Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«В вечное сохранение и напоминание славных имён…»




Скачать 280.18 Kb.
Дата06.07.2017
Размер280.18 Kb.
О.В. Матвеев, Б.Е. Фролов
«В вечное сохранение и напоминание славных имён…»

(к 100-летию пожалования Вечных шефов первоочередным полкам

Кубанского казачьего войска), Краснодар 2004

Глава 3. «Гей, уманцы, на коней!»
3.1. «…С беспредельной храбростью трудами и неусыпностью»
Первые страницы биографии Антона Андреевича Головатого написаны в полулегендарном стиле и представляют собой эпическую историю. Согласно историографической традиции, во многом базирующейся на беллетристической литературе, он родился в 1732 г. (по другим данным - в 1744 г.) в местечке Новые Санжары Полтавской губернии в семье малороссийского старшины. Получил хорошее домашнее образование, затем учился в Киевской бурсе, откуда по преданию бежал в 1757 г. в Запорожскую Сечь, где записался в казаки Кущевского (или Васюринского) куреня. В 1762 г. избран куренным атаманом. Природный ум, образование, красноречие выделили его из других казаков. Несколько раз он включается в состав запорожских делегаций, направлявшихся в столицу по разным поводам. Входил он и в делегацию 1774-1775 гг., ходатайствовавшую о закреплении за казаками запорожских земель. Правительство уже вынашивало планы по ликвидации Сечи и у части запорожских старшин возник проект, который должен был предотвратить упразднение войска путем реорганизации его на новых началах. По-видимому, полковой старшина А. Головатый и разработал новый план преобразования Сечи. По воспоминаниям Г.Ф. Квитки, он предложил: «все буйные, непреклонные к порядку головы как из чиновников, так и казаков, под разными предлогами удалить или вывести из войска…; объявить в войске новое устройство и порядок, сходные с тем что в Донском войске; дозволить жениться, иметь и приобретать собственность; части войска отбывать службу по назначению правительства, вне Сечи; остальным заниматься хозяйством при исправлении домашней службы на всякий непредвиденный случай. Переписать всех казаков, вошедших в новый состав войска, и из-за того не принимать ни одного человека, какой бы он нации не был…» (1).

Проект дальновидный, вполне соответствующий реалиям времени, но запоздалый. Участь Сечи уже была предрешена. 4 июня 1775 г. Запорожскую Сечь окружили войска генерал-поручика П.А. Текели, а 5 числа казакам зачитали решение правительства о ликвидации Сечи. Запорожские земли были включены в состав двух новых губерний – Новороссийской и Азовской (2). 3 августа 1775 г. Екатерина II издала манифест, официально объявлявший об упразднении Сечи. Причины этого решения в манифесте объяснялись неповиновением казаков, которые постоянно «чинили насильства противу собственных сограждан подданных наших» и укрывали у себя, принимая в войско «без разбора … людей всякого сброда, всякого языка и всякой веры» (3).

После ликвидации Сечи А.А. Головатый несет службу смотрителем Екатеринославского уезда, а затем капитан-исправником (начальник земской полиции – авт.) в Новомосковске (4). По словам Ф.А. Щербины, «помыкавшись несколько лет на гражданской службе, Головатый скоро появился в свите князя Потемкина в числе других запорожцев» (5). Все эти годы его не оставляет мысль о восстановлении Запорожского войска на новых, разработанных им началах. «Не будет уже это Сечь, но особенное войско из прежних запорожцев, они будут иметь свою оседлость и порядок службы, приличный времени и обстоятельствам».

Приближавшаяся война с Турцией способствовала реализации этого плана. Русское правительство изыскивало различные меры для усиления военного потенциала страны. Одной из таких мер стало создание нескольких казачьих войск. Во время путешествия Екатерины II по Новороссии летом 1787 г., то есть в момент, когда война с Турцией стала уже неизбежной, депутация бывших запорожских старшин, в числе которых был и Антон Головатый, представилась императрице в Кременчуге и ходатайствовала о разрешении учредить казачье войско. Ее величество милостиво приняла депутатов и изъявила свое Монаршее благоволение (6).

20 августа 1787 г. князь Г.А. Потемкин поручает секунд-майорам Сидору Белому и Антону Головатому формирование волонтерных команд из казаков, служивших в бывшей Запорожской Сечи (7). Вскоре волонтерные команды преобразуются в « войско верных казаков» (одновременно употреблялись и другие названия), в котором А.А. Головатый занимает должность войскового судьи. В русско-турецкой войне 1787-1791 гг. А.А. Головатый продемонстрировал блестящие военные способности и незаурядную личную храбрость.

Его боевое крещение состоялось 25 января 1788 г., когда с командой казаков он перебрался ночью по льду через Бугский лиман и сжег турецкое село «со всем строением и немолоченным хлебом и сеном…» (8). А. Головатый принимал участие в морских сражениях с турецким флотом на Днепровско-Бугском лимане в июне 1788 г. 16 сентября он доложил в Кош: «Бывшим в сражении противу неприятельского флота прошедшего июня 7, 17 и 18 числа сего войска казакам отпущены серебряные медали, коими все таковые и ныне действующие в команде моей удовольствованы» (9). Медаль на оборотной стороне имела надпись: «За храбрость на водах очаковских июня 1788 г.». Необычность этой награды заключается в отсутствии указания на дату сражения - медаль вручалась участникам трех сражений (10).

Вершиной военных успехов А.А. Головатого стали, конечно, захват острова Березань и участие в штурме Измаила. Остров Березань, являвшийся ключом к Очакову, представлял собой мощное естественное укрепление. Он имел крутые обрывистые берега, высота которых в южной части достигала 21 метра над уровнем моря. В этой части острова турки построили крепость в форме почти равнобедренного треугольника с длиной сторон 220-270 м (размеры острова 852 х 350 м).

По периметру она была окружена земляным валом с деревянным частоколом, а с северной стороны – рвом глубиной до 3 м. Вооружение крепости – 21 пушка. И хотя французский инженер Лафитт-Клаве назвал этот земляной форт «довольно плохо соображенным», крепость была вполне боеспособной (11). Южную, более пологую часть острова, турки укрепили линией окопов и батареей.

Ранним утром 7 ноября 1788 г. отряд казачьих лодок под командованием А. Головатого подошел к северному берегу острова и высадил десант. Невзирая на огонь турецких орудий, казаки быстро достигли берега, захватили окопы, прибрежную батарею и, развернув ее пушки, открыли огонь по крепости. В это время к острову подошли корабли флота под командованием бригадира де Рибаса. Ошеломленные таким натиском турки вывесили над крепостью белый флаг.

