Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Вестник ленинского мемориала Выпуск 9 Материалы Всероссийской научной конференции «1917 год в зеркале истории»




страница1/30
Дата29.06.2017
Размер6.26 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
Институт российской истории РАН

Областное государственное учреждение культуры

«Ленинский мемориал

ВЕСТНИК

Ленинского мемориала

Выпуск 9

Материалы Всероссийской научной конференции «1917 год в зеркале истории»,

посвящённой 90-летию Октябрьской революции 1917 года

Ульяновск

2007

ББК – 79,1 + 74,03.

В 38

Редакционная коллегия:

Кругликов А.А. – доктор исторических наук

Чуканов И.А. - доктор исторических наук

Перфилов В.А. – кандидат исторических наук

Шемырёва В.И. – заслуженный учитель Российской Федерации
Костягина В.М. - составитель и ответственный редактор


Предисловие
24-25 октября 2007 г. Музей-мемориал В.И. Ленина совместно с Институтом российской истории Российской Академии наук провёл Всероссийскую научную конференцию «1917 год в зеркале истории», посвящённую 90-летию Октябрьской революции 1917 года.

В конференции приняли участие ученые Москвы, Санкт-Петербурга, Пензы, Саратова, Нижнего Новгорода и других поволжских городов; сотрудники национальных архивов и музеев Чувашской Республики, Республик Мордовии и Татарстана, учителя школ Ульяновской области, краеведы.

Российскую Академию наук представляли академик А.И. Воробьёв, профессор Гросул В.Я., доктора исторических наук Исхаков С.М. и Базанов С.Н.

Был заслушан доклад «Музей Ленина и перемены истории» доктора философии, директора музея В.И. Ленина в Тампере (Финляндия) Аймо Минккенена.

Обсуждение проблем исторического прошлого и настоящего России носило живой и заинтересованный характер. О революциях, в том числе об Октябрьской 1917 года в России, написаны тысячи книг и статей. И тому есть объяснение. Люди стремятся понять, что приводит к поворотам и переворотам, коренным изменениям в их жизни. О революциях судят по эффективности претворения в жизнь обещаний и лозунгов или, наоборот, по их бесплодности и издержкам. Из этой дискуссии о смысле человеческой жизни выявляется характер революций. Они могут быть как народными, так и верхушечными, вести к прогрессу, движению вперёд или регрессу, развитию вспять.

История развивается зигзагами, развивается по спирали, нередко окружными путями. Гигантский социальный организм способен и на застой, и на возврат к устоям прошлой жизни. Всё зависит от обстоятельств и господствующих идей.

Октябрьская революция 1917 года явилась поворотным пунктом мировой истории. Эта революция была в России явлением закономерным, о чём говорит уже тот факт, что на протяжении 12 лет в стране произошло три революции, вовлекших в свою орбиту миллионы людей. Три массовые революции свидетельствовали о том, что перемены назрели, стали жизненной тенденцией, требованием большинства классов и групп.

С первых дней Октябрь оказался в центре мировой политической борьбы. Сегодня тему Октябрьской революции настолько политизировали, что реальный исторический смысл и подлинное историческое значение этого события уходят на второй план.

Конференция явилась свидетельством не только острого гражданского интереса к стержневым вехам российской истории, но и продолжающегося поиска ответов на комплекс вопросов, связанных с проблемой самоидентификации страны в контексте мировых экономических и политических процессов.

Вопрос о роли и месте Октября в контексте истории России и мировой истории включает множество сложных, требующих анализа и обобщения проблем. Они с наличием противоположных взглядов, с дискуссиями будут изучаться многими поколениями учёных, причём не только в России.

Отмечалось, что дуализм оценок Октября неизбежен в силу очевидного обстоятельства: идеи социального равенства, с одной стороны, и идеи свободного рынка и частной собственности, с другой, по-прежнему являются водоразделом в политической конкуренции России.

Видимо, никогда в этом вопросе не будет достигнуто единство. Нужен цивилизованный плюрализм, а главное – необходим объективный, всесторонний, основанный на фактах, на анализе, сопоставлении, обобщении подход.


Большое внимание участники конференции уделили книжной выставке «1917 год глазами очевидцев», на которой были представлены издания кануна Октября и первых лет Советской власти. Это книги А. Керенского, А. Деникина, П. Краснова, В. Шульгина и других авторов, в том числе книга Г.В. Плеханова «Год на Родине» - полное собрание статей и речей 1917-1918 гг. Она вышла в Париже в изд. Поволоцкого в 1921 г.

Г.В. Плеханов, отец русского марксизма и учитель Ленина, в 1917 г. заявил, что он не против революции, которая, вероятно, состоится, но он боится, что эта социалистическая революция, совершившись в обществе, в котором рабочий класс не составляет большинства, приведёт к установлению не диктатуры пролетариата, а диктатуры личности, и Россия на долгие годы погрузится в политический мрак, а потом мучительно, десятилетиями будет выходить из этого мрака.

Как расценивать это трагическое пророчество – как нечто, что выходит за пределы социалистического учения, или же нет?

Каждая книга выставки – огромная не только библиографическая, но и историческая ценность. В редакционном предисловии к одной из них говорится: «Здесь много, очень много фактов, мимо которых не пройдёт будущий историк».

В рамках конференции прошла презентация выставки «Агиография Великого Октября».

Состоялась и презентация книги академика РАН, профессора, директора Гематологического научного центра РАМН Андрея Ивановича Воробьёва «К годовщине Великого Октября», в которой он предстаёт как вдумчивый, самостоятельный историк, исследователь событий 1917 г. Только что увидевшая свет книга, была напечатана в московской типографии Благотворительного Центра «Путь. Истина и Жизнь» тиражом 1000 экз. Значительную часть тиража Андрей Иванович раздарил участникам конференции.

Научные сотрудники Государственного музея политической истории России, кандидаты исторических наук А.М. Кулегин и А.Г. Калмыков представили иллюстрированное издание «Изъятию не подлежит… Хранить вечно!», посвящённое 100-летию коллекции музея.

