Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В. К. Былинин, А. А. Зданович, В. И. Коротаев




страница1/9
Дата27.02.2017
Размер1.8 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9
В. К. БЫЛИНИН, А. А. ЗДАНОВИЧ, В. И. КОРОТАЕВ
Организация «Прометей» и «прометейское» движение в планах польской разведки по развалу России/СССР
«O тi ruteni, per voe Orientem convertendum sperol»1'

(папа Урбан VII, 1596)

В фондах Российского государственного военного архива (РГВА) хранится большой массив документов, относящихся к подрывной деятельности польской «двуйки» — офензивы и дефензивы (разведки и контрразведки) против России — СССР в 1919-1939 гг. Речь идет прежде всего о собственно польских документах Реферата «Восток» II Отдела Генерального штаба (далее — ГШ) Главного командования Войска польского, входящих ныне в состав 308к и 461к фондов РГВА. Эти материалы попали к нам в результате Второй мировой войны. Собранные частично по линии Главного архивного управления НКВД СССР, частично — по линии Главного трофейного управления Советской армии, в 1945-1946 гг. они в конечном итоге были включены в Особый архив при Совете Министров СССР, который ныне составляет важную самостоятельную часть РГВА.

Безусловный интерес представляет документированная информация о планах и конкретных действиях польской разведки, которые были направлены на территориальное расчленение России/СССР с помощью хорошо организованного и контролируемого ею процесса объединения антирусских националистических сил различного толка, включая национал-сепаратистов или национал-интегристов. Эти планы выразились в мощной поддержке польскими властями периода Второй Республики так называемого «прометейского » движения и создании специалистами Реферата «Восток» II Отдела ГШ Польши разветвленной и многофункциональной организации «Прометей ».

Обобщенный анализ этой информации, подкрепляемый дополнительными фактами и документальными свидетельствами, почерпнутыми из иных архивных источников, и составляет предмет данной публикации.

Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что обозначенная нами тема ни в коей мере не исчерпывается настоящим исследованием. В том же РГВА, а также в других отечественных и зарубежных архивах (в первую очередь, таких, как ведомственные архивы ФСБ и СВР РФ, с одной стороны, и таких, как, например, Центральный военный архив, Архив новых актов в Варшаве, архив Института Пилсудского в Лондоне, с другой) имеется значительное число документов и материалов, изучение которых может дать целый массив новых данных, способных существенно расширить истинную картину подрывной деятельности польской «двуйки » вкупе с другими зарубежными спецслужбами против нашей страны на базе активного привлечения к этой деятельности антироссийски (а не только антисоветски) настроенной националистической эмиграции и ее агентуры.



1. Идея «прометеизма», цель и задачи

С самого момента своего создания2 польское правительство стремилось к свержению советской власти. Юзеф Пилсудский3 и его окружение, проводя подрывную, разведьвательно-диверсионную работу и постоянно готовясь к интервенции, главную надежду возлагали на возможность искусственного раздувания национализма среди народов СССР и таким образом развала СССР изнутри.

Наиболее четко цель польского санационного режима сформулировал в своем политическом докладе ближайший сподвижник и единомышленник Пилсудского генерал Юлиан Стахевич4:

«Целью, на достижение которой направлены наши усилия, являются существующие и будущие национальные государства на Востоке. Их появление будет историческим последствием слома силы России, но в то же время может явиться и элементом укрепления мощи державы Польской»5.

Эта формулировка Стахевичем стратегических целей Польши полностью отвечала политической программе-максимум самого Пилсудского. «Расчленение России, — констатировал он, — лежит в основе польских государственных интересов на Востоке»6. Затем должно было последовать «создание ряда национальных государств на территории европейской России, которые находились бы под влиянием Варшавы ». Это, по его мнению, «позволило бы Польше стать великой державой, заменив в Восточной Европе Россию»7.

