Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В. Т. Пономарёв Тайны знаменитых фокусников




страница8/16
Дата08.01.2017
Размер3.7 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16

Объедало и Опивало, сказочные персонажи, также не были плодом вольной игры воображения.

Итальянец Батталья во время своих лондонских гастролей 1641 г. на каждом представлении «съедал по три четверти бушели (около 27 литров) булыжника и гальки». Некоторые впечатлительные зрители даже утверждали, что слышали, как камни перекатываются у него в животе, когда Батталья подпрыгивал. Другой «единственный в мире пожиратель камней» выступал в 1788 г. в «лавке мистера Хэтча на Стрэнде», в Лондоне. Огромное количество воды «выпивал» уроженец Мальты Блэз Манфред. Секрет трюка был раскрыт в английской книге «Тайна великого водопийцы открыта» (1650). Эти примеры показывают, что Объедало и Опивало не что иное, как особый жанр иллюзионного искусства, почти исчезнувший в настоящее время.

Интересно, что среди русских народных картинок, собранных и изданных Д. А. Ровинским, имеется изображение обжоры. Текст этого лубка XVII в., носящий явные следы скоморошьего стиля, гласит: «…в один четверть вина выпиваю, пудовым хлебом заедаю. Быка почитаю за теленка, козла за ягненка; цыплят, кур, гусей и поросят употребляю для потехи — грызу их, как орехи…». В песне, записанной В. П. Адриановой-Перетц в Новгородской губернии в 1894 г., такой же мотив: «Уж я съела молода семилетнего вола…». В определенной степени и такие документы можно расценивать как след, оставленный в народной памяти трюками скоморохов — «объедал» и «опивал».

Трюк итальянского иллюзиониста конца XVI в. Иеронимуса Скотто непосредственно перекликается с распространенным сказочным атрибутом — «волшебным» зеркалом. По просьбе Гебгардта Труксуса, вальдбургского архиепископа, Сотто обещал вызывать в зеркале изображение самой прекрасной женщины в Кельне. После пассов иллюзиониста и произнесенных им странных слов в зеркале появилось красивое лицо. Через некоторое время нашелся и оригинал «волшебного портрета» — герцогиня Агнесса фон Мансфельд. Исполнение этого трюка подтверждает запись в придворном журнале английской королевы Елизаветы I, перед которой выступал Скотто.

Фокус с «шапкой-невидимкой» проделывал Жито — придворный фокусник чешского короля и германского императора Вацлава IV (1361–1419). Иллюзионист заставлял исчезать партнера, накрывая его своей шапкой и плащом так, что только сапоги оставались видны зрителям. Когда Жито приподнимал шапку и срывал плащ, партнера под ними не оказывалось — оставались лишь сапоги. Исчезновение ассистентов демонстрируется иллюзионистами в самых различных вариантах и в наше время.

Скоморохи-иллюзионисты усвоили огромный запас трюков, накопившихся за четыреста лет существования скоморошества, своим оригинальным исполнением придали им своеобразный характер. Важнейшая особенность исполнения фокусов скоморохами — это сатирическая подача.

Скоморошьи вирши из собрания Ф. И. Буслаева, записанные в XVIII в., содержат традиционные шутки о «благородном обхождении» бояр — их умении «обмануть, своровать, выторговать». В заключительной части говорится: «Ныне больше обманою на свете живут люди». Скоморох, произносивший этот сатирический монолог, по-шутовски представляясь публике, объявлял себя смелым разоблачителем:
 Не опасаюсь воистину на свете ничего,

 Я не боюсь неприятеля никакого…


Даже в придворных увеселениях отголоски скоморошьих сценок сохраняют сатирическую направленность. В 1762 г. в московском «публичном маскараде», названном «Торжествующая Минерва», вертелись качели с веселыми песенниками, там представлялась внутренность кабака, тут — изображение бывших в старину мздоимных подьячих или вертепы карточных игр, со всею низостью первых и ужасами последних.

На протяжении многих веков все иллюзионисты отражали настроения своих зрителей, и в выступлениях русских народных фокусников-скоморохов текст, сопровождавший трюки, носил такой же сатирический характер, как и шутки остальных скоморохов: шутов, медвежьих поводырей и других.

Церковь относилась к скоморохам враждебно. Аскетическим взглядам православия противоречило любое проявление народного веселья. Тем более нетерпимы были для церковников издевки скоморохов. Чем сильнее крестьяне тянулись к единственному доступному им жанру развлечений, тем ожесточеннее становилась борьба со скоморохами. Одной из причин такого гонения были фокусы. Духовенство объявило их колдовством, совершавшимся при непосредственном участии нечистой силы.

С амвонов слышались проклятия скоморохам. На иконах Страшного суда их изображали подвешенными над адским пламенем за пуп. Вокруг черти с трубами вдували огонь в уши тех, кто осмеливался слушать злые скоморошьи шутки. На старинной лубочной картинке, изображающей истязание грешников в аду, подпись объясняет содержание: «И рече сатана: любил еси в мире различные потехи, игры, приведите же ему трубачей. Беси же начата ему во уши трубить в трубы огненные, тогда из ушей, очей, из ноздрей проиде сквозь пламень огненный…». В общем, и скоморохам, и их зрителям и слушателям угрожали самые страшные кары на «том свете».

На этом же, грешном, свете народ любил скоморохов, восхищался необыкновенной ловкостью их рук и вместе с ними потешался над попами и боярами. Дошло до того, что митрополит Иосиф писал царю Ивану Грозному: «Бога ради, государь, вели скоморохов извести, кое бы их не было в твоем царстве». И царь занялся искоренением скоморошьей крамолы. Созвав в 1551 г. съезд высшего духовенства — Стоглавый собор, царь в своей речи обрушился на скоморохов. Собор предписал беспощадно преследовать «пришлых скоморохов и попрошатаев», рекомендуя местным властям в случае необходимости «выбить скоморохов вон из села».

Несмотря на жестокие гонения церкви, скоморохи не пытались использовать богослужебные речения. Даже современные фокусники произносят по традиции: «Алахай-малахай». Интересно, что и современные египетские фокусники при исполнении трюков говорят: «Алахай-малахай-аакибаки-баган». Очевидно, обе формулы представляют искаженное изустной передачей древнее магическое заклинание, скорее всего, ассиро-вавилонское. При беглом ознакомлении с текстами клинописных таблиц бросается в глаза стандартный зачин ассиро-вавилонских заклинаний, содержащий обращение к шумерским богам. В нем дважды повторяется имя главного бога Силих-Мулухи, почитавшегося еще в III тыс. до н. э. Этот зачин явно напоминает формулу наших фокусников.



Рис. 35. Сцена из средневековой мистерии.

Пасть гигантского чудовища Левиафана — преддверие ада. Она изрыгает демонов, поглощает грешников. Голова чудовища (деревянный каркас, обтянутый расписанным холстом) приводилась в движение скрытым механизмом, под ней помещался сценический люк.

Но что интересно, в России иллюзионные автоматы не вызывали нападок и гонений со стороны церкви, цари поощряли их изготовление, и движения механических фигур не считались результатом волшебства.

Несколько лет назад в руки английского историка Питера Дэнси попали дневники купца Йохана Веема, торговавшего во второй половине XVI в. с двором российского царя Ивана Грозного. Листая пожелтевшие от времени страницы дневника, Дэнси наткнулся на описание некоего «железного мужика», прислуживавшего за столом Царю. Вначале историк принял словосочетание «железный мужик» за обычную игру слов. Однако чем больше вчитывался в страницы дневника, тем больше проникался уверенностью, что Иван Грозный действительно имел при себе настоящего механического человека.

Йохан Веем писал: «Побил железный мужик на потеху пировавшим царского медведя, и бежал медведь от него в ранах и ссадинах. Железный мужик на удивление всем подносил царю чашу с вином, кланялся гостям и что-то напевал на этом невыносимом русском языке, который мне так никогда и не поддался».

«Железный мужик», прислуживающий за столом не хуже, чем живой слуга, встретился Питеру Дэнси и в полуистлевших бумагах еще двух купцов, которые регулярно торговали с Россией и были допущены к царскому двору. Один из авторов так описал «игрушку» русского царя:

«Железный мужик прислуживает царю за столом, подает ему при ошеломленных этим зрелищем гостях кафтан, метет метлой двор. Когда царю возразили, что вещь эта не искусством мастера сотворенная, царь сначала осерчал. Но, выпив кубок мальвазии, кликнул трех людей мастерового вида, одетых по-боярски, и что-то им приказал. Те открыли спрятанные под одеждой железного мужика крышки, в нем оказались шестерни и пружины, двигавшие руки, ноги и голову. Гости с перепугу протрезвели, а русский царь сказал, что такие слуги были на Руси еще века два-три назад».