С.М. Исхаков – учёный секретарь Научного Совета РАН по истории социальных реформ, движений и революций подарил музею сборник «Политические партии в российских революциях в начале XX века», составителем которого он является. Авторы сборника размышляют над взаимовлиянием революционных процессов и политических партий в начале XX века, вводят в научный оборот огромный массив архивных документов и материалов, позволяющих по-новому подойти к пониманию процесса возникновения и формирования российской многопартийности, её трансформации в однопартийную систему.

Главный хранитель Российского государственного архива социально-политической истории Амиантов Ю.Н. передал научной библиотеке Музея-мемориала В.И. Ленина ряд изданий, в том числе «В.И. Ленин. Неизвестные документы 1891-1922», куда вошли ленинские документы, не публиковавшиеся в советский период истории, и «Протоколы заседаний Совета Народных Комиссаров РСФСР. Ноябрь 1917 - март 1918 гг.» Эта первая публикация протоколов Советского правительства послереволюционных месяцев включает 76 протоколов Большого и 11 протоколов Малого СНК с повестками заседаний, «листками исполнения» и приложениями. Особый её интерес состоит в отражении краткого периода существования двухпартийной советской власти: большевиков и левых эсеров. Эти материалы являются ценным источником для изучения функционирования государственного аппарата, внутриправительственных отношений, большого комплекса проблем внутренней и внешней политики конца 1917 – начала 1918 гг.


Конференция консолидировала усилия учёных, музейных работников, архивистов, работников образования для выработки новых подходов в изучении и музейной трактовке проблемных вопросов современной отечественной истории.


ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ
Перфилов В.А.

Уважаемые коллеги!


Мне доставляет большое удовольствие приветствовать участников научной конференции «1917 год в зеркале истории», посвящённой 90-летию двух крупнейших исторических событий начала XX века: февральской и октябрьской революций. Эти события изменили ход истории не только России, но и всего мира. Практически всему миру пришлось считаться с новыми реалиями, возникшими после Октября 1917 года. Сменилась не только политическая система, но и форма собственности.

Символично, что наша конференция проходит в родном городе Владимира Ульянова-Ленина и Александра Керенского, вставших во главе и олицетворявших два революционных направления событий 1917 года. Для современной исторической науки характерны значительная поляризация, дифференцированность, большой разброс мнений практически по всем проблемам российской истории. Не являются исключением и события 1917 года. Российская наука стремится синтезировать всё лучшее, что есть в мировой исторической науке. Осваивается широкий спектр западной историографии истории XX века. В оборот вводятся работы историков-эмигрантов, воспоминания участников событий, представляющие все противоборствующие стороны, увеличился объём новых архивных материалов, долгие годы бывших закрытыми для исследователей.

Важной особенностью становится многофакторный подход к оценке исторических событий. Наряду с классовым подходом рассматриваются географические, этнические, религиозные, внешнеполитические и другие факторы, помогающие понять историю событий. История активно наполняется всё новыми личностями.

Важно отметить, что для значительного числа исследователей события 90-летней давности становятся всё больше предметом научного познания, а не объектом политизации и идеологизации. Всё больше людей убеждаются, что выход не в разрыве с «белой» или «красной» историей, а в их осмыслении, понимании, обеспечении преемственности, досоветской, советской, постсоветской истории, конвертации исторического знания в новое историческое сознание, основанное на органической включённости человека в связь времён, разорванных в 1917 году и в начале 1990-х годов.

Негативное отношение к большевикам и Октябрю не может служить основанием для взгляда на революции, как аномальные явления. В Российской и мировой истории революции вовсе не были «персонами нон грата». Их время всякий раз наступало тогда, когда противоречия общественного развития достигали критической точки, власть имущие проявляли неспособность обеспечить реформистскую альтернативу, а народ подкреплял своё нежелание жить по-старому активными действиями. Ни одна российская революция не была исключением из этого общего правила.

Именно долгое злоупотребление властью со стороны царизма, её полное несоответствие реалиям XX века, привели к полнейшей дискредитации и падению монархии в феврале 1917 года. Монархия отталкивала от себя даже те слои, которые явились сторонниками капиталистического развития, не допуская их к власти. В глазах последнего императора и его ближайшего окружения не только кадеты, но и даже октябристы представали «врагами престола». Лидер октябристов А.И. Гучков ещё в 1913 году писал: «Историческая драма, которую мы переживаем, заключается в том, что мы вынуждены отстаивать монархию против монархии, церковь против церковной иерархии, армию против её вождей, авторитет правительственной власти против носителей этой власти». (Россия на рубеже веков. Исторические портреты. М., 1991, с. 100).

Через восемь месяцев в аналогичном положении оказалось и Временное правительство во главе с нашим земляком А.Ф. Керенским. Выявилась абсолютная беспомощность и неспособность решать давно назревшие социально-экономические и политические проблемы: покончить с опостылевшей народу войной, передать землю крестьянам, справиться с промышленной разрухой и продовольственным кризисом. Всё это привело к Октябрю 1917 года. Полную историческую несостоятельность Временного правительства и представленных в нём политических партий вскоре после Октябрьских событий признал и министр-председатель этого правительства А. Керенский. «Топтались, - досадовал он, - везде: и в армии, и в аграрном вопросе, и в вопросе о войне и мире. Можно сказать, всё государство топталось на месте, зацепившись за кадетский пень».

Судьба так распорядилась, что в 1917 году два наших земляка - В.И.(Ульянов) Ленин и А.Ф. Керенский - стали лидерами двух противоборствующих сил: левого радикализма и демократического центра.

Оба родились в Симбирске и оба в апреле. И хотя разница в возрасте составляла 11 лет, про них можно было сказать, что они были людьми одного поколения. Кроме того, они происходили из одного социального круга с присущими этому кругу интеллектуальными запросами и принципами воспитания. Их объединил выбор их будущей профессии (оба юристы по образованию). Схожими были их политические пристрастия – социализм. Во многом были одинаковы и причины, приведшие их в революционную борьбу. «Мы вступали в ряды революционеров не в результате того, что изучали запрещённые идеи. На революционную борьбу нас толкал режим». Эта цитата из мемуаров Керенского по существу относится к ним обоим.

Вступив в борьбу с российским самодержавием, они сходились в главном – понимании неотвратимости кардинальных перемен. Но каждый из них по-своему видел исторические перспективы своей родины и, исходя из этого, предлагал свой путь «спасения страны», который искренне считал единственно правильным.

