Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Уроки Мастерства Конспекты по театральной педагогике А. А. Гончарова




страница1/17
Дата05.07.2017
Размер2.73 Mb.
ТипУрок
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
М.А. Карпушкин Уроки Мастерства Конспекты по театральной педагогике А. А. Гончарова «Гитис» Москва 2005 УДК (37.01:792.2)(07) ББК 85.334я7 К267 Книга издана при финансовой поддержке Федерального агентства по культуре и кинематографии Под общей редакцией Н. А. Зверевой На обложке фотопортрет А. А. Гончарова. Работа В. Плотникова Карпушкин М. А. Уроки Мастера: Конспекты по театральной педагогике А. А. Гончарова. — М.: Изд-во «ГИТИС», 2005. — 216 с., илл. 5—7196—0232—1 В своей педагогической практике народный артист СССР, профессор ГИТИСа А. А. Гончаров (1918 — 2001) последовательно утверждал принципы совместного обучения актеров и режиссеров. Книга, основанная на материале его уроков, репетиций, бесед со студентами, ставит целью ознакомить будущих мастеров сцены с первыми шагами в поиске выразительных средств, диктуе­мых жанром драматического произведения и стилем автора, освещает принци­пы трактовки пьесы, работы над ролью. ©Карпушкин М. А., 2005 ©ГИТИС, издание, 2005 ОТ АВТО ГА В книге сделана попытка систематизировать ряд разделов программы по режиссуре и мастерству актера, преподаваемых на первом — пятом курсах, руководимых А. А. Гончаровым в ГИТИСе. Содержание разделов не исчерпывает всего многообразия принципов его театральной педагогики. Это лишь ряд методоло­гических приемов, рождавшихся в процессе преподавания на кур­се этого большого мастера. Несмотря на то, что многие элементы актерского мастерства и приемы режиссуры в книге рассматриваются отдельно, в про­цессе обучения и работы режиссера они естественно взаимопереплетаются. Педагоги курса помогали студентам освоить изучае­мый раздел, рассматривая его во взаимной связи с другими раз­делами. С комплексным подходом в обучении режиссуре и мас­терству актера будущие режиссеры и актеры знакомились с пер­вых же дней учебы, уже в работе над первыми этюдами. Взаимосвязь отдельных элементов сказывается и на компо­зиции данной работы. В процессе урока или репетиции в театре А. А. Гончаров не отделяет один элемент актерского мастерства от других, один режиссерский прием от остальных, постоянно подчеркивая единство всех составляющих профессиональной подготовки и воспитания будущих художников. Внимание, вооб­ражение, наблюдательность, свобода мышц, сценическая фанта­зия, если бы, предлагаемые обстоятельства, действие, событие, конфликт, зоны молчания, внутренний монолог, подтекст, ре­жиссерская пауза и т.д. взаимосвязаны, взаимообусловлены, взаимовлияют друг на друга. Андрей Александрович Гончаров первым из педагогов ГИТИСа выдвинул и опробовал метод совместного обучения на од- Стр5 ном курсе актеров и режиссеров. Теперь этот метод применяется почти во всех театральных учебных заведениях страны. А тогда, в 1969 году, это был эксперимент, разрешенный Министерством культуры РСФСР только ГИТИСу, а руково­дством ГИТИСа — А. А. Гончарову. Итак, курс был набран в 1969 году. Я поступил в аспиранту­ру в этом же году и попал на выпуск дипломного спектакля пято­го курса Разгром по роману АА. Фадеева. Студенты первого курса были привлечены к работе над спектаклем: делали декора­ции, бегали на Мосфильм за седлами, реквизитом, костюмами, участвовали в монтировочных работах, занимались музыкальным и световым оформлением. Ну и играли маленькие эпизодические роли. Мне поручили освещение спектакля. Надо сказать, замеча­ний по освещению больших не было. Может быть, потому, обу­чаясь в течение трех лет, я был ответственным за световое оформление всех зачетов и экзаменов. Это продолжалось вплоть до перехода в малый зал Театра им. Вл. Маяковского, где Гонча­ровым был выпущен