Однако и Пилсудский не был автором этой идеи. Еще в XV-XVI вв. римские папы стремились внести раскол в ряды русского православия (и государственности) руками самих русских. В начале XX в. — в 1903 г. — о планах расчленения России одним из первых всерьез заговорил американский мультимиллионер Яков Г. Шифф. Во время Русско-японской войны 1904-1905 гг. он вкупе с Дж. П. Морганом, Ротшильдами, Бэрингом и братьями Варбургами обеспечил выделение более 30 млн. долларов совокупного кредита в пользу Японии, в том числе на цели разложения русской армии и поддержки оппозиционных партий и движений в России (особенно — национал-сепаратистских) для ее поражения и последующего расчленения8. Тогдашний лидер нелегальной ППС9 Пилсудский попытался воспользоваться ситуацией10 и незамедлительно вступил с японскими властями в тайные переговоры. Более того, в июле 1904 г. он лично прибыл в Токио, чтобы изложить правительству Кацура Таро свой план организации в Польше национального восстания «вместе с другими угнетенными народами Российской империи ». Но, к его глубокому разочарованию, Япония [тогда] не захотела разыгрывать «польскую карту»11. Поражение России в войне с Японией и последовавшая затем первая русская революция 1905 г. сильно обнадежили русофобов и националистов всех мастей. В сущности та же направленная на развал Российской империи политика проводилась ими и их идейными последователями в период Первой мировой войны, а также революций 1917 г.12 Отображая ее суть, английский лейборист и «гой-сионист» Исайя Веджвуд писал 12.12.1917 г. лорду Сесилу Родсу: «В интересах Британии, чтобы Россия была как можно меньше. Любые ее части, которые захотят от нее отделиться, должны быть поддержаны в этом — Кавказ, Украина, донские казаки, Финляндия, Туркестан и прежде всего Сибирь, страна будущего, продолжение Американского Дальнего Запада... Когда их независимость будет признана, будет легче принимать меры, чтобы «гарантировать» эту «независимость»13.

Точнее, наверно, и не скажешь, чтобы... охарактеризовать один из важнейших векторов геополитических процессов, происходящих уже сегодня на всем евразийском пространстве — бывшей территории СССР.

С точки зрения Стахевича, буржуазный национализм мог бы стать той силой, с помощью которой должен быть развален СССР: «Реализация прометейской14 концепции, — утверждал он, — это не только создание условий или поддержка явлений, служащих намеченной цели, но и создание такого инструмента, коим может послужить организованная эмиграция. Наш непосредственный доступ к территории [СССР], к населению в соответствующем масштабе для этих целей не представляется возможным, а для достижения серьезных политических результатов даже и не всегда потребным»15.

Прояснить стратегические цели Пилсудского можно с помощью анализа его планов и действий в отношении руководителей контрреволюционной эмиграции народов СССР. Маршал Польши ощущал себя особо предназначенным для развертывания работы по их объединению под своей эгидой и, в конечном счете, в собственных политических интересах, поскольку и сам являлся последовательным шовинистом и был глубоко убежден, что Польша обрела свою независимость исключительно благодаря победе его национал-интегристской политики. Эта политика изначально строилась на идее коллаборационизма — тесного сотрудничества с врагами нашей страны, она превращала поляков (прежде всего шляхетскую военную элиту) в хорошо подготовленную и вооруженную «пятую колонну» внутри Российской империи. Еще до Первой мировой войны, в 1910-1914 гг., для подготовки костяка будущей польской армии Пилсудским в Галиции создавались специальные военные школы. Они имели полуконспиративный характер и пользовались субсидиями и практическим содействием со стороны разведывательного отдела австро-венгерского Генерального штаба. Так, в распоряжении Пилсудского находился ряд офицеров австро-венгерской разведывательной службы, обучавших пилсудчиков военному делу, а также технике разведки и диверсий. Именно из этих школ вышли кадры, образовавшие несколько позднее ПОВ (Польскую организацию войскову)16, которые предназначались для действий в союзе с австро-германской армией на тылах русских войск и для комплектования польских легионов в предвидении войны с царской Россией. Личный опыт руководства широкой антироссийской подрывной деятельностью в союзе с другими националистами несомненно побудил Пилсудского сделать на них важную ставку в своей внешней политике, проводимой им с первых же дней возникновения польского буржуазного государства.