В 1606 г. Лжедмитрий выстроил для себя в Кремле новые хоромы. Перед ними был установлен огромный медный Цербер о трех головах, щелкавший зубами и извергавший пламя из пастей и ушей. «Егда де разверзает челюсти своя, — отмечает летописец, — извну его яко пламя предстоящим ту является и велие бряцание исходит из гортани его…». Этот автомат был уничтожен после убийства самозванца, при разгроме его хором.

Некоторым боярам было невыгодно появление твердой царской власти. Их устраивал самозванец на российском престоле. В то время распространилась слава о лопарях (саамы — небольшой народ на Крайнем Севере) как об опасных чародеях. Авторитет их чародеев и кудесников признавала вся Европа. У финнов для обозначения «сильного» колдуна употреблялось выражение «настоящий лопарь», а в Англии в том же смысле использовалось выражение «лопарские колдуны». В Смутное время волшебство лопарских магов было использовано для политической интриги, приведшей к появлению Лжедмитрия II.

Силы, заинтересованные в продолжении смуты на Руси, естественно, позаботились, чтобы, казалось бы, очевидный факт гибели Лжедмитрия I стал сомнительным. Для начала был пущен слух, «что Гришка был колдун, научившийся колдовству у лапонцев: когда они дадут себя убить, могут и воскрешать себя».

Подробности о поведении убиенного самозванца можно прочитать у Мартина Бера и Конрада Бюссова в «Московской хронике»: «Вокруг Лжедмитриева тела, лежащего на площади, ночью сиял свет: когда часовые приближались к нему, свет исчезал и снова появлялся, как скоро они удалялись. Когда его тело увезли в убогий дом, сделалась ужасная буря, сорвала кровлю с башни на Кулишке и повалила деревянную стену у Калужских ворот. В убогом доме сие тело невидимою силой переносилось с места на место, и видели сидящего на нем голубя. Произошла великая тревога. Одни считали Лжедмитрия необыкновенным человеком, другие дьяволом, по крайней мере, ведуном, наученным сему адскому искусству лапландскими волшебниками, которые велят убивать себя и после оживают».

Подобная мистификация вела к иррационализации народного восприятия событий Смутного времени. Была создана почва, на которой без труда укоренялись бы любые известия о спасении Дмитрия. Некоторое время спустя население Московии вполне терпимо приняло известие о том, что государь Дмитрий Иванович объявился в Польше и собирается снова занять царский престол. Благодаря репутации саамских кудесников Россия получила очередного самозванца — Лжедмитрия II.

Любовь народа к искусству была так велика, что не помогли и гонения. Бродячие скоморохи встречали самый лучший прием. Им позволяли селиться в деревнях, хотя, как свидетельствует «приговорная память» монастырского собора Троицкой лавры (1555), «не велели есмя им в волости держать скоморохов ни волхвей». Фокусники по-прежнему входили в скоморошьи ватаги, бродячие и оседлые. Юрий Крижанич, описывая Московское государство середины XVII в., перечисляет «дурных сословий людей», среди которых «игроки, борцы, фокусники, канатные плясуны, бандуристы».

Увлечение искусством скоморохов было настолько великим, что не только крестьяне охотно принимали их, но и боярская знать старалась держать в своих поместьях постоянные скоморошьи труппы. Такие труппы были при дворах И. И. Шуйского, Д. М. Пожарского и других бояр. Конечно, исполнителей озорных сатирических виршей и сценок, направленных против боярства, в таких труппах не было. В основном это были музыканты и певцы, плясуны и фокусники.



Рис. 36. «Потешник-немчин». Гравюра с картины К. Лебедева

В 1629 г. при царском дворе состоял искусник на все руки крещеный немец-потешник Иван Семенов Лодыгин, которого царь жаловал «камкой и сукном» за то, что он выучил пять человек танцевать на канате и совершать много других потех, среди которых были и иллюзионные трюки.

Беспощадно расправляясь с профессиональными иллюзионистами, русская православная церковь не гнушалась иллюзионными трюками, которые выдавала за чудеса. Первое подобное «чудо» совершилось на Руси еще в 1169 г. Византийская икона «Корсуньская Божья Матерь», некогда привезенная великим князем Владимиром Красное Солнышко из Херсонеса, была самой большой драгоценностью Софийского собора в Киеве. Летописец рассказывает, что князь Андрей Боголюбский, учредив свой княжеский стол во Владимире-на-Клязьме, завоевал и разграбил Киев. При этом он увез оттуда знаменитую икону. Киевляне пустились в погоню и пытались с оружием в руках отбить свою святыню. Но икона «явила чудо»: повернулась спиной к киевлянам и заплакала, выражая таким образом «собственное» желание переменить местожительство. Это настолько обезоружило простодушных киевлян, что они смирились. После этого икона с почетом была водворена во Владимире.

В более поздние времена, в связи с различными историческими событиями, у многих Богородиц глаза оказывались «на мокром месте». Например, когда петербургское духовенство было недовольно реформами Петра I, в Троицком соборе произошло «чудо»: большой образ Богоматери начал проливать слезы. Петр явился в собор, повернул доску, сорвал оклад и обнаружил в глазах крохотные дырочки, а позади них ямку с густым деревянным маслом. Размягчаясь от тепла лампад и свечей, масло каплями вытекало из глаз. Петр наказал виновников обмана и написал настоятелю собора: «Приказываю, чтобы отныне Богородицы не плакали. А если они еще раз заплачут маслом, то поповские зады заплачут кровью».

До самой смерти Петра иконы больше не плакали. А потом «чудеса» вновь возродились. В синодальном архиве хранится немало дел о «плачущих» образах, описываются «мироточивые головы» — черепа святых, источающие масло, подливаемое каждый день, упоминаются «обновившиеся иконы», с которых специальным составом смывалась вековая копоть.

Епископ Порфирий Успенский, представитель русского Синода в Палестине, в «Книге бытия моего» разоблачил «чудо» в иерусалимском храме Гроба Господня, где при появлении патриарха сами собой зажигались свечи. По методу «экспериментаторов натуральной магии» в церкви временами являлись «нерукотворные образа» на белых полотенцах (написанные невидимыми красками, они проступали при окроплении «святой водой»).

Испытанным приемом факиров совершалось «чудо исцеления». В религиозном экстазе человек проводил по своему телу (предварительно смазанному бесцветным роданином калия) ножом, покрытым раствором хлористого железа. Тотчас же на теле появлялась «кровавая полоса». «Кровь» текла из «раны». Но стоило лишь священнослужителю приложить к этому месту платок, смоченный «святой водой» (с бесцветной примесью фтористого натрия), как от ран не оставалось ни малейшего следа.

Первый русский император Петр I имел при своем дворе знатных людей, которые увлекались иллюзионным искусством. Одним из них был Яков Брюс, имя которого окутано огромным количеством легенд. Его отец, потомок шотландских королей, поступил на службу к царю Алексею Михайловичу. Яков Брюс родился 2 мая 1670 г. в Псковской области. В юности он сблизился с молодым царем Петром, поддержав его во время стрелецкого бунта 1698 г. С тех пор они стали побратимами. Некоторое время Брюс учился в Англии, под руководством великого Ньютона. Начав свою службу прапорщиком, Брюс закончил ее генерал-фельдмаршалом.

Когда Петр учредил орден Андрея Первозванного, Брюс стал одним из трех первых его кавалеров, сам Петр получил награду седьмым.

Яков Брюс возглавлял Берг- и Мануфактур-коллегии, говоря современным языком, был министром тяжелой и легкой промышленности, одним из создателей российской науки, организатором Навигацкой, Математической школ и астрономической обсерватории, которые помещались в Сухаревой башне.

На фоне этих героических деяний и просветительских начинаний особо выделяется овеянная тайнами и легендами деятельность Якова Брюса, связанная с астрологией, например, небезызвестный «Брюсов календарь» с астрологическими таблицами и предсказаниями.

В этом ему помогал феноменальный математический талант. Нередко он забавлял царя с компанией тем, что, когда перед ним бросали горсть пороха, Брюс тут же точно сообщал число горошин.