знаменитый спектакль по рассказам В. Шукшина Характеры, который комитетом по Ленинским и Государственным премиям был выдвинут на соискание Государ­ственной премии РСФСР. Беспрецедентный случай! Дипломный спектакль студентов-выпускников был выдвинут на такую высо­кую награду. По каким-то причинам этот торжественный акт не состоялся. Но это было потом. А пока предстояла совместная учеба будущих актеров и режиссеров. Курс был поистине интер­национальный. В режиссерской группе учились студенты из Кипра, Алжира, Монголии, Сьерра Леоны, Узбекистана и, разу­меется, из разных городов России. Андрей Александрович часто повторял: Надо влить в Мос­ковские меха провинциальную первозданность и свежесть. Воз­можно, по этой причине во втором семестре первого курса он предложил взять для этюдов рассказы авторов-деревенщиков: Ф. Абрамова, В. Белова, В. Шукшина, В. Распутина, А. Вампилова, В. Быкова, В. Астафьева, а на втором курсе этюды по не­скольким рассказам переросли в инсценировки. Многие студенты курса А. А. Гончарова в настоящее время стали известными мастерами сцены, драматургами, талантливы- Стр6 ми администраторами, педагогами. Все их достижения были как бы запрограммированы учителем еще в процессе обучения. Он разгадал индивидуальность каждого, помог развиться таланту учеников, помог стать им художниками и интересными людьми. Многие из них так или иначе после учебы сталкивались в своем творчестве с Андреем Александровичем, получали его поддерж­ку, советы. И. Костолевский, А. Фатюшин, Л. Иванилова, Л. Кор-шакова работали в театре под руководством А. А. Гончарова, С. Яшин, В. Боголепов и В. Тарасенко были педагогами на ка­федре режиссуры, которой он руководил почти двадцать лет, а затем С. Яшин и В. Боголепов стали руководителями театров. Многих из наших сокурсников сейчас уже нет в живых. Тра­гически погиб Александр Соловьев — прекрасный артист и чело­век. После окончания актерского курса он, как и И. Костолев­ский, А. Фатюшин, Л. Иванилова, Л. Коршакова, был оставлен А. А. Гончаровым в Театре им. Вл. Маяковского. Правда, вскоре он перешел в Центральный детский. Здесь начал работать режис­сером-постановщиком С. Яшин, и многие роли в этом театре А. Соловьев делал под его руководством. В этих ролях оттачива­лось мастерство Саши. Он мужал и креп как человек и как худож­ник. Жаль, что вскоре он совсем ушел из театра в кино. В фильмах у него были удачи, полуудачи, провалы, очень хорошие роли и бле­стящие работы. Например, Самозванец в фильме С. Ф. Бондарчука Борис Годунов. К удаче можно отнести и самостоятельно по­ставленный им фильм По Таганке ходят танки. Саша готовился к работе над новой картиной Фальшивомонетчик. Как-то совершенно внезапно, тихо и незаметно ушел из жиз­ни Володя Тарасенко — замечательный, ищущий, талантливый человек, поэт-педагог. Тонкий, ироничный, дотошно честный. Он пошел в педагогику осознано. Ему нравилось работать с молоде­жью, и за несколько лет он стал уже доцентом ГИТИСа. У Воло­ди проявился педагогический дар еще в годы учебы. Недаром Гончаров привлекал его к работе в курсовых и дипломных спек­таклях. Виден был почерк В. Тарасенко и в спектакле Театра им. Вл. Маяковского Бег по пьесе М. А. Булгакова, поставлен­ном Андреем Александровичем при участии Володи. Недавно не стало Саши Фатюшина. Он был занят почти во всех спектаклях Театра им. Вл. Маяковского, поставленных его Стр.7 учителем Гончаровым. За свои заслуги в художественном твор­честве он стал лауреатом Государственной премии СССР, полу­чил почетное звание заслуженного артиста России. Ко всем даже самым незначительным ролям Фатюшин относился очень ответ­ственно, находил черточки, схожие со своей судьбой. Для него не было проходных ролей. Он искал живую плоть именно этого человека, этой роли, не спал ночами, мучился, страдал, горел и сгорел. Не стало Саши в 