Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В. И. Порох некоторые заметки к историографии м. И. Семевского




Скачать 191.59 Kb.
Дата03.07.2017
Размер191.59 Kb.
В. И. Порох НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕТКИ К ИСТОРИОГРАФИИ М. И. СЕМЕВСКОГО Среди журналистов и издателей России второй половины XX в., чья деятельность приобрела общественное звучание, видное место занимал Михаил Иванович Семевский (1837–1892). Дореволюционная историография не обошла его молчанием, хотя далеко не исчерпала возможности всесторонне и полноценно представить сложную, наполненную поисками и напряженным трудом короткую жизнь этого незаурядного человека, который увековечил свое имя в истории России созданием и редактированием в течение более 22 лет замечательного журнала «Русская старина». Следует отметить чрезвычайно важный и весьма оригинальный факт, свидетельствующий о том, что у истоков историографии «Русской старины» стояли ежегодные обзоры содержания журналов за 1870–1891 гг., написанные М. И. Семевским и публиковавшиеся периодически в его издании. Фактически редактор провел самоанализ своей печатной продукции, что придает «Русской старине» историографическую значимость и включает М. И. Семевского в число ведущих историографов журнала. Из упомянутых обзоров М. И. Семевского, которые он печатал от имени редакции, особое значение имеет первый0. В нем, с учетом специфики журнала, дается определение «Русской старины» как печатного органа, а также формулируются основные принципы его издания. Сведения о жизни и деятельности самого редактора известного исторического журнала немногочисленны, они содержатся в таких специфических статьях, как некрологи, а также в справочных публикациях ряда энциклопедических словарей. Неожиданная кончина М. И. Семевского была воспринята современ­ника­ми — учеными, журналистами, издателями, общественными деятелями — как гром среди ясного неба. На уход из жизни известного историка, редактора и общественного деятеля отозвались многие периодические издания Санкт-Петербурга, Москвы и ряда губернских городов. По далеко не полным данным, было опубликовано свыше двадцати некрологов, что свидетельствовало о большой популярности М. И. Семевского. Не забывая о специфической особенности этой разновидности мемуарной литературы, считаю вполне оправданным ее использование при историографической характеристике М. И. Семевского. Некрологи написаны в разное время. Большинство из них явились непосредственным откликом на кончину редактора «Русской старины», другие были приурочены к тем или иным датам со дня смерти М. И. Семевского, приобретя свойство воспоминаний, многие из них не лишены историографического аспекта, поскольку содержат достаточно полный обзор его деятельности и оценку вклада в историческую науку. Особого внимания заслуживает обстоятельная статья-некролог, опубликованная в четвертом, апрельском номере журнала «Русская старина» за 1892 г. Она выразила отношение сотрудников редакции «Русской старины» к своему многолетнему руководителю. Некролог не имеет авторского обозначения. Но, судя по его содержанию и прилагаемой к нему библиографии трудов М. И. Семевского, он был написан В. В. Тимощук. Автор, излагая жизненные факты М. И. Семевского, опиралась на его автобиографические заметки. Статья-некролог о М. И. Семевском явилась прообразом и перво­на­чаль­ной краткой редакцией будущей монографии В. В. Тимощук о нем. Сюда приложена и библиография напечатанных трудов М. И. Семев­ского, затем вошедшая в книгу. В некрологе известного историка и публициста В. А. Бильбасова, состоявшего в дружеских и деловых отношениях с редактором «Русской старины», отмечено, что М. И. Семевский усмотрел «исторически необходимую связь нового со старым , что «настоящее крепится прошлым». Считая, что «старина свята», М. И. Семевский, — писал В. А. Бильба­сов, — «всецело отдается изучению русской старины, и рядом статей, интересных по содержанию, живых по изложению, полезных по тенденции, пробуждает в русском общественном сознании живой интерес к новой правде»0. Это наблюдение историка весьма значимо, поскольку оно фиксирует признанную М. И. Семевским взаимосвязь исторической науки и общественного сознания. Предчувствуя близкую кончину, М. И. Семевский за четыре с половиной месяца до смерти оставил завещание, в котором, в частности, писал: «...