Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Великий алмаз




страница22/30
Дата14.05.2018
Размер5.54 Mb.
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   30
Загадочный Хьюстон (фамилии его мы так и не узнали) разозлился как сто тысяч чертей. Он сделал все возможное, чтобы нас переубедить, выложил какие мог аргументы, кажется, алчно оценивал наши шеи - сможет ли каждую из нас задушить одной рукой, но Кристины в паука не превратил. И выразил желание помогать. Ни словами сказать, ни пером описать того, сколько сил понадобилось мне для сокрытия от него листка бумаги, обнаруженного в старинном труде по астрономии. Хорошо еще, бумажка не вылетела сама по себе, просто лежала тихо-мирно между страниц упомянутого труда. К тому же написана оказалась по-польски. И все равно, ни к чему пробуждать в Хьюстоне лишние подозрения. Благодаря тому, что нам уже не приходилось тратить столько физических сил на работу в библиотеке, мы сразу продвинулись далеко, остались лишь два последних шкафа у самых дверей. Окончание мучений уже четко просматривалось на горизонте. Теперь даже без помощи сильного мужчины мы смогли бы за один день покончить с просмотром книг и приступить к составлению каталога, при помощи которого без труда можно было бы найти любую книгу на любой полке любого шкафа. Это и означало упорядочение библиотеки. Теперь каждый дурак мог с закрытыми глазами найти то, что требовалось. А если учесть, что Кристинины ботанические записи по объему составляли три толстенных тома, полагаю, завет прабабушки мы выполнили полностью. Вечером американский посланец сделал весьма знаменательное заявление: - Прошу вас, уважаемая леди, как следует подумать. Завтра я улетаю в Штаты, меня здесь не будет, но советую еще раз хорошенько обдумать. Лучшего предложения вы никогда не получите, и делаю его вам последний раз. Послезавтра я вернусь. Похоже, наше проклятое сходство довело его до белого каления, потому как он обращался куда-то в пространство между нами и пользовался грамматической формой единственного числа. Не по силам ему, видно, справиться с одной особой в двух лицах. Мы с Крыськой заверили его, что непременно как следует подумаем, и опять остались одни. - Ну - нетерпеливо подгоняла меня Крыська. - Что ты там нашла Показывай! Нашла я, разумеется, очередное письмо предков. Обрывок письма, но на сей раз сохранилось начало, так что по крайней мере можно было понять, кому письмо адресовалось. “Дорогой братец Мартинек! - писал некто. - Во первых строках сообщаю, что мы все здоровы, чего и тебе желаем, так что с этим покончим, и перейду сразу к делу. Сдается мне, влип ты, братец, здорово. Из твоего письма делаю вывод - и не только я, - что панна Антуанетта здорово тебя задела за сердце и песенка твоя спета. Поэзия у меня получилась случайно. Матушка наша целый день молчала, а потом сказала - так и быть, в случае чего даст вам свое родительское благословение. Так что препятствий тебе не будет, поступай, как сочтешь нужным. А у матушки не иначе как предчувствие, потому что она почему-то стала называть молодую даму Антосей. Видишь, переводить с французского все мы умеем. Было бы хорошо, если бы Флорек...” На этом письмо обрывалось, так как закончился листок, а следующего за ним не оказалось. - Могла бы писать не такими огромными буквами, - недовольно раскритиковала автора письма Кристина, решив неизвестно почему, что писала женщина. - Вижу тут уже знакомого мне Флорека. А кто такой Мартинек Ты небось знаешь - Конечно, знаю и тебе говорила, да у тебя совсем нет памяти! Мартинек - это младший брат Флорека, тоже Кацперский, потом стал поверенным нашего семейства. Или юрисконсультом, точно не знаю. Во всяком случае, вел все дела. Погиб во время войны. А жил в том же доме, что и дедушка Збышек, поэтому бабушка и вышла за дедушку. - Поразительно! - ехидно восхитилась Кристина. - Вышла из-за того, что Мартинек