Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Великий алмаз




страница14/30
Дата14.05.2018
Размер5.54 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   30
Старшее поколение покинуло сей бренный мир всего за год. Граф де Нуармон скончался под конец сентября, и Юстине пришлось покинуть Англию и прибыть во Францию на похороны дяди, ибо Каролина была не в состоянии чем-либо заняться. Она места себе не находила от страшного беспокойства за судьбу единственной дочери, брошенной в Польше на арене военных действий, совсем пала духом и норовила забиться куда-нибудь в угол, от людей подальше, где и сидела неподвижно целыми днями, стиснув зубы и ломая руки. Ее муж и отец Людвики, Филипп, теперь граф де Нуармон, совсем потерял голову, ибо заниматься конкретными делами никогда не умел и не любил, а тут на него вдруг свалилось все сразу: смерть отца, невменяемая жена, дочка в оккупированной Польше и замок Нуармон. Впрочем, Юстина, всегда энергичная и деятельная, теперь тоже неспособна была заняться делами, ибо и ее чрезвычайно тревожила судьба внучки, так что единственным человеком, занявшимся конкретными делами, оказался ее муж, лорд Блэкхилл. И хотя бедный лорд из кожи лез, все равно съехавшаяся на похороны графа де Нуармона французская родня была шокирована отсутствием должной пышности и прежнего размаха. После того как Польша целиком оказалась под немцем и военные действия прекратились, с помощью писем удалось выяснить, что Людвика, Флорек и Андзя живы, гипс с ноги Людвики давно сняли, девочка не осталась хромой и вместе с Андзей перебралась из деревни в дом под Варшавой, в Урсинов. На этом еще очень настаивал Мартин. Настаивал, разумеется, пока был жив, потому как потом, к сожалению, умер. Разболелся еще в сентябре, болел в доме Флорека, в деревне, там и умер, но перед этим настойчиво внушал Людвике, что та должна перебраться в дом матери. И преуспел в том. Получив письмо, в котором содержались все эти известия, Каролина воспряла духом. Настолько воспряла, что даже собралась с силами, чтобы отправиться в Англию на крестины племянника. А вот вернуться во Францию уже не успела, потому как вторая мировая воина опять оживилась. Остаток второй мировой Каролина провела в Англии, снова обуреваемая тревогами и беспокойством за судьбы близких. Ее муж Филипп Нуармон остался во Франции и как-то естественно стал участником движения Сопротивления, ибо борьба с оккупантами для него не была работой, и он проявил себя очень энергичным борцом. Еще бы, ведь мстил оккупантам и за Францию, и за терзаемую тем же врагом несчастную Польщу, где осталась его единственная дочка. Младший Каролины, тот самый некогда легкомысленный юнец, радостно отправился на фронт сражаться с общим врагом в качестве пилота истребителя, оставив молодую супругу и новорожденного сына под опекой старшего поколения. С фронта он уже не вернулся, пал смертью храбрых. Таким образом единственным наследником состояния Блэкхиллов, все еще солидного, несмотря ни на что, и лордовского титула стал новорожденный младенец, названный, разумеется, Джорджем. Если бы с этим младенцем, не дай Бог, что случилось, тогда наследников майората пришлось бы искать у корней генеалогического древа среди потомков лорда Тремейна. К счастью, младенец рос здоровеньким и лишних проблем не создавал, единственное утешение среди неприятностей и горестей военного времени. Юстина держалась стойко. Хотя и ей бывало несладко, она находила в себе силы поддерживать дочку и невестку и все чаще поговаривала о том, что свалившиеся на них несчастья это Господня кара Не выполнили волю покойной бабки, не сдержали данное ей слово, и вот пожалуйста, чем это оборачивается. Библиотека замка Нуармон брошена на произвол судьбы и если, не дай Боже, погибнет, им всем грозит смерть неминучая. Сначала Каролина лишь вежливо просила дорогую мамочку не каркать и не нести чепуху, но постепенно поддалась силе убежденности Юстины и почти поверила в тяготеющее над ними проклятие. И в результате вся вторая мировая война для нее свелась к трем элементам, которые она молила Господа уберечь и сохранить, ибо без них не мыслила себе дальнейшей жизни: к ее мужу, дочери и проклятой библиотеке в замке Нуармон. Остальное перестало ее интересовать. Оказавшись в военное лихолетье предоставленной самой себе, одиннадцатилетняя Людвика, еще недавно беззаботное, легкомысленное создание, как-то