Общество и государство не могут быть безразличны к тому, каким будет мировоззрение его граждан, как будет оцениваться прошлое страны. Историческая память – основа национального самосознания, оказывающего важнейшее влияние на жизнеспособность государства. История прошлого должна быть максимально объективна. Это не значит, что историки должны обходить болезненные вопросы нашей истории. При оценке ключевых событий важен некий компромисс, базирующийся на общенациональных и государственных ценностях, необходимости гражданского мира в обществе, достижения в конечном итоге национального консенсуса по важнейшим вопросам нашего исторического прошлого. Несомненно, что к таковым событиям относится революция 1917 года. Хочется выразить надежду, что наша конференция, собравшая столь много специалистов, известных учёных, историков, внесёт свой достойный вклад в решение этой важной задачи. Мы благодарны администрации Ульяновской области, Институту российской истории РАН за поддержку нашего представительного форума.

Воробьёв А.И.
Годовщина Великого Октября
В жизни народов есть праздники, отражающие события истори­ческие, определившие жизнь поколений. У французов - 14 июля - день взятия Бастилии, день начала Великой Французской Революции, сбросившей монархию и провозгласившей лозунг: «Свобода, равенство и братство». В нашей стране - 7 ноября, день Великой Октябрьской Социалистической Революции, начала краха колони­ализма, начала эпохи социал-демократии. Обсуждаются причины Октябрьской революции. Анализируется победа Октября, утвердившаяся в условиях военного поражения и последующей Гражданской войны. Вскрываются корни политических ошибок, приведших к возникновению самой страшной диктатуры XX века. Сталинская диктатура, узурпировав власть и уничтожив творцов Революции, приписала себе плоды революционного подъема, главный из которых - высочайшее развитие культуры народов России. Насколько понимание этого важно для сегодняшнего российского общественного сознания?

Революции никогда не бывают случайны. Их причины носят глубинный характер, уходящий корнями в прошлое огромного числа конфликтов власти и народа. Роль выдвинутых революцией вождей обычно резко преувеличивается в момент восстания, а затем постепенно сглаживается...

История России, как и большинства других стран, насыщена на­родными восстаниями. Их причины - одни и те же: непомерное бо­гатство одних - меньшинства, нищета других - большинства. Доста­точно часто передовые люди из господствующего класса говорили о недопустимости крайнего расслоения народа, об угрозе насиль­ственного изменения несправедливости и пытались объяснить пра­вителям необходимость реформ. До XIX-ХХ веков эти попытки бес­кровного реформаторства, как правило, оставались безрезультат­ными. Вспыхивали восстания, проливавшие реки крови. Народные выступления всегда заканчивались разгромом восставших, массо­выми казнями. Но в процессе борьбы власть кое-чему училась, под давлением народных масс уступала часть своих богатств и часть властных полномочий. Постепенно мир совершенствовался.

Россия, изрядно задерживаясь на феодальной стадии развития, пережила

множество крестьянских войн - беспощадных с обеих сторон. Военные походы Отечественной войны 1812-1814 годов открыли народу глаза на существование стран, где живут граждане, а не рабы и рабовладельцы.

О необходимости отмены крепостного права в последней европейской стране говорилось всюду. Рабство мешало нормальному развитию - становлению промышленности, представительного управления, судебного права. Для государства в целом единственной властью была воля императора, а на земле - воля помещика.

Один из самых выдающихся деятелей декабристского движения - Михаил Сергеевич Лунин (1787-1845) - из ссылки после отбытия каторги писал: «Ни помещики, ни правительство, - хотя Тайное общество и об­ратило их внимание на вопиющую несправедливость рабства и на неминуемую опасность, проистекающую из всякой несправедливости, - ничего не сделали для облегчения судьбы крестьян и пpедотвращения грозы, собирающейся над собственными их головами. Когда разразится беда, у них не окажется других средств, кроме военной силы, как и во время польского восстания. Но эта сила, по­рою действенная против чужеземцев, может оказаться бесполезной I против русских. Да и неизвестно еще, согласятся ли наши солдаты,хоть и приученные к повиновению, обратить штыки против своих братьев».

Царствование Николая I ознаменовано резким смещением власти в сторону крайнего абсолютизма. Напуганный восстанием декабристов, царь видит всюду ростки свободомыслия, угрозу самодержавию. XIX век в мире характеризовался бурным развитием капитализма, созданием новых отраслей промышленности, и, конечно, становлением парламентаризма. Россия волею царя по всем статьям отставала.

Александр II пытается вводить реформы, отменить крепостное право, хотя и сталкивается с сопротивлением помещиков. 19 фев­раля 1861 года подписан Манифест об отмене в России рабства (обнародован 5 марта). Но предоставление личной свободы крес­тьянам увязывается с огромным количеством оговорок о земле. Получается, что в сущности никакого освобождения и нет, если не считать, что крестьянин может покинуть своего хозяина, не взяв с собой ничего. Землю крестьяне должны были выкупать у помещика. За недоимки по платежам, как и раньше, крестьянин мог быть под­вергнут телесному наказанию. Это позорище было отменено лишь указом 1903 года.

Вводилась прогрессивная судебная реформа. И, хотя многие начинания Александра II были безусловно полез­ны для развития страны, половинчатость решений, нищета и разо­рение крестьян являлись основой нарастающего движения протес­та, подкрепляемого рождением нового класса - рабочего класса и разночинной интеллигенции. А поскольку власть принадлежала только царю, родилась и крепла мысль об устранении всех народ­ных притеснений через убийство царя.

Власть расширяет политический сыск. Народ отвечает создани­ем протестных тайных организаций. Начинается новая эпоха отношений власти и народа: по существу развязывается полускрытая с обеих сторон гражданская война. В ответ на казни народовольцев создаются новые подпольные ор­ганизации, члены которых при возникновении опасности сплошь и рядом скрываются от преследования за границей. Там же налаживаются связи российских революционеров с зарубежными социал-демократами. Теперь уже не ставится вопрос о каких-то послаблениях деспотизма царя. Само по себе существование царизма отрица­ется полностью. Если в начале царствования Александра II, в связи с его либеральными обещаниями, у Александра Ивановича Герце­на были какие-то иллюзии возможной демократизации России, то вскоре они рассеялись. Приехавший к Герцену в Лондон (до своего ареста) Николай Гаврилович Чернышевский прямо сказал, что на расширение свобод сверху надежд никаких нет. Его слова: «К топо­ру зовите Русь» соответствовали политической ситуации в стране.