Только этим объясняется действительно широкий размах организационных работ по объединению и сплочению националистической нерусской эмиграции, который обеспечивался польскими властными структурами (прежде всего II Отделом ГШ Польши) в 1920-е — 1930-е гг. при непосредственном живом участии самого Первого маршала17.

Эти стремления развалить Советский Союз с помощью националистических и сепаратистских элементов получили по инициативе руководителей грузинской эмиграции название «прометеизма». Они воспользовались античной легендой о титане Прометее — борце за свободу, якобы прикованном богами к скалам Грузии и обреченном на вечные страдания. Поскольку, согласно древнему мифу, Прометея от цепей и проклятия богов освободил Геракл18, именно в его (Геракла) образе предпочла выступить польская разведка, взявшая под свою опеку грузинских и всех иных «прометейцев».

Польская буржуазия намеревалась развалить СССР изнутри с помощью «прометеизма», особенно с момента начала польско-советской войны 1920 г.19, а потом расчленить его на отдельные национальные государства, которые имели бы большую или меньшую зависимость от Польши благодаря их неизменной вовлеченности в антисоветскую деятельность, а также по причине их собственной слабости.



Следует отметить, что активная подрывная деятельность в этом направлении проводилась несмотря на наличие межгосударственных договоренностей между СССР и Польшей. Более того, польские власти неоднократно грубо нарушали положения и Рижского мирного договора от 18 марта 1921 г.20, и Московского договора о ненападении от 25 июля 1932 г. В 1933 г. Польша стала первым государством (после Ватикана), которое официально признало нацистский рейх, обеспечив ему таким образом поддержку на мировом уровне. В то же время враждебность по отношению к восточному соседу оказалась у пилсудчиков настолько непреодолимой, что когда Советский Союз, предвидя общую угрозу со стороны гитлеровского рейха, обратился в январе 1934 г. к Польше с предложением заключить пакт о взаимопомощи, польское правительство высокомерно отклонило это предложение, подписав тогда же соглашение с Германией. Что последовало за этим демаршем, хорошо известно. В январе 1938 г. польская дипломатия открыла перед всем миром истинные намерения Варшавы. Тогда в Лиге Наций шла бурная дискуссия вокруг статьи 16 (о коллективной безопасности) Устава Лиги. «Ее отмены, — читаем в «Истории дипломатии» под редакцией академика В. П. Потемкина, — требовал ряд членов Лиги Наций, желавших иметь развязанные руки в возможных международных конфликтах и военных осложнениях. Особенно усердствовали поляки, превратившие Польшу в «пятую колонну» внутри Лиги Наций»21. Далее панская Польша следовала исключительно в русле агрессивной политики гитлеровского рейха. «Через два дня после присоединения Австрии к Германии в Польше начались антилитовские демонстрации. На польско-литовской границе сосредоточились польские войска. 17 марта 1938 г. польское правительство через своего дипломатического представителя в Таллинне предъявило литовскому правительству ультиматум. Оно требовало заключения конвенции, гарантирующей права «польского меньшинства» в Литве, а также отмены параграфа литовской конституции, провозглашающей Вильно столицей Литвы. Польская военщина грозила в случае отклонения ультиматума в течение 24 часов проделать «марш на Каунас» и оккупировать Литву »22. Агрессивные намерения поляков удалось ненадолго остудить официальным заявлением советской стороны о том, что она денонсирует советско-польский договор 1932 г. о ненападении, если войска Польши вторгнутся в пределы Литвы. Однако уже 30 сентября г. (сразу после подписания Мюнхенского соглашения) Польша предъявила ультиматум — на сей раз Чехословакии, требуя передачи ей Тешинской области. На следующий день, несмотря на предупреждение СССР, польские войска вступили на чехословацкую территорию. Но даже и в этом случае правительство СССР проявиловыдержку: 27.11.1938 г. оно заявило через ТАСС о действительности договора 1932 г.23 Со своей стороны польские власти продолжали демонстрировать в отношении СССР крайнее высокомерие и враждебность. Фактически до самого крушения Второй Республики в сентябре 1939 г. ее военные и политические круги строили далеко идущие планы подрыва Советского Союза изнутри и его последующего территориального раздела.