сразу вдруг повзрослела не по годам. Умной и энергичной она всегда была, а теперь вдруг стала очень походить на свою прапрабабушку Клементину. Мартин передал ей письмо матери, и из него девочка узнала, где Каролина спрятала завещанные дочери драгоценности Доминики. Поскольку Людвика не располагала никакими доходами, исключая ту малость, которую удалось взрастить, собрать и скрыть от оккупантов старому Флореку, прабабкино наследство стало для нее единственным источником существования. Дожидаться, пока ей стукнет шестнадцать, Людвика просто не могла, пришлось нарушить условия завещания, ну да война ее оправдывала. А продаваемых по штучке ювелирных изделий хватило на то, чтобы прожить все пять военных лет, и еще много осталось. Не одна Людвика пользовалась деньгами, вырученными за прабабкины драгоценности. Соседи Мартина, что проживали на улице Пулавской у самой площади Унии, лишились крыши над головой в ту самую минуту, когда бомба разрушила и дом Мартина, а его самого тяжело ранило. Соседи отвезли Мартина к Флореку в деревню, а поскольку им некуда было возвращаться, Людвика пригласила их жить в свой дом, в Урсинов. Нет, они не были нахлебниками, старались как могли. Отец семейства вкалывал на полях Урсинова, сын крал уголь из проезжавших составов, мать вязала шерстяные кофты и перешивала старую одежду. И даже пятилетний сынок Андзи очень успешно разводил кроликов. Каждый вносил свою лепту, и все очень подружились. Трудные времена сближают. Дом Людвики становился временным приютом для “лесных хлопцев”, в нем же было несколько тайников с оружием. Немецкие оккупационные власти никак не могли заподозрить владелицу аристократической виллы в сочувствии партизанам. ведь она французская аристократка, к тому же совсем девчонка. Удаленностью от города и близостью к опасным лесам объясняется тот факт, что вилла Людвики не была реквизирована. Связь с городом обитатели виллы поддерживали с помощь” - велосипедов, а также урсиновской брички из образцового загородного хозяйства, возглавляемого немцами. Бричкой пользовались нелегально, но тот факт, что она принадлежала немецким властям, во многом облегчал жизнь обитателям виллы Флорек благополучно дожил до конца войны. В семьдесят два года он был еще полон сил и философски воспринял экспроприацию земельных угодий господ Пшилесских. За свои владения Флорек не боялся, ему было далеко до роковых пятидесяти гектаров. Всегда отличавшийся ясным умом и рассудительностью, Флорек правильно оценил наступившие после войны перемены в стране, осознал принципы нового государственного устройства Польши и принял единственно верное решение относительно своих земельных владений. А именно: составил дарственную в пользу Ендруся. Правда, сынишке Андзи, племянницы, было всего одиннадцать лет, но Флорек надеялся еще немного пожить и дождаться его совершеннолетия А по наблюдениям Флорека, мальчик любил деревню, что же касается школы, то хватит ему и семилетки. Он и без того успел поднабраться всяческих познаний в Урсинове. С малолетства подрабатывал в упомянутом уже образцовом загородном хозяйстве, а в доме Людвики вместе с ней занимался с настоящей учительницей, родственницей тех самых соседей Мартина, тоже лишившейся дома и тоже прижившейся в вилле Людвики. Теперь же, при народной власти, мог и походить пару лет в школу, но только в зимнее время, потому как с конца весны и до конца осени Флорек забирал мальчонку в деревню, где и передавал ему хозяйственные навыки. Андзя не возражала, напротив, была рада такому обороту дела и, усматривая в этом гарантию будущего сына, во всем соглашалась с Флореком. В том числе и с дополнительными условиями. Дополнительным же условием было участие в дарственной Людвики. В официальной бумаге никакая Людвика не упоминалась, все свое имущество, движимое и недвижимое, и всю землю Флорек оставлял Ендрусю, но неофициально права на его имущество имела и Людвика. Имела право жить в его доме, когда пожелает, ведь собственно ей он принадлежал со всем содержимым. Дом был набит вещами предков Людвики. Одни были вывезены из поместья ясновельможных господ Пшилесских и здесь спасены от разграбления немцами, то есть из дома польской прабабки Людвики. Другие прибыли из Нуармона, резиденции французских прабабок той же Людвики. Флорек заставил Андзю и Ендруся торжественно поклясться, что выполнят его волю касательно Людвики, а если клятву нарушат, Господь