Гражданская война всегда была беспощадна, так как
отступать противоборствующим сторонам некуда. Выходит из печати «Капитал» Карла Маркса, «Коммунистический манифест» Маркса и Энгельса. Древнейшая мечта человечест­ва, христианства о равенстве людей преподносится уже не в мифо­логическом, а в научном издании. И первой заповедью становится призыв: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Объединение трудящихся, которым для счастья народного не нужны войны, но необходимо лишь уравновешенное с потребностями человека рас­пределение богатств земли, ее недр, продуктов труда, противопос­тавляется власти капитала, власти денежного мешка и купленных им управленцев.

Россия втягивается в общемировую борьбу за демократию и соци­альную справедливость, т.е. за необходимую и достаточную для жиз­ни народа систему распределения благ. На Западе, глядя на Великую французскую революцию, ее последствия для правителей, на сотря­сающие Европу новые революции - 1830,

1848, 1871 годов, власти делают последовательные шаги к демократизации жизни общества. В Америке уничтожается рабство. Повсюду вводится 8-ми часовой рабочий день. Бисмарк устанавливает основы страховой медицины с бесплатной помощью заболевшему. С теми или иными оговорками регистрируются политические партии, в том числе откровенно социалистического толка. Их представители входят в парламенты. Реально всюду уничтожены элементы абсолютизма: если короли и сохранены, они полностью лишены и законодательной, и исполнительной власти. Границы между государствами, практически, прозрачны.

Молодежь, особенно инородческая, для которой в России искусственно созданы препоны в образовании, едет учиться на Запад. И, конечно, привозит оттуда идеи свободолюбия, а заодно и соответствующую литературу. Александр II кроме виселиц, ничего против роста революционного напряжения не придумал.

Вот в такой обстановке в конце XIX века родились рабочие партии в России. И одна из них - «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», созданный в 1895 г. Владимиром Ильичем Ульяновым (псевдоним - Ленин). Очень скоро партия разделится на большевиков и меньшевиков, хотя об этом стали много говорить, расставлять акценты и пришивать ярлыки уже после Октябрьской революции. Партия всегда была одна. Как в любой свободной партии, в ней непрерывно возникали полити­ческие течения, фракции. Члены партии примыкали то к одним фрак­циям, то к другим. Но это отражало лишь свободу мышления членов партии, но никак не устоявшийся уклонизм. Как известно, руководи­тель Октябрьского переворота в Петрограде, организатор Красной Армии - Лев Давыдович Троцкий до весны 1917 года был одним из самых активных деятелей меньшевистской фракции РСДРП. Но летом 1917 года многим меньшевикам и большевикам стало ясно, что об­становка в стране такова, когда былые расхождения меркнут перед угрозой мощной контрреволюции - беспощадной, кровавой, с вос­становлением монархии. Поэтому целый ряд вчерашних меньшевиков стал активнейшими большевиками. Ничего удивительного в поведении членов свободной партии тут нет. Это уже к тридцатым годам для оп­равдания террора и становления диктатуры Сталина из меньшевиков сделали врагов революции.

Ближайший идеологический соратник Александра III, оберпрокурор Святейшего Синода Константин Петрович Победоносцев так охарактеризовал деятельность умершего императора: «Все зна­ли, что не уступит он Русского, историей завещанного интереса ни на Польской, ни на иных окраинах инородческого элемента, что глубоко хранит он в душе своей одну с народом веру и любовь к Церкви Православной; наконец, что он заодно с народом верует в непоколебимое значение власти самодержавной в России, и не до­пустит для нее, в призраке свободы, гибельного смешения языков и мнений.» (С.С.Ольденбург, «25 лет перед революцией. Царствова­ние императора Николая II». Издание Общества распространения русской национальной и патриотической литературы. Мюнхен, 1949., Вашингтон, 1981, стр. 7-8).

Новый царь - Николай II (последний русский император, в своей речи 17 января 1895 г. к зем­ским депутациям сказал: «Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представи­телей земства в делах внутреннего управления; пусть все знают, что я, посвящая все силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой покойный незабвенный Родитель». (Там же, стр. 47).

Не видя и не слыша ни страны своей, ни приглушенного, но гроз­ного подспудного ропота народного, новый царь, начавший с тра­гедии Ходынки, пустился в откровения по программе царствования, навеянной средневековыми мыслями Победоносцева.

Не делая никаких попыток к установлению хоть какого-то рав­новесия в стране, накаляя обстановку на окраинах державы безза­стенчивым притеснением малых народов, своих крестьян и рабочих, царизм вступил в XX век.

У первой русской революции нет точной даты начала и даты конца. «Наивысший накал вооруженного восстания в Москве закончился в ночь с 18 на 19 декабря, когда прекратилось сопротивление на Пресне. Но вспышки вооруженной борьбы продолжались и в 1906 и в 1 907 годах.

Революция потерпела поражение. Однако впервые в истории России абсолютизм, неограниченное правление одного лица - было свергнуто. Царь вынужден был дать какую-то конституцию, признать необходимость выборного законодательно­го органа - думы.

Через десять лет - в марте 1917 года Николай II передаст в руки Василию Витальевичу Шульгину манифест об отречении от престола. Отрекся царь после того, как было запрошено мнение всех командующих фронтами, включая великого князя Николая Ни­колаевича. Ответ был единодушным - отречение. Воздержался (но не возражал) лишь командующий Черноморским флотом адмирал А.В.Колчак. Так закончилась история царизма в России.

В.В.Шульгин был монархистом. После революции он сражался в белой армии. Каждый культурный человек нашей страны, чтобы понять корни революции и причину разгрома «белого движения», дол­жен прочитать его книги «Дни», «1920-й год», «Годы». В 1920 году, в Стамбуле Шульгин, рассуждая о лучшем политическом устройстве России, говорит, что, конечно, самодержавие - хорошо, если бы не ошибки при рождении.