погиб в войну или потому, что жила с ним в одном доме - Из-за того, что в одном доме. Когда их дом разбомбили, они переехали к нам. Бабушка влюбилась в него с первого взгляда, так мне кажется, хотя она и уверяет, что позже, после того как тот проявил необычайный героизм в войну. Кристина поняла. - Ага, и из-за него осталась в Польше. Ни за какие сокровища не соглашалась уехать во Францию. Припоминаю, действительно, я об этом что-то слышала в детстве. И еще мне запомнился такой случай: перед Рождеством бабуля велела нам купить селедку, я встала в очередь. Хвост был громадный, стоять пришлось не один час. Правда, потом ты меня сменила, но я все равно успела подумать, что, вот, стою в очереди из-за глупости бабули, уехала бы она в свое время во Францию, какую прекрасную жизнь бы мы там вели, не торчали бы в очередях. Нам тогда по пятнадцати лет было. - Еще не стукнуло пятнадцати, около. Как же, помню такой случай. Нас тогда еще спросили, что мы выбираем: селедку или работу в кухне. Мы предпочли селедку. Ну и времена были! - Ладно, вернемся к нашим баранам. Наверняка это письмо Мартинеку писала одна из его сестер. Он был здесь, выходит - Да, несколько лет провел здесь. Вместе с братцем Флореком служили нашим предкам. Если быть точной - прабабке Клементине. - И именно тогда он каким-то образом столкнулся с мадемуазель Антуанеттой из Кале. Знаешь, эта Антося начинает меня все больше интересовать. Ты не помнишь, Мартин женился-таки на ней - Точно не скажу, но, кажется, женился. Узнаем в Пежанове, они там все старые письма хранят. И давай наконец покончим с проклятой библиотекой, составим каталог, а потом уже, на свободе, сможем и все остальное осмотреть. Авось еще что-нибудь интересное найдем. Пришел день, когда и с каталогами покончили. Каталогов было целых три штуки. Первый, общий, алфавитный, насколько это оказалось возможным. Второй - тоже общий, в нем книги шли в том порядке, в котором стояли на полках в шкафах. И третий - состоящий из отдельных частей, в котором каждая соответствовала отдельному шкафу и конкретной полке. Кроме того, на каждой полке мы приклеили перечень книг, стоящих на ней, а на корешках всех книг - соответствующие каталожным номера на особой клейкой бумаге, безвредной для книжных переплетов. И оказалось, всего в библиотеке замка Нуармон - двадцать восемь тысяч триста одиннадцать книг. Работу мы провернули гигантскую и были чрезвычайно горды собой. Хьюстон не появлялся, но мы и не жалели, потому что не было уже нужды в помошнике-чернорабочем, а для умственной работы нам помощник не требовался. Видимо, охоту общаться с нами отбил отказ продать его боссу замок со всем содержимым. А раз не увлекся очаровательной женщиной в двух экземплярах, значит, сердце у него - камень. Вечером по своему обыкновению мы отмечали завершение рабочего дня стаканчиком превосходного вина. - Значит, завтра прибывает нотариус, если не ошибаюсь, во второй половине дня - рассуждала Кристина. - Надеюсь, к обеду успеем протрезветь. Ибо я сегодня твердо намерена упиться вдрызг вот этим, лучшим из вин! Вздохнув, я меланхолично отозвалась: - С удовольствием последовала бы твоему примеру, только не дает мне покоя одна вещь. Мы с тобой взяли такой темп, что не было возможности обсудить ее. Теперь же, когда библиотеку скинули с плеч, можно и поговорить. Естественно, пока ты не напилась как свинья. - Тогда поторопись, видишь же, я делаю все, что в моих силах. - Вижу, вот и беспокоюсь - не успею. Может, немного притормозишь Так вот, вчера вошла я в кабинет... - На кой черт - удивилась Кристина. - Смутно помнила, вроде бы там еще завалялись какие-то книги, штуки две-три, вот и захотела проверить. Оказалось, это не книги. Одна была инвентарной описью так называемого живого инвентаря замка, а точнее лошадей. Все о лошадях, которые разводились и содержались в замковых конюшнях. Большая толстая тетрадь в твердых