53 года. Рано ушла из жизни Люда Коршакова, чрезвычайно талантливая актриса, не завершившая свою пятую роль в Театре им. Вл. Маяковского. Однако эта книга посвящается не столько памяти моих сокурсников, сколько живому творчеству молодых, озорных и талантливых людей, поступивших на курс А. А. Гончарова, вы­дающегося художника, темпераментного профессора, которому тогда едва исполнилось 50 лет. Это был его третий самостоятель­ный курс. В ГИТИСе скептически шептались: эксперименталь­ный курс, экспериментальный. И как мне представляется, не многие верили, что получится что-то плодотворное. Но верил Гончаров. И не только верил, а пахал, тратился, работал до из­неможения, иногда доводил до нервного срыва студентов, но и сам нервничал, кричал, надрывался, затрачивал колоссально мно­го времени и сил. Начинали работать в четыре часа пополудни, уходили далеко за полночь. Нужно было ехать на Трифоновку, в общежитие. Транспорт уже не ходил. Гончаров вынимал деньги, давал В. Кондратьеву (старосте), напутствовал: Не ходите пеш­ком, опасно, поймайте грузотакси. Но мы шли пешком, прихо­дили всей ватагой в общежитие в два часа, а назавтра эти деньги тратили на общественный обед. Эта адова, но радостная работа продолжалась до конца учебы. После первого года обучения о курсе стали говорить уважи­тельно. Залы, где показывались зачетные и экзаменационные ра­боты, были переполнены. Приходили не только студенты ГИТИСа, но студенты других театральных вузов Москвы. Приез­жали и студенты ЛГИТМиКа, Ярославского театрального учи­лища. Несколько студентов второго курса Щепкинского и Щу­кинского училищ пожелали продолжить обучение на курсе Гончарова. (Андрей Александрович к концу первого года Стр.8 отчислил неуспевающих студентов, вернее, они сами ушли, не выдер­жав такого режима работы.) Их Андрей Александрович экзаме­новал в присутствии всех студентов, а после просмотра кандида­тов спрашивал мнение о них каждого своего ученика. Так он вос­питывал ответственное отношение всех сокурсников к общему делу: Коллектив должен отвечать за каждого, а каждый за кол­лектив. Уже к третьему курсу стало понятно, что совместное обу­чение актеров и режиссеров себя оправдывает. У режиссеров была своя лаборатория для работы с актерами, актеры обрета­ли опыт работы с молодыми режиссерами. За одержимость, трудолюбие, терпеливое отношение к делу и учебе, выносли­вость и талант в ГИТИСе студентов курса стали называть гла­диаторами. И в самом деле, для них не было ничего невоз­можного для реализации той или иной, даже очень сложной, творческой задачи. Чтобы оформить, одеть, озвучить отрывок, акт из пьесы, спектакль студенты могли достать любые костю­мы, станки, реквизит, звуко- и светоаппаратуру. Темнота ночей скрывала наши иногда неблаговидные поступки, необходимые для того, чтобы обеспечивать всем необходимым зачеты, экза­мены и спектакли. После спектакля Характеры по рассказам В. Шукшина ста­ла понятна уникальность, феноменальность совместного обуче­ния режиссеров и актеров. Эксперимент оправдал себя полно­стью. С тех пор факт совместного обучения режиссеров и актеров на одном курсе стал привычным. К слову учить Андрей Александрович относился отрица­тельно. Он говорил: Научить нельзя, можно научиться. Нельзя вложить в вас свой жизненный и творческий опыт. Ваш сосуд маловат, чтобы вместить мой опыт. Можно разгадать ваши задат­ки, склонность к комизму, драматизму, трагизму и попытаться развить их, найти кнопки, отмычки1, чтобы развить в вас и другие краски, присущие вашей индивидуальности, отыскать те качества, которые вложили в вас природа и родители, попытаться расширить диапазон вашей человеческой и артистической зара­зительности. Без жесткой внутренней самодисциплины вам не достичь в будущем хороших художественных результатов. Стр.9 Профессию артиста и режиссера определяют