их покарает. Как Андзя, безгранично обожавшая паненку, так и Ендрусь, жутко взволнованный торжественностью обряда, охотно поклялись выполнить волю Флорека. Только осенью смогла Каролина встретиться с дочерью. Непросто было ей получить разрешение на въезд в Народную Польшу, ведь она происходила из рода довоенных помещиков, эксплуататоров. Власти с удовольствием поступали ей наперекор и не позволили увезти во Францию совершеннолетнюю девушку, рожденную в Польше и имеющую польское гражданство. Бежать же через зеленую границу Людвика категорически отказалась, и эта категоричность немало удивляла ее мать. Возможно, на таком решении сказался рожденный оккупацией патриотизм. Но главная причина отказа покинуть Польшу была в другом, что. мать не сразу поняла. С одной стороны, Людвика испытывала по отношению к матери какую-то неосознанную иррациональную обиду. Всю войну мать и отец прожили в роскоши и безопасности, а ее бросили на произвол судьбы. Па ее бедную голову сыпались бомбы, ей грозили облавы, за каждую свинью, украдкой привозимую Флореком, ей грозила смертная казнь, она прожила в оккупации шесть кошмарных лет. За эти годы повзрослела, можно сказать, вдвойне, познала жизнь, полюбила родину, привыкла к самостоятельности, а теперь они спохватились, хотят ее воспитывать, командовать ею, сделать своей игрушкой. Ну уж дудки! Здесь, в Народной Польше, установлен справедливый порядок, равенство и свобода для всех, так пусть же они там у себя гниют в своем проклятом капитализме! Не помогли ей, когда она билась как рыба об лед, пусть же теперь локти кусают, она не намерена облегчать им угрызений совести! В разгар войны безгранично скучая по родителям, девочка очень нуждалась в их любви, заботе и ласке. И вот в какой-то критический момент в ней что-то надломилось. Ежедневный, ежечасный страх, гибель людей, грозящая ей самой опасность за хранимое в доме оружие и помощь партизанам слишком уж разительно отличались от безопасной жизни в роскоши ее родителей. Тут главное даже не роскошь, Бог с ней, а безопасность! Ведь сколько раз думалось - она тоже могла находиться там, где ничто не угрожает жизни человека. Лондон немцы тоже бомбили Ха-ха, тоже мне опасность! Продовольственные карточки Ха-ха, еще жалуются, ведь это гарантия не помереть с голоду. А когда такой гарантии нет Испытали бы на собственной шкуре, как действительно выглядят война и оккупация! Остались бы сами в Польше... Итак, наступил переломный момент, и Людвика перестала грызть себя, принялась действовать. Такой уж у нее был характер. И когда вспыхнуло Варшавское восстание, она уже действовала, не боясь ничего. Пробиралась на Садыбу, один из самых опасных районов Варшавы, в самое пекло, принося восставшим еду и воду. Теперь уже не вспоминала о родных с их спокойной и обеспеченной жизнью, просто забыла о них. Плевать ей на далекие, богатые страны, тут, в своей стране, она хочет пожить в чудесное мирное время, когда уже не бомбят и не стреляют. Прожила самое тяжелое без папочки с мамочкой и теперь хочет и дальше жить без них, по-своему! А с другой стороны, в дело вмешалась большая любовь, в которой Людвика никому бы не призналась ни за какие сокровища мира. Зародилась любовь давно, а теперь вот расцвела, словно джунгли после дождя. А все потому, что Збышек, сын тех самых соседей Мартина, был героем. И уголь крал, и в конспирации участвовал, и к партизанам сбежал, и даже был ранен! А сразу же после освобождения спас виллу от грабителей. И вообще. Это “вообще” заключало в себя как внешние, так и внутренние достоинства Збигнева. Каролина ничего особенного не заметила в довольно рослом, симпатичном, но жутко веснушчатом парне, так что ни о какой большой любви не догадывалась. Приняла к сведению небывалый патриотизм дочери, с уважением отнеслась к ее воззрениям, оценила заботу преданной Андзи и уехала. Не могла надолго оставлять мужа одного. Граф де Нуармон нуждался в ее опеке, ибо Сопротивление не прошло бесследно, и одной рукой он почти не владел. Збышек вырос вместе с Людвикой и, почитай, всю войну считал ее маленькой девочкой, правда неглупой и расторопной, но ничего особенного собой не представлявшей. И только после длительного перерыва, вызванного пребыванием в партизанском отряде, а потом залечивания долго гноящейся раны на ноге, после возвращения всех от Флорека, у которого провели самые опасные последние дни оккупации, Збышек