книжных корочках. Вторая же содержала вырезки из газет и записи о всех гонках и скачках начиная еще с тех времен, когда какой-то из прадедов содержал тут конезавод. Но не в этом дело. Видишь ли, рядом с длинным шкафчиком, ну, тем самым, с множеством ящичков, я заметила немного сигаретного пепла. Совсем немного, кот наплакал, но пепел был. Знаешь, не такой, когда нарочно стряхивают пепел с сигареты, а такой, словно стряхивали его в пепельницу, которую держат в руке, но нечаянно попало мимо. Напрягись, вспомни, не заходила ли ты туда В кабинете мы обе с неделю как не были. А когда были, ты курила Потому что я нет. Кристина честно попыталась поднапрячься и вспомнить. Она даже не отпила из бокала, так и замерла, поднеся его к губам. Даже сморщилась от напряжения, так интенсивно думала. - Курила ли я в кабинете Нет, ни разу туда с сигаретой не заходила. Ты там копалась без меня, я же лишь курсировала на трассе спальня-библиотека-столовая и обратно. Ну, еще ванная. Нет, не курила я там! Интересно... - Вот именно! Странно, что я заметила такую мелочь, но солнце светило ярко, и пепел просто бросился в глаза. Никто из прислуги не курит. И сама не рада, что заметила пепел, вот теперь не знаю, что и думать. Сестра поставила бокал, напряженно раздумывая, потом опять подняла и опорожнила одним духом. - А чего там думать, дорогая, яснее ясного - кто-то посещает нас. Визиты наносит, никаких сомнений. Вот только не знаю, каким образом, ведь дом запирается. Наверняка это делает господин Хьюстон. Или оставил своего заместителя. Ну встань сама на его место. Ты пожелала приобрести замок, две кретинки не соглашаются его продать, а сами копаются. Он же не дурак, видит. Что бы ты сделала на его месте Поскольку они заняты работой в библиотеке и вкалывают по-страшному, он сам видел, ночью точно спят как убитые... Прислугу подкупить не удается, все трое заботятся о замке больше нас с тобой. Вот и получается, выход у него один. Иоаська, давай завтра над этим подумаем, сегодня я устраиваю себе отдых, ладно Тут уж возразила я: - И думать нечего, ежу понятно. Он это, Хьюстон. Ничего не крадет, а алмаз пусть ищет до посинения. Правда, может наткнуться на письма... В кабинете их больше нет, я проверила. Ладно, отложим до завтра. Покончим с нотариусом и займемся остальным... Отдых мы себе устроили что надо. Проснуться удалось лишь к полудню. Осоловелые со сна, ни о чем не думая, сели мы за стол. Горничная принесла поздний завтрак и робко поинтересовалась: - Прошу меня извинить, но вот у меня... есть вопрос. Можно спросить - Разумеется. Пожалуйста. - Не отправляли барышни Гастона куда-нибудь с поручением Его с самого утра не видно, а он обычно предупреждает, если куда отправляется. Мы переглянулись, потом тупо уставились на горничную. Пока еще не осознали всей важности услышанного. - Нет, - ответила я, а Кристина просто молча покачала головой. Поскольку вино было и в самом деле чудесное, никаких последствий с похмелья не чувствовалось, головой можно было качать безболезненно. - Большое спасибо, - ответила огорченная горничная, присела в старинном полупоклоне и удалилась. Поглядев ей вслед, Кристина вскочила и тоже отвесила мне церемонный поклон, заявив: - Ради одного того, чтобы насладиться таким книксеном пятидесятилетней бабы, уже стоило провернуть эту каторжную работу в библиотеке. Ну, как у меня получилось Смутно вспоминаю, вроде бы бабуля пыталась нас в детстве научить этой штуке. Гляди, гляди, вот я приседаю... - И очень складно у тебя получается, - похвалила я сестру. Впрочем, тут же поправилась: - Бабуля, должно быть, в свое время постаралась, научила-таки. Можешь наниматься в горничные. Окрыленная успехом, Кристина еще два раза присела в полупоклоне, потом заняла свое место за столом и спросила: - Как думаешь, что случилось с Гастоном Мне стало завидно, вскочив, я тоже присела в церемонном реверансе. Полагаю, у меня