образное мыш­ление, дисциплина и школа, то есть владение обязательным ми­нимумом. Незнание профессиональных основ сложнейшего ре­жиссерского дела порождает колоссальное количество дилетан­тов с дипломом в кармане. Школа — фундамент любого искусства. Творческий процесс предполагает необходимость дисциплины. В театре нередко дис­циплина считается плохим тоном. Полагаются на случайность, на счастливое виденье, наитие... В искусстве все должно быть направлено к четкой цели, а для этого творческий процесс необ­ходимо дисциплинировать. Дисциплина в театре должна быть такой же жесткой, как и в армии. К армии А. А. Гончаров относился с большим уважением. Он не считал молодого человека мужчиной, если тот не прошел жиз­ненную или армейскую школу. Андрей Александрович рассказы­вал, как сам в начале Великой Отечественной войны двадцати­трехлетним парнем пошел добровольцем на фронт, служил в ка­валерии, был ранен, потом возглавлял фронтовой театр. С юмо­ром говорил о том, как привыкал к коню, учился седлать его, па­дал с седла, не умея подтянуть подпругу и стремена. С уважени­ем и благодарностью вспоминал о Наташе Качуевской — секре­таре комсомольской организации ГИТИСа, которая доброволь­цем ушла на фронт. Она спасла Гончарова, вытащила его, ране­ного, после боя. Он так и называл ее любовно, по-родственному тепло — Наташа Качуевская, моя сестра милосердия. Рассказы о войне, о его поездках по стране, за границу с га­стролями были лучшим примером воспитания гражданственно­сти, любви к Родине, к своей профессии, к труду. Он не любил расхлябанности, разгильдяйства, недисципли­нированности и лени, презирал позерство, зазнайство, вранье, кичливость. Нрав у Гончарова был непростой, противоречивый, крутой. Зная себе цену, он никогда не допускал мысли о самовосхвале­нии. Но любил говорить об удачах учеников. Хвалил постановки Виталия Черменева в своем театре, в Таллиннском театре рус­ской драмы. Радостно и с гордостью рассказывал об успехах Гле­ба Дроздова, особенно, когда тот получил Государственную пре­мию, отличал Слюсарева, который возглавил Волгоградский Стр. 10 областной драматический театр. Он по-отечески любил Трубая — главного режиссера старейшего в России Сызранского драмати­ческого театра, называл его самым талантливым из своих учени­ков и жалел, что тот не остался работать у него в театре. Дроздо­ва и Трубая тоже не стало. Трубай скончался в 47, Дроздов в 60 лет, Черменев в 51 год. А. А. Гончаров был горд, когда его ученика А. Говорухо на­значили главным режиссером Московского драматического теат­ра им. А. С. Пушкина. И было чем гордиться. Первый спектакль Го­ворухо в должности главного Невольницы по пьесе А. Н. Остров­ского был талантлив, звонок и глубок. Об этом спектакле Андрей Александрович написал в своей книге Режиссерские тетради: Я особенно радуюсь, когда вижу стремление к современному воплощению классики в своих учениках, как увидел это в спек­такле А. Говорухо... Говорухо поставил Невольниц интересно. Этот первый профессиональный спектакль молодого режиссера имел свои просчеты и достоинства, был временами настырен в приемах и акцентах, слишком громок, иногда режиссеру изменя­ло чувство меры, но мысль, проблема, избранная постановщиком, прозвучали сильно, значимо и в согласии с Островским. Режис­сер провел в спектакле тему несвободного человека, обесцвечен­ного, уменьшенного в масштабе рабской, хотя и богатой, сытой жизни1. Разумеется, в назначении Говорухо главным режиссером не­малую роль сыграл Гончаров. Андрей Александрович с удоволь­ствием помогал талантливым людям. Так он помог перебраться из Ленинграда в Москву Петру Фоменко, когда у того возникли неприятности в Театре комедии им. Акимова. Андрей Александ­рович пригласил его старшим преподавателем кафедры режиссу­ры ГИТИСа. Вначале Фоменко работал с О. Я. Ремезом, затем набрал