешанного барокко, а с приходом к власти «просвещенцев» началось обратное разделение. Необыкновенная архитектура миссии и колониальных городов была заменена имитацией европейской архитектуры новых городов буржуазии, в которых не было уже места индейцам. СМЕРТЬ ИНКВИЗИТОРА Лето располагает к чтению книг, и прежде всего классики. Такой является книга Жак Ле Гофф La civilta dell Occidente medievale которую я читал еще во французском варианте, неоднократно переиздававшуюся и в настоящее время вышедшую в свет карманным изданием Эйнаудге. Я выбрал именно летнее время, чтобы вновь пересмотреть ее. Среди светских исследователей средневековья, Ле Гофф является одним из видных, хотя им допускались ошибки, среди которых самой значительной является историческая консультация к экранизации романа «Имя розы» Умберто Эко, эта книга более точно отражает климат средневековья, чем фильм, поставленный с помощью «консультанта», которым является вышеназванный француз. Ле Гофф также является автором „La nascita del Purgatorio , работы, которая — несмотря на то, что считается научной — читать ее нужно между строк, так как она содержит ложные пастырские идеи, а, прежде всего — догматичные. Однако вернемся к L а civilta dell Occidente medievale , работе, в которой также нет недостатка сектантских перспектив, а точнее выражаясь — фальсификаций. Например, в последнем итальянском издании, на страницах 102 и 103 читаем: Доминиканцы и францисканцы для многих являются символом лицемерия; именно они были одними из первых, кто ввел насильственные методы борьбы с ересью, не понимая сущности инквизиции. Народная революция в Вероне обошлась очень жестоко с первым «мучеником» доминиканцем, св. Петром, которого монашеская пропаганда провозгласила мучеником и распространяет картину с изображением ножа, который всадили в голову». Очень трудно, согласиться с этим мнением, относительно францисканцев, если принимать во внимание рамки эпохи, какие Ле Гофф выделил в своей работе. А именно: середину средневековья, Х — XIII вв. Франциск Ассизский умер в 1226 г. и до конца столетия между движением созданным им и людьми создалось нечто вроде идиллии, которая осталась после средневековья и существует в какой то степени и в наше время. Не случайно та же самая публикация очень часто ссылается на образ францисканского брата, когда в каком нибудь деле необходимо иметь какое то вдохновение, доверие и обаяние. Разве не был францисканцем отец Пио да Петрельчино, основоположник одного из самых больших «межклассовых» движений, сильного и прочного, в котором участвовали богатые и бедные, неграмотные и просвещенные Высказывания Ле Гофф не только попахивают сектантством, но и заключают ложные намеки, якобы, о «ненависти», которая сопутствовала бы доминиканцам в связи с «получением высокой должности в репрессиях, направленных против еретиков», и «роли, какую сыграла инквизиция». Однако удивляет тот факт, что известный исследователь средневековья, историк, чье имя знает весь мир, вообще перевернул истину, касающуюся Петра из Вероны. Однако же будем последовательны. Во первых, инквизиция не была создана как инструмент, с помощью которого подавляли народные массы, а наоборот, она оказывала им помощь. В обществе, которое, прежде всего, заботилось, о вечном спасении, на ересь смотрели (как образованные люди, так и невежественные) как на опасность. Подобно тому, как в нашем обществе, тот, кто заботится только о своем физическом здоровье, опасается каждого, в ком видит переносчика смертельных, инфекционных болезней или как причину заражения среды. Для людей средневековья еретик являлся «опасным носителем» заразы, неприятелем спасения душ, личностью, которая навлекала на всех кару божью. Поэтому доминиканец, как это подтверждают документы, который появлялся для того, чтобы изолировать еретика от общества, не был тем, к кому относились с ненавистью, его принимали с облегчением, так как у него искали защиты. Среди других описаний этой истории бросается в глаза образ «народа», стонущего под ярмом инквизиции и жаждущего своего освобождения. В действительности, все обстояло иначе, если в некоторых случаях люди оказывали сопротивление инквизиции, то вовсе не потому, что считали ее жестокой, наоборот для расправы с еретиками, которые — по мнению vox pориli’ — не