Согласно мнению П.П. Короленко, за взятие Березани Екатерина II в мае 1789 г. наградила А. Головатого Георгиевским крестом 4-й ст. (12). По данным И.В. Сапожникова, звание кавалера с вручением знака 4-й степени было присвоено Головатому 12 декабря 1788 г. И награжден он был не за какой-то конкретный подвиг, а с обезличенной формулировкой «за отличие» (13).

Апофеозом компании 1790 г. стал штурм мощнейшей турецкой крепости Измаил. По диспозиции А.В. Суворова черноморские казаки совместно с регулярными войсками должны были атаковать крепость со стороны Дуная (14). В ночь на 11 декабря русская флотилия по сигнальной ракете вышла на исходные рубежи и приготовилась к бою. В боевых порядках находились и казачьи лодки, возглавляемые полковником Головатым. После третьей ракеты суда под градом турецких ядер подошли к берегу и высадили десант. В своем рапорте к князю Г.А. Потемкину от 21 декабря 1790 г. генерал-аншеф А.В. Суворов так оценил действия флотилии: «Колонны с Дуная вскоре к берегу при начатии дела пристали и с невероятною расторопностью и храбростью высадку, несмотря на жестокий огонь от неприятеля, сделали… Полковник и кавалер Головатый с своей стороны, с беспредельной храбростью, трудами и неусыпностью не только войскам пример подавая, но и лично действуя, высадив на берег, вступил с неприятелем в бой и поражал оного» (15). 25 марта 1791 г. последовал указ императрицы о награждении А.А. Головатого за измаильский штурм орденом св. Владимира 3-й ст. (16).

… Зиму с 1791 по 1792 г. Головатый провел в Слободзее (местечко на Днестре, где находился Кош черноморцев), где руками простых казаков строит дома, маслобойню, ветряную мельницу, хутор, разводит сады, заводит четыре рыбзавода, занимается ростовщичеством (17). В это же время он через атамана З.А. Чепегу активно ходатайствует о выделении казакам кубанских земель. И вновь планы казаков соответствуют планам правительства, которое уже прорабатывало вопрос военно-казачьей колонизации правобережья Кубани. Видимо, в начале январе 1792 г. принимается решение о переселении черноморских казаков на Тамань. Уже в начале февраля в Яссы к де Рибасу прибывает курьер из Петербурга с «известием…о землях для расположения Черноморских верных казаков» (18). Атаману З. Чепеге, А. Головатому и нескольким старшинам было приказано отправиться в столицу для получения Высочайшей грамоты.

В войске готовят специальные прошение и инструкцию; 2 марта казачья делегация во главе с А.А. Головатым отправляется к высочайшему двору. 30 марта депутаты прибыли в Петербург, а уже 1 апреля были представлены Екатерине II. Благодаря дипломатическим способностям А.А. Головатого все главные просьбы войска были удовлетворены. 30 июня 1792 г. именным указом Сенату и Высочайшей грамотой черноморским казакам пожаловали земли на Тамани и Кубани.

В августе 1792 г. начинается переселение черноморских казаков на «новопожалованные земли». 26 апреля 1793 г. двинулся на Кубань, в составе 20 колонн, отряд переселенцев, возглавляемый Антоном Андреевичем. В Бериславе отряд разделился: колонны полковника Юзбаши направились через Таврическую область на Керчь и Тамань, колонны полковника Тиховского пошли «северным» путем через Запорожье на Черкасск. Сам Головатый двинулся через Крым и прибыл в Тамань где-то в конце мая или в самом начале июня.

Летом 1794 г. кошевой атаман З.А. Чепега отправился в «польский» поход, а «главное командование войском поручил» войсковому судье А.А. Головатому (19). Под его руководством в Черномории строятся дороги, мосты, гребли, почтовые станции; он занимается правильной разбивкой и застройкой г. Екатеринодара, обустройством куренных селений и кордонов, возводит в Кизилташском лимане гавань для казачьей флотилии, проводит административно-территориальные преобразования.

В январе 1796 г. последовало распоряжение «отрядить в ведомство генерал-аншефа И.В. Гудовича при надежных чиновниках исправных тысячу человек пеших казаков…» (20). Так начался для черноморцев знаменитый Персидский поход – последний поход А.А. Головатого. Именно ему поручили командовать казаками. 26 февраля отряд в количестве 504 человек (даже всесильному войсковому судье по «нерадению куренных атаманов» не удалось собрать нужное количество людей) выступил в путь к Астрахани. По дороге полки пополнялись недостающими казаками. 10 апреля казаки добрались до Астрахани, откуда судами Каспийской флотилии были перевезены в Баку.

Военные действия фактически не велись, но казаки и войска несли огромные потери от болезней. По ведомости полковника Ивана Великого 5 октября 1796 г. в лазарете находилось 355 казаков (21). 18 сентября скончался командир Каспийской флотилии и войск контр-адмирал Федоров и А.А. Головатый вступил во временное командование морскими и сухопутными силами. 14 ноября умер заменивший Федорова граф Апраксин и командование снова принял А.А. Головатый. Но болезнь не пощадила и его. 28 января 1797 г. он скончался. Вот что сообщил об этом печальном событии секунд-майор Чернышев войсковому писарю Т.Т. Котляревскому: «Имею честь донести, что господин бригадир и кавалер Антон Андреевич Головатый имея командование Каспийской флотилией… и войсками на полуострове Камышеван состоящими, того же января в 28 день скончал живот свой, а 29 с отличною церемонией от морских и сухопутных сил погребен» (22). Похоронили Антона Андреевича на полуострове Камышеване (23).

В Черномории о смерти войскового судьи узнали не скоро. 14 января 1797 г. в Екатеринодаре скончался кошевой атаман З.А. Чепега. Войсковая верхушка не решилась предпринимать какие-либо самостоятельные шаги, не дождавшись на этот счет высочайшего соизволения. 3 февраля последовал императорский указ о выборе на место Чепеги «достойных кандидатов» (24). Процесс выбора кандидатов контролировал Екатеринославский губернатор генерал-лейтенант Н.М. Бердяев. 3 марта Войсковое правительство принимает резолюцию: «… с числа упоминаемых … достойнейших кандидатов … бригадира и кавалера Головатого правительство и войско признает по заслугам его и достоинству поступить на место кошевого атамана наиспособнейшим и для того просит об утверждении его Головатого в сем звании» (25). 21 марта 1797 г. последовал высочайший указ об утверждении Головатого войсковым атаманом.