оставляю моей единственной дочери и жене труд большей части моей жизни — «Русскую старину» — и молю Бога: да не прекратится с днем ожидаемой мною кончины издание этого журнала, всецело посвященного истории и русской литературе дорогого моего отечества»0. Вдова историка Е. М. Семевская в обращении «От издательницы», открывающем двенадцатую книгу «Русской старины» за 1892 г., анонсировала обстоятельную биографию мужа, «которая непременно появится на основании им самим оставленных заметок и обширного рукописного материала, находящегося в моем распоряжении»0. Речь шла о будущей монографии В. В. Тимощук. Завершалось печатное выступление Е. М. Семев­ской сообщением о том, что с 1893 г. она передает И. К. Шильдеру право издания журнала, а также его богатый архив, собранный М. И. Семев­ским. В связи с третьей годовщиной смерти Михаила Ивановича Семевского и двадцатипятилетием выхода в свет первой книги «Русской старины» была опубликована статья известного публициста Г. К. Градовского «Суд потомства»0, включенная В. В. Тимощук в качестве приложения в свою монографию. Автор статьи-некролога горько сетовал на то, что со смертью М. И. Семевского журнал потерял способность своевременно откликаться на те или иные знаменательные события общественного и биографического свойства. А при М. И. Семевском «много раз случалось, что неизменно, с астрономической аккуратностью появляющаяся каждое первое число книжка «Русской старины» наводила общественное мнение на такие события в прошлом, которые представляли живейший интерес для всех современников, освещая настоящие события, помогая правильному обсуждению и разрешению тех или других вопросов. Вот почему «Русская старина» при М. И. Семевском не только не отдавала архивной затхлостью, но обыкновенно называлась живой «Русской стариной»0. М. И. Семевскому, считал Г. К. Градовский, «удалось создать из журнала... высший исторический апелляционный суд, олицетворение русской Немезиды»0. Такой характер придавали журналу объективные публикации и обличительная направленность некоторых из них. «И разве не велики честь и слава того журналиста, — писал он, — который сумел придать такое высоконравственное, благотворное значение своему журналу, и разве не ясно каждому, как важно, как необходимо государству и обществу, чтобы такой журнал существовал. Если бы «Русской старины» не было, то ее нужно было бы выдумать. И ее «выдумал», изобрел, создал М. И. Се­мев­ский». По убеждению Г. К. Градовского, «это государственная, общественная литературная заслуга М. И. Семевского...»0. Книга В. В. Тимощук до последнего времени была единственным монографическим исследованием о М. И. Семевском. Биографический очерк предваряют вступительная заметка «От издательницы» Е. М. Семевской и «Предисловие» Н. К. Шильдера. В ней тринадцать глав, расположенных в хронологической последовательности. Сам жанр биографической монографии определяет ее содержание и метод создания. Она составлена на основе автобиографических записок М. И. Семевского, его писем к отцу и домашнему учителю И. И. Малевичу, многочисленных писем к М. И. Семев­ско­­му разных корреспондентов, а также с использованием официальных доку­ментов о государственной службе и участии Михаила Ивановича в местном самоуправлении, его «баталий» с цензурой по поводу «Русской старины». Все эти источники были предоставлены В. В. Тимощук вдовой покойного. Тем не менее, при наличии многих положительных моментов, очерк имеет существенные пробелы. В нем совершенно отсутствуют сведения об участии М. И. Семевского в изданиях Вольной русской типографии в Лондоне и о письменных обращениях к нему А. И. Герцена, о конфликте Г. Е. Благосветлова с М. И. Семевским в 1859 г., о полицейском надзоре за М. И. Семевским с 1861 г. до конца жизни, о его задержании 9 августа 1862 г. и доставке после этого в III отделение, о подлинных причинах лишения М. И. Семевского в 1862 г. права неограниченного пользования всеми архивами, о том, что явилось поводом ухода М. И. Семевского с должности товарища Головы С.