свой курс, выпустил замечательный дипломный спектакль Борис Годунов по трагедии А. С. Пушкина. Вскоре Гончаров пригласил его в свой театр ставить Плоды просвещения Л. Н. Толстого. Работая в ГИТИСе, Фоменко стал доцентом, за­служенным деятелем искусств России, народным артистом Рос­сии, профессором, лауреатом Государственной премии. После смерти Андрея Александровича Петр Наумович заменил его на 1 Гончаров А. А. Режиссерские тетради. М 1980. С. 142. Стр.11 посту руководителя кафедры1. На курсе, руководимом Петром Фоменко, стал работать его ученик Сергей Женовач, которого Гончаров любовно называл внучком. Об этом мне рассказывал сам Сергей Васильевич. Теперь Женовач стал профессором и ру­ководителем кафедры режиссуры. Он любил своего ученика Някрошюса, хотя тот, казалось бы, отходит от его принципов. Но Гончаров полностью принял его И дольше века длится день (Буранный полустанок). Особенно ему нравился метафорический язык спектакля: все эти мешочки с песком, бурдюки, кожаные сбруи, домотканые, на литовский лад, коврики, одежды и т.д. Между тем, Э. Някрошюс в своих выступ­лениях и статьях называет А. А. Гончарова своим учителем и на­ставником. И это правильно. Многое, что касается трактовки рус­ской классики, он взял у Андрея Александровича, особенно когда ищет страдания израненной души. Учеба не есть буквальная фиксация опыта учителя, иллюст­рация его идей и открытий. Ученичество — процесс многослож­ный. Необходимо уловить идею, дух и стержень исканий учителя и, творчески переработав, взять их на вооружение. К примеру, один из известных и талантливых учеников Гончарова, популяр­нейший артист И. Костолевский, работавший с Бергманом, П. Штайном, другими выдающимися режиссерами, конечно же, не буквально следует тому, чему его учили. Просто он научился учиться и у других. И это главное, что он взял у своего учителя и чему последовал: Научить нельзя, можно научиться. Гончаров дружил с Петром Монастырским, талантливым ре­жиссером и организатором, который почти 45 лет руководил Са­марским академическим театром драмы, одним из лучших обла­стных театров страны. У Монастырского я начинал режиссер­скую работу, ставил свои более-менее удачные спектакли. Я ощущал к себе определенное внимание с его стороны. Думаю, не без вмешательства А. А. Гончарова. Я тоже старался в своем творчестве и педагогической дея­тельности реализовать квинтэссенцию, сердцевину, дух исканий А. А. Гончарова, дух его идей, стержень методологии. Они выра­жены в понятиях: присвоить и соотнести, человеку, о челове­ке, через человека, я не актер, я — действующее лицо, 1 П. Фоменко заведовал кафедрой режиссуры РАТИ-ГИТИСа с 2002 по 2005 год. Стр. 12 действенное использование человеческого Я артиста в предлагаемых обстоятельствах роли, действенная цепочка есть партитура спектакля... Ученичество — есть процесс постоянный, перманентный. Гончаров, например, говорил, что он учился у Н. М. Горчакова, однако своими учителями он также считал А. М. Лобанова и А. Д. Попова. Потом он учился у А. А. Васильева, А. В. Эфроса, говорил, что у Васильева следует учиться умению найти дейст­венное слово, препарированию Слова. И гордился, тем что при­влек его к педагогической деятельности. У А. В. Эфроса ему нра­вились постановки Женитьбы Гоголя и мольеровского Дон Жуана. Гончаров говорил, что гоголевская Женитьба Эфро­са — удивительный спектакль, вобравший в себя и гоголевского Вия, и Коляску, и Нос, и Невский проспект. Кроме того, в нем звучит тема бессмысленной суеты, механического и мертво­го кружения жизни, выраженная сегодняшними сценическими средствами. И уроки, и репетиции Гончарова всегда были актом самосож­жения, фейерверком фантазии, многокрасочным спектаклем, праздником, явлением неординарным. Он неистовствовал, кри­чал, сотни, тысячи раз взбегал на сцену, затем — к режиссерско­му