После смерти А.А. Головатого осталось огромное наследство – свыше 200 тыс. рублей, не считая движимого и недвижимого имущества (для сравнения: средний годовой заработок казака-работника при дворе такого пана не превышал 3-5 руб., жалованье казака, находящегося на службе, составляло 12 руб. в год). Биографы А.А. Головатого отмечают, что для личной наживы он не брезговал ничем: запускал руку в войсковую казну, ссужал деньги под проценты даже своим родственникам, нещадно эксплуатировал, а то и просто обворовывал рядовых казаков (26).

Деньги, нажитые неправедным путем, не принесли счастья семье Головатых: при родах сына умерла жена Антона Андреевича – Ульяна Григорьевна, была отравлена дочь, сыновья, окончившие престижные учебные заведения, не смогли удержаться в русской армии. В казаки служить они не пошли и, обосновавшись в Малороссии, прожигали доставшееся наследство.



Сложным и противоречивым человеком останется в нашей памяти Антон Андреевич Головатый; в нем одновременно уживались и самые яркие достоинства и откровенные пороки.
Примечания


  1. Голобуцкий В.А. Черноморское казачество. Киев, 1956. С. 133.

  2. Дружинина Е.И. Северное Причерноморье 1775-1800. М., 1959. С. 53.

  3. Голобуцкий В.А. Запорожское казачество. Киев, 1957. С. 422.

  4. Туренко А.М. Исторические записки о войске Черноморском//Киевская старина.1887. Т. 17. № 3. С. 499.

  5. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. Т. 1. Екатеринодар, 1910. С. 522.

  6. Короленко П.П. Предки кубанских казаков на Днестре. Б/м, б/г. С. 15.

  7. Короленко П.П. Черноморцы за Бугом. Екатеринодар, 1867. Прилож. 1.

  8. ГАКК (Государственный архив Краснодарского края). Ф. 249. Оп. 1. Д. 13. Л. 16.

  9. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 6. Л. 73.

  10. Всеволодов И.В. Беседы о фалеристике. М., 1990. С. 92.

  11. Сапожников И.В. Остров Березань и его штурм 7 ноября 1788 г.// Ильичевск, 2000. С. 30.

  12. Короленко П.П. Головатый – кошевой атаман Черноморского казачьего войска. Екатеринодар, 1904. С. 33.

  13. Сапожников И.В. Указ. соч. С. 45.

  14. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 103. Л. 9.

  15. Бескровный Л.Г. Хрестоматия по русской военной истории. М., 1947. С. 270.

  16. Дмитренко И.И. Сборник исторических материалов по истории Кубанского казачьего войска. Т. II. СПб, 1896. С. 1.

  17. Соловьев В.А. Антон Головатый // Вольная Кубань. 1996. 23 марта.

  18. Дмитренко И.И. Указ. соч. С. 215.

  19. ГАКК. Ф. 250. Оп. 1. Д. 18б. Л. 126.

  20. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 336. Т. 1. Л. 13.

  21. Там же. Т. 3. Л. 83.

  22. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 341. Л. 90.

  23. Фролов Б.Е. К вопросу о месте захоронения А.А. Головатого // Историческая мысль Кубани на пороге третьего тысячелетия. Краснодар, 2000.

  24. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 46. Л. 10.

  25. Там же. Л. 16.

  26. Щербина Ф.А. Указ. соч. С. 527, 528; Соловьев В.А. Антон Головатый – войсковой судья верного войска Черноморского // Из дореволюционного прошлого кубанского казачества. Краснодар, 1993. С. 58.



3. 2. 1-й Уманский бригадира Головатого полк

Старшинство Уманскому полку установлено с момента образования войска верных казаков Черноморских – то есть с 1788 г. [1]. В 1871 г. при распределении станиц по полковым округам к Уманскому округу отошли станицы упраздненной 1-й бригады бывшего Кавказского линейного казачьего войска, из которых комплектовался 10-й конный полк. Таким образом, на генеалогическом древе Уманского полка кроме черноморской ветви, появилась линейная, и нам придется проследить их эволюцию отдельно. Исходя из доклада Военной Коллегии 13 ноября 1802 г., в Черноморском войске образовано 10 конных и 10 пеших полков [2]. Фактически полки формировались уже в следующем 1803 г. Предшественниками Уманского полка принято считать 3, 6, 9, 10 конные и 3, 69, 12 и 13 пешие полки (см. 1). Откуда в документах Войскового штаба появился полк под номером 13, непонятно. Ни в каких бумагах начала XIX в. он не упоминается. Что касается 11-го и 12-го полков – то это временно формируемые сверхкомплектные полки.


По Положению о Черноморском казачьем войске от 1 июля 1842 г. от 3-го округа – Ейского – выставлялись на службу 3, 6, 9, 12 конные полки и 3, 6. 9 пешие батальоны. 21 августа 1859 г. число конных полков в черноморском войске установлено 9, а пеших батальонов – 12 [3]. Казаки 12 полка поступили на укомплектование 3, 6, 9 полков [4]. В связи с образованием Кубанского казачьего войска 4 марта 1861 г. последовал именной указ «О наименовании строевых частей в Кубанском и Терском казачьих войсках» [5]. Из названия частей были убраны слова «конный» и «пеший». 3, 6, 9 конные Черноморские полки и 3, 6, 9 пешие батальоны Черноморского войска стали называться 3, 6, 9 полки и 3, 6, 9 батальоны Кубанского войска.

В 1866 г. по случаю смены с кавказских кордонных линий донских полков, в Кубанском войске для занятия этих кордонов сформировали из строевых частей, находящихся на льготе, 30 сборных конных сотен и одну пешую роту (приказ военного министра 13 мая 1866 г. № 142). Состав сотни: 3 обер-офицера, 9 урядников, 3 трубача, 8 приказных и 125 казаков [6]. Из 3 и 6 полков Ейского округа был сформирован 3-й сборный полк для службы в Закавказье на Аралыхской кордонной линии. В июне 1866 г. полк выступил из ст. Уманской в Эриванскую губернию, где и заменил Донской № 7-го полк.

По «Положению о воинской повинности Кубанского казачьего войска» от 1 августа 1870 г. оно должно было выставлять в мирное время 10 конных полков. Для упрощения формирования этих полков были взяты сборные номерные полки, находившиеся на кордонных линиях. К июню 1871 г. эти полки были доукомплектованы казаками из соответствующих округов и переименованы. 3-й сборный полк по месту комплектования стал называться Уманским.