-Петербургской городской Думы и т. п. Таким образом, в очерке обойдены некоторые острые сюжеты биографии М. И. Семевского. Наличие перечисленных пробелов можно объяснить двумя обстоятельствами. Во-первых, В. В. Тимощук, вероятно, не обладала рядом источников о злоключениях М. И. Семевского, а во-вторых, наверняка существовало опасение цензурного запрета на публикацию нежелательных правительству материалов. Завершают досоветскую историографию «Русской старины» и М. И. Се­мевского две энциклопедические статьи. Первая — в хорошо известном и весьма авторитетном словаре, издававшемся Ф. А. Брокгаузом и И. А. Еф­ро­ном. Целью «Русской старины», отмечалось в статье, было «служить разработке русской истории новейшего времени, начиная с Петра Великого»0. Особую ценность в журнале, справедливо считал автор статьи, представляли источники личного происхождения (мемуары, дневники, письма) и официальные документы, бывшие в свое время секретными. Библиографическая информация о журнале, данная в статье, отличается высоким мастерством и исследовательским опытом автора, сумевшего на небольшой печатной площади емко изложить важнейшие данные о «Русской старине» и придать им историографическую направленность. Вторая энциклопедическая статья о М. И. Семевском опубликована в биографическом словаре, являвшемся «детищем» А. А. Половцова0. Автор ее — малоизвестный историк, журналист Константин Иерофеевич Храневич. В соответствии с жанровой особенностью издания статья является биографическим эссе и носит популярно-информационный характер. В ней выделяются два основных сюжета: о служебно-общественной деятельности М. И. Семевского и его журналистско-издательской практике. Сведения о детских годах и о его военной службе не оригинальны, поскольку восходят к книге В. В. Тимощук. Более подробно и интересно автор подал материал об участии М. И. Семевского в качестве председателя училищной комиссии в делах Петербургской городской Думы. М. И. Семевский сделал очень много полезного в области народного просвещения. В статье замечено, что М. И. Семевский являлся одним их аккуратнейших и инициативных деятелей местного самоуправления. «Всем трактуемым вопросам он старался давать широкую постановку и, чуждый всякой партийности и сословных интересов, преследовал лишь цели общего блага...»0 Такое определение М. И. Семевского по сути содержит косвенные данные для выявления общественной позиции редактора «Русской старины», поскольку требование «общего блага» являлось публичным знаменем либеральной интеллигенции. К ее числу принадлежал и М. И. Семевский. Автор особо останавливается на отношении М. И. Семевского к публикуемым источникам: «Оказывая полное беспристрастие при печатании сообщаемых ему материалов, никогда не делая самовольных сокращений или переделок, Семевский тем самым вселил доверие к себе»0. К. И. Храневич делает вывод о том, что «по богатству и ценности материала «Русская старина», бесспорно, занимает первое место среди наших исторических журналов; о значении журнала лучше всего говорит утвердившееся в ученом мире мнение, что в настоящее время никакое исследование по отечественной истории XVIII–XIX вв. не может обойтись без услуг «Русской старины»0. В последующие годы изучение творчества и редакторской деятельности М. И. Семевского специально не проводилось. Такое положение можно объяснить, во-первых, тем, что биографический очерк В. В. Тимощук вроде бы исчерпал сюжет, а во-вторых, продолжавшееся издание «Русской старины» как бы отодвинуло в тень ее создателя и многолетнего в прошлом редактора-издателя. Таким образом, дооктябрьская историография оставила неосвещенными многие стороны жизни и деятельности М. И. Семевского. После октября 1917 г. тенденция умолчания имени М. И. Семевского в отечественной историографии приобрела хронический характер. Видимо, это связано с политической линией и идеологической установкой новой власти. «Русская старина» в 1918 г. прекратила существование «за ненадобностью»0. Изучение прошлого приобрело, с одной стороны, резко обличительный характер по отношению к самодержавию и государственным деятелям XIX в., с другой — хвалебно-восторженный в адрес ряда избранных лидеров радикально-демократического движения. М. И. Семевский, будучи одним из представителей либерально-демократической журналистики, не подходил тематически ни к обличительному, ни к хвалебному направлениям советской историографии. Упоминание о М. И. Семевском появлялось в печати не как объект самостоятельного анализа, а попутно, при освещении тех или иных сюжетов. Исследовательской масштабностью в области декабристской мемуаристики, проникновенной смысловой и специально-источниковой характеристикой воспоминаний и писем братьев Бестужевых отмечена книга М. К. Азадовского0. Производят сильное впечатление обстоятельные примечания, впитавшие в себя энциклопедические познания их составителя. В