Наиболее колоритные легенды о Брюсе связаны с Сухаревой башней. Он-де в ней жил, скрывал здесь «черную книгу», читал ее по ночам, творил по ней волшебство, смотрел в подзорную трубу на звезды и гадал по ним, производил снег и гром среди лета в ясные дни. В башне, кроме «черной книги», хранились «Соломонова печать» на перстне, поворачивая который в разные стороны, всяк мог производить чародейства, — «от себя отвратить, все очарование разрушить».

«Чернокнижник» — так прозвали Якова Брюса в народе.

Обалдевшие от непонятного явления люди рассказывали, как в окно оборудованного под лабораторию флигеля сначала влетал, а потом вылетал огненный змей. Очевидно, Брюс изучал шаровую молнию.

Брюс был милосердным к простому народу, поэтому дворня не считала его слугой сатаны. Так что, когда увидели, как он, оттолкнувшись, взлетел над березами и далеко по ту сторону пруда приземлился, только перекрестились и сказали: «Чудны дела твои, Господи».

Некоторые «чародейства» Якова Брюса видел весь московский люд.

К какому-нибудь определенному дню или событию при дворе Петра I придумывались различные потехи. Например, ко дню пробуждения от зимней спячки водяного. Как известно, просыпается он первого апреля. И вот в этот день в 1696 г. царь Петр со своей многочисленной свитой вышел на берег Москвы-реки, где стояла упитанная кобыла, подготовленная к жертвоприношению водяному. Обреченное животное, опутанное якорными цепями, подтащили к большой проруби, под улюлюканье толпы бросили в воду. Здесь-то все и началось.

Царь не одну неделю готовился к этому розыгрышу. А помогал ему в этом могущественный «чернокнижник» граф Яков Брюс, который был великим изобретателем. Он изготовил самодвижущуюся фигуру водяного. «Ростом водяной был на две головы выше царя, да и пошире разов в два, — пишет очевидец событий. — Цвета болотного был. Ручища как вилы. Ну а на рожу и глядеть-то не хочется. Глазища горят, будто костры на шабаше». В движение это огромное механическое чудо приводилось при помощи многочисленных «хитро пристроенных» пружин, колесиков и валиков.

Брюс при помощи двух своих слуг заранее закрепил вышеописанное чудо-юдо подо льдом рядом с прорубью, «завел» его и…

Лишь только бедная жертвенная лошадь погрузилась под воду и над ней разошлись последние круги, раздался угрожающий хруст льда и из проруби выскочил «механический водяной». Его длинные «руки», оканчивающиеся настоящими вилами, здесь же сбросили в воду трех царских шутов, которых Петр специально не предупредил о подвохе. В результате двое из них утонули в ледяной воде.

Горожане, собравшиеся на берегу реки, на какое-то время замерли, а потом в суеверном страхе начали разбегаться кто куда. Подвыпившие спутники Петра моментально протрезвели. А сподвижник царя Фарварсон, приняв все за чистую монету, выхватил саблю, бросился на речное чудовище и тут же был им сильно ранен в бедро. Любимец царя Александр Меншиков, не растерявшись, прикатил с берега пушку, приготовленную для салюта в честь жертвоприношения водяному, и принялся палить по проруби. Расторопный Алексашка едва не утопил всех своих собутыльников во главе с царем.

Сам Брюс едва не лишился глаза, пытаясь остановить водяного. Наверное, помня о таком казусе, Яков Брюс сотворил более нежное создание — механическую горничную.

Придворные говорили о ней следующее: «Новая горничная — красавица писаная! И статью взяла, и умом, и обхождением. Он, Брюс, только подумает: «Кофейку бы сейчас!» — она уже с подносом плывет павою. Один недостаток — говорить не умеет, потому что искусственная, сделал ее граф из цветов и проволоки. Что касается остального, по девичьей части, зело резва и естественна, отчего дряхлый Брюс юношей держится».

Молва утверждала, что любви этой девушки домогались знатные женихи, не верившие в ее искусственное происхождение. Все истории обычно заканчивались тем, что Яков Брюс, утомленный навязчивостью аристократов, вытаскивал из прически девушки какую-то шпильку. И служанка на глазах у всех рассыпалась и превращалась в охапку живых цветов. Потом он при них же заново собирал ее, кропил «живой водой», и та как ни в чем не бывало вновь начинала прибираться.

Закончилась история о «цветочной женщине» плачевно: жена Брюса в конце концов приревновала его к механической служанке и, когда граф был на службе, разнесла ее дубинкой в пух и прах.

Интересны сказания о живой и мертвой воде: Брюс изготовил такую воду, что мог мертвого человека сделать живым и молодым. Первый опыт он произвел над стариком, своим учеником. Разрубил его на части, полил мертвой водой — и части тела срослись, полил живой водой — и старик-ученик встал молодым юношей. Брюс сам хотел помолодеть. Велел ученику разрубить себя на части и через девять месяцев полить сперва мертвой, а затем живой водой. Ученик поклялся это сделать, но, пока Брюс лежал разрубленный на части, молодой ученик сошелся с женой Брюса. Подошел договоренный срок. Ученик полил тело Брюса мертвой водой. Куски тела срослись. Когда же он собрался полить Брюса живой водой, то жена его, не желавшая воскресения мужа, выбила склянку из рук ученика, а тот не смог сделать новый состав, поскольку не знал его секрета. Брюс более не воскрес, а Петр I, узнавший об этом, повелел отрубить головы и ученику, и жене Брюса.

Приходится сожалеть, что эликсир омолаживания Якова Брюса не дошел до нашего времени. Остался только зафиксированный факт.

Племянник Брюса Томас Маккларен — недоросль, отправленный на чужбину родней, чтобы дядя как-нибудь его устроил в варварской стране России, прислал матери письмо, которое спустя сто лет было опубликовано в «Историческом королевском журнале». В нем Томми с истерическим страхом описывал, как дядя сначала превращал в щенка дряхлую легавую, которую ежечасно поливал каким-то вонючим отваром, а потом подверг аналогичной процедуре престарелого ключника. Юноши из деда не получилось, но более 35–40 лет, по впечатлению Томми, старикану после колдовского орошения дать было нельзя.

Чрезвычайно поразительно и еще одно «чародейство» Якова Брюса, так называемый «ледовый сюрприз».

В один из теплых весенних дней, говорят, что в свой день рождения — 1 мая, Брюс устроил торжественный съезд со званым обедом, после которого гостей катали на лодках по пруду. Вечером был блистательный фейерверк, устроенный хозяином. Под гром и блеск ракет Брюс взмахнул «волшебной» палочкой, и на глазах изумленных гостей произошло чудо — пруд превратился в ледяной каток, а гостеприимный хозяин пригласил присутствующих покататься на коньках.

Как же Брюсу с его «волшебной» палочкой удалось выполнить этот фокус, связанный с гидротехникой?

Разгадка летнего катка в имении Брюса состоит в следующем.



Рис. 37. «Ледовый сюрприз» Якова Брюса

Лед, видимо, наморозив зимой, сохранили до теплых дней. Безусловно, Брюс хорошо знал технологию намораживания и сохранения льда, поскольку во время своего продолжительного пребывания в Англии познакомился с процветавшей тогда ледяной индустрией. В каждой усадьбе, при каждом знатном доме имелось хранилище льда, его использовали летом для охлаждения продуктов и вина, а также для изготовления входившего в моду изысканного лакомства — мороженого. К тому же Брюс не раз наводил во время многочисленных военных переходов артиллерии ледовые мосты и перецравы.

Заготовку льда Брюс мог осуществить таким образом. К марту лед наморозили до толщины 30–40 см. Потом его поверхность посыпали соломой, опилками или стружками й прикрыли деревянными щитами. На них поверху уложили небольшой слой глинистого, слабоводопроницаемого грунта. Под такой защитой лед мог надежно храниться все лето.

Для надлежащего эффекта требовался каскад из двух прудов или же пруд с расположенным выше родником. На нижнем пруду и должно было происходить главное действие в торжественный вечер. Заранее намороженный до необходимой толщины лед, защищенный соломой, досками и грунтом от действия тепла, уложили ранней весной на дно нижнего пруда, спустив с него воду. Утром в день праздника из верхнего пруда была пущена вода в нижний пруд.

