Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В. А. Иванов-таганский прощеное воскресение




страница1/2
Дата25.03.2018
Размер0.95 Mb.
  1   2
В. А. ИВАНОВ-ТАГАНСКИЙ ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ Пьеса в двух действиях Действующие лица: Рогова – преподаватель по вокалу Третьяков – известный певец Максим – оператор Константин – певец из Казахстана Алекс – врач-психотерапевт из Латвии Виктория – преподаватель по вокалу Шура – работница в доме Роговой Действие происходит в наши дни Первое действие Особняк в престижном районе Подмосковья. Красивый холл белого цвета. В центре холла круглый стол на семь персон. Справа на авансцене – курительная комната с банкетками и журнальным столиком, слева – терраса с пианино, диваном, столом и плетеными креслами. В глубине на невысоком подиуме белый рояль. На переднем плане передвижной сервировочный стол, заполненный едой. Хозяйка дома Вероника Рогова берет с него еду и накрывает круглый стол для гостей. В напольных белых часах раздается один удар: половина шестого вечера. Удар часов словно подстегивает хозяйку дома. Она бросается к трубке телефона внутренней связи. Рогова. Николай, Шура звонила или нет Голос. Не волнуйтесь, Вероника Александровна, она только что звонила, будет минут через пять. Рогова. Открой ворота и пусть не задерживается. Я не успеваю, голова кругом идет. Голос. Может, придти помочь, Вероника Александровна Рогова. Нет уж, оставайся в дежурке, встречай гостей. И еще: ни одну машину во двор не пускай. Понял Голос. Понял. Рогова. Только ту, на которой приедет Александр Павлович. Голос. Понял! То есть вашу машину. Рогова. Да­да, мою! Голос. Ну вот, наконец­то! Рогова. Неужели Шура появилась Голос. Да, машина Шуры на горизонте! Рогова. Ну, слава богу. Пусть переоденется и сразу ко мне, через полчаса будут гости. (Напевает: «Я танцевать хочу, я танцевать хочу». Звонок мобильного телефона.) Да, Саша, я слушаю. Нет, пока никого. Но, к счастью, приехала Шура. Теперь мы справимся. А ты, тем более, справишься! Помни старую истину: «Свита – играет короля». Как я выгляжу Так ты же видел меня час назад. Я дама, начинающая быть немолодой. Лучшая в мире Неужели.. Нет, почему, я верю! Саша, ты меня отвлекаешь, я не успею ничего приготовить. Жди звонка. Я тебе дам знать, когда все соберутся. Что еще (Ласково.) Я тебя тоже! Целую! (В дверях появляется Шура.) Рогова. Шурочка, милая, наконец­то! (Рогова бросается навстречу.) Прости, что я тебя оторвала от мамы. Шура. Ничего, ей уже лучше. Дорога от Минска была гладкой, нигде не остановили. Рогова. Слава Богу. Этот месяц оказался таким… непредсказуемым... Столько событий… А тут еще тебя нет. Шура. Вероника Александровна, сегодня Прощеное воскресенье, вы не вправе нервничать и обижаться. Рогова. Господи, забыла. Прости меня, Шура Шура. Бог простит. И вы меня простите, если что было не так. Рогова. Да что ты, Бог тебя простит. (Целуются.) Сегодня такой ответственный день… Одним словом, я рада, что ты будешь с нами. (Показывает на стол.) Я приготовила тебе прибор. Шура. Спасибо! Я так понимаю, что Александр Павлович сделал предложение. Рогова. (С гордостью.) Да! Позавчера. Сразу после окончания конкурса. Мы пошли поздно вечером в ресторан, потом сюда и, наконец, все решилось. (Вглядывается в висящий на стене портрет покойного мужа.) Думаю, что Степан Николаевич не стал бы на меня сердиться. Я выполняю то, что он просил сделать: выйти замуж после годовщины его ухода. Шура. Я так рада, Вероника Александровна. Рогова. (Обнимает Шуру.) Спасибо, Шурочка. Странно, очень странно! Я так хочу им понравиться, что, кажется, это и мои дети. (От волнения присела на стул.) Шура. Еще нет, но станут. Все соберутся (Рогова кивает утвердительно головой.) Неужели и итальянка приехала Рогова. В последний день конкурса. Вчера на гала­ концерте все его дети сидели в первом ряду. Я была счастлива! Любовь и впрямь зубная боль в сердце. Шура. Вы знаете, Вероника Александровна, я смотрю на вас и не узнаю. Рогова. Тебе кажется, что я изменилась Шура. Для меня вы всегда были самой лучшей. Рогова. Да, но когда перестаешь думать о себе, это совсем другое. Лучше чувствуешь и, кажется, дольше проживешь. Шура. Как прошел концерт Рогова. Замечательно! Его старший сын снимал все на видеокамеру. Он оператор. Лауреаты пели первоклассно. А моя девочка – лучше всех! В «Богеме» у нее так звучал верх, что зал замер. Шура. А как вы их заманили Рогова. Кого конкретно Я всех заманила! Шура. Дочку Александра Павловича из Италии Рогова. Я оплатила дорогу, гостиницу, предложила ей послушать концерт и выбрать учеников. Она согласилась. Мы чем­то похожи. После короткой оперной карьеры, она, как и я, стала вокальным педагогом. У нее тоже куча историй, а в придачу не брак, а развод по­итальянски. Однако, не смотря на это, она все бросила и приехала. Молодец, характер! Я хочу ее перетащить в Москву, о ней хорошие отзывы. Шура. Неужели она поменяет Италию на… Нет­нет, я ничего не хочу сказать, у нас тоже хорошо. Рогова. У нас будет хорошо. Шура. Да, у нас будет хорошо, все это знают. Рогова. Во­вторых, я им всем создам такие условия, что не откажешься. Шура. Вот это другое дело. Да, здравствует Россия. Рогова. Правильно! Да, здравствует. (Неожиданно спохватывается.) Господи, скоро шесть. Давай, помоги мне. Они вот­вот начнут собираться. Обе принимаются быстро накрывать на стол. По ходу работы Шура включает магнитофон. Звучит: «Я танцевать хочу», но уже с оркестром в исполнении Вероники Роговой. Шура. Александр Павлович с ними познакомился Рогова. Да что ты, он боится к ним подойти. Смотрел весь концерт из ложи не на сцену, а на первый ряд, где они сидели. Плачет, восхищается, а в антракте подойти не смог. Предложила ему, что сегодня в начале, представлю его как банкира­мецената. За двадцать лет жизни с