Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Валерий Максим. Достопамятные деяния и изречения Пер и коммент. А. А. Павлова Предисловие Труд Валерия Максима, жившего в эпоху двух первых Августов, изданный в начале 30-х гг н. э. – «Достопамятные деяния и изречения»




Скачать 498.36 Kb.
страница1/3
Дата15.06.2018
Размер498.36 Kb.
  1   2   3
Валерий Максим. Достопамятные деяния и изречения Пер. и коммент. А.А. Павлова Предисловие Труд Валерия Максима, жившего в эпоху двух первых Августов, изданный в начале 30-х гг. н.э. – «Достопамятные деяния и изречения» – не вошел в «золотой» фонд римской классики, а поэтому мало знаком современному читателю: полные его переводы на западноевропейские языки стали появляться лишь недавно1, хотя как в античности, так и в средние века он был весьма популярен2. Трудно однозначно определить жанр труда, как и назвать его автора историком3. Жанр, в котором он работает, – это своего рода дидактическая моральная энциклопедия, круг которой ограничен миром исторического человека в его отношениях с общиной и богами, однако цель ее не столько познакомить с примерами порока и добродетели, сколько наставить в последней. Свои примеры автор черпает главным образом из римской республиканской истории, а поэтому в основе его воззрений о морали несомненно лежат представления республиканской эпохи, вполне созвучные с Августовской идеей «восстановления Республики» и «старых добрых нравов». Структурно труд состоит из девяти книг, разбитых на параграфы (всего 94), посвященные тем или иным моральным категориям, каждый из которых, в свою очередь, включает различное количество примеров из внутренней (римской), а также внешней (греческой и азиатской) истории4. Хотя книги не имеют титулов, каждая из них содержит параграфы, объединенные определенным тематическим единством, что проявляется и в единстве лексическом: так например первая книга посвящена представлениям о должном в божественной сфере, вторая объединена институциональным принципом (семья, война, магистратура) и т.д.5 Подробный анализ труда Валерия Максима, которого он несомненно заслуживает, еще впереди6, однако вполне очевидно, что его труд – это путеводитель по римской ментальной традиции, по римским ценностям в самых разных сферах (публичной и частной, военной и гражданской, религиозной и профанной и т.д.). Выдвижение на первый план отдельного человека несомненно должно было способствовать усилению внимания к сфере частной жизни, а вместе с тем и большему вниманию к женщине, чем то было возможно в анналистике, а заложенная в труде нормативность и дидактичность должны были вести автора к выявлению специфики гендерных реалий через сопоставление мужского и женского мира, вычленение должного и недолжного для каждого из них в различных сферах публичной и частной жизни, и побуждать к поиску информации о различного рода ритуальных и обрядовых практиках (в частности в связи с рождением, браком, смертью и т.д.), правовых обычаях и нормативных установлениях. Это внимание не означает однако смену самих устоявшихся парадигм «мужскогоженского». Доминирующей фигурой у Валерия, как и прежде, остается мужчина и абсолютное большинство его примеров связано именно с ним7, «женские» примеры остаются как правило единичными, хотя важная информация о женщине содержится порой и в «мужских» примерах. В то же время, в составе труда имеется целый ряд параграфов, которые непосредственно посвящены различным гендерным реалиям, давая информацию как об институте семьи8, так и о личных9 и имущественных10 взаимоотношениях внутри нее (между мужем и женой, отцом и сыном и т.д.). Роли, в которых встречаются женщины у Валерия, вполне традиционны: это женщины-богини11 и жрицы (весталки)12, иноземные царицы13, блудницы14, и женщины мира семьи (жены, дочери, матери, сестры, внучки, тёщи)15. Последние составляют абсолютное большинство, выражая неотъемлемую связь женщины с патриархальной семьей и ее зависимую от мужчины позицию («быть его матерью, женой и т.