Лед, пригруженный грунтом, остался на дне. На этом нижнем пруду днем катали на лодках гостей. Когда они уселись за праздничный стол и началось веселье, воду спустили из пруда, убрали щиты с грунтом с поверхности льда и очистили его. Лед удалось быстро освободить за счет того, что грунт и солому укладывали на носилки или салазки, которые растаскивались вручную или лошадьми. Потом заново заполнили нижний пруд водой. Лед поднялся и образовал плавающий каток. Когда гостей пригласили прогуляться в вечерний парк, по сигналу Брюса вспыхнули огни фейерверка, заискрился, засверкал лед. Ошеломленные гости замерли в неописуемом восторге.

Тепловая защита льда, которую использовал Брюс, основана на многовековом опыте сооружения ледников в различных районах мира. Позднее подобный опыт помог наладить перевозку продуктов по железным дорогам в ту пору, когда еще не существовало вагонов-рефрижераторов.

Толщину грунтового слоя, который мог удержать на дне заполненного водой пруда ледовый каток, определить несложно. На лед действует вниз собственная сила веса, а вверх его выталкивает архимедова сила; на лед еще сверху действует сила веса грунта, взвешенного в воде.

При толщине льда 0,3 м получается, что достаточно трехсантиметрового слоя грунта, чтобы удержать лед на дне пруда. Если же уложить на лед еще солому и деревянные щиты общей высотой 10 см, то толщина грунтовой пригрузки возрастет до 6 см.

Ледовый фокус Якова Брюса имеет и определенное практическое значение.

Не только холодильники и морозильники, потребляющие огромное количество энергии, могут стать источниками холода, но и прекрасно известные в прошлом ледники.

В XVIII в. взгляд на иллюзионное искусство как на колдовство исчез окончательно и в России, и в Западной Европе.

С этого времени возрастает интерес к фокусам как к развлечениям. Становятся известны имена первых русских иллюзионистов, дошедшие до нашего времени. В книге «Русский цирк» Ю. А. Дмитриева говорится, что в 1740 г. фокусник Лазарев обучал молодых людей «штукам»-манипуляциям. И. Забелин сообщает в «Современнике», что в 1759 г. в Москву приехал механик Петр Дюмолин. В Немецкой слободе, в доме девицы Нечет, он показывал механическую маленькую бернскую крестьянку, ткущую полотно, движущиеся карты и электрическую машину. Демонстрация проходила в духе современных ему «экспериментаторов натуральной магии». Дюмолин не был гастролером. Швейцарец по происхождению, он давно уже обрусел и служил механиком в Московском университете, давая представления в свободное от работы время.

Выдающийся русский механик и конструктор XVIII в. Иван Петрович Кулибин с помощью изобретенных им оптических приспособлений устраивал иллюзионные представления. В честь 50-летия Академии он показал на фоне вечернего неба яркое солнце и движущуюся по небу фигуру Аполлона.

С конца XVIII в. на масленичных и пасхальных гуляньях устраивались зрелища, для которых наскоро сооружались специальные помещения-балаганы. Снаружи, на балконе — «раусе», сыпал шутками дед-зазывала. Наряду с народными хорами, танцорами, силачами и кукольниками выступали заезжие и русские фокусники. С 1826 г. славились балаганы Берга и братьев Легат. Так же, как и их патрон Леман, они были искусными театральными машинистами. Они с успехом показывали арлекинады и феерии, насыщенные постановочными эффектами, в том числе и иллюзионными. Хотя владельцы этих балаганов были немцами, они широко пользовались услугами русских изобретателей и артистов. Вот рассказ очевидца: «Довольно ловко проделан следующий фарс. Паяц ест яйцо. Вдруг схватывает его боль в животе. Он корчится по-паяцевски, стонет. Приходит доктор, делает ему во рту операцию и вытаскивает оттуда небольшую утку, которая движется, точно полуживая.

К Леману нелегко пробраться. У дверей его храма удовольствий так тесно, как в церкви в большой праздник до проповеди. Я с трудом достал билет, еще с большим трудом пробрался к дверям…».

В одной из арлекинад впервые в мире был использован «черный кабинет», по крайней мере, за полвека до Макса Ауцингера. «Этот иллюзионный эффект достигался на фоне черного бархата и не ближе третьего плана сцены, но производился так искусно, что из первого ряда кресел сохранялась полная иллюзия. Арлекина убивали выстрелом из ружья, затем шашкой разрубали его на части. Все видели, как его тело распадается на отдельные члены, особенно забавно выглядела отсеченная от туловища голова с застывшей улыбкой. Затем начиналась операция оживления Арлекина: к его отрубленному туловищу приставляли ноги, руки, голову. Он хлопал себя и радостно вскрикивал, возвращенный к жизни и к счастью вопреки проискам и козням его злых врагов…

Очень гладко производилось превращение предметов в живых людей, чему способствовала тщательная работа бутафоров, среди которых отличался Румянцев, талантливейший скульптор-лепщик и бутафор, работавший еще у Лемана.

Особенно удавался эпизод, когда Пьеро принимался рисовать на грифельной доске голову демона, которая вдруг поворачивалась и оживала. Или наоборот: фея превращала какого-нибудь злого персонажа в статую — человек «каменел» на глазах, обращался в изваяние, которое опрокидывалось, падало на пол и оказывалось полым внутри…».

Русские иллюзионисты опередили на полвека и трюк англичанина Хеймека: у него «оживал» нарисованный мелом скелет.

Определенные достижения в области иллюзионного искусства в России связаны с именем коллежского регистратора Антона Гамулецкого (1753–1850). Антон Маркович Гамулецкий, сын полковника прусской армии, родился в Польше. В возрасте 27 лет он встретился с Калиостро, посетившим в мае 1780 г. Варшаву. Впечатление, которое произвел на Гамулецкого «магическими сеансами» Калиостро, было исключительно сильным. Гамулецкий начал всерьез заниматься различными иллюзионными изобретениями, используя свое знание оптики, механики, физики. Уже в преклонных годах он открыл для широкой публики «Механический кабинет», а потом более усовершенствованный «Храм очарований, или Механический, физический, оптический кабинет г. Гамулецкого де Колла».

Уже входя по лестнице, ведущей в кабинет, посетитель был буквально ошеломлен зрелищем парящего в горизонтальном положении ангела. Эта фигура в натуральный человеческий рост ничем не поддерживалась в воздухе. В этом мог убедиться каждый. Как только гость достигал верхней лестничной площадки, ангел поднимал руку, в которой была валторна. Он прикладывал инструмент ко рту и, перебирая пальцами кнопочные лады, начинал играть бравурный марш.

Стоило посетителю сесть на диван, как начинала звучать негромкая пасторальная музыка. Потом раскрывалась одна из дверей, и в комнате появлялся араб. Он естественно, как живой, проходил между посетителями, то и дело кланяясь. В сборнике «Русское чтение» этот автомат (а это был весьма искусно сделанный механический человек) описывался довольно впечатляюще: «… араб, чистой крови африканец: курчавые волосы, толстые губы, белые зубы, блестящие глаза. Он нес поднос с напитками прямо к столу… Хозяин берет поднос, ставит его на стол и бранит араба, почему он сам не поставил поднос… Араб стоит неподвижно. Хозяин берет пистолет и стреляет в араба в упор в грудь. Гость вскрикивает, чуть не лишается чувств. Пуля пробила грудь навылет, а он даже не пошевелился. Хозяин поворачивает слугу за плечо, ударяет по затылку, а тот идет послушно туда, откуда пришел».

Зрителей удивляли и восхищали и другие автоматы. Из бронзовой вазы появлялся амур, играющий на арфе; вскакивая на жердочку, живописный петух хлопал крыльями и звонко кричал «ку-ка-ре-ку!»; по полу с шипением, извиваясь, ползала змея. Особый восторг вызывала огромная голова чародея, стоявшая на зеркальном, насквозь просматриваемом столе. Она отвечала на все вопросы, причем на том языке, на каком они были заданы. Каждый мог переставить голову в любое место — и она продолжала беседовать с посетителями.

Выступления магов фокусов, безусловно, находили отражение в художественной литературе.