Так бы хотелось свалить все несчастья революции и гражданс­кой войны на личность последнего царя. Но мир не случайно покон­чил с монархиями. Не случайно и наша история последних двух с лишним столетий насыщена борьбой с перестоявшимся рабством, с его главной опорой - царизмом. Умиленные благодарности «царю-освободителю», посылаемые из XXI века, никого не убеждают в яко­бы ошибочности действий борцов за настоящую свободу крестьян с землей, а не без нее. Сегодня ругать или фамильярно похлопывать по плечу Радищева, Декабристов, Герцена, Чернышевского, Лавро­ва. Софью Перовскую, Желябова, Плеханова, Александра Ульянова, Кибальчича могут только убогие люди.

Приписывать народовольцам, социалистам-революционерам, меньшевикам и большевикам ответственность за сталинский террор можно лишь в условиях всенародного оглупления, которым и занима­ется наша совсем не бездарная пропаганда. За революции - их в мире было не мало - всегда отвечает правитель, побудивший народ к вы­ступлению, часто с оружием в руках, а не «смутьяны-революционеры». Англия, хорошо усвоившая эти уроки на примере континентальной Европы, в течение последних трехсот лет не допустила у себя ни одной революции. Когда мы только уходили в XIX веке от остатков рабов­ладельческого строя, в Англии была уже рабочая партия, а в качестве завершения буржуазной революции они казнили короля еще в 1649 году. Через 150 лет то же самое сделали французы. Противостоять ре­волюции может только компромисс власти с народом.

После революции 1905 года пред­седателем правительства стал бывший саратовский губернатор Петр Аркадьевич Столыпин. Знавший свою задачу, энергичный по­литический деятель, он видел пути подавления народных волнений, с одной стороны, в терроре, с другой - в попытках провести переход от общинного (в какой-то степени коллективного) землепользо­вания и земледелия, к хуторскому, т.е. - фермерскому с передачей крестьянину собственности на землю, которая до этого находилась в общинной собственности. Но начал он с виселиц и расстрелов.

Вместе с тем именно П.А.Столыпину принадлежит заслуга введе­ния жизненно необходимых начал конституционной монархии в Рос­сии. К концу 1907 года было раскрепощено печатное слово: отме­нена предварительная цензура, впервые стали публиковаться мате­риалы по движению Декабристов, появились левые газеты, включая «Правду» (с 1912 года). II Государственная Дума была распущена 2 июня 1907 г, а выборы в Ш Государственную Думу опирались на новое положение, опубликованное уже 3 июня. III Дума отли­чалась существенным сдвигом ее состава вправо. И, тем не менее, именно эта Дума представляла собой своеобразный переход от самодержавия к конституционной («думской») монархии. Речь шла о попытках П.А.Столыпина постепенно хоть как-то «осовременить» политический строй России. Ясно, что надо было двигаться к парла­ментаризму, к прямым выборам в законодательный орган. Но лю­бые попытки движения в этом демократическом направлении натал­кивались на сильнейшее сопротивление правых сил - помещичьего землевладения.

Со смертью Столыпина закончился период попыток провести реформы в стране, начатых еще ранее прогрессивным деятелем Сергеем Юльевичем Витте, инициатором строительства трансси­бирской железной дороги, дипломатическим спасителем России, на переговорах по заключению мира с Японией после проигранной войны... Любые предложения наталкивались на волю царя. Ни в Думе, ни в правительстве в условиях затхлого самодержавия не появлялось людей с какими бы то ни было серьезными программами переустройства общества. Нарождающаяся буржуазия не сколоти­ла сколько-нибудь определившуюся свою партию, не было в ее сре­де лидеров, которые бы могли возглавить общественное движение в трудном положении.

Начав в 1914 году войну, царь не позаботился ни о продовольственном обеспечении (пришлось вводить продотряды для реквизиции зерна у крестьян), ни о вооружении, ни об офицерском корпусе, ни о стабилизации отношений с Думой. За такие ошибки расплата неизбежна.

В феврале 1917 года возникла необходимость отправить из Петрограда на фронт дополнительные подкрепления. В ответ в сол­датских казармах столицы начался бунт. Его никто не организовы­вал. Но в общей наэлектризованной политической обстановке эта вспышка неподчинения офицерам быстро переросла в мятеж. Нача- лись расстрелы офицеров. События развивались по часам. К солдатам присоединились рабочие.

Как бы ни относились именно к этому - последнему царю, ясно было одно: самодержавие, т.е. ничем не ограниченное управление страной одного человека, ведет к катастрофе. На фоне абсолю­тизма не могут в стане монарха появляться сколько-нибудь значи­тельные фигуры, способные подхватить знамя управления страной. Поэтому справедливость требования всех левых сил - немедленное свержение монархии, была подтверждена буквально в первые часы и дни революционного взрыва в феврале 1917 года. Как же полу­чилось, что Правительство просто разбежалось, а члены кабинета попрятались? Да так вот и получилось, что во всей огромной стране на протяжении 8 с лишним месяцев после Февральской революции не появилось ни одной фигуры, способной возглавить борьбу за со­хранение преемственности власти: от монархии к республиканско­му строю. Такой фигуры не было ни в одной правой партии.

А в группе левых партий такие фигуры были. В свое время Ста­лин выделял трех человек, сыгравших решающую роль в Октябрь­ском перевороте: В.И.Ленина, Л.Д.Троцкого, Г.Е.Зиновьева. (Ясно, что потом он последних двух заменил своей фамилией.) Но и такой список был бы неполным, хотя недооценивать роль вождей в рево­люции нельзя. Лучше всего известны имена выдающихся личностей Октябрьской революции среди большевиков (или перешедших к ним), поскольку они победили. Кроме них в революционном дви­жении 1917 года выдающуюся роль играла Мария Александровна Спиридонова - лидер левых эсеров, целая плеяда революционеров меньшевистской фракции РСДРП во главе с Юлием Осиповичем Мартовым.