получилось не хуже, чем у Кристины. - Ну как - поинтересовалась я, не отвечая на ее вопрос. - Ничего! - снисходительно одобрила сестра. - Одно из двух: или бабуля обладала несомненным педагогическим талантом, или приседания у нас заложены в генах. Ведь в прежние времена все девчонки обучались реверансам, теперь редко кого научат. А жаль, ведь это очень красиво. Покончив с поклонами, я тоже уселась на место и смогла уделить внимание исчезновению Гастона. - Будь этот Гастон лет на сорок моложе, решила бы, что загулял с девицами. Но в его возрасте!.. - А не мог последовать нашему примеру, причем пил прямо в подвале и теперь где-нибудь там и отсыпается - Сомневаюсь, но вот немного оклемаюсь и пойду поищу. Малый хорошо сохранился, но ведь годы берут свое, может, почувствовал себя плохо и где-нибудь свалился - И еще имеет смысл отправить эту нашу Петронеллу в деревню, пусть порасспрашивает, может, кто видел Гастона. Но тоже немного погодя, ведь и я малость сонная. Ага, вот еще о чем подумала - мы заказали обед для господина нотариуса - Не знаю. Вроде бы я не заказывала. А ты - Я тоже не заказывала. Холера! Надо поскорее это сделать. Я позвонила горничной. Такие уж тут порядки. Можно, разумеется, сбегать и сказать ей про обед, но не принято. Да и неизвестно, где в данный момент ее искать. А носиться по замку с пронзительными криками “Пьяретта! Пьяретта!” - значит показать свою полную невоспитанность и незнание хороших манер. Пьяретта тут же появилась и с надеждой посмотрела на нас. Должно быть, полагала, мы вспомнили, куда услали Гастона с поручением. Пришлось разрушить ее надежды. Я сообщила горничной, что к обеду мы ждем господина нотариуса, которого следует хорошенько накормить, так что пусть кухарка из кожи вылезет, но приготовит хороший обед, не считаясь с расходами. Господин нотариус должен прибыть часа через два. Господин Терпильон появился в точно назначенное им самим время, выпил чашечку кофе и направился в библиотеку. Мы, ясное дело, поперлись следом. Очень интересно знать, каким образом он станет проверять результаты наших каторжных трудов. Обернувшись к нам, нотариус сухо, но решительно приказал: - Прошу мне ни в чем не помогать, ничего не разъяснять. Нет так нет, как угодно, пусть сам мучается. Мы встали в сторонке и молча наблюдали за ним. - Я желаю найти книгу некоего Мэрдока. Трактат об охотничьем оружии, английское издание, конец прошлого века! - заявил нотариус куда-то в пространство, вроде бы сообщая самому себе о своем желании. - Ага, вот каталог, чудесно. Попробуем с его помощью. По-прежнему игнорируя нас, нотариус раскрыл страницу каталога на букве “М”. Сделал это без особого труда. Надо сказать, что вышеупомянутый алфавитный каталог мы решились сделать из скоросшивателей, в каждый из которых вставлялись каталожные карточки с аккуратно напечатанными на машинке данными о книге. Не посчитавшись с расходами, приобрели мы скоросшиватели, карточки и даже дырокол. Главным образом потому, что заполнять карточки на машинке было намного легче и быстрее, чем от руки. Правда, получился каталог грандиозных размеров, из двух толстенных пачек. С “М” как раз начиналась вторая. - Мэрдок, Мэрдок... - бормотал себе под нос нотариус, переворачивая один за другим скоросшиватели. - Ага, вот он! “Краткий трактат о видах, свойствах, особенностях, уходе и содержании...” Одиннадцать тысяч сто двадцать восемь. Сегмент пятьдесят два... Сегмент Молчать! (Это нам, хотя мы и без того молчали.) Оглядевшись по сторонам, господин Терпильон продолжал бормотать под нос, игнорируя нас. - Не такой уж я склеротик! - информировал он себя. - Ага, понятно. Шкафы разные. И открытые полки. Так, так... Вот теперь понятно, что за сегмент. Какой он там Ага, пятьдесят два. На каждой из открытых полок, от пола до потолка покрывающих отдельные стены или их участки, мы огромными буквами написали соответствующий номер