Упомянутый выше 10-й полк Кубанского войска, вошедший в состав Уманского, - это прежний 1-й Кавказский полк Кавказского линейного казачьего войска, переименованный 4 марта 1861 г. основали Кавказский казачий полк казаки бывшего Екатеринославского войска, поселенные на Кавказской кордонной линии в сентябре-октябре 1802 г. [7]. Екатеринославцы основали 4 станицы – Ладожскую, Тифлисскую, Казанскую, Темижбекскую, население которых и составило Кавказский полк.

В июне 1882 г. строевой разряд был разделен на 3 очереди и к названию полка стал добавляться номер очереди: 1-й Уманский конный полк, 2-й Уманский (льготный) конный полк, 3-й Уманский (льготный) конный полк. В 1894 г. император Николай II повелел придать казачьим частям более единообразные наименования [8]. Название полка стало таким: 1-й (2-й, 3-й) Уманский полк Кубанского казачьего войска. 26 августа 1904 г. первоочередной полк получил наименование 1-го Уманского бригадира Головатого полка Кубанского казачьего войска.

Теперь обратимся к военной истории полка.

После своего образования полк продолжал нести службу в Закавказье на Аралыхской кордонной линии. Штаб-квартира полка располагалась в урочище Большой Аралых Эриванской губернии [9]. В 1876 г. полком командовал полковник Темирхан Актасович Шипшев, командиры сотен: Х.С. Малишевский, А.Г. Булавинов, А.В. Долинский, И.Г. Миргородский, П.С. Скакун, В.Г. Борчевский. Именно под руководством Т.А. Шипшева уманцы выступили на русско-турецкую войну 1877-1878 гг.

На главный, Балканский театр военных действий, Кубанское казачье войско отправило 2-й Кубанский казачий полк (891 казак и 16 офицеров), две сотни 7-го пешего пластунского батальона (306 чел.) и две сотни Собственного Его Императорского Величества конвоя (последние участвовали в военных действиях лишь около месяца). На Кавказский, второстепенный, театр войны было послано шесть конных полков, одна сотня 7-го пластунского батальона и две конных батареи [10].

Состав армии, предназначенный для обороны Кавказа, насчитывал 125 тыс. пехоты и кавалерии при 456 орудиях [11]. Противостоящая ей Анатолийская армия Мухтар-паши насчитывала около 60 тыс., а сирийская – 40 тыс. чел. Главнокомандующим Кавказской армией являлся великий князь Михаил Николаевич, фактическим же руководителем стал генерал-лейтенант А.Т. Лорис-Меликов. В задачу армии входило сковывание турецких сил, чтобы исключить их переброску на балканский театр, и овладение Батумом, Карсом, Ардаганом и Эрзерумом. В ее состав входили 4 отряда: Кабулетский, Ахалцихский, Эриванский и Центральный.

1-й Уманский конный полк входил в состав Эриванского отряда под командованием генерал-лейтенанта А.А. Тергукасова. Отряду поручалось выйти к Баязету и овладеть им. 12 апреля русские войска перешли границу. В этот же день Эриванский отряд занял Мысук, а 18 апреля без боя вошел в Баязет. После того как русские войска обложили Карс, турецкие войска двинулись к нему, чтобы нанести удар по русскому блокадному корпусу. Чтобы не допустить этого, Лорис-Меликов приказал отряду А.А. Тергукасова выйти из Баязета и начать наступление на турок с востока от Сурп-Оганеса [12]. 4 июня Тергукасов разбил под Драм-Дагом войска Магомет-паши, причем Уманский полк участвовал в атаке Драм-Дагской позиции. 5 июня был занят Даяр. После упорного боя у Дели-баба отряд Тергукасова отступил. Уманцы особо отличились 9 июня, отражая атаки турок у Даярского ущелья.

После неудавшихся атак Зивинских высот русские войска начали отступление к Карсу, затем сняли его осаду и отошли дальше на восток. Эриванский отряд оказался в крайне тяжелом положении. Боеприпасы были на исходе. Ведя аръергардные бои с превосходящими силами противника (в журнале Уманского полка сказано: «отступление с боями через Каравансаранский перевал с 16 по 24 июня»), отряд отходил на Сурп-Оганес – Игдырь, спеша на выручку осажденного Баязета. Дело в том, что во время еще успешных действий Тергукасова под Драм-Дагом, в его глубоком тылу 6 июня Баязет осадил Фаик-паша с 11 тысячным турецким отрядом. Здесь в цитадели находился небольшой русский гарнизон в 1600 человек, в том числе 2-я и 5-я сотни Уманского полка [13]. Начальником гарнизона стал командир Ставропольского полка полковник Ковалевский. После прибытия в Баязет 24 мая двух рот Крымского полка во главе с подполковником Пацевичем последний принял должность начальника. Солдаты и казаки расположились в бывшем замке баязетских пашей, находившемся на горном уступе.

Комендант крепости капитан Штоквич не отдал своевременно распоряжения о заготовке запасов воды. Из-за его де безответственности продовольственный склад находился не в цитадели, а в городе, и провизия, в частности, сухари, доставлялись в крепость до 5 июня по потребности. Провизии в цитадели оставалось на два-три дня (по другим данным, на 9 дней), когда началась беспримерная оборона крепости, вошедшая в историю под названием «Баязетского сидения».

Гарнизон завалил камнями крепостные ворота, заложил амбразуры в стенах и окна в казарме. Турки, расположившиеся на высотах, простреливали большую часть крепостной площадки. С каждым днем положение осажденных ухудшалось. Доедали мясо погибших от голода лошадей, но и этой пищи не хватало. С водой дела были еще хуже. Участник «сидения», урядник 1-го Кавказского полка Сергей Севостьянов вспоминал: «Пошло 8 дней, в течение которых мы кое-как питались, благодаря турок за оставленные ими галеты; они хоть и плохи были, номы были рады и таким. Жара стояла страшная от нагретых камней. Жажда невыносимая, на что угодно мы готовы были рискнуть ради капли воды. Близ крепости протекал ручей, - соблазн велик, раненые товарищи просят «водицы» и их запекшиеся губы, произнеся едва слышное слово «водицы», заставляли нас плакать» [14].