банкиром мне это привычно. Шура. (Скептически.) Банкиром Вы сами говорили: наличные деньги – не наличные достоинства. Рогова. Деньги ведут себя по­разному, Шурочка. Бывает, что с большими деньгами приходят и большие достоинства. Ты смотри не выдай нас. А то весь замысел провалится. Шура. Обязательно выдам. Рогова. Что! Шура. Шучу. Видите, я тоже завелась. Скоро шесть, а мы как куры на насесте. Рогова. Спокойно! Кажется, закуски достаточно. Мясо подадим позже, к половине восьмого. Я его уже поставила. Шура. Не прозевайте, «Семейный альбом» – блюдо тонкое. А где тонко, там и… Рогова. Знаю, «где тонко – там и рвется». Только бы он не растерялся – очень нервничает. Во всем винит себя. Бог говорит, его наказал. А ведь он был лучшим на нашем курсе. Шура, потерять тенору голос в сорок лет – это страшнее, чем свалиться с Эльбруса. Говорят, певец Мигель Флета, сорвав голос, чуть не сошел с ума. Когда я через телепередачу нашла Сашу в Вене, поющего в хоре артклуба, у меня тоже крыша поехала. Оказывается, он так и не женился. Шура. Знаю по себе, пропустишь своего, после уже не справишься. Это счастье, что вы нашли свою половинку. А то срам смотреть на баб вашего возраста, бегающих по тусовкам с мальчишками, то с одним, то с другим, а то и вообще... Рогова. Правильно. Понимаешь, только это поздно. Шура. Вероника Александровна, прошло столько лет, а вы по­прежнему чувствуете себя виновной Рогова. Саша – это «своя половинка». Мы всегда любили друг друга. Он уехал из Москвы после окончания консерватории в Алма­Ату. Затем был Киев, приглашение в знаменитую Мариинку, а потом за границу, где он сделал к сорока годам фантастическую карьеру. Шура. А почему вы не поехали с ним Ведь вы говорили, что он звал вас. Рогова. Мне казалось, что я зацеплюсь за Большой, вытащу и его туда. Тут появился Степан, сделавший все, чтобы это осуществилось. Надо было платить по счетам. Саше донесли, что я вышла за банкира и и катаюсь как сыр в масле. А затем все как с горы покатилось. Его угораздило за бешеными деньгами в Сомали поехать, а там революция. Коммунистов к стенке, а он лучшие годы в плену местному князьку пел. Мне карьера глаза застила. Потом заболела. Петь стала от случая к случаю. А ради здоровья пожертвуешь всем. И вот: ни детей, ни мужа… А поступи по совести – все было бы иначе! Шура. Зато теперь у вас все в порядке, и детей четверо. Рогова. Мне немало трудов стоило их собрать, но, чтобы удержать, я пойду на все. Знаешь, Шура, я поняла: любовь это такое состояние, когда одна душа на двоих. Снимешь трубку, а там его голос: «слушаю». А раз у него дети – значит, это и мои дети. Мне немало трудов стоило всех собрать, но чтобы удержать, я пойду на все. Со стороны, может, я и дурой выгляжу, но и жить для себя – не по мне! Звонок внутреннего телефона. Рогова. Николай, гости Голос. Если это можно назвать гостями, то да. Рогова. В чем дело, Николай Голос. Да уж не во мне, Вероника Александровна. Прет с включенной камерой, как к себе в дом. Я его укоротил. Так он драться лезет! (В сторону.) Ну, чего еще, не слышишь, я с хозяйкою разговариваю. Рогова. Николай, немедленно прекрати грубить. Это мой гость, и ему разрешено снимать все в нашем доме. Пропусти немедленно. Шура, это Максим. Беги скорей, родная, а то и впрямь подерутся. Боже, плохая примета. Как­то нескладно получилось. Звонок в дверь. Входит Максим с большой сумкой за плечами и букетом цветов. Следом Шура. Рогова. Здравствуйте, Максим. Рада вас видеть. (Принимает цветы.) Благодарю вас. Простите, мне ужасно неловко. Я прошу у вас прощения. Максим. Да что вы, Вероника Александровна. Пустяки! Я не обиделся, просто этот нахал на входе чуть не помял цветы. А это мои любимые хризантемы – самые выносливые и красивые цветы в мире. Символ стойкости и преданности. Рогова. Спасибо. Вы у нас первый гость, располагайтесь как вам удобно. Хотите чаю, а может быть, кофе Максим. Если можно, то кофе. И у меня две просьбы, Вероника Александровна. Рогова. Какие Максим. Вы говорили, что у вас сегодня будет финансовая знаменитость Рогова. Да, это так. Максим. Представьте меня. Мне очень нужно! Рогова. Хорошо, я уверена, что он найдет время поговорить с вами. Я даже попрошу его об этом. Вы сказали две просьбы Какая вторая Максим. Я привез первую часть фильма о вокальном конкурсе имени Глинки… Рогова. Неужели Фильм, о котором мы договаривались, уже готов Максим. Сделана первая часть. Рогова. Когда же вы успели Максим. Это неважно. Я могу его показать вот по тому телевизору, который стоит у вас в углу. На всякий случай я захватил удлинитель и ноутбук. Рогова. Потрясающе! Шура поможет перенести телевизор в центр, а я принесу вам кофе. Сдается мне, что вы работаете по ночам. Максим. Да, монтажная свободна ночью. Этой ночью я тоже там. Но как вы догадались Рогова. По глазам. Они устали от работы и диодовых ламп. Максим. Потрясающе! Вероника Александровна, вы экстрасенс. Шура и Максим уходят за телевизором. Рогова. (Звонит по мобильному.) Ты готов Все в порядке. Первый гость Максим. Хочет тебе представиться. Чудо, какой парень. Оказывается, он уже сделал первую часть фильма о нашем конкурсе. (Строго.) Саша, не торопись. Я тебе дам знать, когда соберутся все. Максим и Шура вносят телевизор с большим экраном. (Другим тоном.) Я рада, что вы позвонили… Спасибо! Кстати, «первый выход» из­за газона отменятся... Как поняли Ничего не понятно Бывает. (Звонок по внутреннему телефону.) Ну, тогда до связи. У нас, кажется, новый гость. Шура. Вероника Александровна, звонок охраны. Рогова. Слышу. ( На ходу.) Шура, принеси Максиму кофе. Шура. Хорошо, я мигом. (Уходит и возвращается с чашкой кофе для Максима). Рогова. (Подходит к телефону). Что там, Коля Голос. Вероника Александровна, к вам снова гости! Рогова. Очень хорошо, Коля. Кто приехал Голос. Красивая женщина. По­моему, не