В стане белых сил, напротив, политических деятелей (не говору­нов, а вождей, имеющих конструктивные программы борьбы и даль­нейшего строительства новой России) не оказалось. Одни ратовали за восстановление монархии, и таких было много, другие уповали на волю будущего Учредительного собрания, но - без царя. И все мечтали добить Германию в уже проигранной войне, хотя фронт развалился, и армия целыми полками уходила в тыл и по домам.

Строго говоря, между Февральской и Октябрьской революция­ми никакого перерыва не было. (Мысль эта неоднократно высказы­валась ранее.) Необратимым революционный переворот февраля сделал так называемый Приказ № 1, выпущенный Петроградским Советом рабочих депутатов (очень быстро название Совета было изменено на «рабочих и солдатских депутатов») 1 марта 1917 года. По этому документу, немедленно разосланному по всей стране, приказывалось:1. солдатам избирать полковые, батальонные и ротные комитеты, 2. избрать депутатов в Советы, 3. в политических вопросах слушаться только Совета и решений своих комитетов, 4. решения думы выпол­нять только, если они не противоречат постановлениям Советов, 5 держать оружие в распоряжении комитетов и не выдавать его офи­церам, 6. отменялась отдача чести офицерам вне строя.

12 марта указом Временного правительства в стране отменя­лась смертная казнь.

Приказом №1 армия, как боеспособная структура, ликвиди­ровалась. (А последующая отмена смертной казни делала армию совсем неуправляемой, так как любые дисциплинарные меры к перебежчикам, дезертирам уступали опасности идти в атаку.) Но при­каз этот был издан и разослан по стране за день до отречения царя. Немедленно начались всюду выборы в Советы. Народ увидел новую власть. А поскольку царский манифест об отречении вышел позже, он уже и не был воспринят народом как шаг конструктивный, а как вынужденный. Уходя, царь назначил нового Председателя Совета Министров - князя Львова. Но его никто и не собирался слушать. И хотя последовавшая смена премьеров привела к какой-то стабиль­ности в управлении страной, к появлению Временного правительства, но в условиях двоевластия, реальная власть, которую присвоил себе Петроградский Совет Рабочих и Солдатских Депутатов, безу­словно, была главнейшей.

Двоевластие не могло быть, да и не было стабильным. Вопрос о передаче власти Советам был ключевым во всем ходе революции, вплоть до Октябрьского переворота. Оправившись от шока Февральской революции, Временное правительство, естественно, де­лало попытки избавиться от второго и достаточно авторитетного пра­вительства - Советов. Руководство воюющей армии было на стороне Временного правительства или существенно правее его. Генералитет и офицерский корпус понимали, что под гнетом Приказа № 1 руково­дить армией нельзя. Тем более нельзя рассчитывать на победное на­ступление, которое жизненно необходимо для укрепления авторитета правительства. Вместе с тем, землю крестьянам правительство отда­вать не торопилось, провозгласив вместо идеи мира и земли старый лозунг - «Война до победного конца».

В этих условиях компромисса между Временным правительством и Советами быть не могло. Кто-то должен был взять верх. Победа правительства была возможна только при условии жесточайшей кровавой расправы в восставшем Петрограде. Кое-какая база для этого в апреле 1917 года была. В манифесте царя об отречении от престола 2 марта прописывалась преемственность власти: вмес­то Трепова (руководителя расстрела 9 января 1905 года(!), не так давно сменившего на этом посту немощного Штюрмера) предсе­дателем правительства назначался князь Львов. Т.е. правительство должно было быть, и - вполне законное. А начальником Петроград­ского гарнизона назначался один из самых смелых, талантливых и авторитетных генералов - Лавр Георгиевич Корнилов. Конечно, Корнилов понимал гибельность для армии Приказа

№ 1. Но не было физических сил - хоть каких-то верных воинских частей - у генерала для отмены злополучного приказа. Солдаты признавали власть Советов, но - не генералов. И, как предвидел Ленин, как показал опыт долгой гражданской войны, не было у правительства, руководства белых армий никаких конструктивных предложений реформирования России по республиканскому образцу.

Точку в споре о выборе пути: к Советам или к Временному пра­вительству, поставил в августе мятеж генерала Л.Г.Корнилова, попы­тавшегося с «Дикой дивизией» ворваться в революционный Петрог­рад, стереть Советы и установить военную диктатуру. Независимо от Апрельских тезисов, вероятно и не зная о них, рабочие и солда­ты Петроградского гарнизона сделали выбор. Корниловский мятеж был подавлен, а дальше пошел отсчет дней постепенного полного перехода власти к Советам, завершившийся почти бескровным Ок­тябрьским переворотом.

Кто противостоял большевикам? Правые эсеры, меньшевики-оборонцы, городская дума, кадеты, юнкера, весь аппарат подчи­ненных Временному правительству министерств и учреждений, и много других более разрозненых сил, которые считали переворот авантюрой и предрекали новой власти кончину в течение двух-трех дней. Почему же все они ошиблись? Почему победа так легко была достигнута?

Из всего сонма разнородных политических образований в Рос­сии в тот момент, кроме большевиков, не было никого, кто бы за­ранее готовился к строительству нового общества на развалинах средневековой монархии. Никто ничего конструктивного не предлагал для выхода из войны стране, которая в этой войне потерпела очевидное поражение, так как от захвата немцами столицы - Пет­рограда спасало только расстояние, которое немецким войскам предстояло бы пройти. Фронт был разрушен. Все лозунги, бросае­мые в солдатскую массу с призывами к «спасению отечества», уже не имели адреса. Солдатам нужен был мир любой ценой.

Меньшевики и их лидер - Юлий Осипович Мартов (Цедербаум) были против восстания. Но вот оно произошло. Оценивая ситуацию, Мартов пишет Павлу Борисовичу Аксельроду (один из руководите­лей меньшевиков): «Русская демократическая революция 1917 года (речь - о Февральской революции - А.В.) была погублена импери­ализмом, парализовавшим ее развитие. Тем самым стала неизбежной новая революция, которая, по своему соотношению сил, могла стать только большевистской и которая в этом смысле, несмотря на все противоречия и реакционные тенденции большевизма, должна считаться шагом вперед в общественном развитии: она не может ни руководствоваться лозунгом наших правых: «назад к здоровому ка­питализму», ни вестись средствами, которые объективно вели бы к ликвидации, вместе с плевелами большевизма, и тех его завоева­ний в области эмансипации России от империалистической опеки, свержения господства имущих классов и радикального устранения пережитков крепостничества, которые составляют исторический актив октябрьского переворота.»