А. М. Горький изобразил одного из таких иллюзионистов-эксцентриков и впечатление, производимое им на зрителей, в рассказе «О тараканах». Главный герой этого рассказа Платон Еремин изнывает от тупости однообразной обывательской жизни небольшого провинциального городка. «То, чего он хотел, убедительно подсказал ему англичанин Лесли Мортон, эксцентрик; этот необыкновенный человек был решающим впечатлением юности Платона Еремина, он в несколько минут распахнул перед ним дверь в мир необычного и чудесного. Он обладал изумительно разработанным умением делать все не так, как делают обыкновенные люди… Он создал для себя забавнейший и даже несколько жуткий мир, в котором все вещи открывали ему какие-то свои смешные стороны, мир, в котором самого Мортона ничего не удивляло, но все изумляло людей своей неожиданностью и капризным отсутствием здравого смысла.

Когда Мортон закурил сигару, голубой дым ее курчаво и обильно пошел из его лысины… мяч, брошенный им на арену цирка, превратился в куб, трость, положенная на стол, ожила, извилась змеею и сползла на песок; Мортон, поймав ее, проглотил. Сняв с головы цилиндр, он дымно выстрелил из него женской кофтой и ловко притворился, что это испугало его; брови Мортона перевернулись и встали на лбу двумя знаками вопроса…

Все это… Платон воспринимал как нечто исполненное серьезного значения, завидной свободы и власти над вещами. Лесли Мортон делал, что хотел, так, как хотел, и никто другой иной не мог делать того, что он умел. Он жил по каким-то своим законам и дерзко показывал свое презрение ко всему, что Платону казалось непоколебимо установленным, законно и навсегда мертвым».

Многие молодые люди достаточно серьезно воспринимали иллюзионное искусство и мечтали быть такими же волшебниками.

Достаточно интересно об этом рассказал В. Иванов в книге «Похождения факира»: «Для «оптических превращений» я сделал из деревьев резные изображения медведя, льва и кошки, оклеенные шкурками. Я смотрел на мой деревянный зверинец и воображал, что вот мы вводим зрителя в комнату и осматриваем ее. Никто не подумает о раздвижной кулисой стене, оклеенной обоями. Осмотрев комнату, зрители выходит и становятся у дверей. Они видят факира, сидящего на обыкновенном своем месте в обыкновенном своем платье. Факир опускает занавес. Он берет из-за кулис чучело, втыкает его вниз головой над собой в потолок посредством железных спиц, находящихся в ногах чучела. Факир поднимает занавес и в то же мгновение задвигает отверстие, сделанное в двери, трехсторонним стеклом или призмою пяти дюймов высоты. Зрители видят факира, превратившегося в медведя!

Я наполнил середину большого пивного стакана фольгою, а прочие места покрыл черной краской. Если на дно этого цилиндрического зеркала положить перевернутое изображение, как это делают в волшебных фонарях, и хорошенько его осветить, то оно окажется в воздухе над устьем зеркала таким натуральным, что его хочется схватить руками. Если изображение, положенное на дно зеркала, подергивать посредством волоска, оно шевелится. Я смеялся. Теперь я могу показать влюбленному его суженую или «душу» усопшего. К сожалению, я не располагал большими зеркалами, особенно выпуклыми. Тогда я надумал выгнуть зеркало из слюды и навести его зеркальною фольгою».

Конечно, этому начинающему факиру еще долго надо совершенствовать свое мастерство, но из таких фанатиков И вырастают настоящие маги фокусов.

На рубеже XIX–XX столетий искусство фокуса демонстрировал талантливый русский артист Гордей Иванов. Этот мастер иллюзий не побоялся написать на афише русское имя. Русские исполнители того времени выбирали себе, как правило, иностранные псевдонимы: Леони вместо Ларионова, Флоранд вместо Фролова. Они думали, что «иноземность» привлечет больше зрителей. Гордей Иванов всегда подчеркивал народные корни своего выступления.

В его репертуаре был красивый пластический трюк «Игра со свирелью». Появившись перед зрителями, он элегантно развел руки, держа их на уровне пояса, немного в стороны. Ладони его рук были направлены к зрителям. А слегка расставленные мизинец, безымянный, средний и указательный пальцы смотрели строго вверх. Вдруг с иллюзионного столика, стоящего перед Ивановым, начала подниматься вверх деревянная свирель. Инструмент парил горизонтально между его руками, но не касался пальцев.

Гордей Иванов плавно повернул руки ладонями друг к другу и начал приподнимать одну из ладоней вверх, одновременно опуская другую. При этом ладони продолжали «смотреть» друг на друга. Горизонтально парящая свирель стала медленно подплывать к более низко расположенной ладони. Иванов проделал такое же движение, поднимая вверх уже другую руку, и свирель двинулась в другом направлении…

Гордей Иванов поднял ладони примерно на уровень лица, вместе с ладонями вверх всплыла и свирель. Немного повернувшись, она коснулась одним концом губ исполнителя, и тот заиграл на ней. Зрители услышали тонкий, переливчатый свирельный напев. Все это выглядело истинным волшебством. Свирель висела в воздухе, мизинец, безымянный, средний и указательный пальцы рук пластично перебирали клапаны свирели, большие пальцы рук были отставлены в стороны, и пространство над сценой наполнялось мелодией.

Свирель «отплыла» от губ исполнителя, музыка прекратилась, ладони иллюзиониста развернулись к столу, не дотрагиваясь до свирели, горизонтально парящей под руками, и начали приближаться к поверхности иллюзионного столика. И вместе с ними стала опускаться свирель, коснувшись столика первой. Руки Гордея Иванова на столик не опускались. Два-три мягких завершающих движения — и фокус закончился.

Секрет этого трюка заключен в изяществе пластики фокусника. И только во вторую очередь основан на техническом приспособлении. Для создания необходимой длины Гордей Иванов взял пару конских волос, связал их между собой одними концами, провел сквозь свирель и на свисающих из свирели концах сделал небольшие петли.

В петли он просунул большие пальцы рук. На этом завершилась техническая часть трюка и началась часть пластическая. Разводя и сводя руки, фокусник заставлял свирель подниматься и опускаться. Поднимая одну ладонь, он вынуждал свирель скользнуть к другой ладони и т. д. Музыкальное сопровождение иллюзиона шло из-за сцены — там сидел музыкант, игравший на настоящей свирели.

Интересный трюк «Забавный огурец» содержался в репертуаре одессита Николая Казакова. Исполнитель клал на широкий поднос огурец, затем немного наклонял поднос, и огурец начинал двигаться по наклонной плоскости. Огурец при этом не катился, а поднимался вверх вертикально и тут же падал набок. Подобные движения огурца чрезвычайно развлекали публику. Детишки так и норовили схватить огурец руками.

Секрет этой фокусной игрушки был весьма прост. Огурец был искусно сделанным муляжом из папье-маше или пластмассового футляра, обтянутого материей, на которую была наклеена бумага, выкрашенная под цвет огурца. Внутри муляжа-огурца находилась полость. В этой полости свободно катался либо небольшой, но тяжелый камешек, либо свинцовая дробинка. Достаточно было наклонить немного огурец, как дробинка скатывалась в опустившийся тупик полости, стремилась скатиться еще ниже — и увлекала за собой огурец, переворачивая его.

Представители театрального искусства также демонстрировали фокусы, особенно когда приходилось исполнять роли иллюзионистов. В комедии-водевиле Ф. А. Кони «Беда от сердца, или Горе от ума» одним из персонажей является сценический мистификатор Антонио Реготти. Русский актер В. Н. Давыдов, вспоминая казанский сезон 1871/72 года, писал: «Показывал я и фокусы. Поставили у нас старый водевиль, в котором мне пришлось играть фокусника Реготти… По этой части я и в молодости был большой мастер, а тут как раз приехал в Казань известный фокусник Эпштейн. Я пошел в театр, посмотрел из-за кулис все его фокусы, перенял кое-что у него и затем, загримировавшись под Эпштейна, стал сам показывать в водевиле фокусы. Эффект получился необыкновенный. Что же вы думаете? Ведь я, в конце концов, сборы-то Эпштейну подорвал».

Давыдов, имеющий огромный опыт «вживания в образ» и прекрасно владевший техникой сценического общения, переиграл трюкового волшебника не в области показа зрелищных чудес, а в умелом вовлечении зрителей в мистификационное действие.

Жаль, что Давыдов не поведал, какие именно он изобрел обманные шутки.

Рис. 38. Фокус «Капризный свисток»

Одним из номеров в его репертуаре был затейливый фокус со свистком.

Перед началом представления фокуса берется резиновая груша с длинным шлангом. К концу этого шланга прикрепляется обычный свисток. Грушу следует зажать под мышкой руки, проведя шланг под одеждой сначала вдоль плеча той же руки, а потом предплечья. На предплечье, под одеждой, необходимо закрепить свисток, соединенный шлангом с грушей.