книге немало внимания уделено собирательской и издательской деятельности М. И. Семевского. И это не случайно. Ведь именно молодой гвардейский офицер М. И. Семевский установил через сестру декабриста письменную связь с М. А. Бестужевым и тем самым способствовал появлению замечательных мемуарных сочинений талантливых братьев. Примечательно и то обстоятельство, что сближение с одним из непосредственных участников событий в Петербурге 14 декабря 1825 г. произошло задолго до появления «Русской старины». Это свидетельствует, что уже в 50–60-х гг. XIX столетия М. И. Семевский занимался с изобретательной настойчивостью собиранием исторических источников будущего архива журнала. Позднее часть из мемуарного наследия Бестужевых появилась на страницах «Русской старины»0. Одной из форм пополнения личного архива М. И. Семевского была запись им рассказов разных лиц, в том числе М. А. и Е. А. Бестужевых, о чем пишет в своем издании М. К. Аза­довский. По-новому предстает М. И. Семевский в вопросах к М. А. Бестужеву в содержательной статье Азадовского «Мемуары Бестужевых как исторический и литературный памятник». Книга, подготовленная М. К. Азадовским, дает отчетливое представление о сочувственном отношении М. И. Семевского к декабристам, в первую очередь к Бестужевым, что прибавляет определенный штрих к установлению либеральной позиции М. И. Семевского. В исследовании А. Н. Дубовикова «Воспоминания Т. П. Пассек «Из дальних лет» как источник для изучения биографии Герцена и Огарева»0 на многих страницах имеются сведения о роли М. И. Семевского в побуждении Т. П. Пассек написать воспоминания, о ходе работы над ними, о дружеских взаимоотношениях между мемуаристкой и редактором «Русской старины». Особую ценность представляют тщательно подобранные автором статьи архивные данные о цензурной истории «Из дальних лет»0. В их числе официальные материалы Главного управления по делам печати, Главного цензурного комитета, официальные письма М. И. Семевского в это учреждение и письма к Т. П. Пассек. Появление на страницах подцензурной печати имени Герцена, как отмечено А. Н. Дубовиковым, было, конечно, заслугой Т. П. Пассек, но и редактора «Русской старины» М. П. Семевского. Однако в дальнейшем опубликование воспоминаний «корчевской кузины» (так называл А. И. Герцен свою двоюродную племянницу) встретило очень серьезные цензурные препятствия. И все же М. И. Семевскому удалось преодолеть цензурные запреты и в течение 1876–1887 гг. опубликовать в «Русской старине» все 14 глав рукописи Т. П. Пассек. А. Н. Дубовиков явно упустил возможность затронуть ряд интереснейших сюжетов, находящихся в русле изучаемой им проблемы. Так, он оставил без внимания вопрос об отношении М. И. Семевского к А. И. Герцену, ничего не сказал об участии М. И. Семевского в изданиях Вольной русской типографии, а также о том, как герценовская тема звучала на страницах исторического журнала. Очень интересный перспективный аспект изучения «Русской старины» и, следовательно, редакторской деятельности М. И. Семевского предложил С. С. Дмитриев. Ученый наметил пути историографического осмысления «Русской старины» в системе аналитического обзора дореволюционной исторической журналистики0. При типовом подразделении периодики этого направления С. С. Дмитриев отнес «Русскую старину» к журналам, издававшимся отдельными историками. Он считал «детище» М. И. Се­мевского изданием наиболее содержательным и богатым многообразными источниками, особенно мемуарными. «Журнал «Русская старина»... — писал С. С. Дмитриев, — поставлен на твердые ноги и приобрел широкую известность под руководством его первого редактора, либерального историка М. И. Семевского...»0. Как справедливо отмечал С. С. Дмитриев, «по общему направлению «Русская старина» принадлежала к буржуазно-либеральной историографии; в ней, однако, активно участвовали и официально-консервативные историки — Д. И. Иловайский, М. И. Богданович, Н. К. Шильдер»0. С точки зрения историографической, констатация либеральной позиции М. И. Семевского очень важна. С. С. Дмитриев делает еще одно существенное наблюдение: «Русская старина» была единственным историческим журналом, в котором уже в 70–90-х гг. XIX в. постоянно печатались многочисленные источники по истории революционного движения, по истории массовых движений в России, преимущественно солдатских и крестьянских. Особенно много в этом журнале было опубликовано материалов