заслуживали милосердия, оказанного доминиканцем, наказание считалось сравнительно мягким. На самом же деле христиане хотели покончить с этой опасностью и бесцеремонно хотели избавиться от тех, для которых судьи в доминиканских рясах являлись гарантией справедливости. До распространения протестантства в XVI в. среди еретических движений, распространяющихся в средневековье, казалось только одно вредит широким кругам людей, и то на определенных территориях. Имеются в виду катары альбигойцы, которые нанесли вред в Провансе (и поэтому объявление крестового похода против них было необходимо). Однако, как напоминает Ле Гофф, деятельность альбигойцев, поддерживала не народ, а дворянство Южной Франции, сотрудничавшее с ними и пропагандировавшее их учение, что явилось причиной распространения еретических воззрений на всю страну. А произошло это, по мнению историка, не по религиозной причине: «Дворянство решило оказать противодействие Церкви, по той причине, что росло число людей, которых не допускали к церковному браку в связи с кровосмешением, вследствие чего происходил раздел аристократических земель». Одним словом, браки должны были заключаться в рамках семьи с единственной целью сохранить свои земельные владения. Вернемся, однако, к словам, сказанным в La civilta dell Occidente medievale : «Народная революция в Вероне обошлась жестоко с первым доминиканским „мучеником“ св. Петром, которого монашеская пропаганда провозгласила мучеником, и распространила картину, его мученической смерти при помощи ножа, который всадили в голову» — пишет Ле Гофф. Вызывает удивление то, что будущий святой действительно родился в Вероне, но он был убит 6.04.1252 г. в Брианца, близ Меди, в лесу под названием Фарга, в то время, когда он шел в Милан с монахом по имени Комо, которого тоже убили. Итак, Верону не может связывать ничего с этим событием, так как он был убит в другом месте. Упомянутые «народные восстания» никак не связаны с его смертью. Папа назначил Петра инквизитором для борьбы с еретическим учением «патаринов» и «катаров». Был убит в лесу двумя еретиками longa manus » из секретной группировки, созданной против него. Убийцы спонтанно признали свою вину и вступили в доминиканский орден! Их обращение было вызвано, среди прочего, реакцией народа на убийство. Именно тот народ, который по мнению Ле Гофф, хотел категорически покончить со «злым инквизитором», незамедлительно оказал высокую честь, какую только помнит история святых. Жители Милана, приходившие массами слушать его проповеди, зная о том, что привезут гроб с его телом, вышли на улицу в знак признания, что светские власти вынуждены, были отправить делегацию к Папе с просьбой о возведении Петра в ранг святых. Отчет комиссии, созданный Иннокентием IV для исследования «голоса народа», убедил его очень скоро принять решение и уже 9 марта 1253 г., спустя одиннадцать месяцев после смерти Петра, инквизитор был занесен в списки мучеников, а затем в списки святых. В признательность Петру жители Милана на собранные народные деньги в Сан Кустордио установили надгробный памятник, являющийся одним из лучших скульптур итальянской готики. Что касается картины с изображением ножа, который всадили в голову, как пишет Ле Гофф, можно только напомнить, что средневековые хроники утверждают, что Петр был убит именно ударом «фалькастро» (так в старину называли инструмент, похожий на косу, который наполовину всадили в голову). Это не имеет ничего общего с «пропагандой». Такова историческая, правда. Владимир Коделька, современный доминиканский историк писал: «Не следует удивляться, что у современных историков встречаются ложные мнения на эту тему». Нет, нас это не удивляет, так как св. Петр мученик, названный «инквизитором», уже опровергает подобного рода исторические неточности. ИНКВИЗИТОРЫ В одной из своих вступительных статей И. Монтанелли пишет: «Техника лозунга „козла отпущения“ была использована инквизицией в темные века, в то время, когда толпа была доведена до отчаяния в связи с занесенной заразой или наступлением голода. Тогда выводили ей обвиняемую колдунью или виновного в распространение заразы, чтобы обрушить на них гнев толпы и сжечь на костре». Монтанелли имеет много заслуг и все мы в долгу перед ним, так как он честно и мужественно занимался искусством конформизма. К