Таким образом, «прометеизм » во всех своих проявлениях — и как идеология, и как политика, и, наконец, как комплексная долговременная программа подрывной деятельности, — полностью отвечал антисоветской, антироссийской и империалистическо-захватнической позиции правящей в Польше державно-санационной клики. В данном смысле, будучи путеводной нитью польской международной и внутренней политики, «прометеизм» являлся путем реализации ее амбициозного лозунга «Польша от моря и до моря».

2. История «прометейской» деятельности

Начальный период — от 1918 до 1923 г.24

«Прометейскую» работу в Польше с самого ее начала возглавлял лично Пилсудский. Уже в 1918-1921 гг. Пилсудский установил политические и военные отношения с различными реакционными силами, нацеленными против Советской России, а затем и СССР. В первую очередь к ним принадлежали украинская, грузинская, татарская и казацкая контрреволюция.



Одним из наиважнейших и наиболее ранних моментов «прометейской» деятельности стал Варшавский договор, подписанный 21 апреля 1920 г. между Пилсудским и Петлюрой, диктатором контрреволюционного правительства на Украине.

Петлюра25, изгнанный с Украины в Польшу Красной армией, за то, чтобы ему вернули власть, выдвинул претензии к Западной Украине и поставил на службу польской армии и разведки своих сторонников из числа украинских националистов26. Разведкой петлюровцев на территории Советской Украины, России, Дона, Кубани и Крыма руководил 2-й отдел Партизанско-повстанческого штаба (ППШ) армии УНР (начальник — полковник ГШ царской армии Кузьминский). В его состав входили три секции: офензива (собственно разведка), дефензива (контрразведка) и пресс-служба. Начальниками секций разведотдела ППШ были: в офензиве — сотник Никодим Гриневич (здесь же подсекциями агентуры и паспортным бюро заведывали соответственно поручик Михайло Михайлик и поручик Рогозинский), в дефензиве — подполковник Митрофан Очеретько, в пресс-службе — поручик Микола Иванов27. Однако общей организацией агентурной работы и контрразведки занимался бывший директор департамента МВД УНР полковник Микола Ю. Чеботарев (с конца 1926 по август 1928 г.). В материалах польской разведки (Экспозитуры-2) Чеботарев также значился как начальник центральной резидентуры «Украина» под оперативным псевдонимом «Гетман»28. Сам он, в частности, утверждал, что поддерживает полный контакт со своими сторонниками в советской Украине и даже имеет много своих работников в КП(б)У и что эта партия «будто бы стоит тайно на платформе отделения от СССР»29. При этом петлюровская разведка, с одной стороны, постоянно испытывала острый дефицит в кадровых сотрудниках (например, в сентябре 1921 г. ей удалось забросить в УССР только трех своих агентов и двух курьеров), а с другой, ее практически полностью переигрывали советские спецслужбы. Так, советская агентура действовала в ближайшем окружении Петлюры. На ВУЧК работала группа личного секретаря Петлюры30. Большевистским агентом оказался и помощник начальника ППШ, шеф административно-политического отдела штаба подполковник Добротворский, через которого проходила информация о планах деятельности ППШ, спорах и конфликтах внутри него31. Другой ценный агент ЧК-ГПУ Украины — Гордиенко, он же сотник Гриць Попов (настоящее имя — Заяров Григорий Львович); являясь зам. начальника оперативного отдела ППШ, в результате успешного завершения операции под кодовым названием «Тютюн» (04.06 — 16.06.1923) фактически передал в руки украинским чекистам самого начальника ППШ, генерал-хорунжего Юрия Тютюнника32. Благодаря активной работе ВУЧК ее сотрудникам удалось разгромить вооруженные подпольные формирования петлюровских атаманов Мордалевича, Лютого, вынудить киевский Всеукраинский центральный повстанческий комитет («Цупком») покинуть советскую Украину33. В июне 1921 г. при переходе границы органами ВУЧК был задержан эмиссар ППШ «3 ». На допросе он во всем признался и пошел на активное сотрудничество, выдав ценную информацию о структуре ППШ, подпольных петлюровских организациях в Киеве и УССР, нарисовал схему дислокации повстанческих сил. После специальной подготовки «3» стал секретным сотрудником ВУЧК. Продолжив работу в ППШ, он дезинформировал его руководство, а в ВУЧК передавал важные сведения, позволявшие своевременно ликвидировать агентов и подпольные базы петлюровцев в УССР, уведомлял о всех контактах ППШ с разведками Польши, Румынии, а также с савинковцами и махновцами, о планах перехода польско-советской границы отдельными боевыми группами и силами войск УНР ППШ34.