За водой к речушке «охотники» ходили почти ежедневно, спускаясь на канате со стен крепости или через пробоину в стене. И хотя берег реки был усеян трупами храбрецов из Баязета, это их не останавливало. Случалось, что и день, и два осажденные не имели и капли во рту. Погибающие от жажды пили даже собственную мочу. «Нас объяла тоска и ужас голодной смерти», – вспоминал урядник Севостьянов. В этих ужасных условиях подполковник Пацевич и ряд офицеров приняли решение о сдаче крепости и выбросили белый флаг. Почти немедленно он был сорван и стрельба из крепости возобновилась. Подполковник Пацевич был смертельно ранен.

В командование гарнизоном вступил Исмаил-Хан Нахичеванский [15]. Он принял меры по укреплению крепости, особенно в местах, через которые могли прорваться турки. О сдаче не шло и речи. Вскоре ослабевшие от жажды и голода 128 охотников с 4 офицерами сделали героическую вылазку за пределы крепости. Перепрыгивая через горы разложившихся трупов, охотники вступили в схватку с турками. В бою полегла треть храбрецов, но от стен крепости турки были отброшены.

10 июня Исмаил-Хан принял решение послать к А.А. Тергукасову записку о сложившемся положении. На вызов охотников первым явился казак-хоперец Кирильчук (по другим источникам – Ковальчук). Изо всех добровольцев о более всего походил на курда или на турка. Его одели в костюм курда, подстригли бороду, но требовалось еще и обрить голову. Но воды-то нет. Тогда собрали всех, у кого еще была слюна и стали плевать на голову. Кое-как голову удалось смочить и побрить [16]. Кирильчук получил записку в восковом шарике и был спущен со стены вместе с армянином-проводником. Что с ними стало – неизвестно.

По приказанию начальника гарнизона из Баязета к командованию отрядом с новыми донесениями пробились урядник Суворовской станицы Сиволобов, казаки-уманцы Шепель и Цокур, а за ними – урядники Малеев и Еременко [17].

Гарнизон цитадели продержался 22 дня, успешно отбив все штурмы противника. Эриванский отряд, узнав о тяжелом положении осажденных, за 10 дней прошел по трудным горным дорогам около 200 километров и 28 июня освободил героических защитников Баязета.

Интересный факт, связанный с обороной Баязета, приводит известный фалерист В.А. Дуров. «Солдатский Георгий 2-й степени был выдан 340 раз [за войну 1877-1878 гг. – авт.]. Первый из них под номером 54 получил казак 2-й стни Уманского конного полка Кубанского казачьего войска Семен Молев «за отличное мужество и храбрость, оказанные в Эриванском отряде во время военных действий пртиву Турции в апреле, мае и июне месяце 1877 г.». В июне эта сотня в числе других русских сил выдержала осаду в Баязете. За это и была выдана награда Молеву» [18]. 2-я и 5-я сотни 1-го Уманского конного полка получили знаки отличия на головные уборы с надписью: «За отличие при покорении Западного Кавказа в 1864 году и за геройскую защиту Баязета с 6 по 28 июня 1877 года».

К 17 июля Уманский полк занял позицию у Зорского перевала, к которому 23 июля начали двигаться турецкие силы. Их открыл разъезд 4-й сотни и вступил в перестрелку с башибузуками. Затем в дело вступил весь Уманский полк под командой Т.А. Шипшева. Но сильный огонь турецкой пехоты и артиллерии заставил казаков отступить. Тем не менее, за проявленное в этих тяжелых боях мужество Уманскому полку 10 октября 1878 г. высочайше пожалованы 12 георгиевских серебряных труб «За защиту Зорского перевала 23 и 24 июля 1877 года».

К июлю 1877 г. наступательная энергия Кавказской армии оказалась исчерпанной. После короткого отдыха, в сентябре начались новые бои с турками. После взятия 3 октября Авлиара армия противника начала отступать. Главные силы турок отошли на сильные позиции на хребте Деве-Бойну. Отряд Тергукасова соединился с отрядом В.А. Геймана и 23 октября они атаковали Деве-Бойну. 28 октября русские части, в т.ч. и 1-й Уманский полк, атаковали Эрзерум. Плохо организованный ночной штурм закончился неудачей. Войска отошли на зимовку к Деве-бойнским позициям. Тем временем русские войска под началом М.Т. Лорис-Меликова обложили и 6 ноября штурмом взяли Карс. Блестящих успехов достигла Балканская армия, дошедшая с боями до стен Константинополя. Разгром турецкой армии заставил Турцию в январе 1878 г. заключить перемирие, а 20 февраля подписать мирный договор.

С окончанием войны 1-й Уманский полк вернулся к несению кордонной службы на Аралыхской линии, которую во время войны занимал 2-й Уманский полк. Нередко уманцев направляли на усиление границы. В мае 1900 г. «по случаю скопления разбойничьих шаек пять сотен полка были командированы в резерв начальника 6-го округа пограничной стражи [19]. Две сотни поступили в распоряжение командира Карской пограничной бригады в Кульпы и Сарыкамыш, одна в распоряжение командира Эриванской бригады в Игдырь и две – в Елисаветпольскую бригаду (Белясувар и Ванк). Командировали казаков и в помощь Бакинской бригаде Отдельного корпуса пограничной стражи [20].

В годы русско-японской войны 1904-1905 гг. 1-й Уманский полка находился в составе Сводной Кавказской казачьей дивизии и вместе с прочими ее частями прибыл на Дальний Восток лишь в апреле 1905 г. чтобы не повторяться, мы отсылаем читателя к истории 1-го Екатеринодарского полка, где действия дивизии описаны достаточно подробно.

К началу Первой мировой войны 1-й Уманский полк входил в 1-ю Кавказскую казачью дивизию [21]. После вступления Турции в октябре 1914 г. в войну на стороне австро-германской коалиции, в русской армии был образован новый Кавказский фронт. Уманцы прибыли в действующую армию под командой полковника Фисенко и вошли в состав Сарыкамышинского отряда [22]. В ходе сражения под г. Сарыкамышем они проявили себя с наилучшей стороны. Надо указать на беспрецедентную конную атаку в глубоком снегу по брюхо коней 23 декабря под Караурганом, когда казаки в упорном бою разбили турецкую артиллерию и захватили две горные батареи противника [23]. Сам М. Фисенко, руководя боем всей дивизии (в задачи дивизии входила угроза флангу и тылу 10-го турецкого корпуса), вследствие назначения генерала Н.Н. Баратова командующим Сарыкамышской группой, показывал казакам пример личного мужества и воинского мастерства, за что и получил орден Св. Георгия 4-й степени.