сожалению, в этом случае он попадает в светский, демократический, прогрессивный конформизм учебника. На самом деле, кто знает истинную историю, уверен, что все было наоборот. Деятельность инквизиции не была направлена на то, чтобы вызвать волну народного гнева и защищать перед его безумной яростью якобы виновных или якобы ведьм. При возникновении сутолоки в каком либо месте, инквизитор являлся туда с членами трибунала и чаще с вооруженными стражниками. В их обязанности входило установление социального порядка и попытка разогнать толпу, жаждущую крови. После чего приступали к самому процессу, устанавливая необходимое время на прослушивание. Точность и справедливость действия юридического процесса могут послужить примером для других на сегодняшний день. В большинстве случаев, как это подтверждают исторические исследования, процесс не заканчивался костром, чаще всего их пытались оправдать или объявить выговор, или наложить какие нибудь религиозные эпитимии. На самом деле подвергали себя опасности те, которые возмущенно кричали: «Вон с ведьмами!» или «Вон с еретиками!» Достаточно напомнить о книге «Обрученные», чтобы осознать, что охоту на еретиков начинала и поддерживала гражданская власть, роль Церкви в деятельности трибунала была весьма умеренной, если даже не скептической. Как мы видим, обвинения, выдвигаемые сегодня католикам, равно как и в прошлом не соответствуют исторической правде. МАНДЗОНИ И ИСПАНИЯ Я думаю, что правы, будут те, кто считает, что по распоряжению Министерства образования, роман Александро Мандзони “I promessi sposi ” должен быть исключен из школьной программы. Возвращусь к моему небольшому опыту, когда я еще был учеником, далеким от всякой Церкви, не имеющим никакой связи с религией, и обучался в Туринском лицее, который, как мне кажется, более века является величайшим святилищем итальянского ланцизма. Была у меня любимая книга, она называлась «История Милана. XVII век.», которую я должен прочитать от начала до конца в течение десяти месяцев в пустой аудитории «Massimo d Azeglio». Даже на юношу из пятого класса классического лицея, которому казалось, что он далек от всяких проблем веры, эти страницы оказали огромное влияние. Может быть непосредственно, или в какой то яркой форме, но поздние результаты, разные нюансы содержания откладывались глубоко в памяти сознания, чтобы в один из дней открыться с неожиданной силой. Словно для оправдания книги I promessi sposi , которая оказалась в коллекции классиков, издатель Джулио Айнауди увлекся долгим вступлением Альберто Морави, старавшегося приуменьшить ее значение. Он переносит проблемы книги из литературного жанра в духовные упражнения, из поэзии — в религиозную пропаганду, и заявляет, что она не могла быть истинным произведением искусства, та как не является ничем другим, как завуалированным катехизисом в виде романа. Более, поэтически выразился на эту тему Франческо де Санчес, утверждая, что гуманизм текстов Мандзони не был овеян небом, а все время находился под мизерными сводами соборов, даже если они были наиболее величественными. А Бенедетто Кроче отозвался о книге так: «Эта книга от начала и до конца, призывающая к нравственности, написана решительно, именно с таким намерением, чтобы в полной мере достичь этой цели; несмотря на это, кажется спонтанной и естественной, независимо от того, как бы сильно критики не подвергали ее анализу и толкованию как романа, о поэтическом вдохновении, и таким образом попадая в необъяснимые противоречия и затуманивая суть дела, которое само по себе является ясным». Мандзони, был убежден в ее ясности и указал на мотивы ее издания, — «надежда на какое нибудь добро». По его мнению, это не было «искусством для искусства», а искусством в служении любви, где высочайшим проявлением любви является любовь к правде. Я думаю, что мой личный опыт как читателя совпадает с опытом других «отдаленных»: только Бог знает сколько из тех, которые открыли веру, имели возможность прочитать I promessi sposi , испытать духовную драму Людвига, позже отца Христофора, который в конце своей грустной ночи слышит далекий зов к новой жизни: звон колокола. Поэтому по всей вероятности, содержание книги может нанести вред, и можно понять желание некоторых запретить ее для школьной программы. Благодаря мудрости