Помимо сугубо военного направления петлюровцы активно включились в сотрудничество с пилсудчиками в сфере «прометеизма». Наиболее важными в этом плане деятелями УНР были следующие: а) из, так сказать, «первых лиц»: Андрей Левицкий (председатель правительства и главноначальствующий); Роман Смаль-Стоцкий (министр иностранных дел); генерал Владимир П. Сальский (военный министр); генерал Павел Ф. Шандрук (начальник I оргсекции ГШ армии УНР; с августа 1927 г., по рекомендации Н Отдела ГШ Польши, начальник ГШ армии УНР); генерал Всеволод Змиенко (начальник II секции ГШ, 1928 — 1.01.1936); д-р Леон Цыкаленко (начальник III секции ГШ); д-р М. Ковальский (председатель украинского ЦК); д-р М. Ковалевский (министр пропаганды); проф. А. И. Лотоцкий; Ежи А. Кржижановский; б) из проживавших в Париже: проф. А. Я. Шульгин (министр иностранных дел)35; граф Вячеслав К. Прокопович (премьер-министр и сотрудник центрального печатного органа УНР — журнала «Тризуб »); генерал А. Удовиченко (зам. военного министра); Я. Коссенко (главный редактор парижского журнала «Тризуб» и вице-председатель Генеральной Рады УНР); в) из проживавших в Женеве: Михал Еремиев (о нем см. далее); г) из проживавших в Праге: Максим Славинский36; д) из проживавших в Турции: Владимир Мурский37; е) из живших в Харбине: Павел Яхно38 и многие другие.

Контакты с Экспозитурой-2 они поддерживали через начальника подреферата «B-U» (украинцы) Экспозитуры-2 II Отдела ГШ Польши — поручика Владислава Гут-тры (Guttry)39 (т. е. получали от него деньги, инструкции, директивы, а ему посылали рапорты, донесения и т. д.), либо же через начальников резидентур реферата «Восток» Экспозитуры-2 II Отдела ГШ40.

Менее активно, чем петлюровцы, но все же сотрудничали с польской разведкой и украинские националисты из УВО — ОУН41 во главе с полковником Евгеном Коновальцем (так называемая «галицийская группа»)42. Примечательно, что это сотрудничество тайно продолжалось несмотря на организованные ими покушения на самого Юзефа Пилсудского (25.09.1921) и министра внутренних дел Бронислава Перацкого (15.06.1934)43 В известной мере сохранять и продолжать «деловые отношение» «двуйчикам» и оуновцам помог конкордат между Варшавой и Ватиканом, подписанный 8 сентября 1925 г. В результате духовный пастор и идеолог украинских националистов митрополит Греко-католической церкви Андрей Шептицкий присягнул на верность Польской Республике и тем самым заметно микшировал обвинения боевиков УВО-ОУН в антигосударственной деятельности.

