Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В. М. Тетерятникова в Нью-йоркской Публичной Библиотеке Имеющиеся в Славяно-Балтийском отделе Нью-Йоркской публичной библиотеки коллекции




Дата15.05.2017
Размер65.2 Kb.
Е. Коган

Независимый исследователь,
Нью-Йорк, США


О коллекции В. М. Тетерятникова
в Нью-йоркской Публичной Библиотеке

Имеющиеся в Славяно-Балтийском отделе Нью-Йоркской публичной библиотеки коллекции, поступившие от частных лиц, по характеру и содержанию разные: в некоторых превалируют книжные издания, в других особую ценность представляют иллюстративные материалы, в том числе альбомы, открытки, оригинальные гравюры, есть коллекции смешанного типа, в которых, помимо печатных изданий, встречаются и какие-то фамильные ценности – украшения, вещи. Но вот недавно, в конце 2003 года, доктор наук, византолог Ниталья Борисовна Тетерятникова, проживающая в Вашингтоне, выполняя волю покойного мужа, передала в дар Славяно-Балтийскому отделу 150 канцелярских папок-скоросшивателей большого формата, на кольцах, заполненных материалами, собранными им, Владимиром Михайловичем Тетерятниковым. То, что эта коллекция передана Славяно-Балтийскому отделу легко объяснить. В отделе Владимира Михайловича хорошо знали не просто как читателя, но и как знатока, ценителя и исследователя древнерусского искусства. Было, как это часто случается, взаимопонимание и общие интересы. Собранная им коллекция особенная и мы решили рассказать о ней хотя бы в самых общих чертах, потому что конкретика содержания ее только начинается. Прежде всего, о Владимире Михайловиче Тетерятникове. Он – уроженец Москвы, по образованию инженер, по интересам – искусствовед. С середины 60-х годов работал во Всесоюзной научно-исследовательской лаборатории по консервации и раставрации музейных художественных ценностей при Министерстве культуры СССР. Сначала был художником-реставратором, а с 1972 года возглавлял сектор методики реставрации экспонатов из металла. Великолепно знал древнерусское искусство, иконопись и много лет был членом экспертной комиссии Министерства культуры СССР по атрибуции и оценке произведений искусства, предлагаемых на экспорт. В практике Тетерятникова было немало интереснейших дел, в том числе и реставрация 50 произведений древнерусской станковой темперной живописи XVI-XIX вв. Кроме того, он готовил специалистов реставрации по металлу и занимался исследовательской работой. Осталась рукопись его труда “Новгородское медное литье”, которая готовится к изданию. Владимир Михайлович – автор двух книг и целого ряда статей, опубликованных как в России, так и за рубежом.

Надо подчеркнуть, что его профессиональные и научные интересы были сформированы в атмосфере русского музейного дела, в окружении оригиналов древних памятников К этому можно добавить, что он был еще и увлеченным коллекционером художественного литья.

В 1975 году семья Тетерятниковых – он, жена и сын, выехали в Америку. В Нью-Йорке Владимир Михайлович открыл фирму Teteriatnikov Art Expertaise. Знания и опыт позволяли ему устанавливать подлинность произведений искусства. К нему обращались коллекционеры, музейные работники, искусствоведы. К его мнению, научно-обоснованным суждениям и оценкам прислушивались.

Он много ездил по Америке и Европе, изучал коллекции музеев, собирал каталоги выставок, делал фотографии. Больше всего его интересовали произведения искусства, “покинувшие русскую территорию”. Пользуясь богатыми фондами американских библиотек, изучал литературу, в том числе эмигрантские издания, особенно периодику 20-30-х годов. Это позволяло ему отслеживать судьбы продаваемых советским правительством культурных ценностей после вывоза их из страны. Его внимание привлекла коллекция икон, купленных в 1936 году американским миллионером Джорджом Ханном. С нее, с этой коллекции начались драматические события, связанные с разоблачением Тетерятниковым всякого рода мистификаций вокруг этих и других икон. По результатам своих исследований, может быть, правильнее сказать расследований, он написал книгу под названием “Иконы и фальшивки” и выпустил ее в Нью-Йорке в 1981 году на правах рукописи. Это было первое исследование по результатам экспертизы русских икон, купленных в России. Книгу молниеносно раскупили, несмотря на то, что стоила она дороговато, “от 75 долларов до 500 за штуку... Даже ЦРУ купила два экземпляра”. Она была спорной, наделала много шуму в музейном и аукционом мире, о ней говорили и писали. Но это особая тема, в которую я не буду углубляться.

Вернусь к коллекции Владимира Михайловича. Просматривая эмигрантские газеты, он копировал интересующие его материалы, а также статьи из научных сборников, журналов. Кроме того, накапливал каталоги выставок и аукционов, малотиражные брошюры о музеях, картинных галереях. Так и начала складываться уникальная в своем роде коллекция Тетерятникова.