д.»)16. Выделенные нами функциональные роли не являются однако самоценными для самого автора. Более того, в труде есть лишь два параграфа, специально посвященных женщине17. Во всех остальных случаях женские примеры интегрированы вместе с мужскими, являя примеры нерасчлененной по гендерному принципу той или иной добродетели или порока; впрочем, в целом ряде параграфов женские примеры вообще отсутствуют, что говорит о сугубо мужском характере рассматриваемой сферы деятельности (как то война, триумф и т.д.) или сферы отношений (как например дружба). Однако и женские примеры встречаются достаточно часто в параграфах, в которых не всегда их можно было бы ожидать, как например в «О храбрости», «О постоянстве» и др. При этом следует иметь в виду, что наличие индивидуальных примеров женской храбрости или постоянства вовсе не означает, что автор считает храбрость и постоянство в числе женских добродетелей, а лишь возможность для отдельных женщин уподобиться мужчине, сравняться с ним в той или иной добродетели. В этой связи нерасчлененность (по гендерному принципу, на что указывалось выше) добродетелей на поверку оказывается добродетелями мужского мира. Однако в отличие от греческой философии, Валерий, как и римская историография в целом, не стремится уподобить женскую добродетель мужской, он вполне осознает различия двух миров, как и определенную самоценность каждого из них. А.А. Павлов Валерий Максим Достопамятные деяния и изречения Книга II 1. О древних установлениях Исследовав изобильное и могущественное царство природы, обращусь теперь к древним и заслуживающим упоминания установлениям, как нашего города, так и чужеземных народов. Ведь необходимо познать, каковы были начала той жизни, что ведем мы счастливо при наилучшем принцепсе, так что обозрение их может быть полезно чем-либо и для современных нравов. У древних ничего не совершалось не только в публичной, но и частной жизни без предварительных ауспиций18. Благодаря этому правилу на свадьбах даже и теперь присутствуют свидетели, которые, хотя более и не производят ауспиций, все же уже своим названием19 сохраняют следы этого древнего обычая. Женщины обычно обедали сидя вместе с возлежащими за столом мужчинами. Этот обычай возник из единения человеческого и божественного: ибо на пиру у Юпитера Юнону и Минерву угощали обедом сидящими в креслах, а самого Юпитера – возлежащим на ложе20. Этого рода суровость сохраняется в наш век более усердно на Капитолии, нежели в своих домах, разумеется потому, что более для общей пользы важно, чтобы сохранялась приверженность обычаю богинь, чем женщин. Женщины, что удовольствовались единственным браком, награждались венцом целомудрия: ведь полагали, что именно душа матроны подлинною верностию ее непорочна (ибо та не могла утраченной девственности брачное ложе оставить), считая, напротив, что многих браков опыт сродни некой узаконенной распущенности. Ни единого развода между женой и мужем не было вплоть до 520 года от основания города21. А первым развелся со своей женой Спурий Карвилий по причине ее бесплодия. Хотя мотив казался достаточно обоснованным, он все же не избежал порицания, ибо полагали, что даже желание иметь детей не должно ставиться выше супружеской верности. 5. Но чтобы честь матрон была лучше защищена покровом стыдливости, вызывающие матрону на судоговорение не могли прикасаться к ее телу, чтобы стола22 оставалась незапятнанной прикосновением чужой руки. Некогда римским женщинам было незнакомо употребление вина (дабы не запятнать себя каким-либо бесчестьем), ибо зачастую от неумеренности, от отца Либера23 исходящей, до запретной любви – один шаг. Впрочем, чтобы их целомудрие не было печальным и суровым, но смягченным достойной уважения красотой, они, с соизволения мужей, в изобилии украшали себя золотом и пурпуром, а чтобы придать лику своему большую изящность, с великим тщанием окрашивали золой волосы в рыжий цвет: ведь тогда никакие украшения не привлекали соблазнителей чужих жен, которые находились под охраной взаимной чистоты и стыдливости. Как только между мужем и женой возникала какая-либо размолвка, они шли в святилище богини Вириплаки, что находится на Палатине, и там высказав друг другу все то, что хотели, и освободившись от душевного напряжения, возвращались в согласии. Говорят, что богиня получила свое имя от примирения мужей24. Думаю, что почитаемая особыми и сложными жертвоприношениями, окруженная