увидел такое чудо красоты, что у него дыхание перехватило. От Арабеллы и Клементины все женщины рода Блэкхилл-Нуармон отличались исключительной красотой, и не было причин, почему бы и Людвике не стать красавицей. А пламенная любовь к героическому юноше заставляла сверкать ее громадные глаза и вызывала румянец на нежных щечках, что делало ее совершенно неотразимой. Всю войну Людвику очень неплохо кормили, тут уж постарался Флорек, так что девица дистрофией не страдала. Ну и хватило одной секунды, чтобы Збышек сразу же потерял голову. Не до такой степени потерял, чтобы совсем уж ничего не соображать, хватило ума подумать об образовании. Экзамены на аттестат зрелости он сдал экстерном, тут добрым словом надо помянуть все ту же учительницу, педагога по призванию. А обретя аттестат, парень поступил в политехнический. Потом подождали, пока Людвике исполнится восемнадцать, а затем умиленное семейство устроило им свадьбу. Молодые оказались в на редкость замечательных условиях - им было где жить и на что жить. На виллу, хотя в ней и насчитывалось десять комнат, никого не подселили, ибо прописаны в ней были четыре отдельные семьи, а папаше молодого, архитектору по образованию, полагалась дополнительная комната. А Каролина, уезжая, очень благоразумно оставила дочери тысячу долларов. Сохранившиеся от бабушки драгоценности, еще довольно в большом количестве, Людвика припрятала на черный день, а сама поступила работать переводчицей на Польское радио. Ах, какой у нее был французский прононс! С жилплощадью немного подпортил Флорек, вздумавший усыновить Ендруся. Так ему казалось безопаснее... Андзя с радостью согласилась, предоставив нужные бумаги, в том числе свидетельство смерти отца Ендруся. Пришлось парню выписаться из дома Людвикн и, прописаться в доме Флорекад Пежанове. К счастью, именно в это время Людвика родила второго ребенка, так общее число; проживавших в вилле жильцов не уменьшилось. Флореково хозяйство было довольно необычным. На двадцати гектарах работали всего два мужика и одна баба. Зато механизировано было все, что только можно механизировать. Возможно, именно на Флорековы поля выехал первый в стране комбайн. Коров доило электричество, хлев мыло тоже электричество - сильной струей воды от собственной установки. Весьма эффективную помощь хозяйству оказывало то золото, приобрести которое заставил сыновей старый Кацперский. Не было такого бюрократа, представителя местной власти или вообще партийного бонзы, которого в нужный момент не соблазнил бы упоительный звук и завлекательный блеск. Поистине, son et lumiere ... А вот на внешний вид дома Флорек денег не тратил. Правда, внутри все было как полагается, и даже две ванные комнаты оборудовал, зато крышу так починил, что заплаты уже издали бросались в глаза. И облупленные стены оставил, и оторванные наличники не стал поправлять, ведь дом и без того отличался от остальных деревенских халуп своим великопанским видом. Подозрительно... Пришлось Флореку представить местным властям объяснительную, из которой следовало, что панский облик дома - одна видимость, мамаша, мол, убогая крестьянка, в свое время, чтобы спасти семью от голодной смерти при капитализме, пыталась сдавать комнаты богатым дачникам. Естественно, объяснительная была подкреплена звонким приложением... Пришло время, и Ендрусь женился на своей дальней родственнице, троюродной сестре, которую выискал где-то под Жещовом. Банды вырезали все семейство, уцелела одна лишь эта девушка и не ведала, где голову преклонить. Троюродный братец был воспринят как дар небес, а уж Эльжуня не знала, как и отблагодарить небеса за этот нежданный дар. Робкая, спокойная и работящая девушка, на два года моложе Ендруся, охотно согласилась принести клятву, еще не очень понимая какую. Флорек устроил целое представление, от которого кровь стыла в жилах. Церемония происходила при свечах, клялись на огромном Евангелии. Семь свечей, старинное Евангелие в серебряном окладе, распятие и грозный старец произвели должный эффект. Несчастная Эльжуня скорее бы в колодец прыгнула, чем нарушила клятву. А речь шла все о том же - дети пани Людвики, а также ее внуки и правнуки имели право... и так далее. А дети Людвики каждое лето проводили в Пежанове, завязывали поросятам бантики на шеях и плавать учились в пруду, в котором некогда тонула их прабабка... На похороны Флорека приехали обе: семидесятичетырехлетняя