сегмента. Учитывая, что библиотекой могут пользоваться и близорукие. Разыскиваемый нотариусом Мэрдок оказался на самой высокой полке, под потолком. Мы стояли в сторонке, на полу, разумеется, причем Кристина небрежно опиралась о стремянку. Перестала опираться, но ни на шаг не отодвинулась. Хотел все сделать сам - пожалуйста. Нотариус опять огляделся, увидел стремянку (нас, разумеется, не видел), схватил, приволок к нужному сегменту полок, влез на самый верх, не слетел, проехался пальцами по переплетам книжек и инвентарным номерам и извлек желаемый трактат. С трактатом в одной руке осторожно (но без ущерба для здоровья) спустился со стремянки и положил на стол легко и просто обнаруженную книгу. И опять принялся бормотать себе под нос: - Предания о лисе... Скажем, автор неизвестен... Скажем, я не помню автора... Скажем, авторов может быть несколько... Тематический каталог лежал рядом с алфавитным, сделали мы его таким же, двухтомным, на карточках. На нем четко было написано: “Тематический каталог”, а господин Терпильон читать умел, мы уже убедились. - Предания или басни - спросил нотариус самого себя. - Что может быть о лисе Повести, рассказы, прибаутки, предания, басни... Или песни Или поэмы Нет, поэзия отпадает, значит, проза. Начнем с басен. Мы спокойно слушали рассуждения старого нотариуса, поскольку все, что только было написано о лисе, мы поместили в первом томе в статье “Лис”. Господин Терпильон быстро вышел на лиса. На сей раз стремянки не потребовалось. Вот он извлек том. Интересно, что теперь придумает Придумал, оказывается, такой уж он был въедливый, этот нотариус. - Предположим, я хочу взять почитать эту книгу, - произнес он в пространство и замер. Я подошла к нему, откинула первую страницу переплета избранной им книги, вытащила длинную узкую бумажку, сверху которой фигурировали автор и название книги, и жестом велела ему вписаться. Молча, раз он запретил нам говорить. Просто ткнула пальцем в нужную графу. - Что ж, очень хорошо, - сказал нотариус и поставил книгу на место. Очень скуп был на похвалы этот нотариус. Вроде бы уже убедился - поработали мы на совесть, но все никак не мог успокоиться, ходил по библиотеке, читал надписи на полках, рассматривал номера и кивал головой. Кажется, с одобрением. - Говорить уже можно - вежливо поинтересовалась Кристина. - Разумеется! - ответил чрезвычайно удивленный вопросом нотариус, словно не он строжайше запретил нам что-либо разъяснять и несколько раз невежливо крикнул: “Молчать!” - Только мне бы хотелось еще взглянуть на то, каким образом вот из этого, - тут он широким жестом обвел все библиотечные шкафы и полки, - вы извлекли сведения о лечебных растениях и в какой форме их суммировали. Тяжело вздохнув, Кристина подошла к отдельному столику у окна, на котором лежал толстенный том с записями по названной теме. Очень внушительно выглядел этот фолиант, не хуже средневековых гигантов, только что не в переплете из телячьей кожи. - Следовательно, пожелания завещательницы выполнены, - констатировал нотариус. - Осталась последняя формальность. Прошу следовать за мной. Замок я знаю. Мы непонимающе переглянулись. Что еще за формальность и при чем тут знакомство с расположением помещений в замке Станет проверять, не украли ли мы чего Нотариус же решительно двинулся вперед, не ожидая нашего согласия и не делая тайны из последней формальности. - Просто я обязан проверить, все ли книги, имеющиеся в замке, включены в составленные вами каталоги, - разъяснил он на ходу. - Ведь вы могли чего-то не заметить, а обитатели замка Нуармон всегда были большими любителями чтения. Могли бросить книгу в любой комнате... Вот, скажем, в этой столовой... Или в этой гостиной... Или в кабинете... Я сочла нужным сделать замечание: - Вы правы, и сразу предупреждаю - в наших спальнях обнаружите две книги, читаем с сестрой перед сном. Тоже любим читать. Но они уже записаны в