вниманием как заступница повседневного домашнего мира, обязана она своим именем величию мужей в семье и женщин почету. Такова почтительность между супругами, а что разве в других обстоятельствах она не проявляется Ведь чтобы подтвердить незначительнейшим замечанием ее великую силу, отмечу, что довольно длительное время не мылись вместе ни отец с взрослым сыном, ни тесть с зятем. Ясно отсюда, что родство и свойство настолько священны, насколько то установлено самими бессмертными богами, поэтому считалось, что связанным этими священными узами оголяться друг перед другом столь же нечестиво, как и делать то в любом священном месте. Предки установили также ежегодный праздник и назвали его «каристии»25, на который не допускался никто кроме родственников и свойственников, чтобы, если какая случилась вдруг размолвка между близкими лицами, она была разрешена за жертвенным столом благодаря доброжелателям, побуждающим к согласию, и духу общей радости. 9. Молодость выказывала старости столь полное и всестороннее уважение, как если бы старики являлись общими отцами молодежи. Ввиду этого юноши в день заседания сената непременно сопровождали кого-либо из отцов-сенаторов – или родственника, или друга отца – в курию, а затем ожидали, не отходя от дверей, дабы, проводив его обратно, исполнить свою обязанность. Этим добровольным ожиданием они укрепляли тела и души, готовя себя неустанно к публичным обязанностям, и скромным сим упражнением они были сами себе учителями в тех достойных своих деяниях, что вскоре намерены были совершить. Будучи приглашенными на обед, они старательно разузнавали, кто будет присутствовать на нем, чтобы не занять ложе до прихода старших, а по окончании трапезы им надлежало первыми встать и уйти. Отсюда ясно сколь скромно и сколь умеренно они должны были позволять себе говорить во время обеда в присутствии старших. 10. Старшие во время застолий воспевали под звуки флейты подвиги предков, описывая их деяния стихами, и призывали более бодрое юношество подражать им в том. Что прекраснее и что полезнее подобного состязания Юная мужественность сединам воздавала свою славу, немощная старость одаривала вступающих в деятельную жизнь пылкости духом. Какие Афины, какую школу, какие чужеродные учения предпочел бы я этому домашнему воспитанию Отсюда вышли Камиллы, Сципионы, Фабриции, Марцеллы, Фабии, и чтобы не перечислять мне далее по одному весь цвет империи нашей, отсюда, заключу, неба светлейшая часть – божественные Цезари. Книга IV 6. О супружеской любви 1. Когда Тиберий Гракх поймал в своем доме двух змей – мужского и женского пола, гаруспик дал определенно понять, что если убить змея, то его жену, а если убить змею, то его самого, ожидает скорая смерть. Желая, в соответствии с пророчеством, благоприятного исхода скорее жене, чем себе, он приказал убить змея, а змею отпустить, дабы со смертью его умереть самому. Вот и не знаю, считать ли Корнелию26 скорее счастливой оттого, что имела такого мужа, или скорее несчастной, что потеряла его. А ты, Адмет, царь Фессалии, осужденный великим судом за жестокое и тяжкое преступление, ты позволил поменять судьбу жены на свою27, дабы не умереть самому, и ты смог спокойно взирать на свет, живя ее преждевременной смертью, лучше б ты до того снискал любовь своих родителей! 2. Подобный пример той же любви – Гай Плавций Нумида, менее известная, чем Гракх, жертва изменчивой фортуны (хотя и муж сенаторского сословия): ведь он, услышав о смерти жены, обезумевший от горя, грудь свою пронзил мечом. Однако домочадцы воспрепятствовали довести ему свой замысел до конца, перевязали рану, но чтобы исполнить прежде задуманное, он, сорвав повязки и вскрыв рану твердой рукой, испустил из груди и нутра жизни дух, перемешанный с мучительным скорбным стоном, столь жестокой смертью доказав, сколь имел сокрытой в своей груди супружеской страсти. 