Юстина и пятидесятидвухлетняя Каролина. Наконец-то по внешнему виду Юстины можно было сказать, что она уже немолода, а Каролина казалась сестрой своей дочери Людвики. Ну, возможно, старшей. Обе довольно равнодушно восприняли тот факт, что в их родовом поместье теперь размещались школа, больница и склады пуха и пера. Все было в запустении, особенно пух и перо, вроде бы предназначенное на экспорт. Джек Блэкхилл, муж Юстины, уже умер, лордом в настоящее время был ее внук, последний Джордж, причем скорее теоретически, поскольку теперь все эти аристократические нюансы уже потеряли прежнее значение. Муж Каролины, граф Филипп, был жив и даже довольно бодр, но в коммунистическую страну ехать опасался. А Людвика уже имела возможность съездить во Францию по приглашению матери. Уехать насовсем по-прежнему не хотела, срослась с Польше и приняла ее новый государственный строй, искренне полагая, что его недостатки - результат искривлений основной линии, ошибки, которые будут устранены. Каролина из себя выходила, видя, как коммунистическая пропаганда задурила голову дочери. Утешало ее лишь то, что внуки в равной степени владели тремя языками, за этим Людвика особо следила. Поэтому на очередные каникулы отправила дочь и сына во Францию и Англию, чем, собственно, и закончились их заграничные вояжи. Денег тоже значительно поубавилось. Впрочем, ни молодому Джорджу Блэкхиллу в Англии, ни Каролине в Нуармоне не грозила нищета, но от прежнего богатства остались одни воспоминания. Только и хватало на то, чтобы с трудом держаться на прежнем уровне. Лорд Джордж даже вынужден был пойти служить по банковской части, что, кстати, выходило у него весьма неплохо, а Каролина основной доход получала с нуармонских виноградников и парижской недвижимости. Впрочем, на то, чтобы пригласить к себе дочь с внуками, денег вполне хватало. Через три года Юстина умерла. Каролина поехала на похороны и по дороге мрачно размышляла о проклятии, тяготевшем над их родом. Нет, она не совсем забросила библиотеку, но сделала очень мало. Все время отнимал муж. К парализованной руке прибавилось теперь сильное нервное расстройство, тоже последствие участия в Сопротивлении. В одной из боевых операций Филиппу не удалось спасти друга. Пытался, отсюда травма руки, но не смог, потому что и тогда уже ни на что не годился, таким и жить на свете не следует. Каролина много лет боролась, как могла, с этой депрессией, так что их жизнь легкой не назовешь. В библиотеке же работала по мере сил и в зависимости от актуального состояния здоровья мужа. Ей удалось немного продвинуться от того угла, что разгребали ее бабки, но тут она наткнулась на записи, которые надолго застопорили ее работу. Записи были на отдельных листках бумаги, вложенных в книги, в маленькой тетрадочке, а также просто на страницах книг. Все их следовало аккуратно переписать в тетрадь, и Каролина занималась этим битых два года. Рецепты были просто потрясающие, Каролина даже подумывала над тем, чтобы передать их какому-нибудь врачу-специалисту. И тут как раз умерла Юстина. Значит, опять приходится откладывать работу. Потом мысли Каролины оставили нуармонскую библиотеку и обратились к ожидающим ее грустным обязанностям в Англии. И хлопотам в связи с оформлением наследства. Видимо, она унаследует большую часть состояния матери, какая-то часть достанется племяннику, вопрос, кто оплатит налог на наследство, придется кое-какое время провести в Англии, пока все не закончится... Каролина давно уже перестала искать саквояжик. Мартин и его жена оставили в Нуармоне кое-какие ненужные вещи, Каролина их осмотрела и велела вынести на чердак. Среди них саквояжика не оказалось. В свое время Каролина собиралась заняться ремонтом, привести в порядок хотя бы часть замковых помещений, ибо из-за скупости свекрови все рушилось, но теперь средств не хватало, да и сил с возрастом поубавилось, муж же помощи оказать не мог. Напротив, сам в ней нуждался. Не мог осознать и того, в сколь печальном финансовом положении они оказались. В замке давно не хватало прислуги, средства не позволяли нанимать ее в достаточном количестве, Каролине самой приходилось много работать физически и заниматься сразу всем: домом, хозяйством и мужем. Сама удивлялась, как у нее еще хватало сил хоть изредка заниматься библиотекой. Потому, наверное, что знала - если как следует покопаться, можно найти нечто такое, что значительно