каталог. - Эх, надо было вписать на карточке, что взяты из библиотеки тогда-то и тем-то. И подписаться, - заметила Кристина в пространство. Я ответила громко, возможно, демонстративно громко: - И вовсе нет. Записывают лишь те книги, которые выносят из замка. Наши книги замка не покидали, так что незачем было их записывать. Впрочем, если хочешь, сбегай запиши. Кристина развернулась на сто восемьдесят градусов и молча бросилась вниз по лестнице. Господин Терпильон не отреагировал на наш разговор. Он методично раскрывал одну дверь за другой и окидывал взглядом одну комнату за другой. Особое внимание уделял столам, столикам, этажеркам и темным углам. Вот мы уже проследовали через анфиладу жилых помещений, вот осмотрели помещения, предназначенные для гостей, где мебель стояла в чехлах, вот прошлись по вспомогательным комнатам - буфетным и гардеробным. Потом пробормотал, что следует осмотреть спальню прабабки, куда никто никогда не совался. На этом этапе нашего следования нас догнала запыхавшаяся Кристина. - Холера, забыла, какую книгу ты читаешь, пришлось искать промежутки между книгами на полках! - пожаловалась она шепотом. - Не волнуйся, нашла и тоже вписала. Хорошо, когда книги стоят вплотную друг к дружке. Тем временем господин Терпильон немного опередил меня и в прабабкину спальню вошел один. Тут же послышался его недовольный голос: - Безобразие, такой беспорядок! Что это значит Мы с Кристиной подхватились и бросились к нему, с налету слегка подтолкнули в спину, пытаясь разглядеть, что же его так возмутило. При этом ни у Кристины, ни у меня не было абсолютно никаких злых предчувствий. Езус-Мария!!! На полу прабабкиной спальни у камина лежал наш престарелый камердинер, лежал неподвижно, лицо его покрывала смертельная бледность, а на полу у виска расплылась и уже успела застыть узкая полоска темной жидкости... Нам повезло, что преступление оказалось совершенным в то время, когда в замке был нотариус. Он прекрасно знал, как следует поступать в подобных случаях, и немедля запустил в ход следственно-медицинскую машину. Первым в спальню, куда принесли камердинера, был допущен срочно вызванный врач. И тут выяснилось - преступник совершил промах, старый Гастон только выглядел покойником, а на самом деле был жив. Упомянутое выше обстоятельство чрезвычайно взбодрило полицейских, они страшно засуетились, проявили невероятную расторопность, мы и глазом не успели моргнуть, как Гастона отправили в больницу на завывающей машине “скорой помощи”. Нам сообщили - с переломом основания черепа, вернее, с подозрением на перелом, так предположил врач, осмотревший пострадавшего. А чего тут подозревать, причина перелома этого самого основания бросалась в глаза. Поскольку голова несчастного камердинера оказалась на каменном обрамлении камина, вывод напрашивался сам собой: падая назад, стукнулся о камень затылком - и привет! Вроде бы все указывало на несчастный случай: старик поскользнулся на скользком от мастики полу или за что-то зацепился и грохнулся навзничь. Странным казалось лишь то, что у камина были обнаружены сразу две кочерги. Одна торчала там, где ей и положено находиться, - в декоративно оформленном комплекте вместе с другими причиндалами к камину, а другая валялась на полу у правой руки несчастного. И еще, естественно, возникал вопрос: что, черт возьми, делал старик в ночной пижаме в спальне графини Мы с Кристиной заранее решили говорить правду, и только правду. - Уж я этому паршивцу задам! - мстительно заявила Кристина. - А ты - как знаешь. И если это не Хьюстон отколол, то считай, я - английский король. Наверняка, скотина, опять к нам пробрался, а Гастон его и застукал. - Согласна с тобой и присоединяюсь к намерению вывести скотину на чистую воду, только давай хорошенько продумаем свою версию. Что могла эта скотина тут искать - А у меня уже готов детектив! - похвасталась сестра. - Нет ничего проще: преступник