Сражения с турецкими войсками на Кавказском фронте в 1914 г. стали успешными для русской армии, а Сарыкамышская операция вошла в историю военного искусства как редкий пример противодействия окружению с почти полным разгромом окружающих войск.

В начале 1915 г. 1-й Кавказский корпус генерала Калитина, куда входила и 1-я Кавказская казачья дивизия генерал-лейтенанта Н.Н. Баратова, сосредоточился на Эрзерумском направлении. В это время воюющие державы уже поняли, что война приобрела затяжной характер. В связи с этим повысилось значение ближневосточного театра военных действий, где располагались ценные источники сырья. Военные действия приобретали все более широкий размах. Они велись на Кавказском, Месопотамском, Сирийско-Палестинском фронтах. Наиболее активный характер операции носили на Кавказском фронте.

В центре внимания воюющих сторон была борьба за фланги. Кавказская армия имела задачу вытеснить турок из района Батума и вести наступление в Персидском Азербайджане с целью поддержать русское влияние в Персии. Осенью 1915 г. обстановка в Персии осложнилась. Подрывная деятельность германо-турецких агентов и диверсионных отрядов привели страну на грань гражданской войны. В целях недопущения такого развития событий, командование Кавказской армии по указанию Ставки решило ввести в Персию дополнительные войска и провести Хомаданскую операцию [24]. С этой целью был сформирован экспедиционный корпус генерал-лейтенанта Н.Н. Баратова, куда вошла 1-я Кавказская казачья дивизия. Всего корпус насчитывал 39 сотен, 5 артбатарей и 4 батальона пехоты.

23 октября 1915 г. основнаячасть корпуса отправилась морем из баку в Энзели. К моменту высадки русского корпуса ситуация в Персии складвалась следующим образом [25] . немецкому консулу в г. Керманшахе удалось создать отряд из местного населения, насчитывающий до двух тысяч всадников. Этот отряд занял г. Кянгевар и готовился захватить г. Хамадан – важнейший узел дорог в Персидском Курдистане. Готовилось восстание и в самом Тегеране.

2 ноября 1915 г. генерал Баратов приступил к активным боевым действиям. Бригада Сводно-Кубанской казачьей дивизии при поддержке трех сотен пехоты, четырех орудий, двух пулеметов и 10 саперов была спешно брошена на с. Кередги. 23 ноября экспедиционный корпус выступил из Казвина двумя отрядами. Один из них – 1-й Уманский и 1-й Кубанский казачьи полки – возглавлял полковник Фисенко. При поддержке батальона пехоты и 6 орудий он должен был овладеть Хамаданом. второй отряд двигался в кумском направлении.

25 ноября отряд Фисенко вступил в бой с противником у с. Эльчи [26]. Кубанцы стремительно атаковали персидских жандармов, которые после нескольких столкновений поспешно отступили. Тесня неприятеля, Фисенко 30 ноября подошел к Хамадану. Находившийся там отряд персидских жандармов и немецких наемников без боя оставил город. Затем противника удалось оттеснить к сел. Асадабад, где части отряда с 19 по 24 декабря вели бои, в ходе которых отбросили противника далее на запад.

К этому времени оживились и англичане. В Месопотамии высадились экспедиционные войска генерала Никсона и в ноябре 1915 г. открыли боевые действия. Корпус Никсона овладел Эль-Курна и двумя колоннами, вдоль рек Тигр и Ефрат, повел наступление на Багдад. Но продвигались они крайне медленно, что позволило туркам подтянуть резервы. 22 ноября их группа войск «Ирак» нанесла сильный контрудар по восточной колонне генерала Таунсенда у Ктезифона и вынудила ее отступить к Кут-Эль-Амара. 7 декабря колонна была окружена. Английское командование попросило русское командование оказать помощь. Штаб Кавказской армии дал свое согласие на выдвижение частей корпуса генерала Баратова, но англичан не устроил русский план операции. Корпус же Н.Н. Баратова в начале 1916 г. повел наступление на керманшахском направлении. В авангарде корпуса действовал 1-й Уманский полк. 3-4 января Уманцы захватили перевал Асад-Абад. Продвигаясь с боями на юго-запад, 24 февраля 1916 г. русские войска занимают г. Керманшах, расположенный в 120 км от Хамадана [27]. Здесь корпус занял широкий фронт и на некоторое время задержался.

В это время пришло известие о неудачах англичан. Генерал Баратов начал наступление на Ханекин, овладел городом, но на этом наступательный потенциал корпуса иссяк. До Багдада оставалось всего 150 км. Штаб Кавказской армии предложил англичанам нанести встречный удар, чтобы совместными усилиями овладеть Багдадом. Однако английское командование. Как мы уже знаем, отклонило этот план. Тогда командующий Кавказской армией отказался от активных действий – корпус Баратова в силу своей малочисленности и трудных условий местности не смог бы добиться успеха. Англичане же дорого заплатили за свои ошибки: в апреле 1916 г. английские войска в Кут-Эль-Амара численностью до 10 тыс. человек после пятимесячной блокады капитулировали. Сдался и сам генерал таунсенд…

Оценивая действия казаков в составе экспедиционного корпуса, В.Н. Мальцев пишет: «Особенность действий казачьих полков состояла в том, что им нужно было в условиях горной местности, узких горных дорог осваивать новую тактику. Противник стремился действовать превосходящими силами, нападая внезапно на узких и крутых горных дорогах, перекрывая выходы из ущелий. В этих условиях казаки максимально использовали доминирующие высоты, дороги через перевалы, наносили фланговые удары, совершали охваты и окружение противника, сочетая действия конницы с применением пулеметно-артиллерийской поддержки. Артиллерия использовалась несмотря на то, что орудия приходилось переносить на руках в разобранном виде и вновь собирать.

Нередко казаки воевали, спешившись в цепи, отводя лошадей в укрытия» [28].

Но вернемся к трагедии английских войск. Капитуляция Таунсенда серьезно подорвала престиж Англии на Ближнем Востоке. Для поднятия морального духа союзников русское командование решило послать в Зоробатию сотню казаков для разведки местности и установления связи с англичанами. 25 апреля 1916 г. командир корпуса генерал Н.Н. Баратов вызвал к себе командира 1-й сотни 1-го Уманского полка сотника Василия Даниловича Гамалия и поставил перед ним задачу – пройдя с сотней по полувраждебным тылам более 400 верст, установить связь с английским корпусом в Месопотамии. Задача была опасной и сложной; нужен был смелый и решительный командир. Таким и был В.Д. Гамалий. Его друг Ф.И. Елисеев так описывал Гамалия: «Богатырские рост и телосложение, выдающаяся осанка, властный командный голос, популярность среди казаков, с которыми Гамалий могу кутить «по-запорожски», в нужде поделиться своим последним сухарем чисто по-братски, а в бою мог внушить идти им на верную смерть, сам находясь среди них» [29].

