Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В. В. Глебкин Толерантность и проблема понимания: толерантное сознание как атрибут homo intellegens




страница1/21
Дата29.06.2017
Размер2.33 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

В. В. Глебкин

Толерантность и проблема понимания: толерантное сознание как атрибут homo intellegens


Сложно быть миролюбивым поневоле, постоянно ожидая за отклонение от навязываемых тебе норм миролюбия и уважения к другому отнюдь не миролюбивого удара палкой. Нам на собственном опыте известно, чем кончаются эксперименты по искусственному внедрению идей гармонии и всеобщего счастья. Эксперимент с насильственным внедрением идей толерантности обречен на то, чтобы окончиться столь же плачевно. Разумеется, государство должно пресекать в законодательном порядке любые формы агрессии на национал-ьной, религиозной и сословной почве, однако меры внешнего принуждения не смогут решить проблему. Сочетание «насильственное миролюбие» представляет собой очевидный оксюморон. Человека нельзя заставить быть миролюбивым. Однако человека нельзя и убедить быть миролюбивым. Он выслушает логически безупречные рассуждения о том, что миролюбие и уважение к позиции другого снимает напряженность, агрессию в обществе, поэтому обеспечивает в конечном счете безопасность и личный комфорт ему самому, и даже, может быть, согласится с ними. Тем не менее в ситуации, требующей не рассуждения, а действия, он (осознанно или неосознанно) будет воспроизводить привычные ему модели поведения. «Человек, всегда и везде, кто бы он ни был, любил действовать так, как хотел, а вовсе не так, как повелевали ему разум и выгода; хотеть же можно и против собственной выгоды, а иногда и положительно должно (это уж моя идея). Свое собственное, вольное и свободное хотенье, свой собственный, хотя бы самый дикий каприз, своя фантазия, раздраженная иногда хоть бы даже до сумасшествия, - вот это-то все и есть та самая, пропущенная, самая выгодная выгода, которая ни под какую классификацию не подходит и от которой все системы и теории постоянно разлетаются к черту. И с чего это взяли все эти мудрецы, что человеку надо какого-то добродетельного хотения? С чего это непременно вообразили они, что человеку надо непременно благоразумно выгодного хотенья? Человеку надо – одного только самостоятельного хотенья, чего бы эта самостоятельность не стоила и к чему бы ни привела», - пишет герой «Записок из подполья» Ф. М. Достоевского и с этими словами должен считаться каждый, кто стремится сделать нормы миролюбия и уважения к другому основополагающми в обществе. Установка на толерантность представляет собой не столько рациональный, сколько волевой акт и должна задевать всего человека до самого основания.

Но как сформировать эту волевую установку? Каковы глубинные механизмы толерантности? В «Пире» Платона Аристофан, один из персонажей диалога, излагает миф об андрогинах, особых существах округлой формы, имеющих четыре руки и ноги и два лица. Опасаясь их мощи, боги разделили андрогинов на две части, и каждая из образованных таким образом половин начала с тоской и страстью искать другую, ощущая собственную неполноценность. Если отвлечься от гендерной тематики, изложенный миф удачно выражает основную установку толерантного сознания: восприятие самого себя как принципиально незавершенного существа, открытого опыту Другого, существа, для которого этот опыт является сущностно значимым моментом в осознании своей целостности.

Противоположный полюс образует тип сознания, опирающийся на представление о себе как самодостаточной, завершенной личности, монаде Лейбница, проецирующей на внешний мир свои нормы и ценности и оценивающей другого, исходя из его близости к заданному эталону. В нем можно выделить позиции агрессивной и сострадающей интолерантности. Первая рассматривает человека, не вписывающегося в привычный эталон, как врага, которого надо уничтожить, вторая – как несчастного, которого нужно осчастливить. Примерами первой являются преследования еретиков и иноверцев, любые формы геноцида, примерами второй – миссионерская деятельность, различные виды социальных утопий. Классическим образцом сострадающей интолерантности является позиция родителей, хорошо знающих, как должен действовать их ребенок, чтобы быть счастливым, и активно навязывающих ему свои представления о счастье. Несмотря на внешние различия в указанных позициях, они имеют под собой одну внутреннюю основу. Позиция сострадающей интолерантности наглядно показывает, что корни интолерантности – не в недостатке доброй воли, а в собственной ограниченности, т.е. в сведении своей человеческой сущности к весьма ограниченному набору ценностных установок, жестко локализованных в пространстве и времени. Проблема понимания и принятия другого связана с проблемой понимания самого себя. И здесь важную роль в избавлении от иллюзий может сыграть история культуры. "И сегодня, как всегда, общение с умами отдаленных эпох - драгоценный шанс уйти от опасности, которую один острый человек назвал "хронологическим провинциализмом", то есть от привычки принимать сиюминутное за вечное, моду за прогресс и предрассудки за аксиомы. "Древние" были не то, чтобы умнее нас — их ум, их неразумие, их возможности и границы были другими, в сравнении мы вернее увидим собственные возможности, собственные границы; если нам посчастливится, мы и на самих себя взглянем по-иному, и то, что предстанет нашему взгляду, может оказаться не всегда приятным, но будет, во всяком случае, неожиданно и нам на пользу", - сказал отечественный филолог и историк культуры С. С. Аверинцев и эти слова, приводимые ниже в пояснительной записке к программе «Мир в зеркале культуры», наглядно выражают те функции, которые может выполнять история культуры в процессе осмысления человеком самого себя.