декабристов: дневник В. К. Кю­хель­бекера, записки М. И. Муравьева-Апостола, А. И. Беляева, М. А. Бес­ту­жева, М. А. Фонвизина, Д. И. Завалишина, П. Е. Анненковой, стихотворения К. Ф. Рылеева, А. И. Одоевского»0. За краткостью изложения, вне текста обзора исторической журналистики осталась аргументация выдвинутых в нем концептуальных положений. Цен-ость работы С. С. Дмитриева заключается в постановке исследовательской проблемы и в начертании возможных путей ее решения. Наиболее значительными по важности проблематики и исследовательским результатам являются оригинальные и талантливо написанные работы Н. Я. Эйдельмана, его комментарии к факсимильным изданиям «Полярной звезды» и «Историческим сборникам», тематически связанные с изучаемой в диссертации проблемой0. Исследователь среди различных лиц, писавших А. И. Герцену, назвал и М. И. Семевского, аргументированно доказав его сотрудничество в изданиях Вольной русской типографии. Н. Я. Эйдельману принадлежит заслуга атрибутирования адресата трех писем А.И. Герцена, которые ранее числились посланными неустановленному лицу0. Этим «неизвестным» оказался М. И. Семевский, находившийся в июле — сентябре 1859 г. в Париже. Именно он в это время послал А. И. Герцену объемистый пакет с различными материалами. Часть из них Герцен опубликовал в различных изданиях, в том числе в «Историческом сборнике». В связи с этим заслуживает внимания очень интересное предположение Н. Я. Эйдельмана: «Поскольку Семевский явно прислал несколько статей, то не исключено, что именно его присылка и привела Герцена к мысли начать новое издание — «Исторические сборники»0. По всей видимости, в парижской посылке находился материал о М. В. Петрашевском, опубликованный в 49-м листе «Колокола» от 1 августа 1859 г.0. Но этим эпизодом корреспондентская практика М. И. Семевского не ограничилась. Он посылал в 1860 и 1861 гг. материалы декабристов Н. А. и М. А. Бес­тужевых0. III отделение все же проведало о связи М. И. Семевского с Герценом, о чем свидетельствует «приглашение» вольнодумного журналиста 9 августа 1862 г. в резиденцию у Цепного моста. После этого злополучного визита М. И. Семевский, по всей вероятности, прекратил посылать корреспонденции в Лондон. Тонкие наблюдения и установление важных фактов, сделанные Н. Я. Эй-дельманом, обогатили как герцениану, так и историографию о М. И. Се­мевском. В книге А. Д. Зайцева, посвященной Петру Ивановичу Бартеневу, попутно затрагивается вопрос о взаимоотношениях издателя «Русского архива» и издателя-редактора «Русской старины»0. В предисловии к ней С. О. Шмидт совершенно справедливо отметил, что П. И. Бартенев, М. И. Се­мевский, В. Я. Бо­гучарский и П. Е. Щеголев использовали в своей работе и издательский опыт А. И. Герцена, в частности приемы накопления материалов0. А. Д. Зайцев привел очень интересный архивный отрывок из официального послания П. И. Бартеневу начальника Главного управления по делам печати Е. М. Феоктистова, в котором говорилось, что «издатель «Русского архива», как и М. И. Семевский, расширяет допустимые правительством временные рамки при публикации исторических источников. Е. М. Фе­октистов назидательно-предупредительно писал: «Русский архив» и «Русская старина», видимо, превращаются в какую-то современную летопись»0. Такое сближение «Русского архива» и «Русской старины» подчеркивало определенное совпадение принципов И. И. Бартенева и М. И. Се­мев­ско­го в подборе публикуемых материалов, хотя каждый из журналов имел свои особенности. Отметив активное участие в 60-х г. в журнале «Русский архив» будущих редакторов «Русской старины» и «Исторического вестника» (С. Н. Шу­бинского), А. Д. Зайцев особо выделил взаимоотношения П. И. Бартенева и М. И. Семевского в 70–80-е г.: «Между редакторами двух наиболее популярных исторических журналов второй половины XIX века — «Русского архива» и «Русской старины», — существовала даже договоренность о «разделении сфер влияния». Об этом свидетельствовало письмо московского почт-директора В. А. Инсарского П. И. Бартеневу, написанное в феврале 1874 г0. Надо сказать, что отношения М. И. Семевского и П. И. Бартенева не были столь идеальными и доброжелательными на всем протяжении их общения, как это представляет А. Д. Зайцев. Определенная конкуренция давала о себе знать. Заметный вклад в историографию, посвященную М. И. Семевскому, в последние годы сделал С. Н. Искюль. Послесловие, написанное им к книге «Русская