местная. Рогова. Все ясно, это госпожа Пинтарелла. Где она Голос. Расплачивается за такси. Рогова. Проводи, я встречу. Голос. А почему эта Тарантелла говорит по­русски Рогова. Коля, много вопросов. Она не тарантелла, а госпожа Пинтарелла. Она замужем за итальянцем. Тебе не сторожем, а следователем надо работать. (Кладет трубку. Идет к двери. Входит госпожа Пинтарелла с огромным букетом цветов.) Рогова. Как я рада вас видеть, дорогая Виктория. Вы сегодня необыкновенно хороши. И какая точность для красивой женщины. Виктория. (Протягивает цветы, говорит с небольшим украинским акцентом). Спасибо! Я всегда полагаюсь на себя и стараюсь быть точной. Это вам. Хризантемы. Мои любимые цветы. Господи, как у вас хорошо. В Москве, да и Киеве я не была, уже не помню сколько. Нет­нет, в Турине у нас неплохо, но все равно это не Киев. Мне этот итальянский, как азбука Морзе. Д­р­р­р­р! (Быстро что­то говорит по­итальянски.) Поэтому спасибо вам! К тому же, вы меня заинтриговали предстоящей встречей. Он уже здесь Рогова. Нет, но скоро будет. Виктория. Я прошу вас дать мне возможность с ним переговорить наедине. У меня появился ангажемент, который может его заинтересовать. Рогова. Хорошо, постараюсь. Между прочим, Александр Павлович поинтересовался, кто будет из известных гостей, и, узнав, что приедет госпожа Пинтарелла, он пришел в восторг. Виктория. Значит, приятный старикашка Рогова. Ну, не совсем… старикашка. Я бы даже сказала, наоборот. Виктория. Мне сейчас не до романов. Мне бы разобраться с разводом по­итальянски. Хотя, впрочем, чего не бывает, когда мужчина богат и настойчив. (Звонок внутреннего телефона.) Кажется, мы его накликали. Рогова. Нет, он будет позже. (Берет трубку, в сторону). Слава Богу! Это Алекс с Константином. (Строго в трубку.) Кто там, Николай Голос. Вероника Александровна, да что у вас за гости сегодня Рогова. Николай! Опять Что случилось Голос. Да этот, Вероника Александровна, рыжий­ конопатый… Мало того, что чуть на газон не въехал, так еще взял и смял мою пачку сигарет. Рогова. Кто, Николай Голос. Да второй этот, с улыбочкой. Представляете, заявил, что с этой минуты я брошу курить. А мне сегодня всю ночь до утра дежурить. Рогова. Николай, пропусти их немедленно! И без фокусов, пожалуйста. Голос. Да какие фокусы. Мне и вправду что­то на сигареты не смотрится. (Гостям) Проходите, вас ждут! (В дверях появляются Константин и Алекс с букетами цветов). Виктория, я хотела, чтобы вы обратили внимание на молодого высокого человека из Казахстана. Он баритон, дошел до третьего тура, но по болезни, к сожалению, не выступил. Баритон хороший, но ему нужен педагог. А другой из Риги – врач­психотерапевт. Я его пригласила работать на конкурс для психологического настроя певцов, и видите, они, кажется, подружились. (Громко.) Константин, Алекс, что вы остановились в дверях, проходите! Константин и Алекс с большими букетами цветов подходят к Веронике Александровне Константин. (Протягивает букет цветов.) Дорогая Вероника Александровна, это вам. Это белые хризантемы, мои любимые цветы. Рогова. Спасибо, Костя. Алекс. Дорогая Вероника Александровна, в этом цветочном магазине моих любимых белых хризантем не осталось, все раскупили, поэтому я принес желтые хризантемы. Эти цветы… Рогова. Я уже знаю, они самые устойчивые и красивые. Правильно К тому же, они похожи на звезды. Если я когда­нибудь возьмусь писать мемуары, я знаю, как их назвать. Знакомьтесь, эта ваша сестра во Христе по влюбленности в эти цветы. Не так ли, Виктория Виктория. Да, я рада, что у нас один, но хороший вкус. Рогова. Это больше, чем вкус, это закрепленная привязанность, мои дорогие. Алекс. В генетике есть такое определение: «Опосредованная генетическая память». Рогова. С чем я вас и поздравляю. Да, Алекс, вы первый человек, который сразу изменил привычки в нашем доме. Алекс. Неужели Рогова. Только что позвонил сторож и сообщил, что он бросает курить. Алекс. А, это тот парень на входе, который встречал с сигаретой во рту (Алекс, положив палец в рот, копирует сторожа.) «Ни одну машину во двор загонять не велено, кроме машины Вероники Александровны». Рогова (выкручиваясь). Ничего подобного, моя машина в гараже. А въезд запрещен на время и только потому, что может пострадать … газон. Знакомьтесь. (Все гости знакомятся.) Я вас на секунду покину. Надо проверить горячее. Шура принимает цветы у хозяйки. Расставляет на подиуме пять ваз и аккуратно ставит хризантемы. Шура. (Оценивая расставленные цветы.) Ну вот, картина маслом. Максим включает видеозапись, на которой Константин поет на конкурсе имени Глинки «Пролог» к опере Леонкавалла «Паяцы» Алекс. Узнаю, второй тур Константина Саудобаева. Тогда нам было море по колено. Виктория. (Константину.) Позвольте, это вы поете Константин. Да, это я. Виктория. А почему вы не стали лауреатом Алекс. Потому что мы не вышли петь третий тур. Виктория. Заболели Константин. Не то чтобы заболел, а скорее… Алекс. В психологии это называется: «неустойчивость к нестандартным ситуациям». Константин (тихо). Заткнись! Виктория. Неужели струсили Константин. Спазмы, мокрота… В общем голос перестал звучать, как положено. А позориться не хотел. Виктория. Это поправимо. Мы потом с вами об этом поговорим. Я вам расскажу кое­какие секреты. Лаури­Вольпи в восемьдесят лет пел Калафа на конкурсе, названном его именем. Волновался страшно. Весь зал – его ученики. Там ведь чистое «си» в арии. Но все взял и спел, как в лучшие годы. Надо уметь побеждать психастению и звучать так, чтобы на галерке уши закладывало. В этом цель оперного артиста. Мы еще с вами об этом поговорим. Константин (резко). Ненавижу оперу. Она отравила мне жизнь. Подходит к телевизору и выключает его. Максим (недовольно). Я ночами не спал, работал над фильмом, а, оказывается, не угодил – опера отменяется! Спасибо! Возвращается Рогова. Рогова (громко). Прошу всех к столу! Дорогой Максим, мы еще не раз посмотрим ваш фильм, а сейчас давайте поужинаем. Алекс. А где же обещанный сюрприз в виде миллиардера Рогова. С минуты на минуту господин Третьяков будет. Виктория. Какая замечательная фамилия. Не родственник, ли он знаменитого галерейщика Рогова. Об этом вы узнаете сами. Он человек добрый и каждому уделит внимание. (Звонок телефона внутренней связи.) Кажется, это он! (Слышатся гудки машины. Гости бросаются к окну.) Максим. Вероника Александровна,Третьяков без разрешения въехал прямо на газон. Рогова. Бог с ним, с газоном! Мы не скажем ему ни слова. А вас прошу, пожалуйста, держитесь к нему предупредительно и дружески. Он человек не без странностей, но я уверена, что может оказаться очень полезным всем без исключения. Виктория (надевает очки). Да он просто красавец! Сколько ему лет Рогова. Ну, как сказать Он в два раза старше вас. Виктория. Тогда ему немногим больше пятидесяти. Алекс. Женщины ценят в мужчинах не возраст, а доблести. Виктория. Неправда, Алекс, к доблестям привыкаешь, а любовь – опасная глупость. В дверях появляется Александр Павлович с букетом цветов. Все торжественно направляются к нему навстречу. Рогова. Рада вас видеть, господин Третьяков. Мы вас заждались. Третьяков (говорит, словно выученный урок). Дорогая Вероника Александровна, простите меня за небольшое опоздание. Мне пришлось сегодня задержаться в банке. А банк как известно… Особенно наш банк… Кооперативный… Рогова. Кооперативный... Мне, казалось, «Строительный» Третьяков. Был. Переименовали… Рогова. Когда Третьяков. Сегодня… После обеда... Поэтому и задержался. Рогова. Много работы Третьяков. Да, работы много, очень много… (Растерянно.) И с годами все больше и больше… Я даже не знаю, что делать.. Так работают только в Кремле. Но они работают за большую зарплату… для Родины, а мы… за маленькую… для друзей. Это шутка, как вы понимаете. Рогова. Скромность ваша отличительная черта, господин Третьяков. (Подсказывает.) Вы говорили по телефону, что сегодня занимались благотворительностью. Третьяков (подхватывает). Да, это правда! Я увлекаюсь благотворительностью. Сегодня мы провели очередное заседание акционеров по этому разделу нашей работы. Рогова. И как все прошло Третьяков. Успешно. Дали тому, кто… просил. А это вам. (Протягивает цветы.) Хризантемы. Я люблю эти цветы. Они символ… Максим. Стойкости и преданности. ( Все смеются.) Рогова. Прежде чем мы сядем за стол, я хочу вам представить Шуру Азарову, которая только что вернулась из Беларуси. Она не только многие годы ведет наше хозяйство, но и мой преданный друг. Прошу за стол. Все шумно рассаживаются. Константин и Алекс разливают напитки, помогают Роговой и Виктории в выборе блюд. После того, как все успокаиваются, Третьяков оказывается в центре внимания. Третьяков. Вы так смотрите на меня, как будто я должен что­то сказать. Виктория. Я думаю, что за столом должен быть тамада. А вы самая подходящая фигура. Третьяков. Надеюсь, ваш выбор, Виктория, не потому что я занимаюсь благотворительностью Виктория. Нет, во­первых, я приятно удивлена, встретив такого достойного человека, во­вторых, вы по­ хожи на моего любимого актера Марлона Брандо. Алекс. Неужели наша сестра во Христе хочет сказать, что господин Третьяков похож на Дона Карлионо из фильма «Крестный отец» режиссера Фрэнсиса Форда Коппола Виктория. Вы вовремя меня поддержали, Алекс, именно это я и хочу сказать. Рогова. (Решительно встает.) Прежде чем мы предоставим полномочия тамады господину Третьякову, позвольте мне на правах хозяйки этого дома сказать несколько слов. Мой тост очень простой, объединяющий нас всех. Кроме Шуры, мы в той или иной степени были участниками конкурса имени Глинки. Этот конкурс нас собрал и подружил. Так вот, за наш конкурс, за всех его участников, и пусть этот дом будет для вас родным. Все выпивают, раскладывают по тарелкам еду, негромко общаются. Константин. (Встает.) Тогда уж позвольте и мне высказаться как участнику этого события. Скажу вам честно, как я попал на этот конкурс, один Бог знает. То ли вспомнили, то ли пожалели… Словом, конкурс закончился, премии раздали, я собираюсь не солоно хлебавши домой, и вдруг звонок: приезжайте! И вот я здесь. Стою, как пред причастием… Я благодарен вам, Вероника Александровна, что вы меня не забыли и пригласили в этот замечательный дом, несмотря на мой откровенный провал. Максим (чуть развязно). Не согласен! Два великолепных тура не вычеркнешь! Константин. Греки говорили: всё забывается, кроме победы. За вас Вероника Александровна, за то, что вы не вычеркнули из памяти неудачника из Казахстана. Спасибо! Виктория. Не вздумайте Константин, отчаиваться. С таким голосом, как у вас, все премии еще впереди! Вспомните мои слова! А тост прекрасный! За Веронику Александровну! Гости выпивают, шумно обсуждают тост Константина. Алекс (иронично, с вызовом). Константин устроил свое существование так, что оно не мешает особенностям его характера. Все переглянулись в замешательстве. Третьяков (громко, разряжает обстановку). Алекс, можно я буду вас звать сегодня Саша Алекс (смущенно). С детства так меня звала мама. Третьяков. Я убежден, что у вас очень хорошая мама. (Встает.) Саша совсем непроизвольно вышел на эту тему. Вот почему я хочу этой здравицей вспомнить тех, кто дал вам жизнь. Прошу поддержать меня и выпить стоя за здоровье ваших матерей. (Поднимаются только Алекс и Шура. Константин, Максим и Виктория угрюмо отворачиваются и прячут глаза. Третьяков покачнулся, но устоял.) Простите, мои дорогие, что я затронул эту тему. (С трудом садится.) Рогова. Вам не за что извиняться, господин Третьяков. Не так ли, друзья мои Константин. Все проходит и, как сказал поэт, печаль моя светла. Зато мы теперь знаем друг о друге больше. Рогова. И всему этому есть причина: наша любовь к