Отсутствие политических свобод в царской России застави­ло большевиков учиться работать в подполье, в эмиграции. Окруженная провокаторами, внедренными даже в их Политбюро (Р.Малиновский), партия должна была превратиться в политический отряд со строгой дисциплиной, с работоспособными структурами, тесно связанными с мощным международным рабочим движением. Руководители большевиков должны были быть хорошими литера­торами, а для работы за рубежом, где они вынужденно проводи­ли многие годы, приходилось владеть несколькими иностранными языками. Большевистское правительство считалось самым образованным в мире. Вожди партии обладали блестящими ораторскими способностями. Они не могли себе позволить говорить плохо, так как плохих ораторов гоняли с трибуны. Они не могли не знать нужд народа - рабочих, солдат, крестьян, интеллигенции, так как именно своими речами и поддержкой народных масс они заво­евывали большинство сторонников на митингах, в аудиториях.

Ленина народ боготворил за четкость мысли, за правильный анализ обстановки в стране, за верность идее борьбы в интересах рабочего класса без каких-либо виляний. Тогда не было ни радио, ни телевидения, а печатных листов у большевиков было меньше, чем у кого бы то ни было. Огромный авторитет Ленина был добыт его партией и им самим. Нередко после выступлений Троцкого в ка­зармах воодушевленные им солдаты выносили его на руках. Уме­ние приковать внимание разношерстной массы людей на митингах, в собраниях было присуще большевикам не только благодаря осо­бым приемам ораторского искусства, которым их учила жизнь. Они - и Свердлов, и Раскольников, и Крыленко, и Дыбенко - говорили то, что отвечало чаяниям аудитории. Потому и победили.

Со стороны противников Октябрьского переворота - всех тех, кто большевикам противостоял, история не смогла отобрать ни од­ной яркой личности, вождя. Это произошло не потому, что вдруг Россия оскудела талантами, а потому, что в тот конкретный период истории другого пути не оказалось.

Из декларации большевиков на II Съезде Советов 8 ноября (26 октября) 1917 года одно обещание ими не было выполнено. И об этом, как о каком-то святотатстве, теперь много пишут и говорят. Речь идет об Учредительном собрании.

В сущности, дальнейшее существование Учредительного собрания, как органа законодательной власти, который мог бы быть полезен в первой половине 1917 года, но был бесполезен после принятия Советами основополагающих законодательных актов, уже определивших жизнь страны на ближайшее будущее, потеряло всякий смысл.

Роспуск («разгон») Учредительного собрания вменяют в вину большевикам в качестве тяжкого политического преступления про­тив демократии. Ну а можно себе представить иное решение? Передача этому собранию законодательной власти означала бы на­ступление полной анархии в стране. Советы уже приступили к переговорам о мире, земля уже была отдана крестьянам, и уже был установлен рабочий контроль на фабриках и заводах. Передача законодательных полномочий органу, который возглавили люди, уже имевшие власть в совсем недалеком прошлом, но с этой влас­тью не справившиеся, была бы очевидным шагом контрреволюционным. Если бы Советы на такой шаг пошли, они бы были сметены народом.

Говорить о гражданской войне совсем не просто. Дело в том, что многое опирается на воспоминания. Таких документов со стороны белых не мало. А вот руководители Красной Армии периода граж­данской войны почти все были расстреляны Сталиным в 1937-38 годах, или поодиночке (как Михаил Васильевич Фрунзе) уничтоже­ны раньше. Никаких воспоминаний Василия Васильевича Блюхера, Иеронима Петровича Уборевича, Михаила Николаевича Тухачевс­кого, Алексея Ильича Егорова нет. Их жены были также расстреля­ны. У многих погибли и дети.

Воспоминаний из рядов Красной Армии того времени осталось очень мало. А потом была канонизирована фигура Сталина, кото­рый якобы руководил гражданской войной на всех фронтах, и кото­рому очень мешал Троцкий.

Вся эта галиматья, порожденная попытками как-то оправдать Большой террор, опирается на тотальную дезинформацию, кото­рая наивному читателю пыталась внушить мысль, что можно ничего не знать в военном деле, но, владея справкой о незаконченной се­минарии, громить профессиональных военных.

На самом деле Л.Д.Троцкий отлично понимал, что руководить военными действиями должны специалисты военного дела. Таковы­ми были перешедшие на сторону Красной Армии генералы и офи­церы ранга Алексея Алексеевича Брусилова, Сергея Сергеевича Каменева, Иоакима Вацетиса, Александра Ильича Егорова.

Правду приходится искать в воспоминаниях участников белого движения. Может быть, это и хорошо в какой-то мере, поскольку они не будут преувеличивать заслуг красных.

Были ли какие-нибудь возможности у белых победить в граж­данской войне. Никаких. Точно так же, как не было у Керенского возможности создать буржуазно-демократическую республику на развалинах романовской монархии. У буржуазии, у помещиков, у поддерживавших их чинов армии никакой программы построения нового государства не было, и - не появилось в течение всей гражданской войны. На что же мог рассчитывать корабль белой армии, если он пустился в плавание без цели?

А большевики говорили ясным языком о конкретных, всем понят­ных вещах.

Мир народам. Они его Германии предложили, и, в конце концов, с ней заключили мир. Да, позорный мир, мир с признанием потери ог­ромных территорий. Но разве у кого-нибудь, кроме Вильгельма, была хоть тень сомнения в том, что в ближайшие месяцы Германия и Австрия будут разгромлены. А тогда можно будет и отбросить этот позорный Брестский мир. Что и произошло. Разве лучше было позволить немцам взять Петроград? Останавливать их продвижение было нечем

Второй лозунг большевиков: землю крестьянам. Они его немед­ленно реализовали по плану эсеров, и тем самым привлекли основ­ную массу населения на свою сторону.