Сформулированные выше идеи воплощены в двух приводимых далее программах, первая из которых задает как бы способ прочтения второй. Все многообразие фактического материала, приводимого в программе «Мир в зеркале культуры», все разнообразие мировоззренческих позиций, философских школ, ценностных установок, с которыми она знакомит учащихся, направлено на то, чтобы преодолеть «инерцию очевидности», показать, что твои ценности и представления о мире не носят онтологического характера, а заданы твоей культурой, и сделать опыт Другого не просто интересным (как может быть интересным экспонат в музее), а сущностно значимым для осознания собственной целостности.


Программа спецкурса «Толерантность и проблема понимания»


Автор: В.В.Глебкин

Пояснительная записка

Предлагаемый курс является одной из попыток преодолеть традиционные для советской педагогики познавательные установки на обучение единственно верному, не допускающему никаких компромиссов, никакого плюрализма мнений знанию и перейти к формированию новой познавательной парадигмы, основанной на идее множественности мировоззренческих систем, дополняющих и гармонизирующих друг друга. Переход от homo inquirens (человека исследующего), или, по-другому, инквизитора (что в буквальном переводе с латыни и означает «исследователь, изыскатель») к homo intellegens (человеку понимающему) является одной из важнейших задач современной культуры, без решения которой она просто не сможет сохранить себя.

Автор программы хорошо осознает, что корни проблемы – не в тоталитаризме советской системы, который нужно преодолеть, чтобы придти к «нормальному» демократическому обществу, а гораздо глубже – в фундаментальных мировоззренческих установках западноевропейской культуры Нового времени, связанных с распространением «жестких» механистических моделей на гуманитарное знание, со стремлением перенести лапласианскую парадигму на социум и превратить человека «в подлежащую исчислению вещь» (С.Аверинцев). Воспринятая как символ веры русскими позитивистами XIX века, позитивистами всех направлений, от либерального до крайне радикального, эта парадигма и нашла свое последовательное практическое воплощение в тоталитаризме советской политической системы, но ее следы заметны также в политических, социальных и культурных моделях демократических систем Запада.

Отметим, что контуры нововременной культурной парадигмы различимы и в понятии «толерантность», выражающем, как принято считать, идею нового мышления, нового типа культуры. Слово «толерантность» происходит от латинского глагола tolerare, имеющего значение «переносить, выдерживать, терпеть», а современное английское tolerance наряду с «терпимостью» означает также «допуск», «допустимое отклонение от стандартного размера и веса монеты». За этой семантикой стоит отчетливо обозначенная идея меры, границы, до которой можно терпеть другого, даже если его действия вызывают у тебя недоумение или сопротивление. Здесь нет речи о понимании или принятии другого таким, каков он есть, со всеми его достоинствами и недостатками, речь здесь идет лишь о строгом выдерживании допуска, за пределами которого толерантность трансформируется в свою противоположность. Культурные корни данной установки хорошо известны. Понятие толерантности генетически восходит к эпохе религиозных войн и является выражением компромисса, на который вынуждены были согласиться католики и протестанты, после того как стало очевидным, что ни одна из сторон не может добиться окончательной победы. Сформулированный принцип обрел позднее дополнительные точки опоры в ярко выраженной индивидуалистичности либерального сознания, сформировавшегося в эпоху Просвещения. Речь идет об идеях социального атомизма и эгоизма, положенных в основание многих просветительских (отчасти предпросветительских) концепций общественного развития и открыто провозглашенных Гоббсом, Юмом, Локком, Адамом Смитом и др.

Кажется, однако, что образ человека, который, стиснув зубы, терпит своего собеседника, соседа, сослуживца, отмеряя своему терпению допустимые пределы, не является достаточно убедительным идеалом ни для человека будущего, ни для культуры будущего. Гораздо более конструктивной выглядит модель «человека понимающего» и стоящая за ним идея диалога, в котором участники, сохраняя свое личностное ядро, обогащают и дополняют его экзистенциальным опытом собеседника. Такая модель обращает нас к опыту русской культуры XIX века, к опыту Достоевского, Толстого, Ухтомского, и затем, в ХХ веке, Бахтина и его последователей, а также к «диалогической» линии в западной философской традиции (М.Бубер, Ф.Розенцвейг и др.).

При этом хочется подчеркнуть, что целью предлагаемого курса не является популярное изложение концепций указанных выше мыслителей, опирающихся на идею диалога. Цель курса – скорее практическая. Задача преподавателя состоит в том, чтобы учащийся осознал проблему понимания именно как проблему, требующую чуткости и большого интеллектуального такта, научился останавливаться там, где все, на первый взгляд, очевидно, и лишь потом пытался медленно и осторожно преодолевать образовавшийся зазор. Одной из главных задач курса является преодоление иллюзии очевидности, когда мы подменяем другого собой и ставим «зеркала вместо окон», в тысячный раз наблюдая свое отражение. Это умение остановиться, всмотреться в раскинувшийся вокруг культурный ландшафт и удивиться яркости и разнообразию окружающего тебя мира является первым и, видимо, наиболее трудным шагом в формировании homo intellegens, человека культуры, преодолевшей позитивизм, но не поддавшейся «скромному обаянию постмодернизма».


Программа курса

(I п-г, 2 ч. в нед., итого 32 час.)

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

  • Программа спецкурса «Толерантность и проблема понимания»
  • Программа курса