вокальному искусству. Выпьем за это! (Все выпивают). Максим (заметно, что опьянел). Константин, я снимал вас два тура. Вы хорошо пели, особенно это. (Максим включает конкурсную запись «Аве Марии» в исполнении Константина.) Но я с вами не согласен. Печаль моя светла – это не верно, это, наконец, кощунственно. Виктория (резко). Но это же Пушкин! Максим. Ну и пусть Пушкин. Значит, он ошибался, если я ему не верю. Наши классики и в страшном сне не ведали, какое счастье устроят потомки этой стране. Мою маму убили месяц назад. Убили конкуренты. Я их знаю и не могу отомстить. Почему же моя печаль должна быть светлой, когда она обагрена кровью моей мамы Алекс (резко). Простите, Максим, но мы здесь собрались не на поминки. Максим. Ах, так! Интересно! Значит горе по свету шляется, а к нам не заходи. (Выключает запись.) Тогда зачем мы здесь собрались Кто­то может ответить Молчите! А не для того ли мы здесь, чтобы, воспользовавшись приглашением, попросить на халяву денег (Неодобрительный гул). Я не буду терять время. Ни пить, ни есть я уже не хочу! Так вот, господин Третьяков, я вам первый открыто заявляю, что мне действительно нужны деньги, чтобы отомстить за смерть моей матери. И я вам прямо скажу: не дадите вы, достану у других. Виктория. И вы готовы совершить преступление Максим. Да. Виктория. И вам не страшно Максим. Нет. Виктория. Но почему на такое подсудное дело вы просите деньги у постороннего человека Когда вас не дай Бог посадят за преступление, первое, о чем спросят, кто был участником вашей мести. И что тогда вы будете делать Максим. Это я могу сказать господину Третьякову только наедине. Третьяков. Хорошо. (Ищет повод.) Вы курите, Максим Максим. Да, балуюсь. Третьяков. Тогда давайте покурим. Здесь есть места, которые Вероника Александровна отвела для курильщиков. Третьяков и Максим уходят. Алекс (зло). Ничего себе, с места в карьер! Так может и до нас не дойти. Константин. Вот и хорошо. Пока клиент на приеме, мы выпьем. Перехожу на крепкое. (Выпивает.) Виктория. Я присоединяюсь. (Выпивает.) Константин. Красивые женщины должны помнить: счастье в одиночестве – не полное счастье. Алекс. Может, не надо Рогова. Вечер только начинается. Пожалуй, и я выпью. Шура, присоединяйся. (Шура подсаживается ближе к Константину.) Шура. Костя, вы что пьете Константин. Я пью все, что горит. Алекс. А Тито Гобби, Костя, пил то, что шипит. Вероника. Смотрите, пожалуйста, вы, Алекс, прямо как из фильма «Старший сын» – советы, починки, поправки. Вы, по­видимому, у нашего галерейщика деньги на санаторий будете просить Рогова. Не ссорьтесь, мои дорогие. Нам пока в санатории делать нечего. Константин. Это пока, Вероника Александровна. Рогова. Алекс, откройте шампанское, Тито Гобби действительно пил только шампанское. Константин. Давайте выпьем на брудершафт. Виктория, вы готовы Алекс. Костя, не заводись! Виктория (громко). А что, в детстве мы целовались, играя в бутылочку! Алекс (негромко). Там, где кончается женщина, там начинается дурной мужчина. Вероника. У меня абсолютный слух, Алекс. А по зодиаку я… Алекс. Скорпион! Виктория. Угадали! Костя. Со скорпионами я не целовался. Шура. И не будете! Я Дева, Костя, и я к вам ближе. ( С вызовом). Эх, так давно не целовалась! Чокается с Константином и троекратно его целует (Тихо.) К тому же, сегодня Прощеное воскресенье, поэтому прости меня. Услышав от Шуры о празднике, все приходят в возбуждение. Слышны реплики: «А ведь, правда! Забыла! Это большой Праздник!» «Спасибо атеизму, память отшибло. Господи, прости!» Все чокаются, выпивают. Слева на авансцене высвечивается курительная комната, куда входят Третьяков и Максим. Третьяков (приоткрывает крышку табачного ларца). Пожалуйста! Здесь на выбор три вида «Мальборо», испанские и французские сигареты, кубинские сигары. Из раритетов советская «Прима». Есть даже жевательный табак. Покойный муж хозяйки был заядлым курильщиком, за что и пострадал. В нижнем шкафчике стола есть запас коньяка, виски, водки и вина. (Третьяков достает рюмки и вопрошающе смотрит на Максима.) Может быть, все­таки немножко водки Максим. Хорошо. (Третьяков наливает водки и приглашает Максима сесть.) Простите меня за несдержанность. Я не ожидал от себя такой выходки. Достали! Контроль потерял. Скоро на стенку бросаться буду. Третьяков. Значит, сегодня месяц, как нет Татьяны Максим. Да, ровно месяц. Постойте, откуда вы знаете, что мою маму звали Татьяной Третьяков. Да у тебя на лбу написано, что она у тебя Татьяна. Не удивляйся, Максим, это интуиция. Рассказывай, что произошло Максим. Давайте выпьем, а то сил не хватит. (Выпивает. Замечает, что Третьяков не пьет.) А вы Третьяков. Я свое выпил. (Показывает на сердце.) Максим. Мама была талантливым человеком. В молодости занималась театральной критикой. Писала о балете, опере, вела рубрику: «Молодые таланты». Но вырос я на руках бабушки – администратора Большого театра, ярой «Лемешистки». Маме тоже передалась любовь к опере. Нет­нет, она не пела, но писала об опере великолепно. Когда она родила Андрея, я почувствовал себя ненужным. Родился брат, а я не радовался. Отец перестал меня замечать. Все было отдано Андрею. Лучшие игрушки ему, фрукты ему, карманные деньги тоже ему. Я стал ненавидеть отца. Готов был убить его. Но господь сам распорядился. Он потонул в Тихом океане во время отпуска. Господи, как я потом презирал себя за свою ненависть к отцу. Только позже я узнал, что Аркадий Иосифович был не моим родным отцом. Мать словно чувствовала, что ей не жить, и все рассказала о нем. Об этой скотине я говорить не хочу. Третьяков. О какой скотине идет речь Максим. О моем родном отце. Третьяков. Так вы его знаете, Максим Максим. Нет, и знать не хочу. Какой­то вшивый певец был. Мать от него без ума была и попалась – забеременела, а он слинял. Третьяков. Бесследно Умер, что ли Максим. Нет, такие