своего смиренного искусства, это произведение каждому поколению подсказывает мысль о Вечности и предоставляет исключительную возможность появления надежды на другую, более человеческую жизнь, в которой можно найти отрезвляющий утренний холод. Таким образом, можно перефразировать IX главу: «Умение воспитания и утешения всех во всех обстоятельствах подходящими словами, является единственной в своем роде способностью в христианской религии… Этот путь настолько протоптан, что независимо от жизненного лабиринта, из бездны, с которой человек вступает на него, делая первые шаги, с этого момента он может спокойно и с уверенностью идти к счастливому концу». Эта «единственная способность», этот «протоптанный путь» даны лишь тем, которые читают и превращают эту книгу в один из более удачных инструментов евангелизации; так, что избегая несправедливых художественных демистификации, это не кажется таким людям как Де Санчес, Кроче или Морави, испытывающих страх перед христианской экспансией, не имея на то оснований. Мандзони не имел никаких проблем с основаниями и их нехваткой, создавая лишенный блеска образ «испанской» Италии, который во все времена формировал представления читателя. Известно, каким образом мощные и более активные силы современного мира объединились для создания черной легенды об Испании, как об отечестве тирании, фанатизма, подкупа, политического игнорирования, хамства и бесплодного сребролюбия. Для протестантов, прежде всего англичан, это ведение войны являлось делом жизни и смерти, кроме партизанской и психологической деятельности против великого проекта испанских Габсбургов, каким было объединение Европы на основе латинской и католической культуры. Систематическим объединениям, касающимся испанской колонизации, сопутствовали интенсивные попытки завоевания англичанами южно американской империи. Для представителей просвещения и либертенов XVIII века и позднее для всех «прогресивных» и всего масонства XIX и XX в.в., Испания являлась ненавистной землей католицизма, как господствующей религии, землей инквизиции, монашеских орденов и мистиков. Для коммунистов это обозначало поражение в 30 х годах. Евреи не забыли прошлого: претеснения и указов, запрещающих им возвращение на другую сторону Пиренейского полуострова. Несомненно, находясь в бурной светской компании, они хотели бросить тень на народ, который везде, куда бы ни попал, оставил после себя католические земли. Даже в Азии, где испанцы добились того, что никому не удавалось — ни католикам, ни протестантам, а именно, массового и постоянного обращения целого района Филиппин, за исключением Миндального острова, который остался мусульманским. Существуют вещи, которых то или иное общество не прощает. Позже мы вернемся к этой теме. Читатели очень часто забывают о том, что Мандзони, говоря об Испании и испанцах, позволил себе пойти за просвещенными тенденциями (и не сделал это только в своей последней работе, прекрасной, но не оконченной речи против Французской Революции). Вследствие чего, приукрасил некоторые вещи. Например, точные и лишенные страстей исследования показали, что заместитель вице короля Испании Людовик Мелц, по делам дороговизны в 1629 г., которые в романе был показан, как бездельник и трус, на самом деле был молодой и просвещенный миланец, энергичный и образованный человек, который полностью посветил себя тому, чтобы снабдить город хлебом. В сценах бунта, в Сан Мартино, стражник справедливости изображен как карикатурная фигура. На самом деле некий Жанбатист Висконт — честный чиновник, уважаемый за отвагу, твердость, равновесие, признанный писателем и поэтом Фаустом Николини, известным историком, другом и возлюбленным Кроче (и поэтому трудно подозревать его в пристрастности), мы обязаны, что имеем несколько интересных работ о Милане, Неаполе и вообще обо всей Италии под управлением Испании. Необходимо сделать анализ общего мнения этой эпохи, которую оцениваем с предубеждением по вине Мандзони. Ученик Кроче, Николини, исповедующий только «религию свободы», пишет: «Чужое господство, даже испанское, не было непросвещенным, несмотря на внутренние и внешние интриги, смогло сплотиться и удержаться в течение двух веков. Не было также слабым, если сумело в своих итальянских провинциях справиться с феодальной анархией, сохранить