старина. Путеводитель по XVIII веку»0, акцентирует внимание читателей на вкладе М. И. Семевского в изучение, но, к тому же, содержит ряд общих суждений, относящихся к оценке деятельности редактора «Русской старины» — выдающегося собирателя исторических источников XVIII–XIX в. и их публикатора. По жанру С. Н. Искюль книгу «документальной антологией», в чем и заключается ее специфическая особенность. В послесловии констатируется исключительная популярность «Русской старины» в годы редактирования ее М. И. Семевским. Тираж журнала доходил до 6 тыс. экземпляров, что «по тем временам и для такого издания» было фактом из ряда вон выходящим0. «Архивариус русской истории», который «гордо пронес звание редактора истерического журнала, прекрасно сознавая все значение своей «Русской старины», — такую высокую эмоциональную оценку дает М. И. Семевскому современный исследователь»0. Дальнейшее развитие историографии о М. И. Семевском связано с новыми подходами к решению проблемы и с еще более широким использованием источников, до последнего времени неизвестных в печати. 0 См.: Первое трехлетие 1870–1872 Русская старина. 1873. Кн. 1. С. 1–23. 0 Русская старина. 1892. Кн. 6. С. I–II. 0 Русская старина. 1892. Кн. 12. С. I. 0 Там же. С. III. 0 Новости и Биржевая газета. 1895. 10 марта. № 68. 0 См.: Тимощук В. В. Михаил Иванович Семевский — основатель исторического журнала «Русская старина». Его жизнь и деятельность. СПб., 1895. Приложения. С. 70. 0 Там же. 0 Тимощук В. В. Указ. соч. 0 Энциклопедический словарь Изд. Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. СПб., 1899. Т. 27. С. 322–324. Статья подписана криптонимом «Н. Л. «. 0 Половцов Александр Александрович (1832–1910) — государственный деятель, историк-меценат. Окончил училище правоведения. Совершил головокружительную служебную карьеру, дойдя до поста государственного секретаря (1883–1893). Один из учредителей в 1866 г. Русского исторического общества (РИО). Возглавив его в 1879 г. после смерти П. А. Вяземского, способствовал изданию трудов РИО. Инициатор создания и руководитель «Русского биографического словаря», печатание которого финансировал. Вышло 25 томов, но издание не было закончено. Почетный член Академии наук. Вел дневник с 1850 г. до смерти. Он выборочно опубликован в журнале «Красный архив» (1923–1934) и П. А. Зайончковским в книге: А. А. Половцов. Дневник государственного секретаря. 1883–1893. М., 1966. Т. 1–2. 0 Храневич К. И. М. И. Семевский Русский биографический словарь Под ред. А. А. Половцова. СПб., 1904. Т. 18. С. 296. 0 Там же. С. 298. 0 См.: Там же. С. 297. 0 В 1919 г. вышли оставшиеся номера за 1918 г. 0 См.: Воспоминания Бестужевых Редакция, статья и комментарии М. К. Азадовского. М.;Л., 1951. 0 В книге рассказано об энергичном участии М. И. Семевского в оказании через Литературный фонд материальной помощи М. А. Бестужеву, что дало возможность амнистированному декабристу в июне 1867 г. после смерти жены вернуться из Селенгинска в Москву. 0 Литературное наследство. М., 1956. Т. 63. С. 622–636. 0 О роли М. И. Семевского, подавшего Т. П. Пассек идею написать воспоминания, в их опубликовании см.: Дубовиков А. Н. Воспоминания «корчевской кузины» Герцена Пассек Т. П. Из дальних лет. М., 1963. Т. 1. С. 6, 38–39. 0 См.: Дмитриев С. С. Дореволюционные исторические журналы Дмитриев С. С., Федоров В. А., Бовыкин В. И. История СССР периода капитализма. М., 1961. С. 171–190. 0 Там же. С. 175. 0 Дмитриев С. С. Указ. соч. С. 175. 0 Там же. С. 176. 0 См.: Эйдельман Н. Я. Тайные корреспонденты «Полярной звезды». М., 1966.; Его же. Герцен против самодержавия. М., 1973.; Его же: «Революции сверху» в России. М., 1989. 0 См.: Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 т. М., 1962. Т. 26. С. 284–285. 0 Эйдельман Н. Я. Тайные корреспонденты «Полярной звезды». С. 143. 0 См.: Порох И. В. «Колокол» Герцена в борьбе за освобождение М. В. Буташевича-Петрашевского: По новым материалам Политическая ссылка в Сибири. XIX — начало XX в. Новосибирск, 1987. С. 137–150. 0 См.: Воспоминания Бестужевых Под. ред. М. К. Азадовского. М.; Л., 1951. С. 454. Ср.: Полярная звезда. Т. 9. С. 119–121, 154–155. 0 См.: Зайцев А. Д. Петр Иванович Бартенев. М., 1989. 0 См.: Там же. С. 4. 0 Там же. С. 62. 0 См.: Зайцев А. Д. Там же. С. 104–105. 0 См.: Русская старина. Путеводитель по XVIII веку Автор-сост. С. Н. Кургатников. М.;СПб., 1996. 0 Там же. С. 361. 0 Там же. С. 368.