Если прижать локоть к туловищу, сжимая грущу, то свисток должен издать звонкий свист. Работа хитрого устройства проверена. Чародей, взяв в руки две короткие удочки, на концах которых имеются шнурки с привязанными свистками, выходит к зрителям.

Одна удочка со свистком на веревке передается желающему зрителю, а другая остается в руках исполнителя.

— Смотрите, я совершаю рукой магический жест и… — произносит фокусник, взмахивая кистью, и свисток на удочке свистит. Естественно, что зрители не замечают, как иллюзионист надавливает на скрытую под мышкой грушу. — Теперь сделайте вы. Зритель повторяет движение волшебника, но его свисток молчит.

— Возможно, ваш свисток неисправен? — сомневается чародей. — Давайте поменяемся удочками. Вот так, превосходно. И повторим. Я совершаю тот же магический жест.

Раздается громкий свист.

— Теперь ваша очередь, — обращается к зрителю исполнитель. Тот воспроизводит движение, но его свисток не реагирует.



Дальше начинается игра.

В современной литературе один из фокусов называется почему-то «Японский шар», поскольку, дескать, его первым демонстрировал Окито (1875–1963). Эту несправедливость необходимо исправить.

Жизнь на манеже этому фокусу дала одна из первых русских женщин, посвятивших себя искусству иллюзии, Нина Зубаль. Она выступала в Санкт-Петербурге под псевдонимом Герольд. Невысокого роста, худощавая, она демонстрировала загадочные трюки в мужском костюме средневекового герольда. Вначале ее исполнительской площадкой являлась сцена обычного балагана. С ростом популярности ее стали приглашать в частные дома, что отметила «Северная пчела» в 1834 г: «В этом году она не захотела быть площадной и показывает фокусы в дворянских и купеческих домах». Вскоре Нина Зубаль уехала в Германию, где ее представления пользовались неизменным успехом. Одним из ее трюков и был «Магический шар».

Исполнительница растягивала в руках веревку, на которую был нанизан красивый блестящий шар. Потом, не выпуская концов веревки, поворачивала ее вертикально. По всем законам тяготения шар должен был съехать по веревке к ее нижнему концу, однако оставался в самом центре. Иллюзи-онистка просила кого-нибудь из зрителей произнести сначала «Поехали!», а потом через некоторое время «Стоп!». Когда раздавалось «Поехали!», шар начинал двигаться вдоль веревки вниз. Когда слышалось «Стоп!», шар на веревке неподвижно замирал. Подобные команды повторялись несколько раз. Публика с удовольствием принимала участие в зрелищном чуде, которое выполнялось очень просто.



Рис. 39. «Магический шар»

Внутри шара был просверлен изогнутый сквозной «туннель». В него вдвигалась веревка.

Устройство оказывалось готово к демонстрации. Когда веревка располагалась вертикально, исполнительница натягивала ее, растягивая за концы. От этого веревка сильно прижималась к выступу, находящемуся в «туннеле», и шар замирал неподвижно. Стоило немного ослабить натяжение, как веревка освобождалась, и шар под воздействием собственной массы соскальзывал вниз.

Не менее популярной была другая русская иллюзионистка Елена Орлова. Еще ребенком ее удочерил Рудольф Беккер, владелец циркового балагана. Вначале Елена работала его помощницей, потом начала выступать самостоятельно. На ее афишах значилось: «Мадемуазель Элеонора Орлова, придворная артистка императорского двора из Петербурга, со своими непревзойденными представлениями из области высшей магии». Особенный успех ожидал ее, когда Елена, переехав в Германию, стала выступать в составе «Фантастического театра», организованного немецким иллюзионистом Генрихом Башем (1841–1876). Вот один из исполнявшихся Еленой Орловой трюков.

Рис. 40. «Пронырливый ключ»

На шнурок, имеющий на концах две бусинки, надевался ключ. Волшебница на секунду сводила концы вместе, тотчас же раздергивала их, ключ падал на землю. У зрителей создавалось впечатление, будто ключ неведомым образом прошел сквозь шнурок.

На самом деле эффект достигался вполне реальным способом. Удерживая в руках бусинки А и Б, расположенные на концах шнура, фокусница закрывала пальцами от глаз зрителей коротенькую трубочку В (рис. 40а), которая могла свободно сдвигаться вдоль шнурка. Когда ключ (или другой предмет) оказывался на шнурке, иллюзионистка сводила концы А и Б вместе (рис. 40б), после чего отпускала конец Б, захватывая пальцами трубочку В, и тотчас же разводила руки в стороны. Поскольку в одной руке удерживался конец Б, а в другой руке находилась трубочка В, то конец Б выскакивал из отверстия ключа — и ключ падал на пол.

Интересен такой исторический факт. В 70-х годах XIX в. на Западе выступал некий «Вернов из Санкт-Петербурга». Он имел в своем репертуаре трюки, основанные на ловкости рук, и фокусы, основанные на физико-химических экспериментах. Вернов демонстрировал иллюзионные механические автоматы. Все это делало его выступления успешными. Вскоре выяснилось, что Вернов на самом деле был не русским человеком, а англичанином по имени Артур Вестон (1847–1880). Русское имя требовалось ему, чтобы привнести славянскую экзотику на западные сцены.

Его трюк «Извержение вулкана в воде» дошел до нашего времени.

Исполнитель выносил большую и широкую стеклянную банку-аквариум, почти доверху наполненную водой. Зрители видели, что внутри банки находилась небольшая горка песка, причем между вершиной горки и зеркальной поверхностью воды имелось небольшое расстояние — горка располагалась под водой. Проходило некоторое время, и публика замечала, что из вершины песочной горы поднимается небольшой дымок, словно начинал куриться вулкан. Дымок становился все гуще и гуще. Казалось, что сейчас и в самом деле начнется извержение миниатюрного вулкана.

Безусловно, никакого вулкана не существовало. Зрителям предъявлялся чистейший химический опыт. Перед демонстрацией этого трюка исполнитель наливал в небольшой стеклянный пузырек немного спирта, после чего подкрашивал его, добавляя в пузырек несколько капель чернил. Потом туго закрывал его плотной пробкой, сквозь которую вставляется стеклянная трубочка с суживающимся кверху концом (наподобие аптечной пипетки) — вдоль оси всей пробки. Далее исполнитель ставил подготовленный таким образом пузырек на дно большой и широкой стеклянной банки-аквариума. После чего засыпал пузырек песком так, чтобы песок в итоге образовывал горку — «вулкан» с вершиной, располагающейся на одном уровне с обрезом суженного конца стеклянной трубочки. Наконец, наливал воды в банку-аквариум столько, чтобы вершина песочного «вулкана» оказалась на несколько сантиметров ниже поверхности воды.

Изготовив «устройство», необходимо подождать несколько минут. Подкрашенный спирт начнёт всплывать наверх, поскольку он легче воды. Его струи, поднимающиеся в водном пространстве, создадут впечатление «работы» миниатюрного вулкана.

Трюки подобного рода иллюзионисты показывали часто в домашних представлениях.

Необходимо заметить, что иллюзионисты Запада, даже снискавшие мировую славу, любили приезжать в Россию.

Представитель династии иллюзионистов Германнов Александр (1844–1896), в совершенстве владевший русским языком, как ребенок радовался вместе с публикой Петербурга своим фокусам: он подносил к губам бокал, который растворялся в воздухе, а затем иллюзионист обнаруживал его у кого-нибудь из зрителей в кармане и вынимал, не расплескав ни капли. Исчезало кольцо, перед тем надетое на палец одного из зрителей. Серебряная монета в руках иллюзиониста превращалась в золотую. Попутно артист жонглировал, имитировал голоса птиц и животных.

Отлично натренированные руки Александра Германна обладали не только исключительной гибкостью и проворством, но и большой силой. Он бросал со сцены карты так, что их могли ловить зрители в самых дальних рядах.

Журнал «Всемирная иллюстрация» поместил 13 февраля 1882 г. следующий отчет о гастролях Германна в Петербурге: «Перед тем как дать здесь несколько представлений, Германн успел на днях показать свое искусство нескольким лицам, завтракая в ресторане Дюссо.

С первых же минут завтрак принял фантастический характер. Гарсон подал Германну небольшое блюдо с яйцами всмятку.

Профессор провел над блюдом рукой, как бы выбирая яйцо.