Итак, договоренность с Петлюрой стала первым практическим шагом на пути реализации «прометейской» идеологии.

Отношения с националистами контрреволюционерами углублялись и укреплялись еще больше позднее — по мере того, как те оказывались в эмиграции.

В Польше и Чехословакии собралась украинская эмиграция, в Турции — кавказская и татарская, в Персии — туркменистанская и азербайджанская. Кроме того, важным центром эмиграции был Париж.

По приказу Пилсудского в 1921-1923 гг. в польскую армию в качестве контрактников были приняты многие грузинские и азербайджанские генералы и офицеры (подробнее см. ниже).

Польская разведка изначально стремилась использовать свои агентурные связи среди национальной эмиграции для установления взаимоотношений со всеми силами и движениями, которые разделяли идеи русофобства и национализма, но по тем или иным причинам не были подключены ею («двуйкой») непосредственно к организации «Прометей».

Так, еще 11 апреля 1920 г. внутри II Отдела ГШ ВП был учрежден новый — Национальный реферат, шефом которого стал капитан Виктор Чарноцкий (о нем см. далее). Вместе с ним работали капитан Тадеуш Крук-Стржелецкий (Kruk-Strzeleckiy)44, подпоручик Станислав Лис-Блоньский (Lis-Biocski)45, а также Хенрик Сухенек-Стахетский (Suchenek Stachecki)46. Последний возглавил белорусский подреферат (с 1925 г. он служил в МВД Польши, где являлся начальником Отдела по национальным делам); среди его ближайших помощников были начальники II Отдела штаба ВО, дислоцированного в Гродно, Казимир Жобель47 и Станислав Ярецкий48. В своей деятельности это подразделение ориентировалось главным образом на по-лонофильскую часть белорусского электората. Среди его конфидентов можно видеть представителей таких организаций откровенно антисоветского и пропольского толка, как «Объединение белорусских беспартийных активистов», «Белорусский национальный комитет» в Варшаве (во главе с Л. Дубейковским49), боевая радикал-националистическая организация «Зеленый дуб »(во главе с Вяч. Дергач-Адамовичем50), «Комитет обороны восточных окраин ». Все они так или иначе были связаны с отрядами генерал-майора Станислава Булак-Булаховича51, которые не столько обороняли Польшу от «восточного соседа », сколько занимались грабежом и разбоем в районах советско-польского приграничья. Конкретно в ряду тайных сотрудников II Отдела, действовавших в 1920-е — 1930-е годы, помимо только что названных выше, можно упомянуть следующих лиц: Р. Зямкевича (он же — Шершень, Дземянович)52, Я. Ладнова53, Я. Maмонько54, Я. Миткевича55, Цявловского, М. Шимбаревича, Я. Шурпу56, С. Яковюка57 и др. Несмотря на то что эти агенты часто перегружали «двуйку » описанием собственных дрязг и распрей и доносами друг на друга, тем не менее они подробно информировали Варшаву в основном о внутриполитических процессах в Западной Белоруссии, а также о контактах западнобелорусских национал-демократов с западными разведками58, украинскими националистами, а местных коммунистов и... евреев с эмиссарами из Минска и Москвы59.