искал в спальне прабабки ее драгоценности. Он ведь, бедняга, не мог знать, что хранятся они в банковских сейфах. Фарфор его не интересовал, его он не трогал, ведь ты сама демонстрировала его американцу, сообразил, паскуда, что в случае чего подумают сразу на него. Знал - мы все время торчим в библиотеке, заняты лишь книгами, о драгоценностях не думали, ничего для их безопасности не сделали, впрочем, можем даже не знать, есть ли они где в замке. Вот и искал... В принципе версию сестры я одобрила, хотя не преминула подкинуть и свои соображения: - Тем более что сама лично информировала его о непременном требовании завещательницы: пока не закончим упорядочение библиотеки, не имеем права ни к чему в замке прикасаться. А поскольку мы девушки честные, не суем носа, куда запрещено. А ты не думаешь, что в замок он заявился не ради кражи, а ради... одной из нас Влюбился, и все тут - Спятила! - скривилась Кристина. - Влюбился и ночами шастает по замку, вместо того чтобы хотя бы полюбоваться на свой предмет Хотя бы повздыхать, я уж и не говорю о другом. Такой робкий влюбленный - Так кто же знал, что он будет каждую ночь пробираться в замок - отстаивала я свою концепцию. Кристине хватило одной секунды на взвешивание моей версии. - Нет, - решительно возразила она. - Не согласна я на преступление по любовным мотивам. Они тут к таким относятся снисходительно, отнесутся с пониманием к чувствам влюбленного... Нет, не согласна я! Отделается еще условным наказанием, а я крови жажду! - Да и не поверят, - согласилась я, отметая собственную версию. - Зачем, спросят, залез в прабабкину спальню, а не в наши Заблудился, сиротинка Впрочем, заблудиться нетрудно, замок большой, помещений достаточно... Тут из больницы позвонили с сообщением о состоянии здоровья бедного камердинера. Жив он; череп, конечно, разбитый, но никаких переломов, а сознание потерял от сильного удара. Уже понемногу начинает приходить в себя, так что вскоре сможет рассказать о том, что же приключилось. С больницей говорил месье Терпильон. Засевшая в нашем замке полиция тут же подхватилась и помчалась в больницу в надежде на общение с жертвой преступления. Пьяретта перестала плакать, а кухарка, приободрившись, приступила наконец к своим профессиональным обязанностям. Благодаря последнему нам удалось пообедать вовремя и очень вкусно. Месье Терпильон проявил бездну такта и доброй воли. Сначала терпеливо и покорно пережил первые минуты расследования, без возражения согласился с первой полицейской версией о несчастном случае, затем столь же безропотно воспринял наличие сомнений у полиции. Внимательно и терпеливо выслушал и наши с Кристиной подозрения, о которых мы сообщили нотариусу с глазу на глаз, не посвящая пока в них полицейских. Еще успеем донести ей на Хьюстона... За обедом нотариус сам затронул животрепещущую тему. - А что касается приобретения недвижимости, - внезапно заявил он безо всяких вступлений, - то госпожа графиня под конец жизни получила множество предложений, весьма схожих с теми, что сделали вам. Дословно: замок со всем содержимым. Еще шутила - дескать, содержимое - она сама. И как-то упомянула, что кто-то без ее ведома проникал в замок и что-то в нем искал. Именно по этой причине она и переместила в банковский сейф остатки фамильных драгоценностей, которые до этого легкомысленно держала в ящике столика, что стоял в изголовье кровати. Нет, я не осуждаю клиентку, боже избави, и тогда ни слова осуждения не сказал, позволил себе лишь слегка удивиться, не более того. Договорив до этого места, нотариус замолк и внимательно поглядел на нас, желая убедиться, что мы отнеслись с надлежащим вниманием к его сообщению. Мог не беспокоиться, мы поняли, насколько важным было это сообщение. Если уж старый, опытный нотариус удивился - значит, дело нешуточное, значит, из ряда вон выходящее. Поэтому мы обе уставились на старика с таким захватывающим, с