не умирают. Когда уходят герои, на арене появляются паяцы. Он оказался за границей. Позже мать написала ему обо мне, но ответа не получила. Таких надо бить палками при жизни, потому что после смерти их нельзя наказать, нельзя опозорить: они не оставляют имени. Третьяков. Твоя мама тогда уже была замужем; может, человек постеснялся Или исчез по какой­то уважительной причине. У нас до сорока тысяч в год бесследно исчезают. Многие ли помнят об этом Максим (вызывающе). Постеснялся! Исчез! Интересно, соблазнить, а потом исчезнуть не постеснялся, а отвечать еврею пришлось. Вот и появился Аркадий Иосифович, который прикрыл грехопадение. Я о нем вспоминаю, потому что после его смерти мать мне все вернула сполна. Нет, Андрея она не обижала… Но, может быть, вам неинтересно то, о чем я рассказываю Третьяков. Нет­нет, дорогой Максим, наоборот. Максим. Вы так по­доброму на меня смотрите, вот я и разоткровенничался. Знаете, после смерти матери оказалось, и поговорить не с кем. С братом вижусь редко, больше по Интернету. Друзья – для праздников, а рядом окопались перевертыши. Поверишь человеку, а он, оказывается, враг. Знаете, наше время – перевертышей. С детства слышал о коммунистах, сегодня все стали демократами, а завтра, если так пойдет, и смотреть не на что будет, вместо страны штат Верхняя Вольта станет. Третьяков. А если не будет И вдруг нам наконец­то повезет, и мы найдем себя и не станем больше бороться с пустотой К такому повороту у тебя что­нибудь есть Максим. Есть. Но это не осуществимо. Третьяков. Почему Максим. Нужны деньги и другие ориентиры. Третьяков. Что ты имеешь в виду Максим. Мы еще не дошли до дна. Вот когда мы окончательно запутаемся и забудем, кто мы такие, появится тот, кто поставит все на место: богатые начнут делиться, бедные научаться работать, дети рождаться. Вот тогда начнется поворот. Третьяков. И что ты тогда сделаешь Максим. Сниму песню. Третьяков. Песню Но ведь песню поют. Максим. Песню не только поют. У песни есть пульс, есть сердце, поющее сердце! Ее боятся, а нередко не хотят слышать. Третьяков. Ты хочешь сказать, что все начинается с песни Максим. Да, главное всегда начинается с песни. Песни – это сердце времени. Что поют, так и живут Третьяков. А ты поешь Максим. Пою, но шепотом! Третьяков. Почему шепотом Максим. С детства приучили не высовываться. Третьяков. Ну, тогда спой мне! Максим. Одному неинтересно. Третьяков. Хорошо, я помогу. Я много песен знал. Ты веди, я подхвачу… Максим. В детстве я ее часто слышал. Отец мой мой, Аркадий Иосифович ее пел с друзьями на кухне. Тогда эти слова знали все. Поет русскую народную песню «Дубинушку». Третьяков дирижирует и хрипловато подпевает. Третьяков. Молодец! (Хлопает Максиму.) У тебя очень хороший слух. Максим. Наверное, это от родного отца Мать говорила, что он был замечательным певцом. Третьяков. Подожди, ты говорил, что твой родной отец певец, но вшивый. Максим. Ну, говорил, чего не бывает! У вас тоже голос есть, но вы же не Марио Ланца. Бабник он был! Третьяков. А ты что, не бабник Максим. Я нет, они сами пристают. Третьяков. И сколько их приставало к тебе (Максим наклоняется к уху Третьякова и шепчет. Тот округляет глаза.) Вот видишь, а ты на отца сердишься. Согласись, разве женщины, не приносят наслаждение Максим (резко). Я занят, мне некогда разглядывать женщин Не обидитесь, если я скажу, то, что вам не понравится Третьяков. Обижусь, если ты будешь врать мне, Максим. Максим. Мы на «ты» Третьяков. Да. С сегодняшнего дня считай, что у тебя есть и по будням с кем пообщаться. Максим. Слушай, старик, можно я тебя обниму. (Обнимают друг друга.) Давно я таких добрых глаз не видел. Но ты, батя, чудак, чего заплакал Давай выпьем за встречу. (Выпивают вместе водки.) А теперь скажи, только правду: что ты в ней нашел Нет, она ничего, но… Третьяков (строго). Что «но» Максим. А то, что она меня разочаровала. Вероника Александровна хорошо отнеслась к Константину: «баритон божьей милостью» – говорила. Я был уверен, что он получит первую премию или, по крайней мере, станет одним из лауреатов. Я за него болел, как за себя! Но когда пришлось выбирать: своя ученица Карпова или какой­то Саудабаев из Казахстана, выбрала Карпову. Третьяков. (Резко встал, словно собираясь куда­то идти.) Не может быть! Откуда ты знаешь об этом Максим. Мне разрешили тихо снимать заседание жюри. В этот день обсуждали, кого пропустить на третий тур. Это было не жюри, а Курская битва. Рогова яростно отстаивала Константина и свою ученицу Карпову. Ей уже удалось отбиться, когда кто­то позвонил, и после этого она на белое стала говорить черное. В результате Константин Саудабаев на третьем туре не появился. Она предала парня, который был лучше всех на этом конкурсе. Где-то вдалеке звучит ариозо Роберта из оперы «Иоланта». Высвечивается холл. Зритель видит на экране телевизора Константина, исполняющего ариозо Роберта «Кто может сравниться с Матильдой моей». После окончания ариозо все, сидящие за обеденным столом, хлопают Константину. Виктория (хлопает). Константин, спасибо. (Выключает телевизор.) Среди итальянцев, которых я знаю наперечет, таких голосов раз­два и обчелся. Как жаль, что я не была членом жюри. Я отдала бы вам мой голос, Константин. Вероника Александровна, а что произошло, что ваш гость не прошел на третий тур Рогова (принюхивается). Господи, кажется, мясо подгорело. Простите! (Бросается на кухню, Шура за ней). Виктория. Узнаю, в России без мяса не могут. Алекс. А в Италии без чего не могут Виктория. В Италии без спагетти и пиццы итальянцы дня прожить не могут. Мой благоверный, как Лучано Паваротти – глазами щеки видит. Алекс. Он что и поет, как Паваротти Виктория. Как Паваротти поют только Боги. Мой муж – классический эстрадный певец. Тенор. А тенор – это не дар, это диагноз. Алекс. Да, все женщины, кто живет с