27 апреля 1916 г. сотня В.Д. Гамалия в составе 107 казаков и пяти офицеров отправилась в опасный путь. Десять дней казаки в тяжелых военных и климатических условиях шли по намеченному маршруту. Им пришлось испытать и ужасную жару, и безводье, и коварство проводников-кочевников, и опасность встречи с противником. Самыми тяжелыми оказались последние 60 верст, когда сотня шла вдоль турецко-персидской границы. Проводник сбился с пути, пало несколько лошадей, 16 казаков заболели, у многих начались миражи. Сотня спаслась, лишь случайно наткнувшись на кочевье мирных арабов, которые и смогли привести в чувство многих казаков, уже терявших сознание.

«Не было бы счастья, да несчастье помогло» - сбившись с пути, казаки Гамалия сбили со следа гнавшийся за ними эскадрон турок и 400 арабов. 6 мая в полночь сотня подошла к передовым постам англичан. Английские офицеры встретили казаков радушно. 8 мая на пароходе по р. Тигр В.Д. Гамалий и три офицера отправились в г. Басру, где располагался штаб английского корпуса. Через несколько дней его принял командующий английскими войсками генерал Лек. 14 мая в присутствии офицеров и солдат генерал Лек от имени английского короля наградил В.Д. Гамалия, хорунжего Перекотия, переводчика Ахмет-хана английскими военными крестами (орден «Милитари Кросс»).

22 мая 1916 г. сотня выступила в обратном направлении, но несколько иным путем – с целью военной разведки местности [30]. В.Д. Гамалию англичане выдали 40 тыс. золотом для подкупа местных племен [31]. В одном из ущелий сотню обстреляли кочевники, на другом перегоне лазутчики отравили несколько лошадей. И тем не менее, в начале июня 1916 г. сотня, не потеряв ни одного человека, благополучно вернулась к своим. «Блестящим подвигом» назвал рейд сотни Наказный атаман Кубанского войска М.П. Бабыч в своем приказе [32]. За этот исключительный рейд В.Д. Гамалию был пожалован орден Св. Георгия 4-й ст., хорунжий Перекотий-2, прапорщики Денисенко и Дочавский получили ордена Св. Владимира 4-й ст., а всех казаков наградили георгиевскими крестами 4-й степени [33].

… Но вернемся к истории русского экспедиционного корпуса, положение которого к лету 1916 г. заметно ухудшилось. Он занимал фронт протяженностью. 650 км и коммуникации оказались слишком растянутыми. Основная база Кавказской армии, откуда могло подойти подкрепление, находились на удалении 900 км. Среди личного состава началась эпидемия холеры. 19 июля 1916 г. турки начали наступление против корпуса значительно превосходящими силами [34]. Попытки удержать позиции могли привести к полному разгрому корпуса и командование кавказской армии отдало Н.Н. Баратову приказ об отступлении.

В ходе летних боев 1916 г. кубанские части составляли арьергардные отряды, прикрывавшие отход основных сил. 22 июня 1-й Уманский полк вместе с 1-м Запорожским вели бой с двумя полками турецкой пехоты у Гарманака. Заняв господствующие высоты, используя пулеметно-артиллерийский огонь, казаки нанесли ряд успешных ударов во фланг и в тыл противника. В результате отступления русские войска оставили города Ханекин, Керманшах, Хамадан. Несмотря на стратегическую неудачу, опыт боев в Персии показал большое значение крупных кавалерийских соединений на Кавказском театре военных действий. Еще 23 апреля приказом начальника штаба Верховного Главнокомандующего № 533 Экспедиционный корпус генерала Н.Н. Баратова был переформирован в Кавказский кавалерийский корпус [35]. В него дополнительно к двум казачьим дивизиям вошла Кавказская кавалерийская дивизия. На 26 апреля 1916 г. корпус насчитывал 20612 человек, 39 орудий, 46 пулеметов.

Верховный Главнокомандующий на Кавказе генерал-от-кавалерии великий князь Николай Николаевич, оценив необходимость иметь на Кавказском фронте крупные кавалерийские соединения, 15 июня направил ходатайство в Ставку ВГК о переформировании Азербайджано-Ванского отряда во 2-й Кавказский кавалерийский корпус, присвоив Кавказскому кавкорпусу Н.Н. Баратова наименование «й-й Кавказский кавалерийский корпус». 26 июня 1916 г. приказом начальника штаба ВГК № 865 кавкорпус генерала Баратова был переименован.

Суровый и снежной зимой 1916-1917 гг. корпус Н.Н. Баратова оказался полностью отрезанным от основных сил Кавказской армии. Тем не менее 17 февраля корпус Баратова перешел в наступление. В его составе имелось 13 батальонов и дружин, 66 эскадронов и сотне, 39 пулеметов, 50 орудий, 1 инженерная роста (10673 штыка, 7357 сабель). Овладев Хамаданом и на правом фланге Сене, корпус 25 февраля занял весь район Керманшаха. Турецкий 13-й корпус отходил с боями. 22 марта был занят Ханекин. В. направлении Кизыл-Рабат была выслана казачья сотня, соединявшаяся там с английскими войсками. Помимо этого, связь со штабом английского командующего в Месопотамии Мода была установлена по радио. Периодически туда направлялись штабные офицеры. НО англичане, занявшие к этому времени Багдад, не спешили оказать помощь союзникам.

Генерал Баратов, учитывая резкое ухудшение положения дел в корпусе, счел целесообразным приостановить продвижение своих частей в Месопотамии. Не хватало продовольствия, заболеваемость малярией в отдельных частях достигла 80 % личного состава. В мае корпус отходит в более благоприятные по климатическим условиям горные части Персии. Для наблюдения за турками и для связи с англичанами были оставлены две казачьи сотни.