— Что вы подаете мне пустое блюдо?! — вскричал он, строго глядя на гарсона.



Яиц как не бывало. Растерявшийся гарсон что-то пробормотал.

Надо было видеть лицо остолбеневшего гарсона. Все яйца возвратились затем на стол из галстука одного из присутствовавших.

Проделав массу фокусов с картами, профессор в довершение всего показал следующее «чудо».

— Накройте ваш бокал с шампанским шляпой, — предложил он одному из своих спутников.



Сказано — сделано.

— И ваш бокал под шляпой?

— Конечно.

Он поднял шляпу, и при общем удивлении и смехе вместо бокала с шампанским на столе все увидели большой ботинок на толстой подошве.

— Извините, господа! — произнес Германн, взяв ботинок и надев его на свою разутую правую ногу. Бокал с шампанским он достал из-за пазухи».



Естественно, что шел обмен опытом российских и зарубежных иллюзионистов.

Об этом говорит деятельность московского фокусника-любителя Александра Нагеля, выступавшего в 1910–1920 гг.

Однажды, приехав в Париж, он продемонстрировал несколько своих фокусов. Успех был огромный. Парижане переполняли театры и кабаре, где выступал Нагель.

В числе многих фокусов он демонстрировал «Прокалывание пальца гвоздем».

Рис. 41. Гвоздь Нагеля для «прокалывания пальца»

Сам по себе этот фокус прост: публике показывают обычный гвоздь, желающие могут потрогать его руками. После этого фокусник незаметно заменяет гвоздь «точно таким же», но с дужкой посредине.

Искусство фокусника заключалось только в умении так «заворожить» зрителя, чтобы он не замечал подмены. Изготовить специальный гвоздь не так уж трудно, но, чтобы демонстрировать фокус, требуется немало находчивости, тренировки и времени.

Обычно фокусник не может работать, если публика окружает его со всех сторон — у него должен быть «свой» или нейтральный тыл. Во время последнего выступления Нагеля в Париже публика окружила его плотным кольцом. Нагель блестяще показывал фокусы, не решался показать только «прокалывание пальца», один из своих коронных номеров. А публика все настойчивее и настойчивее требовала именно этот фокус. Тогда Нагель пошел на риск. Не заменяя гвоздь на фальшивый, он пробил свой указательный палец в мягкой части насквозь. Текла кровь. Гримасы боли фокусник перекрывал улыбкой, словно давал понять, что это только иллюзия, только фокус и игра. Публика неистовствовала.

На таком же принципе огибания построен и трюк «Протыкание стальной иглой».

Ветеран российской эстрады, артистка оригинального жанра Людмила Мартьянова вспоминает: «Это было давно, еще в дни моей молодости. К нам на гастроли приехал зарубежный цирк, в котором шло представление из жизни средневековых рыцарей. На одного из них нападали три разбойника, рыцарь поочередно пронзал каждого из них его же собственным мечом, причем поблескивавшие мечи входили в грудь каждого из них и выходили со спины. После динамичного боя на арене оказывались трое лежащих разбойников. Этот трюк изобрел еще Буатье де Кольта в конце прошлого века. Его выполнение заключалось в том, что мечи только казались стальными, а на самом деле были изготовлены из весьма мягкого листового металла. Перед демонстрацией артисты, изображавшие разбойников, надевали под одежду специальные пояса, внутри которых имелась продольная полость, похожая на туннель. В результате мечи, войдя спереди в щель на поясе, находившуюся рядом с пряжкой, продвигались по «туннелю», обходя туловище разбойника, и выдвигались из щели на поясе со стороны спины. Таким иллюзионным способом «убивались» разбойники.

А дальше действие разворачивалось так. Прекрасной Даме, которую защищал рыцарь, становилось жалко поверженных нападающих, и она просила появившегося мага оживить их. Маг послушно выполнял волшебные пассы, рыцарь извлекал мечи из лежащих тел, и разбойники медленно поднимались, а потом благодарили Прекрасную Даму и уходили с манежа. Но в этот знаменитый вечер случилось иначе. Рыцарь вытащил меч «из тела» одного разбойника, подошел к другому, взялся за ручку оружия, потянул на себя, а меч — не вытаскивался. Рыцарь, естественно, потащил с силой, но это не помогало — туловище немного проволочилось по манежу, а меч не вынулся. Застрял. Возникла нелепая картина — маг делает пассы. Прекрасная Дама горюет, воздевая руки, а рыцарь перекатывает по арене расслабленного разбойника, не желая оторвать руки от рукоятки меча. Зрителей начал разбирать смех — возвышенный настрой цирковой атмосферы мгновенно улетучился. Вскоре мы поняли, что произошло: конец толстой веревки, подпоясывавшей рубаху третьего разбойника, ничком расположившегося на манеже и ожидавшего своей очереди чудесного оживления, случайно попал между кончиком вышедшего из спины меча и щелью в поясе второго разбойника, отчего меч заклинило. Лишь когда вслед за вторым лежащим по арене пополз и третий, влекомый за крепко засевшую веревку, рыцарь, мощно мотавший второй «труп», наконец понял, в чем дело. Вспотевший, разъяренный, он одним рывком освободил веревку и выхватил оба меча. Зрители хохотали. Потом состоялось еще несколько представлений, но подобного больше ни разу не происходило — иллюзионист внимательно следил за происходящим».



Рис. 42. Протыкание ассистентки стальной иглой

Фокусы из серии «Протыкание тела стальным предметом» настолько натуральны, что зрителя пробирает дрожь.

Для выполнения этого трюка иллюзионист берет со стола большую иглу, подходит к зрителям и показывает ее. Возвратившись, кладет иглу на стол и берет шелковую ленту, свернутую в рулон наподобие серпантина. Потом бросает рулон в публику, держа ленту за один конец. Снова медленно поднимает иглу со стола и продевает в нее ленту. Из-за кулис выходит ассистентка. Подойдя к ней, фокусник быстро насквозь прокалывает тело помощницы и протаскивает сквозь него ленту. Выходит помощник, который вместе с иллюзионистом несколько раз дергает ленту взад и вперед. Ассистентка уходит за кулисы, насквозь прошитая лентой.

Реквизит. Стальная игла длиной 75 см и толщиной около 1,5 см. Толщина иглы должна соответствовать ширине стальной ленты (о ней будет сказано дальше).

Имитация стальной иглы сделана из ленты стального метра рулетки. Лента из рулетки вынимается легко и держится прямо, не сгибаясь. Кусок нижней длины отрезается, один конец делается похожим на острие иглы, второй закругляется, и в нем просверливается отверстие для атласной ленты. Фокусник держит имитацию иглы так, чтобы она не гнулась. Публика не должна замечать, что «игла» плоская. Некоторые держат «иглу» двумя руками за концы. Практика показала, что этого делать не следует, поскольку у зрителей может возникнуть подозрение. Опытные профессионалы-иллюзионисты держат «иглу» в ладони левой руки за ее середину, следя, чтобы она не гнулась.

На талию помощницы надевается корсет-футляр и привязывается лентой, пропущенной сквозь ушки. Футляр делают по форме фигуры так, чтобы он легко огибал талию и имел плавные, правильные изгибы.



Рис. 43. Имитация стальной иглы



Рис. 44. Корсет-футляр

Часто корсет изготавливают из медной трубки. Ее сжимают, делая плоской, потом выгибают, придавая нужную форму. Еще проще спаять футляр из толстой жести. Ширина отверстия в футляре не более 5 мм. Чтобы корсет не гнулся, верх и низ его делают из двойного слоя жести. Особенно тщательно необходимо выгнуть все изгибы, чтобы при протыкании казалось, что «игла» идет прямо сквозь тело. На рис. 44 пунктиром показан путь «иглы» в футляре.

Для номера нужна атласная лента любого цвета шириной 4–5 см и длиной 2 м.

Секрет фокуса. Публике вначале показывают настоящую стальную иглу. Затем иллюзионист кладет ее за прикрытие на столе. Прикрытием могут служить палочки, коробки, глубокая складка скатерти. Из-за прикрытия фокусник вынимает имитацию иглы, широкой стороной показывает ее зрителям, которые должны быть убеждены, что это настоящая игла. Затем, взяв имитацию иглы левой рукой, недалеко от ее тупого конца, фокусник продевает атласную ленту в «иглу», левую руку продвигает к середине, а конец с лентой опускает вниз.