тенорами, жалуются. Виктория. Вы что, влюбились, Алекс Алекс. В кого Виктория. В меня, конечно! Вы, наверно, знаете, что я развожусь, и поэтому все время меня преследуете. Алекс. Как Виктория. Вы словно принюхиваетесь ко мне! Кто вы по профессии Алекс. Врач­психиатр. Виктория. Я так и думала. Вы принюхиваетесь и ловите меня на ошибках. Запомните, в ошибке любой женщины есть вина мужчины. И потом, Алекс, я вам не дам со мной поссорится. Алекс. Почему Виктория. Потому что вы друг Константина. Костя, что вы молчите все время Почему вы не выступили на третьем туре Что произошло Константин. Спасибо вам, Виктория, за добрые слова. Но с некоторых пор я ненавижу оперу. Я, как и ваш муж, хочу на эстраду. Но для таких, как я, в шоу­бизнесе выстроена плотина. Виктория. Это абсурд. То, что вы говорите, это неправда. С таким голосом можно пробиться всюду, даже на Венере. Константин. На Венере вполне и возможно, но только, положим, не в Москве. Виктория. Да вы должны молиться каждый день, что вас судьба от эстрады уберегла. Посмотрите на тех певцов, которые изменили опере, они рвутся назад: им тесно на эстраде. Алекс (негромко). Да, это верно. Бог долго ждет, да больно бьет. Виктория. Чем вас опера прогневила, что вы ее возненавидели Ведь даже Бог, когда у него отдых, открывает окно и слушает оперу. Алекс. Виктория, ну что вы пристали к человеку Я, например, разлюбил балет, после… ряда обстоятельств. И тоже, как Константин, люблю хорошую эстраду. Виктория. Послушайте, лекарь поневоле, если бы у вас был такой голос, как у Константина, вы бы здесь павлином ходили. А он сидит, словно младший брат из Казахстана. Алекс. Он старше. В каталоге конкурса есть его данные. Так что я, скорее, младший брат из Латвии. Алекс поднимается на подиум, вырывает из вазы хризантему, оборачивается спиной к Виктории, бросает цветок ей в руки и вдруг начинает петь: «Хризантемы, мои хризантемы...» Константин бросается к Алексу и на ходу подхватывает песню. Вероника тоже не выдерживает, вприпрыжку бежит к роялю. Под её аккомпанемент все поют вместе. Вероника. Браво! Здорово! «Трио бельканто» получилось. А вы, Алекс, молодец, и голос у вас есть. Поздравляю! Константин. (Алексу.) Я тоже поздравляю! Не ожидал! А откуда болгарский язык знаешь Алекс. Так получилось, услышал песню о «Хризантемах» и выучил. Константин. Слушай, и у меня то же самое: услышал – и выучил. Виктория. Если я скажу, что и у меня то же самое, вы не поверите. ( Все смеются.) Психолог, как понять такое совпадение Алекс. Очень просто, мы из эпохи хиппи. Мы «дети цветов». Виктория. Попал бы ты ко мне, цветок, до медицинского, сейчас бы вторым Обадзинским стал. Алекс. Значит, мы уже на «ты», задавака Виктория. Запомни, Саша, женщина ближе к идеалу, чем мужчина. К тому же, в России все царевны к своим поданным обращались на «ты». Алекс. Понятно! А я­то думал, что в России все царевны из лягушек появлялись. Виктория. А Иванушки c печи слезли. Алекс. Вторым, даже Обадзинским, быть не хочу, а вот мэром Даугавпилса хотел бы стать. Виктория. Ах, вот как Политик, значит! А что мешает стать мэром По мне хотеть, значит мочь. Надо составить программу, сколотить команду и мы победим. Алекс. Если бы все так было просто. Константин. Сколько денег надо! (Пристраивается за столом, выпивает). Дело не только в деньгах. Трагедия в том, что народ разучили переносить тяготы жизни. Попробуйте призвать к созидательному труду, с условием затянуть пояса – вас разорвут на части. Получаем подачки за нефть и газ, а забыли, что в разы хуже работаем, чем на Западе. У нас в городе есть громадный завод, который обокрали и обанкротили. Но я не могу врать, как другие, что, придя к власти, он заработает и сразу обеспечит беззаботную жизнь, что дышащий на ладан Евросоюз, предоставит всем работу. Виктория. Получается, что нет никакой возможности победить Алекс. Возможность есть. Можно накрыть этих проходимцев. И компромат на них есть. Виктория. Так в чем же дело Да здравствует компромат! Алекс. Компромат могут дать зеленые антиглобалисты, но у них для этого нет денег. Такая информация стоит дорого. Виктория. Есть выход – наш чудаковатый банкир. Просите! Мы поддержим. Алекс. Спасибо! Но парадокс в том, что, победив в выборах от партии зеленых, я поставлю крест на возобновлении работы завода. Вика. Почему Алекс. Потому что в программе зеленых пункт о ликвидации этого завода, угрожающего экологии города. Для них главное, чтобы кругом зеленая травка росла, а они на ней целовались с девушками и пиво пили. Константин. А вот это мне нравится. Виктория. Костя, не ёрничайте. У нас в Италии то же самое. Итальянцы вкалывают в Европе на положении рабов, а их места занимают выходцы из Латвии и Украины. Так что я с тобой согласна. Хотя балет ты зря разлюбил, Саша. Одна замечательная балерина сказала: «С балетом меня может разделить только несчастье». Алекс. Правильно! Я это слышал от мамы. Быстро входит Шура. Шура. Саша, вас зовет Вероника Александровна. Надо заново нарубить мяса. Противень за разговорами упустили, и мясо никуда не годится. Алекс. Ну вот, нашлась и мне работа. Виктория. Слава богу, на одного конкурента меньше. Алекс. В каком смысле Виктория. А в том, что вам деньги не нужны. Алекс. Это почему Виктория. Вы и без них всего добьетесь. Я все время думала, на кого вы похожи и, наконец, догадалась. Алекс. На мясника, что ли Виктория. Нет, не скажу! Некорректное сравнение. Алекс. Догадался: на ежа, на которого хочется сесть. (Уходит вместе с Шурой.) Виктория (играет на рояле). Костик, а не пойти ли нам дальше Посмотрим, как у тебя звучат верха Возьми вот эту ноту. Виктория ударяет по клавише. Константин выпивает водки и нехотя берет ноту. Константин. Что­то першит. Давайте в другой раз. Лучше выпьем. (Тянется за бутылкой). Виктория (резко). Нет! Поднимись на сцену. Константин от окрика вдруг