План дальнейших совместных действий составил начальник английского генерального штаба генерал Робертсон. Он предлагал русским нанести удар на Мосул, англичане усиливали натиск в зоне р. Тигр. 10 июня 1917 г. на Мосул начали наступление части 7-го Кавказского корпуса, 13 июняна Киркук двинулся 1-й кавкорпус Н.Н. Баратова. Дислоцировавшаяся недалеко от расположения английских войск 1-я Кавказская казачья дивизия, где находился и 1-й Уманский полк, передавалась в оперативное подчинение генералу Моду. Несколько дней наступление развивалось успешно, но уже 22 июня турки нанесли контудар и вынудили русские части вернуться в исходное положение.

В тылу русских войск развернулось партизанское движение местных жителей. Катастрофу довершала небывалая жара и новые вспышки эпидемий. Командование Кавказского фронта решает перенести Мосульскую операцию на осень. Но к осени 1917 г. положение русского экспедиционного корпуса стало невыносимым. В его частях начался голод. О наступлении уже никто и не помышлял. Собственно говоря, тяжелейшее положение после нескольких лет войны было во многих частях русской армии, в том числе и казачьих. Сохранилось свидетельство о 1-й Кубанской казачьей дивизии: «После боев весны 1917 года она представляла из себя жалкое зрелище: казаки были оборваны, много было босых, они голодали, лошади отощали» [36].

Находясь в тяжелейших условиях, части генерала Баратова из всех сил стремились удержать хотя бы то, что было с таким трудом завоевано. 5 декабря 1917 г. командование Кавказского фронта подписывает перемирие с турецким. Это позволяет начать эвакуацию экспедиционного корпуса из Персии. В первых числах марта 1918 г. на Кубань с фронта вернулись последние казачьи соединения – это были части 1-го кавказского кавалерийского корпуса.

Оценивая действия кубанцев в составе экспедиционного корпуса, Ю.Г. Бузун делает вывод: «… кубанские казачьи подразделения. составлявшие основу кавалерии корпуса Н.Н. Баратова, не только принимали активное участие в боевых действиях корпуса, но и сыграли огромную роль в их успехе» [37].

Уманский полк принимал участие и в гражданской войне. по рапорту полковника Гамалия от 9 мая 1919 г. начальнику оперативного отдела генералу Науменко, полк входил во 2-ю Кубанскую отдельную бригаду и в нем числилось 2 штаб-офицера, 16 обер-офицеров, 350 казаков, из них 11 конных [38]. Очевидно, полк прекратил свое существование в связи с капитуляцией Кубанской армии перед Красной армией 2 мая 1920 г.


Примечания


  1. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 9327. Л. 4.

  2. ПСЗ. Собр. 1. Т. 27. СПб, 1830. Ст. 20508.

  3. Казин В.Х. Казачьи войска. СПб, 1912. С. 149.

  4. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 2829. Л. 12.

  5. ПСЗ. Собр. 2. Т. 36. СПб, 1863. Ст. 36711.

  6. Гулыга И.Е. 1-й Полтавский кошевого атамана Сидора Белого полк Кубанского казачьего войска. 1788-1912. Тифлис, 1913. С. 37.

  7. Щербина Ф.А. История убанского казачьего войска. Т. II. Екатеринодар, 1913. С. 192.

  8. ПСЗ. Собр. 3. Т. 14. СПб, 1898. Ст. 10661.

  9. Памятная книжка Кубанской области на 1876 г. Екатеринодар, 1876.

  10. Павловский С.В. участие кубанских казаков в освобождении Болгарии от османского ига // Из дореволюционного прошлого кубанского казачества. Краснодар, 1993. С. 91.

  11. Бескровный Л.Г. Русское военное искусство XIX в. М., 1974. С. 337.

  12. Страницы боевого прошлого. Очерки военной истории России. М., 1968. С. 303.

  13. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 8407. Л. 44.

  14. Ламонов А. К материалам для истории Кавказского полка («Баязетское сидение») // Кубанский сборник. Екатеринодар, 1910. Т. XV. С. 372.

  15. Иванов Р. Баязет, да не тот // Северный Кавказ. 2003. № 50.

  16. Баязетское сидение // Разведчик. 1896. № 281. С. 203.

  17. Павлов А. В осажденном Баязете // Кубанские новости. 1996. 17 апреля.

  18. Дуров В.А. русские награды XVIII-начала ХХ вв. М., 1997. С. 128.

  19. ГАКК. Ф. 407. Оп. 1. Д. 46. Л. 49.

  20. ГАКК. Ф. 407. Оп. 1. Д. 36. Л. 17.

  21. ГАКК. Ф. 454. Оп. 1. Д. 5834.

  22. Поборина М.Ю. Кубанские казаки в Первой мировой войне // Из дореволюционного прошлого кубанского казачества. Краснодар, 1993. С. 100.

  23. Воскобойников Г.Л. Качество в Первой мировой войне. М., 1994. С. 39.

  24. История Первой Мировой войны. 1914-1918. М., 1975. Т. 2. С. 94.

  25. Бузун Ю.Г. Действия кубанских казачьих частей в составе экспедиционного корпуса генерала Н.Н. Баратова на кавказском фронте Первой Мировой войны // Голос минувшего. Кубанский исторический журнал. 1997. № 2. С. 18.

  26. Там же.

  27. Елисеев Ф.И. Казаки на Кавказском фронте 1914-1917. М., 2001. С. 163.

  28. Мальцев В.Н. кубанские казаки в Персии в 1916 г. (к истории боевых действий 1-го Уманского полка) // Кубанское казачество: проблемы истории и возрождения. Краснодар, 1992. С. 39.

  29. Ратушняк В.Н. Рейд в Месопотамию // Кубанские новости. 1996. 5 июля.

  30. Там же.

  31. Мугуев Х.-М. К берегам Тигра. М., 1953. С. 47.

  32. Сборник славы Кубанцев (Кубанцы в войну 1914-1915-1916 годво). Б/м, б/г. С. 105.

  33. Кубанский казачий вестник. 1916. 5 июня.

  34. Бузун Ю.Г. Указ. соч. С. 19.

  35. Воскобойников Г.Л. Указ. соч. С. 93.

  36. Акоева Н.Б. Фронтовая повседневность казаков-кубанцев в годы Первой мировой войны // Россия в войнах ХХ века. Краснодар, 2003. С. 20.

  37. Бузун Ю.Г. Указ. соч. С. 20.

  38. ГАКК. Ф. 396. Оп. 5. Д. 208. Л. 118.


  • Глава 3. «Гей, уманцы, на коней!» 3.1. «…С беспредельной храбростью трудами и неусыпностью»
  • 3. 2. 1-й Уманский бригадира Головатого полк