таким непритворным интересом, который удовлетворил бы самые завышенные требования. Нотариус явно удовлетворился и продолжил рассказ. - Само предложение купить недвижимость, пусть даже и по завышенной цене, еще не преследуется законом. Американцы располагают средствами, и им часто приходят в голову... гм... неординарные идеи. Мне представляется логичным предположение, что данный американец, когда вы ему отказали, решил проникнуть в замок ночью и обыскать. Ведь известно, что в старинных замках, которые многие поколения находились в руках одного дворянского рода, которые не ремонтировались веками, не перестраивались и из которых ничего не вывозилось, - в таких замках могут оказаться старинные предметы, ценности которых даже хозяева не знают. Хозяева, как правило, не являются специалистами в области антиквариата, а молодой человек мог им оказаться. К тому же общая сумма, в которую по завещанию оценен замок, названа весьма приблизительно, лишь для того чтобы можно было вычислить процент налога с наследства. Если уважаемые дамы пожелают иметь осложнения с полицией, их право сообщить ей о своих подозрениях... Нет, нет, уважаемые дамы отнюдь не желали никаких осложнений, ни в коем случае. О чем мы и не преминули заверить уважаемого нотариуса. Тот по-прежнему внимательно наблюдал за нашей реакцией, и она его, похоже, вполне удовлетворила. - Так я и полагал, - заметил он бесцветным голосом. - Следовательно, оставил бы при себе ваши подозрения. И весьма этому рад. Должен признаться - госпожу графиню я обожал и почитал с детства, более очаровательной дамы мне не довелось встретить за всю мою жизнь, и я уверен - она не пожелала бы, чтобы к фамильным ценностям прикоснулись чужие руки... Если нотариусу захотелось нас огорошить, ему это удалось. Признаться в огромной любви, пронесенной через всю жизнь, столь бесцветным, деревянным голосом - нет, такое в голове просто не укладывалось. К тому же он наверняка знал или хотя бы догадывался о существовании алмаза и деликатно дал понять, что лишний шум ни к чему. Хьюстона следовало оставить в покое. Я нерешительно произнесла: - Наверняка вы правы... Нотариус не дал мне докончить фразы. - Послушаем, что скажет камердинер. Полагаю, ждать придется недолго. А потом и примем решение. Кристина встревожилась: - Надеюсь, вы до тех пор останетесь у нас Распоряжусь, чтобы для вас приготовили комнату. - Если можно, две комнаты, - сухим скрипучим голосом поправил ее нотариус. - Я приехал на взятой напрокат машине с водителем. Считаю своим святым долгом довести до конца дело, порученное мне покойной графиней, обстоятельства же принимают весьма серьезный оборот. - Должно быть, по уши влюбился в прабабку, света белого за ней не видел, - заметила Кристина, когда мы остались одни, а месье Терпильон обустраивался в отведенной ему комнате для гостей. - Так сказать, верность до гробовой доски! - Скорей бы уж Гастон пришел в себя! - вздохнула я. - И жутко хочется заняться поисками, аж руки чешутся. Хочется знать, чем же мы, в конце концов, владеем! Увидеть своими глазами... - ...например, бальные платья! - вскричала Кристина. - Представляешь все эти роскошные туалеты наших прабабок! Должны же они где-то здесь висеть! А Ты как думаешь - Думаю, должны. Мне тоже хочется их примерить.
Каталог: olderfiles
olderfiles -> Классный час «Александр Невский личность нации»
olderfiles -> 1. Основная часть. Изучение творчества Андерсена-поэта
olderfiles -> Контрольная работа по биографии и творчеству поэтов А. А. Блока, А. А. Ахматовой, С. А. Есенина, В. В. Маяковского
olderfiles -> Чернышов М. Р. Жанр молитвы в русской и английской поэзии XIX века
olderfiles -> Программа курса "История зарубежной литературы средних веков, Возрождения, XVII и XVIII веков"
olderfiles -> Биография Августина Блаженного 5 Политические учения средневековья 6
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   30