Ассистентка заранее надевает «корсет» под платье. Входное и выходное отверстия «корсета» задрапировываются оборкой или складкой.

Иллюзионист, подойдя к ассистентке, берет левой рукой «иглу» около острого конца, плавно вводит ее внутрь «корсета» и продвигает, передвигая руки. Когда «игла» достигает выходного отверстия, фокусник поправляет сзади складки, давая «игле» возможность легко выйти наружу.

«Игла» проходит как бы сквозь тело. Ассистентка, плавно поворачиваясь, показывает, что оба конца «иглы» торчат из ее туловища. Вытянув «иглу», исполнитель выдергивает из нее конец ленты и быстро отдает помощнику. Тот незаметно на столе обменивает ее на настоящую (на всякий случай: зрители могут попросить показать им снова иглу).

В 1932 г. иллюзионист А. А. Вадимов (сценическое имя Алли-Вад) усовершенствовал трюк «Протыкание стальной иглой». Номер был усложнен: теперь человек, «проткнутый» иглой со вдетой в иглу лентой, сходил с ленты.

Рекламные плакаты этого интересного исполнителя выходили с такими заголовками: «Алли-Вад — человек с таинственными руками». Не только с таинственными, но и поистине золотыми. Алли-Вад изобрел много трюков, разгадал многие трюки зарубежных коллег, усовершенствовал их и сам изготовил сложную иллюзионную аппаратуру.

В 1934 г. в ленинградском цирке Алли-Вад для постановки феерии по повести Н.В. Гоголя «Ночь накануне Ивана Купала» разработал систему «подземного хозяйства». Теперь такая система как с двумя, так и с тремя люками, соединенными ходом за занавес, широко применяется во многих цирках.

Алли-Вад изобрел аппарат «тамбурин». Фокусник демонстрировал широкий, но тонкий шестигранник, стоящий на ножках. Зрителям было ясно, что спрятаться за стенками такого шестигранника невозможно. Затем шестигранник с двух сторон закрывали бумагой, фокусник прорывал бумагу и вытягивал оттуда ленту, потом из «тамбурина» выскакивали две девушки.



Рис. 45. Кио-старший в образе загадочного индуса

Необычайно много сделал для иллюзионного жанра Эмиль Теодорович Кио (1894–1965). «Первый колдун России», как его называла пресса, облагородил искусство фокусников, придал ему аттракционный характер, превратил фокусничество в «волшебное» ревю. Свыше двадцати лет Кио-старший выступал в образе загадочного индуса.

Кио появлялся в чалме и пестром халате, в сопровождении пышной свиты из очаровательных девушек и лилипутов. Он вершил свои колдовские деяния на фоне резной арки в стиле ориенталь. Позднее Кио-старший создал иной образ — респектабельного концертанта. Безукоризненный фрак, на носу изящные очки без оправы. Это был человек, который знал нечто, неведомое другим.

Много впечатляющих, непостижимых для публики номеров показывал Кио-старший. Каскад фокусов в быстром темпе ошеломлял зрителей. Например, иллюзион «Девушка и лев». Очаровательная девушка по мановению руки Кио превращалась в грозного льва Урала.

На середину сцены выкатывалась стоящая на длинных ножках с колесиками пустая клетка. Зрители могли осмотреть ее со всех сторон. Потом к ней подкатывается лестница и в клетку заходит ассистентка. Клетка накрывается покрывалом, а лестница убирается. Потом покрывало срывается — и в клетке оказывается лев.



Первый секрет трюка — клетка, состоящая из двух частей: та часть, которую видят зрители, и потайная часть, отгороженная перегородкой. Когда клетку выкатывают на сцену, то ее подвозят тыльной стороной к самому занавесу. Зрители могут осмотреть клетку, но они в действительности видят лишь перегородку, окрашенную в тот же цвет, что и занавес.



Рис. 46. Иллюзион «Девушка и лев»

За перегородкой расположен потайной отсек шириной примерно 50–70 см, в котором находится лев. В передней части клетки, в полу, имеется потайной люк, незаметный зрителям. Ассистентка поднимается по лестнице и заходит в клетку. А потом на клетку накидывается покрывало. Под покровом покрывала ассистентка открывает люк и одновременно убирает перегородку, которая разделяет человека и льва. Перегородка опускается на пол клетки, а девушка скрывается в люке, покидая клетку и оставляя льва в одиночестве.

Второй секрет трюка — лестница, в которой есть дверца, располагающаяся под люком клетки. Покинув клетку, ассистентка через люк заходит внутрь лестницы, которую увозят.

Дело Кио-старшего продолжают его сыновья Эмиль и Игорь, дополняя творческое наследие отца собственными находками. Между братьями идет дружеское соревнование. В нем нет и не будет побежденных, поскольку выигрывает зритель, побеждает искусство, о котором поэт сказал:
 В искусстве цирка утвердились

 Отвага, сила и краса,

 Веселье, смелость, ловкость, гибкость

 И непременно — чудеса…


Чудеса вершил и прославленный артист эстрады Арутюн Амаякович Акопян, которого называли «королем магии». Когда он выходил на сцену — легкий, изящный, веселый, в его распоряжении были только руки. Это был поразительно ловкий, неуловимый инструмент. Напевая, словно играя, Арутюн Акопян творил на глазах у зрителей магические чудеса. Не все знали, какой огромный труд скрывался за этой непринужденной ловкостью.

«Даю уроки волшебства», — говорил «король магии», не скрывая своих секретов.

«Мы любим фокусника не за то, что он обманывает, а за то, что «волшебник», — написал об Акопяне Андрей Максимов. А Роберт Рождественский посвятил ему такое четверостишие:
 Есть маги и волшебники,

 Есть короли обмана,

 Но служит им учебником

 Искусство Акопяна.


Именно это искусство помогало ныне известному иллюзионисту Владимиру Рудневу. Это умелец, затейник, который удивляет, увлекает, изумляет публику. Он и зрители участвуют в своеобразной веселой игре.

Владимир Руднев — прекраснейший манипулятор. Одолженная на время у зрителя монета крупного достоинства в несколько секунд превращается в долларовую бумажку. В прозрачный шкаф из трех отделений, расположенный вертикально на сцене, входит ассистентка. Потом средняя часть выдвигается в сторону, почти до конца. А девушка выходит из шкафа целой и невредимой.

Особая заслуга Владимира Руднева — участие в создании Московского клуба фокусников. Уже само создание клуба таит в себе интересный, своеобразный фокус. Дата его основания 18.11.81 — читается одинаково с обеих сторон как в обычном написании, так и в перевернутом виде и даже в зеркале, поставленном посредине горизонтально или вертикально.

Помогал в создании клуба фокусников и популярный иллюзионист Анатолий Карташкин. «Маэстро Фокус» — так почтительно называют этого мастера иллюзионного жанра международного класса.

В Московском клубе фокусников Анатолий Карташкин стал одним из его руководителей — председателем секции магического творчества.

Руководитель иллюзионного театра «Магия», лауреат международных конкурсов Рафаэль Циталашвили — кудесник высочайшего класса.

В его программе по воздуху летают трости, на глазах у зрителей раздваиваются зонты, прямо из воздуха вспыхивают яркие огни. На сцену выходит исполнитель с футляром для скрипки и пюпитром, на котором установлены ноты. Исполнитель открыл футляр, а там оказался лишь тонкий платок. Скрипки нет, концерт не состоится. Но внезапно скрипка появляется и начинает звучать. Это не воображение артиста. Зрители видят скрипку, смотрят, как парит в воздухе в такт мелодии настоящая скрипка. Скрипка подлетает, «устраивается» под подбородком артиста. Инструмент звучит, а затем внезапно исчезает.

Многие фокусники считают, что секреты фокусов должны быть основаны на сложных технических принципах. А Рафаэль Циталашвили говорит, что главное в фокусе — это новизна и оригинальность.

Репертуар Циталашвили пополнился, например, уникальным трюком. Рафаэль Циталашвили, сидя по-турецки, взмывает вверх и парит в той же самой позе в пространстве между двумя блестящими стойками. Парение продолжается и тогда, когда одна из стоек убирается. Под иллюзионистом нет никаких невидимых приспособлений, которые бы поддерживали его в воздухе.

Естественно, что простая разгадка данного трюка где-то рядом…

Достижения блистательных мастеров иллюзионного жанра показывают, что древнее искусство волшебной магии фокусов успешно двигается вперед.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16