3. И этот Марк Плавций28 – пример и того же имени, и той же любви: ибо когда по приказу сената он отправился в Азию с флотом союзников из шестидесяти кораблей и приплыл в Тарент, а там жена его Орестилла, которая была вместе с ним, вдруг заболела и умерла, он бросился на меч, во время ее похорон меж обрядом помазания и целования, когда она уж возложена была на погребальный костер. Друзья, как он был, в тоге и сапогах, положили его рядом с телом жены и затем сожгли их вместе, разведя огонь брошенными в костер факелами. Там им воздвигли надгробную плиту с надписью, которую можно видеть в Таренте и сегодня, она гласит: «Двум любящим». Я не сомневаюсь, что, если какое-то чувство присуще мертвым, то Плавций и Орестилла отдали души преисподне, страстно желая их объединения. В самом деле, если любовь великая и достойная, то лучше для любящих быть соединенными смертью, чем разделенными жизнью. 4. То же чувство обнаружилось и у Юлии, дочери Гая Цезаря29. Когда во время избрания эдилов она увидела, что одежда ее мужа Помпея Великого, доставленная домой из лагеря, забрызгана кровью, то рухнула без чувств, испугавшись, что свершилось над ним какое-то насилие, и из-за внезапного душевного испуга и тяжелых телесных страданий она потеряла ребенка, которого носила тогда во чреве, к величайшему несчастью всего мира, покой которого не был бы нарушен бешеным неистовством гражданских войн, если бы согласие между Цезарем и Помпеем оставалось связанным общими кровными узами30. 5. Твои же чистейшие огни, Порция, дочь Марка Катона31, в веках будут вызывать должное восхищение. Когда ты узнала, что твой муж Брут разбит при Филиппах и погиб, не колеблясь, ты проглотила горящие угли, поскольку не имела возможности воспользоваться мечом, повторив по-женски мужской уход своего отца. Но я не знаю, кто поступил храбрее, он ли, умертвивший себя проверенным способом, или ты, ушедшая из жизни новым путем. Внешние примеры 1. И иных народов примеры законной любви не погрязли во мраке забвения, из которых будет достаточно коснуться немногих. До какой степени Царица Карии Артемизия горевала о смерти своего мужа Мавзола32 легко доказать как великолепием всякого рода оказанных ему последних почестей, так и возведенного памятника, что считается одним из семи чудес света, но стоит ли говорить о первых, да и о знаменитом его погребении, когда передают, что сама она выпила напиток, смешав с прахом умершего, желая стать живым и дышащим памятником Мавзолу 2. Царица же Гипсикратия возлюбила своего супруга Митридата33 всею силою души, из-за чего пожелала красу своего обличья поменять на мужскую: ведь обрезав волосы, она приучила себя к лошади и оружию, чтобы легче сносить труды и опасности. Поэтому даже после его поражения от Гнея Помпея34 она следовала за ним, пробирающимся через враждебные племена, не уставая ни телом, ни духом. Такая ее верность была Митридату великим утешением и приятнейшей усладой в суровых и тяжелых буднях: ведь он полагал, что пока жена с ним, с ним находятся и дом, и пенаты35. 3. Но что я исследую Азию, что – безмерные пустыни ее варварские, что – потаенные изгибы понтийские36, когда всей Греции славнейшее украшение – Лакедемон – являет не нашим глазам столь великий образец супружеской верности, заслуживший для своей родины многих и великих похвал Минийцы, что берут свое происхождение от известного числа оставшихся на острове Лемнос спутников Ясона, жили здесь неизменно на протяжении нескольких веков, пока, будучи изгнанными дубинами пеласгов, не заняли вершины Тайгетских гор, ища чужой помощи. Спартанская община из уважения к Тиндаридам37 (ибо, как утверждает молва, в том плавании оба брата засверкали, обратившись звездами) предоставила им возможность жить вместе, разделяя их законы и преимущества. Но это великое благодеяние они обратили в преступление, страстно желая установления в достойном их благодарности городе царской власти. Поэтому, помещенные в тюрьму, они тщательно охранялись, покуда приговор не был приведен в исполнение. В соответствии с древним установлением лакедемонян, казнь производилась в ночное время. И тогда их жены, женщины знатных кровей, под предлогом утешения ожидающих смерти мужей, вымолив у стражей разрешения, вошли в темницу, откуда вместо них, обменявшись с ними одеждой, вышли с покрытыми головами мужья, изображая глубокую скорбь38. Что еще добавить мне к тому, разве лишь то, что жены были достойны минийцев Книга VI 1. О целомудрии Откуда тебя, Целомудрие39, мужей, равно и женщин, лучшая опора, воззову я Ведь ты обитаешь в очагах древней религией посвященных Весте; ты возлежишь на мягких ложах Юноны Капитолийской; ты – опора императорского дворца, прославляешь неусыпным бдением священные пенаты и чистейшее брачное ложе Юлии; твоею защитой ограждены знаки отроческого возраста; уважением величия твоего остается непорочным цветок юности; твоей стражей блюдётся римских матрон стола. Итак, приди и познай то, что сотворить сама возжелала! 