наш полуостров от постоянной турецкой угрозы и, в то же самое время, сохранить религиозное неприкосновенное единство, без которого та же самая политика в другой период оказалась бы значительно сложнее. Оно не являлось тиранией, как сложилось мнение, так как относилось с уважением к местным административно политическим учреждениям и являлось непреклонным сторонником справедливости. Чужое господство было удивительным эксплуататором, если, несмотря на личные злоупотребления некоторых вице королей и губернаторов, в различных итальянских провинциях оно стоило более, чем приносило прибыль. Осмелюсь сказать, что чужое господство, в каком то смысле, было прибыльным, несмотря на основательное зло, каким вообще было его существование, и в какой степени встречалось с благодарностью итальянцев. Если даже на это были только эти две причины: большинство земель Италии отошли в связи с тем, что в тот момент страна не в состоянии была самостоятельно существовать. Во избежание большего зла, а именно — стать французской провинцией, а также получением первого сильного импульса для освобождения от какого либо другого завоевателя в момент получения свободы и провозглашения независимости Сицилии». Так писал Николини в середине тридцатых годов. С тех пор эти слова были подтверждены в других работах, в основном неизвестных во множестве книг, написанных на эту тему. Поэтому вполне ясно, что без испанского присутствия, которое имело место в XVI — XVIII в.в., Сицилия оказалась бы мусульманской, а Сардиния и часть Южной Италии последовали бы ее примеру. Затем Северная Италия без сомнения оказалась бы разоренной религиозными войнами между католиками и протестантами, как это произошло в других частях Европы. Пьемонт, а также и Лигурия вошли бы в королевство Франции. Удивляет тот факт, что такой патриот, как Мандзони, которому угрожало отлучение от Церкви, член первой высшей палаты объединенной Италии, тесно связанный с выражением, которое начало звучать в народе: «распутство испанского правительства», не может понять исторического значения этой великой страны. ИБЕРИЙЦЫ Юлий Михелет, прогрессивный и антиклерикальный историк, живший в XIX в., пророк мирской «религии человечества», обличает, что доминиканский орден, созданный в средневековье кастилийцем Домиником де Гусман, был главной опорой Папы римского. Позже, в связи со сменой эпохи, роль защиты верности стала уделом ордена иезуитов, созданного баском Игнатием Лойола. Спустя сто лет с момента написания Михелетом своих работ, мы находимся на пороге новой эпохи, и кажется, что эта задача переходит в руки другого религиозного учреждения, а именно в руки Опус Дэи, созданного арагонцем, блаженным Хосе Мария Эскрива де Бакагиера. Можно поэтому судить, что с Иберийского полуострова вышли люди, личной харизмой которых является верность Риму. В самом деле, имеется в виду не только роль, которую они сыграли в христианстве. Даже римские императоры искали в Испании солдат, достойных полного доверия, которые отличались бы глубокой преданностью и могли войти в состав гвардии личной охраны. Иберийский полуостров не являлся для Рима лишь первым владением вне Италии, который смешался с латинской культурой, так что практически не осталось никакого следа от языка и религии, существовавших там до прибытия легионов. Немногое известно об иберийцах до романской эпохи. Тем не менее, необходимо подчеркнуть, что лучшие императоры и латинские писатели были выходцами именно оттуда. Одним словом, Испания, вероятно, исполняла в истории роль (о чем мы уже говорили) противоположную той, которую сыграли немцы, которые все время пытались выступить против Рима. Напротив Испания, в течение двух тысяч лет оказывала постоянное стремление служения Риму, независимо от того, властвовали кесари или папы. Разве это не является одной из загадок истории Анализ некоторых из них мы уже провели. МУЧЕНИКИ В ИСПАНИИ Святой Отец беатифицировал одиннадцать мучеников, ставших жертвами гражданской войны в Испании. Недавно подошла очередь двадцати шести следующих. Серия беатификаций началась 22 марта 1986 года декретом, признающим мученичество трех кармелитов с Гвадалахары. Дело это затянулось, поскольку во время подготовки было еще более ста других процессов беатификаций, причем некоторые касались целых групп. В целом