Как я уже говорила, коллекция содержится в 150 папках. В некоторых из них собран преимущественно иллюстративный материал: репродукции картин, открытки, негативы. Объем собранного оказался настолько велик, что потребовалась систематизация и Владимир Михайлович попытался сделать эту трудоемкую работу. Он выделил темы, соответствующие характеру своих интересов. Назову несколько в алфавитной последовательности: Аферисты; Безбожники; Вывоз из России; Деньги. Драгоценности. Бриллианты; Иконы; Иммитации; Иностранцы в СССР; Клады; Книги; Музейные дела; Подлоги; Продажи; Сотби-Кристи; Торгпредство; Эмигранты-самозванцы и т.д. Отдельным папкам присвоены имена – Арманд Хаммер, Фаберже; названия музеев, например, Эрмитаж, Temple Gallery (London). Материалы по некоторым темам, например, Иконы, Книги, размещены по нескольким папкам. Пять папок заполнены публикациями самого Тетерятникова и откликами на них. Владимир Михайлович не был библиографом, но, хочу это подчеркнуть, каждая публикация, будь это статья, небольшая заметка, краткая информация, имеет запись от руки: название источника публикации и дата публикации.

Если говорить о просмотренных им газетах, то объектом его внимания были наиболее известные и влиятельные эмигрантские издания: нью-йоркская “Новое Русское Слово”, парижские “Последние новости” и “Возрождение”, латвийская “Сегодня”, берлинская “Руль”. На их страницах публиковались исторические материалы, литературные статьи, отмечались юбилеи выдающихся личностей России и деятелей эмиграции, печатались материалы, разоблачающие большевиков и о том, что творилось с церковными храмами, музеями, библиотеками, с русскими культурными ценностями. Вот этот-то материал особенно интересовал Тетерятникова, им-то и наполнена большая часть коллекции.

К сожалению, нет времени рассказывать подробно о наполнении папок. Но несколько примеров приведу. В папке “Книги” обнаружилось издание Синодальной типографии 1910 года под названием “Описание новой Библиотеки Конгресса” (перевод с английского на русский). Осуществил это издание заводчик и библиофил Геннадий Васильевич Юдин в благодарность за то, что библиотека Конгресса купила его книжное собрание. В публикациях о Юдине эта книга не рассматривается. Есть вырезки статей о покупке Библиотекой Британского Музея Синайского кодекса. Факт нам известный, но статьи-то написаны, как говорится, по горячим следам. Есть развернутая рецензия, озаглавленная “Книга в урагане революции”, на известный “Альманах библиофила” 1931 года издания.

Казалось бы, столько написано о зарождении фашизма, но какие газеты предупреждали, какие статьи публиковались, это еще не отслежено. Например, в НРС за 1929 г. – “Сталин и Муссолини”, 1932 г. – “Гитлер и евреи”, 1933 – “Коричневые рубашки на улицах Тель-Авива”, а “Возрождение” (газета Петра Струве) печатает в 1930 г. “Гитлер и большевики”, а в 1937 – “Оправдание фашизма”, заканчивающаяся словами “Будущее за фашизмом”.

Сегодня многим событиям и явлениям тех далеких времен дана новая оценка по сравнению с идеологией времен сталинского режима. Изданы монографии, коллективные исследования, опубликованы статьи, авторы которых использовали ранее недоступные документы. Но материалы, собранные Тетерятниковым, освещают реальную жизнь, комментируют события с места и времени, события прошлого, настоящего и предполагаемого будущего с позиций эмигрантских газет. Если сегодня кто-то из исследователей и ссылается на некоторые из них, то лишь выборочно и, можно даже предположить, случайно. Об исследованиях славистов истории России тех времен на Западе, в Америке говорить не приходится. Они распологали другими возможностями по использованию эмигрантской печати. Тем не менее, и для них коллекция Тетерятникова может таить много неожиданного и ценного. Она дает также возможность осмыслить выставочные и продажные каталоги, их около 100, и другой иллюстративный материал. Надо еще сказать, что в коллекции собраны материалы не только на русском языке, но и на английском. Возможно, что и сам Тетерятников использовал для своих исследований лишь малую часть своей коллекции.

В 2002 году в Санкт-Петербурге вышла небольшая книга под названием “Экспертиза художественных изделий”. Пока это первый сборник, появившийся после смерти коллекционера, в нем всего несколько статей Тетерятникова. Выпустил книгу “Антикварный журнала”. Открывается она коротеньким предисловием главного редактора журнала, почти ничего не рассказывающее о коллекционере. Но на одну фразу нельзя было не обратить внимание: “Жизнеописание Владимира Тетерятникова достойно романа”. Может быть не столько романа, сколько детектива, его разоблачения фальшивых икон – может стать сюжетом для детектива. Но если серьезно, то творческая биография Тетерятникова заслуживает специального исследования.



Мы говорим о научных интересах и увлечениях Тетерятникова, угадываемых по его коллекции. Судя по ней и по публикациям самого Тетерятникова, он близко к сердцу принимал все то, что происходило с музейными ценностями и частными собраниями предметов искусства не только в 20 и 30-е годы, но и в 90-е. И сердце не выдержало. Опираясь на свои знания, Владимир Михайлович искренне, иногда горячо и запальчиво, если судить по публикациям, считал, что, разоблачая мистификации русской нации, русской истории, выполнял великую миссию. В журнале “Континент” он писал: “для этого Россия послала меня в эмиграцию”. Главное же сейчас это то, что к коллекции уже проторена тропинка – исследователи заинтересовались ею, следовательно она, как принято говорить, будет работать.