Сегодняшние критики Октября обвиняют большевиков в после­дующей коллективизации и страшных жертвах крестьянского насе­ления России. Лжете вы, господа, и хорошо знаете, что лжете. С крестьянами, которые владели (или завладели в процессе само­захвата помещичьих земель) большими земельными угодьями, кото­рые использовали широко для их обработки наемный труд и мало чем отличались от помещиков, у советской власти сразу начались трения, переходившие в вооруженные столкновения.

Власть большевиков - это не власть богатых, а власть рабочих и бедных крестьян, а также и тех, которых называли середняками. И тех и других было огромное большинство среди крестьян. Власть должна была опираться на большинство, на реальную силу. Иначе она не устоит. Это большевики - настоящие реалисты-политики понимали хорошо и действовали в соответствии с обстоятельствами тогдашней страны, а не в соответствии с теоретическими построениями сегодняшних политических болтунов, никогда к власти отношения не имевших.

К моменту начала сталинской коллективизации, о которой даже и не говорили в среде большевиков времен революции, этих боль­шевиков в партии не осталось. Сталин в течение 1923-27 годов захватил власть, стал диктатором. Вожди революции: Троцкий, Зиновьев, Каменев из партии были исключены. Вся основная масса участников революции, почти все члены партии с дореволюцион­ным стажем (это и естьбольшевики) лишились руководящих постов в партийном и государственном аппарате. Но Сталин себя и своих клевретов по-прежнему именовал «большевиками», хотя они былине последователями, а палачами большевиков.

Большевиков обвиняют в узурпации власти, в развязывании красного террора, в насильственных реквизициях зерна у крестьян. (Надо помнить, что продотряды и реквизиции во время войны ввел еще царь, которому иного пути не оставалось.)

Да, политика «военного коммунизма» была ужасна. Но, пред­ставим себе, что большевики под давлением справа и слева осла­били свой режим, уступили бы власть мелкой буржуазии, крестьянс­тву. Да эта неорганизованная масса в два счета была бы выбита из седла белыми армиями Деникина и Колчака. Наступила бы рес­таврация - белый террор, хорошо известный не только по примеру французских революций, но и по примеру самой этой гражданской войны в России. Офицеры белой армии считали и Деникина либе­ралом. Они стремились к возврату монархии. Вступая в села, они пороли крестьян и отбирали захваченные (по указу власти - Сове­тов) ими помещичьи земли.

Именно поэтому Ю.О.Мартов, критикуя и ругая большевиков за установление режима военной диктатуры, подчеркивал, что он решительно против всяких попыток свержения власти большевиков, против восстаний. Он ясно говорил, что на смену большевикам при­ходят монархисты. А это означало новый виток войны и отбрасыва­ние страны во времена до 1917 года.

В страшной схватке с коалицией мелкой и крупной буржуа­зии, помещичьими силами, стремящимися к реставрации дорево­люционных порядков, большевики, безусловно, допускали массу тактических ошибок. «Военный коммунизм» оттолкнул от них крес­тьянство. Пришлось быстро, но, конечно, с опозданием, менять продразверстку на продналог, а затем вводить и HЭП (гениаль­ный НЭП!). Результатом опоздания были мятежи в деревне, вос­стание в Кронштадте. А мятежи подавляют только жесточайшей расправой, иного не дано.

Именно на крутом повороте истории, когда из подпольной партии большевики в один день стали властью, было многое упущено в noстроении совершенно нового общества, опирающегося на закон, на интересы всего народа, а не только одного класса, точнее - его не­большой части. Так родилась диктатура пролетариата, в действитель­ности оказавшаяся диктатурой верхушки партии большевиков. Такая пирамида власти была создана в конце 1917 года. Создана под вли­янием чрезвычайных обстоятельств борьбы с могущественной глубоко эшелонированной системой эксплуатации трудящихся. Через пять лет эта пирамида оказалась в руках единоличного диктатора. Можно ли было всё это предусмотреть в Октябре 1917 года (или несколько раньше)? Ю.О.Мартов предвидел. Но он был вне власти и ни за что не отвечал. Ему не приходилось принимать решений при мятежах, заговорах, убийствах революционеров.

История не знает, или почти не знает, примеров революций, ко­торые бы не сменились возникновением реакционных режимов на тот или иной срок.

По крайней мере, нам - потомкам той революции, не пристало плевать в могилу предков. Лучше бы взяться за ум, да и показать, на что способны мы, живущие, наконец, без войны и голода. Пока что ничего, кроме разрушений всего государственного хозяйства мы не сделали, хотя энергично выкачиваем валюту из недр, пока еще на­ших, даром полученных от природы и от советской власти.

Поскольку строить капитализм в XX веке решились только мы (всюду он сам себя строил в веках XVIII и XIX здорово, притом, оглядываясь на рабочее движение), то, круша всё и вся, ничего не созидая, капиталу в свое оправдание надо было что-то придумывать. И вот нашли врага. Оказывается, во всех теперешних несчастьях винова­та революция - Октябрьская революция.

Какие же обвинения выдвигаются против величайшего события мировой истории?



Начиная от бредовой мысли, порожденной обидами белого дви­жения после поражения в гражданской войне, что большевиков купили немцы, кончая скабрезным анекдотом, что вообще это была не революция, а бунт черни - охлократический мятеж. «Мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе». Пожалели бы хоть честь белых генералов. Гражданская война была долгой. И с той, и с другой стороны были одни и те же наши соотечественники, в основном, русские мужики, в погонах и с нашивками. Но победили те, кто лучше сумел организовать народ на борьбу, кто яснее обоз­начил свои цели, кто лучше наладил работу в тылу. История Октяб­ря это - не только история. Тот капитализм, который сегодня у нас, это позавчерашний день мировой цивилизации. Строить будущее нашей страны за нас никто не станет.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

  • «1917 год в зеркале истории»
  • «1917 год глазами очевидцев»
  • «Агиография Великого Октября».
  • А.М. Кулегин и А.Г. Калмыков
  • «Политические партии в российских революциях в начале XX века»
  • Амиантов Ю.Н.
  • «Протоколы заседаний Совета Народных Комиссаров РСФСР. Ноябрь 1917 - март 1918 гг.»
  • ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ Перфилов В.А.
  • Воробьёв А.И. Годовщина Великого Октября
  • Революции никогда не бывают случайны.