было около 1206 жертв анархичных, социалистических, коммунистических репрессий тридцатых годов. Известно что одним из элементов, характеризующих мир, является деление его не только на живущих, но также и на умерших, но не все умершие одинаковы, а тем более мученики. Существуют такие, которых следует почитать и помнить, но есть и такие, о которых лучше забыть. К несчастью, эта светская перспектива, которая в каждом периоде истории связана с политической властью и культурой, казалось, имеет влияние на некоторые церковные учреждения. И поэтому многие годы длилось это неискреннее молчание (если не сказать манифестация, своего рода дистанция со стороны какой то части католиков в средствах массовой информации) на тему страшной резни 6832 человек во время гражданской войны в Испании. Среди них были монахи и монахини, а также и миряне, которые потеряли жизнь только из за того, что были верующими. Таким образом, начиная с шестидесятых годов, — как пишет епископ Юсто Фернандес Алонсо, директор Испанского Центра Церковного исследования — «мотивы согласия явились причиной к приостановлению уже начатых процессов беатификации и только в начале восьмидесятых годов получили зеленый свет». Нужно было иметь немалое мужество и стремление к истине Иоанну Павлу II, чтобы вновь открыть эти страницы истории, которые многие «даже некоторые серьезные пилы внутри самой Церкви» желали бы оставить закрытыми навсегда. Падение коммунизма и уменьшение давления направленной истории марксизма, которая наводила страх, должна сейчас упростить и вновь объективно увидеть роль Церкви в Испании, сначала разрушенной гражданской войной, а затем порабощенной франкистским авторитаризмом. Тот режим, слишком рано определенный как «фашистский» и сравниваемый даже с нацизмом, на самом деле, был далек от нацистского, обожествленного гегелианства, который ожил в итальянском фашизме. Франкистский режим не предпринимает, за исключением давления, внешних военных действий, чтобы предохранить Испанию от второй мировой войны. Конец Франциска Франко и его режима никаким образом не может быть, сравним ни с кровавым падением Чаушеску в Румынии, ни с общественно экономическим упадком коммунистических государств в Европе. Королю из династии Бурбонов Хуану Карлосу, которого социалист и фанатичный республиканец Сандро Пертини признал одним из лучших руководителей государства, остался признанным преемником. Очень быстро его подготовили к тому, чтобы он занял пост прежнего правителя. Осуществление преемственности произошло без какой либо обиды, в мирной обстановке и на таком экономическом уровне, благодаря которой Испанию приняли как одну из самых быстрых развивающихся стран мира. Всего этого не было в восточных странах, где нужно было начинать все сначала, как в области экономики, так и в области нравственности, а в дополнении до сегодняшнего дня, на фоне яркого духовного раскола. Имеется в виду не что иное, как размышление над несколькими идеями, чтобы в будущем можно было спокойно и мирно рассудить гневную полемику, продолжающуюся более полувека, направленную против Церкви, как будто фаворирующую «Антихриста» из Мадрида, о котором современный английский историк Паул Джонсон в ярких либерально демократических красках пишет: «Франко решил все время держаться подальше от войны, которую считал за огромное несчастье; тем более война, которую вели Гитлер и Сталин, для него убежденного католика, была источником всякого зла этого столетия. В сентябре 1939 года он провозгласил нейтралитет Испании и посоветовал Муссолини сделать то же, самое. 23 октября 1940 г. он встретился с Гитлером в Хендайе; тот принял его холодно, если не с пренебрежением, они беседовали до семи часов утра и не пришли ни к одному соглашению». Каким бы то ни было в будущем мнение историков о франкизме, уже давно известно, что процесс канонизации, до сих пор, блокированный Римом, а в настоящее время возобновленный Папой, который «не поддается миру», далеко выходит за политические рамки. Причины внесения этих жертв в список мучеников, которых будут почитать и принимать как наследие верующие, исключительно религиозные. Это необходимо принять во внимание; это не политические новшества, а исторически — точные события, случившиеся из ненависти к вере, которая была смиренно принята, благодаря