становится послушным и подходит к роялю. Несколько гамм он поет превосходно, но вдруг сильнейший кашель прерывает занятие. Константин. Простите! Виктория (строго). Что случилось Константин. Я сейчас, Виктория. Минутку! Вернусь, и мы продолжим. Убегает, на ходу подхватывая свою барсетку. Вероника играет на фортепиано «Прелюдию» Рахманинова. Вбегает Алекс. Алекс. А где Константин Что с ним Я услышал кашель. Виктория. Мы занимались, и вдруг он попросил прервать занятие. Да, раскашлялся. Не волнуйся, Саша, он сейчас вернется. Алекс. Что у него с голосом Виктория. С голосом у него все в порядке. Есть одна особенность. Он поет на очень спущенной гортани, это требует идеальной формы. Поэтому верх без распевки идет тяжело. Любая мокрота может вызвать раздражение. К тому же, он зажался. Это часто бывает на первых занятиях. Быстро входит Константин. Он возбужден, развязан и улыбается. Прячет барсетку. Алекс бросается к нему. Алекс (тихо). Костя, ты опять за свое Константин (зло). Саша, прошу тебя, оставь меня! Прекрати слежку и давление! Скользи по жизни, но не напирай на нее. Алекс. Но ты же давал слово! Мало тебе того, что прошляпил конкурс, на котором мог бы стать первым. Константин (резко). Ну и что Я же не у бездны на краю. Конкурсы еще будут. А жизнь – одна! (Вбегает на сцену и подходит к роялю. С вызовом.) Продолжим! Берет «соль» на фортепиано и тут же поет эту ноту в голос. Алекс уходит. Виктория. Это уже кое­что! Продолжим! (Играет гаммы, Константин выпевает.) Стоп! Ты где берешь дыхание Константин (показывает на грудь). Здесь. Виктория. Надо брать ниже. Константин. Как ниже Совсем ниже Виктория (смеется). Ну, правда, ниже. (Трогает себя в области диафрагмы.) Ну, конечно, ниже! Вот здесь! Константин. Не понимаю! Можно попробовать Виктория. Ну… конечно… можно… (Константин подходит к Виктории. Берет её за талию.) Чувствуешь Константин. Пока нет. Виктория. Вот здесь. Смотри, какая у меня диафрагма. Кстати, открой рот. Я хочу посмотреть, нет ли у тебя перитонзиллярного абсцесса мягкого неба выше миндалин, этого профессионального заболевания баритонов. (Константин открывает рот. Входит Шура и в ужасе убегает). Освещается курительная комната. Вдалеке вновь слышны гаммы, распеваемые Константином. Через некоторое время пение прекращается. Максим. Все началось, когда мать пустила эту женщину к себе в офис. Через неделю мы поняли, что в «Продюсерском центре» две хозяйки. Начались подковерные игры. Вскоре мы с мамой узнали, что у этой особы есть покровитель. За короткий срок её съемочная группа запустила работу над тремя фильмами. Затем обошла нас в рекламе и, наконец, стала вытеснять из офиса. Мать обратилась за защитой к кому следует. Другая сторона тоже. Назначили «стрелку». «Стрелочники» стали сотнями тысяч вытягивать из нас деньги. Работа остановилась, ссоры выжигали весь дом. Начались звонки, угрозы, проверки… Мне пришлось всю аппаратуру перевести на свое имя. Это добавило еще визга. И, наконец, матери позвонили, после чего она перестала спать и начала оглядываться на каждом шагу. Третьяков. Вы узнали, кто звонил Максим. Такие звонки, как правило, анонимные, но мама узнала, от кого исходит угроза. Этот человек и раньше занимался грязными технологиями. Я нашел адвоката, сумевшего за оставшиеся деньги раздобыть дополнительный материал, который мгновенно повернул дело в нашу пользу. Я вывозил технику, и вместо меня на встречу с этим адвокатом поехала мама. Третьяков. Кто­то знал об этом Максим. Нет, она не доехала до адресата. По дороге в одной из московских пробок её нашли задушенной. Установили, что кто­то проник на заднее сиденье и маму задушил. (Закрывает лицо руками). Третьяков. У тебя есть подозреваемый Максим. Есть заказчик: его фамилия, адрес и социальное положение. Третьяков. Что ты собираешься делать Максим. Это я даже тебе не могу сказать, батя. Третьяков. У тебя есть договоренность Максим. Да. Третьяков. Сколько тебе нужно денег Максим. Пятьдесят тысяч долларов. Третьяков. Какие пустяки. Хорошо, я тебе дам. Впрочем, нет, тебе это делать нельзя. Уверен, что за тобой следят. Мы сделаем это так. (Долго шепчет Максиму на ухо). Максим. Вот визитка этого человека. Третьяков. Заканчивай фильм о Глинковском конкурсе и жди звонка. (Достает мобильный и набирает номер.) Эдмунд! (В глубине сцены высвечивается Рогова с мобильным телефоном.) Найди срочно Колокольникова, пусть перезвонит мне. (Разъединяет мобильный). Все, мальчик мой, машина запущена, можешь расслабиться. Давай выпьем. (Наливает водки Максиму). Пей, сынок, хорошо, что рассказал мне, пока не наделал ошибок. План у тебя хороший, но мой лучше. Мы тебя выведем из игры и сделаем так, что комар носа не подточит. За Татьяну, за тебя, за то, чтобы враг был наказан. (Выпивают. Звонок мобильного. Третьяков берет мобильный.) Рогова. Саша, в чем дело Это ты звонил Третьяков. Колокольников Да, это я звонил. Есть работа. Ставка хорошая. Будь на месте, я тебе перезвоню. А ты больше не звони. Рогова. Господи! Что он там задумал Максим. Батя, а ты крутой. Где научился Третьяков. Там, где меня учили, сынок, лучше тебе не бывать. Когда освободился, фамилию заново зубрил, чтобы запомнить. (Вбегает Шура.) Шура. Александр Павлович! Ужас! Третьяков. Что случилось Шура. Константин и Виктория исчезли. Где­то спрятались в доме. Пели­пели, о чем­то шептались и куда­то спрятались. Неужели вы меня не понимаете Третьяков. Ах, вот как Ну, я им покажу! (Максиму.) Никуда не уходи, я скоро вернусь! (Бросается вглубь сцены, Шура за ним. Где­то вновь звучит «Прелюдия» Рахманинова.) Максим (вслух). А мы сделаем маленький перерыв. (Медленно садится, вытягивает ноги.) Вот так мы пристроим ноги, так откинем голову. Ну, что ж, одиночество – судьба всех выдающихся умов. (Затихает. Все громче звучит «Прелюдия» Рахманинова.)
  1   2

  • Первое действие