1. Предводительница римского целомудрия Лукреция, чей мужеский дух злобной ошибкой фортуны облечен был в женское тело, принужденная претерпеть насилие от Секста, сына царя Тарквиния Гордого, после того как оплакала свое бесчестие горючими словами в собрании родных, ножом, что принесла под платьем, покончила с собой, и столь мужественная гибель стала основанием для римского народа заменить царскую власть консульской40. 2. Как она не снесла нанесенного бесчестия, так и Вергиний, муж плебейского рода, но патрицианского духа, чтобы не осквернить дом свой позором, не пощадил собственной кровинушки: ибо когда децемвир Аппий Клавдий возжелал обесчестить дочь его девицу, кичась постоянно возможностями своей власти, он убил ее, выведя на площадь, и предпочел быть убийцей невинной, чем отцом обесчещенной дочери41. 3. Понций Авфидиан, римский всадник, был наделен не меньшей крепостью духа. Он, после того как узнал, что его дочь лишена девственности учителем Фаннием Сатурнином, не удовлетворясь казнью запятнанного преступлением раба, убил и свою дочь. Итак, дабы не справлять бесчестного ее брака, он произвел безвременные похороны. 4. И Публий Мений был не менее строгим стражем целомудрия! Ибо он убил вольноотпущенника, хотя и был ему тот весьма приятен, как прознал, что он поцеловал его дочь (которая годами годилась в невесты), хотя, как можно предположить, не в силу похоти, но по глупости. Впрочем, счел он возможным жестокостью наказания вселить в нежные еще девичьи чувства осознание важности сохранения целомудрия и столь печальным примером дал наставление, чтобы та сохранила нетронутой для мужа не только девственность, но и чистоту поцелуев. 5. Квинт же Фабий Максим Сервилиан, который блистательнейшим образом отправлял все магистратуры42, суровостью цензуры оконченные, наложил наказание на сына, из-за сомнительности его непорочности, и наказанному было вменено жить удалившись добровольно от родительского взора. 6. Я бы сказал, что цензор поступил чрезмерно сурово, если бы не знал, что сделал столь суровый впоследствии отец Публий Атилий Филиск, в детстве принужденный хозяином оказать тому услугу своим телом: ведь он убил своего сына, ибо тот обесчестил себя преступным деянием. Итак, мы должны оценить, сколь священно было целомудрие в государстве нашем, в котором, как мы видим, и торговцы оказываются столь суровыми мстителями похоти. 7. Вот еще пример известного имени и памятного деяния. Курульный эдил Марк Клавдий Марцелл43 назначил день для явки на суд народа плебейскому трибуну Гаю Скантинию Капитолину за то, что тот склонил своего сына к разврату, и хотя трибун решительно утверждал, что не может быть принужден явиться, потому как имеет священную и неприкосновенную власть, и слезно взывал к трибунской помощи (но вся коллегия трибунов в ней отказала), тем не менее расследование дела о целомудрии состоялось. Итак, вызванный в качестве ответчика, Скантиний был обвинен на основе единственного свидетельства соблазненного. Известно, что юноша, приведенный к рострам, упорно молчал, потупив взор в землю, но этим стыдливым молчанием он убедил большинство в виновности Скантиния. 8. Метелл же Целер44 сурово покарал уже само бесчестное намерение, назначив день судебного разбирательства перед народом Гнею Сергию Силону из-за денег, предложенных тем матери семейства, и обвинив его в том преступлении: ведь не только факт, но и намерение было принято в расчет в ходе процесса. Он считал, что лучше наказать невиновного, чем способствовать виновному. 