любви к Христу и верности Его с правдоподобным и ярким намерением прощения убийцы. Убедительным является то, что в республиканской Испании избиение католиков (и только католиков, так как не тронули протестантских священников и церквей) не являлось целью покарать убежденных людей за их предполагаемую вину. Это были попытки вытеснения самой Церкви. Историк, Томас Хуг пишет: «Нигде в истории Европы и даже всего мира нельзя встретить такого воплощения ненависти к религии и исповедующим ее». Можно еще процитировать и высказывания другого ученого, которого наверняка не можем подозревать в пристрастности к этому, непосредственного свидетеля событий, Сальвадора де Мадарьяго, ярого антифранкиста, сторонника республиканской власти, изгнанного после поражения: «Никто, кто имеет добрую волю и правдивую информацию, не может противоречить ужасам этих репрессий: достаточно было быть католиком, всего лишь несколько лет, чтобы заслужить смертный приговор, приводимый в исполнение, иногда самым жесточайшим образом». Были такие случаи, как этот: настоятель из Навальморель, был подвергнут той же самой муке, как и Иисус, начиная от бичевания, через коронование тернием до распятия. Замученный вел себя достойно, как Христос, благословляя и прощая анархистских и коммунистических милиционеров, которые пытали его. Известны и другие случаи, когда монахов загоняли на арену и, так же как и быкам на корриде, отрезали уши. Сотни священников и монахинь были брошены в костер. Одну женщину обвинили в том, что оба ее сына вступили в орден иезуитов, душили, заставляя ее проглотить крест. И это происходило в то время, когда на фронте не хватало бензина, который обильно использовался не только для сожжения людей, но и для уничтожения предметов искусства и старинных церковных библиотек. Причиной этой катастрофы была слепая ненависть к вере. Кстати, подобные события, имели место не впервые. То же самое происходило во время французского якобинского вандализма и итальянского Ренесанса (Возрождения) . Партии и республиканские движения (анархисты, коммунисты, а в большинстве своем социалисты, которые позже, во время войны, покажут себя как страшные демагоги), которые, получив власть в 1931 году, создали климат религиозной ненависти. Спустя десять дней с момента восстания в Астурии в 1934 году, было замучено 12 священников, 7 семинаристов, 18 монахов и сожжено 58 Церквей. С июня 1936 года преследование стало всеобщим: жесточайшим способом лишили жизни 4184 священников (в том числе семинаристов), 2365 монахов, 11 епископов. Всего было 6832 «духовные» жертвы. Были убиты десятки тысяч мирян только из за того, что носили медальон с изображением какого нибудь святого. В некоторых епархиях, как например, в Барбастро, в Арагонии, только в течение одного дня было ликвидировано 88 епархиального духовенства. На дом салезианок в Мадриде было совершено нападение и он был подожжен, монахини были изнасилованы, а затем их избили, обвиняя в том, что они угощали детей отравленными конфетами. Тела монахинь затворниц, были эксгумированы и выставлены на всеобщее посмешище. Это был возврат к картагинскому варварству: привязывая живого человека к мертвому и выставляя их на солнце, до тех пор пока тело не сгниет. На площадях стреляли в статуи святых, а из святых даров делали мерзкие зрелища. Тем не менее, на протяжении десятков лет некоторые из католической Церкви утверждали, что пережитую испанскую трагедию надо было простить Церкви, а не анархистам, коммунистам, социалистам, или просто о ней забыть. С уверенностью они отбрасывали идею, полную неприятного осадка о мученичестве невинных, вплоть до блокирования исследований для процессов беатификации. Однако, хотя в этом мире правда кажется призрачной, но в конечном итоге непоколебима. Сама литургия беатификации и канонизации на площади св. Петра способствует тому, чтобы правда раскрылась во всей своей полноте.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

  • ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 4.
  • ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 5.
  • ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 6.
  • ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 7.
  • СМЕРТЬ ИНКВИЗИТОРА
  • ИНКВИЗИТОРЫ
  • МАНДЗОНИ И ИСПАНИЯ
  • ИБЕРИЙЦЫ
  • МУЧЕНИКИ В ИСПАНИИ