повысит благосостояние семейства. Да вот копаться и вообще поднимать тяжеленные книги с каждым годом становилось труднее. Энергичная от природы Каролина не желала с этим смириться, хотела выполнить волю прабабки и втайне надеялась на помощь дочери. Однако Людвике на волю прапрабабушки было наплевать, торчала себе в Польше и в ус не дула. Наследство, оставленное матерью, оказалось значительным, налог оплатил племянник, и, возвратившись во Францию, немного разбогатевшая Каролина смогла сделать в замке частичный ремонт. Вот тогда-то и отыскался саквояжик, на котором она уже поставила крест. Когда из помещений, занимаемых в свое время Мартином и его женой, выносили мебель, нечаянно уронили любимую кушетку Антуанетты. Ударившись об пол, она сломалась. и при этом вскрылся тайник под матрасом. Собственно, это было место, куда в свое время прятали на день постель. Каролина и предположить не могла наличие такого ящика в салонной мебели. А вот же был, от удара раскрылся, и из него вывалился саквояжик. Желтым он уже давно не был, от времени почернел и съежился, но несомненно оказался тем самым, усиленно разыскиваемым, саквояжиком помощника ювелира. У Каролины бешено билось сердце, когда, схватив находку и скрывшись с ней в уединенной комнате, она заглянула внутрь. Предпочла это сделать на всякий случай без свидетелей. Первоначальное содержимое саквояжика осталось прежним, Антуанетта только выбросила высохший шоколадный батончик и неизвестно зачем вложила небольшой узелок с обрезками материи, оставшимися от какого-то изделия ручной работы. В узелке были обрезки красного бархата, несколько ракушек с дырочками, ошметки чего-то, напоминавшего мягкую губку, и горсть конского волоса. Ничего не понимая, рассматривала Каролина эти странные предметы. Она испытала глубокое разочарование, ибо в глубине души теплилась надежда обнаружить алмаз. Потом с тяжелым вздохом сложила все предметы обратно в саквояж. Собственно, могла бы его выбросить. Подумав, однако, оставила. Места в замке хватит, пусть хранится как семейная реликвия... А потом случились ужасные события, ну словно и впрямь свершилось проклятие прабабки. Сначала умер граф Филипп. Титул графа де Нуармона унаследовал его прямой потомок по мужской линии, внук. Войцех Гурский, сын Людвики, рожденный и выросший в коммунистической стране. Разумеется, родители Войтуся не мечтали о графском титуле для сына, Каролина, обиженная на дочь, тоже не собиралась заниматься оформлением соответствующих бумаг. Безгранично усталая, растерявшая былую энергию, она все-таки собралась с силами и продолжила покорение библиотеки. Однако принялась за нее с большой неохотой, а несчастье только того и ждало. Каролина вскарабкалась на стремянку и слетела с нее с большой охапкой книжек. Повреждение позвоночника не привело к полному параличу, Каролина только лишилась ног. Теперь она не могла ходить. Нетрудно было приобрести инвалидную коляску, а вставать и пересаживаться с кровати в коляску и обратно, пользоваться ванной без посторонней помощи - это она могла делать. Однако ни о каком физическом труде уже и речи быть не могло. На свадьбу внучки Каролина поехать не смогла, да и не очень хотела, обиженная на дочь за то, что та даже на похороны отца не приехала. Оправдывалась тем, что ей не успели вовремя оформить загранпаспорт, какие глупости! И как она вообще может жить и растить детей в такой ужасной стране! А потом Людвика не смогла приехать к больной матери, когда с той случилась беда. Как раз в это. время погибла в автомобильной катастрофе ее дочь, внучка Каролины. Ехала вместе с мужем, и оба погибли, оставив сиротками двух малолетних дочек, близняшек. Письма от Людвики перестали приходить. Каролина тоже замкнулась в своем горе, позабыв о том, что у нее есть еще внук.
Каталог: olderfiles
olderfiles -> Классный час «Александр Невский личность нации»
olderfiles -> 1. Основная часть. Изучение творчества Андерсена-поэта
olderfiles -> Контрольная работа по биографии и творчеству поэтов А. А. Блока, А. А. Ахматовой, С. А. Есенина, В. В. Маяковского
olderfiles -> Чернышов М. Р. Жанр молитвы в русской и английской поэзии XIX века
olderfiles -> Программа курса "История зарубежной литературы средних веков, Возрождения, XVII и XVIII веков"
olderfiles -> Биография Августина Блаженного 5 Политические учения средневековья 6
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   30