9. Прежний – пример суровости народного собрания, этот – сената. Тит Ветурий, сын того Ветурия, который во время своего консулата был выдан самнитам из-за бесчестно заключенного договора45, когда из-за домашнего несчастья и тяжелого долга юноша вынужден был отдать себя в рабство Публию Плоцию, будучи наказан им рабскими побоями за то, что не желал претерпеть от него сексуального насилия, обратился с жалобой к консулам. Сенат, извещенный ими вполне о данном деле, приказал отвести Плоция в тюрьму: ведь он желал, чтобы римляне любого статуса сохраняли целомудрие46. 10. И нет в том ничего удивительного, что это все отцы-сенаторы сообща рассматривали. Гай Песценний, триумвир по уголовным делам, выслужившего наивысшее военное жалованье и по достоинству четырежды награжденного полководцами-императорами почестью быть центурионом примипилов Гая Корнелия, за то, что со свободнорожденным юношей имел развратную связь, взял под стражу. Тот апеллировал к плебейским трибунам и заявил (не отрицая при этом сам факт преступления), что готов предоставить поручительство в том, что этот юноша открыто и нетаясь промышлял своим телом, однако те воспрепятствовать триумвиру не пожелали. Так что Корнелий вынужден был умереть в карцере: ведь не думали плебейские трибуны, что наше государство должно позволять храбрым мужам стяжать домашние утехи внешними опасностями. 11. Ниже приводится равно ужасный исход наказания похотливого центуриона и военного трибуна Марка Летория Мерга. Плебейский трибун Коминий47 назначил ему день явки в суд народа, обвиняя в домогательстве в отношении к подчиненному солдату. Леторий не стерпел огласки своего дела и прежде времени суда сам наказал себя сначала бегством, а затем и смертью. Выйдя за грани естества, он, волею судьбы, уже мертвый был признан виновным в порочном преступлении решением всего плебса. Военные знаки, священные орлы, и вернейший страж римского империя – суровая дисциплина лагерей, все пошло прахом, ибо тот, кто достоинства должен был быть примером, оказался благочестия осквернителем. 13. Но что до тех также, которые при нарушении целомудрия последовали скорее за своим горем, чем за публичным законом, то кратко представлю и их. Семпроний Муска, застигнув в прелюбодеянии Гая Геллия, высек его плетьми, Гай Меммий отделал древесным комелем застигнутого в аналигичных обстоятельствах Луция Октавия, Карбон Аттиен, застигнутый в прелюбодеянии, был кастрирован Вибиеном, а Понций – Публием. Гней Фурий Брокх, также застигнутый на месте преступления, был обвинен в прелюбодеянии. Гнев же их не был вменен им в вину. Внешние примеры 1. Присоединю теперь к домашним и внешние примеры. Греческая женщина по имени Гиппо, когда была пленена неприятельским флотом, бросилась в море, чтобы смертью сохранить свое целомудрие. Ее тело, прибитое к Эритрейскому берегу и погребенное в непосредственной близости от воды, до сего времени сокрыто под курганом. Греция же славу ее чистоты, преданную вечной памяти, изо дня в день поминая, сохраняет незабвенной. 2. Этот пример целомудрия скорее страстный, следующий – более разумный. Когда консулом Гнеем Манлием войско галлогреков отчасти было уничтожено, отчасти пленено на горе Олимп48, жена царька Оргиагонта удивительной красы, принужденная претерпеть насилие от центуриона (которому была передана под охрану), после того как была приведена в то место, куда центурион, послав сообщение, приказал принести родственникам выкуп за нее, велела галлогрекам (на языке своего племени) убить его, пока центурион взвешивал золото, а глаза и мысли были заняты его количеством. Затем, держа в руках отрезанную голову убитого, она пришла к супругу и, пав к его ногам, рассказала по порядку, как о своем бесчестии, так и отмщении. Кто скажет, что у той женщины что-либо кроме тела было во вражеской власти Ибо нельзя было одолеть ни духа ее, ни пленить ее целомудрия. 3. Жены же тевтонов просили победителя Мария49, чтобы он отослал их девам-весталкам в качестве дара, утверждая, что подобно последним они намерены лишить себя мужского сожительства; не добившись этого, они удавили себя ближайшей ночью. Благо, что боги не дали их мужьям такого же духа на поле сражения, ибо если они возжелали бы подражать храбрости своих женщин, то сомнительными были бы трофеи тевтонской победы.
  1   2   3

  • А.А. Павлов Валерий Максим Достопамятные деяния и изречения * Книга II
  • Книга IV 6. О супружеской любви
  • Внешние примеры
  • Книга VI 1. О целомудрии