Связь Национального реферата с Экс-позитурой-2 Реферата «Восток» II Отдела ГШ осуществлял офицер В. Чарноцкий. Однако при создании «Прометея» в 1926 г. белорусским националистам (в отличие от украинских) в нем все же достойного места не нашлось. Почему? Очевидно, в известной мере ответом на этот вопрос может послужить рапорт начальника белорусского подреферата капитана Сухенек-Стахет-ского от 20 мая 1925 г. о полоновильских проявлениях в так называемом «Белорусском национальном комитете »:

«Среди белорусов, — говориться в этом любопытном документе, — на протяжении нескольких лет действует группа людей, которая в зависимости от политической ситуации в крае создала так называемый Центральный белорусский комитет. Эта группа состоит исключительно из шантажистов, которые зарабатывают себе на жизнь, информируя «органы власти» о белорусских делах. Наиважнейшую роль в этой группе играют: Цявловский, В. Федоров, Я. Шурпа, Миткевич, Зямкевич. На финансовой почве между вышеназванными часто возникали стычки, в ходе которых одни обвиняли других в антигосударственной деятельности против Польши либо даже в сотрудничестве с советской миссией в Варшаве. Некоторые лица из данной группы состояли на службе у II Отдела Генерального штаба или у Министерства внутренних дел... Так как, возглавляя белорусский департамент, я убедился, что большинство из них не дают важной информации или же одновременно ту же самую информацию «продают»Министерству внутренних дел, как и от имени того же министерства проводят некую белорусскую политику (Цявловский и Зямкевич), я прекратил с ними всякие контакты. В полученных мною [от них. — Авт.] материалах я обнаружил много неточностей и полную путаницу »60.

Столь явное недоверие польских властей к политически лояльным белорусам безусловно не позволило им успешно разыграть в своей «прометейской» игре и «белорусскую карту». Более того, история сохранила примеры, когда собственный национал-шовинистический гонор, с одной стороны, и паническая боязнь советского (коммунистического) влияния на «польские нацменьшинства»61, с другой, настолько застили глаза польским «двуйчикам », что даже среди своих безусловных сторонников, белорусских полонофилов, они видели скрытых агентов Москвы. Своеобразной вершиной этой подозрительности стал состоявшийся в 1928 г. судебный процесс над одним из самых откровенных прислужников пилсудчины — Арсением Павлюке-ничем, который был осужден как... агент ГПУ62.

К другому «нацменьшинству», с которым активно работала «двуйка» (вне «Прометея »), относились евреи. Однако Варшаву интересовали прежде всего евреи-сионисты (Исаак Гринбаум и др.). Известно, что Пилсудский довольно быстро нашел с ними общий язык. Назначенное им польское правительство установило (после 1926 г.) контакт с сионистскими организациями, в первую очередь с сионистами-ревизионистами — партией общих сионистов во главе с Вл. Жаботинским63, молодежной боевой организацией «Бейтар », а также «Мизрахи» и «Агуддат Исраэль»64, облегчило эмиграцию из Польши в Эрец-Исраэль, в том числе лицам, не имевшим въездных сертификатов, проводило военное обучение бойцов «Иргун цваи леумми» (сокр. «Иргун» — «Национальная военная организация» — подпольное вооруженное формирование, действовавшее в подмандатной Палестине), отправляло в Палестину оружие для еврейских боевых организаций, а также старалось повлиять на английские власти, чтобы те разрешили более широкую еврейскую иммиграцию в Палестину65. В ответ сионисты помогали пилсудчикам в их борьбе против «главного противника » — СССР.

Другим еще более ранним примером «взаимопонимания » тех и других являются успешные переговоры того же Вл. Жаботинского с представителем УНР (и агентом польской разведки) Максимом Славинским, прошедшие в августе 1921 г. в Праге66.

Впрочем, еврейский (также как и белорусский) аспект в национальной политике Второй Республики представлял собой весьма неоднозначное и противоречивое понятие. Польские власти относились к евреям с большим недоверием и всегда подозревали их в тайных связях с большевиками67.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9

  • 1. Идея «прометеизма», цель и задачи
  • История «прометейской» деятельности Начальный период — от 1918 до 1923 г. 2 4