столу, бегал по залу, хохотал и довольно потирал руки, если репетиция проходила удачно. Шел замечательный процесс худо­жественного поиска. Часто найденное таким трудом вчера, он отвергал сегодня. Когда говорили ему, что он сам утвердил эту мизансцену или действие, Гончаров недовольно отмахивался: Это было вчера! Вчера! Сегодня перед нами репетиция ставит совсем другие задачи. Замечательная актриса из Самары Светлана Боголюбова, с которой я репетировал в театре роль Филицаты в Правде — хо­рошо, а счастье лучше А. Н. Островского, побывав на репетиции у Гончарова, сказала: У Гончарова даже медведь заиграет в спектаклях. Так все понятно и ясно, что надо играть. Почему его артисты этого не понимают У Гончарова Божий дар быть худо­жественным провидцем и поводырем. Я думаю, его артисты понимали, что надо играть. Об этом говорят спектакли, поставленные А. А. Гончаровым в Театре Стр. 13 им. Вл. Маяковского. У него были свои любимые темы: Человек и история (Жизнь Клима Самгина. М. Горького, Да здравст­вует королева, виват! Р. Болта), Человек на изломе эпох, Че­ловек и революция (Бег М. А. Булгакова, Дума о Британке Ю. Яновского, Жертва века по пьесе А. Н. Островского По­следняя жертва, Венсеремос! по пьесе Г. А. Боровика Интер­вью в Буэнос-Айросе, Разгром по роману А. А. Фадеева, Молва А. Д. Салынского), Человек — созидатель (Закон зи­мовки Б. Л. Горбатова, Мария А. Д. Салын-ского), Человек и совесть (Человек из Ламанчи Д. Вассермана и Д. Дэриона, Бе­седы с Сократом Э. С. Радзинского, Характеры В. М. Шукши­на). Об этих и других постановках Андрея Александровича напи­сано множество статей, исследований, книг; сам Гончаров издал книги Поиски выразительности в спектакле, Режиссерские тетради. Однако нет ни одной хоть немного значительной работы о педагогической деятельности А. А. Гончарова. Эта книга — по­пытка сформулировать и обобщить ту программу, по которой Гончаров учил режиссеров и актеров на одном (совместном) кур­се. Книга складывалась трудно, из листков, многолетних записей автора, записей уроков, бесед, лекций, высказываний, репетиций и выступлений А. А. Гончарова. Сюда вошли записи, сделанные на уроках со студентами, на занятиях со слушателями Высших режиссерских курсов, на лекциях для участников режиссерских лабораторий и, наконец, записи личных бесед с ним. Ставилась задача прагматическая — использовать опыт Гон­чарова в своей режиссерской и педагогической деятельности. В молодые годы мы не вполне понимаем, с кем имеем дело, с какой личностью общаемся, кто дарит нам свое драгоценное время, за­жигает нас своим талантом, делится неоценимым опытом. И только с годами приходит осознание масштаба той личности, то­го человека, у которого ты учился. Значение этого человека вели­ко во всем: в постановочной работе, в педагогике, в делах обще­ственных, в руководстве театром и школой, в жизни и быту. Однако записи эти делались давно, еще в юношеские годы, поэтому они выглядят несколько наивно, может быть, даже ба­нально. И все же мне не хотелось бы их кардинально менять, тем более фигуранты и участники этой книги сами еще были Стр. 14 наивными и едва ли могли подозревать, кем они станут в будущем, как осветит их путь то или иное явление в искусстве. Учеба в ГИТИСе не ограничивалась работой только на том курсе, где ты обучался. По разрешению художественного руково­дителя студенты могли участвовать в самостоятельных работах студентов других режиссерских мастерских, например у М.О. Кнебель, Ю. А. Завадского, А. А. Попова и т.д. Затем показанные ра­боты подробно анализировались этими мастерами: так можно было получить представление о театральной эстетике других прекрасных педагогов ГИТИСа. Мне, к примеру, стало понятно, что думает о театральности и фантастическом реализме Ю. А. За­вадский, понятны мысли М. О. Кнебель о тонкости и поэтичности спектакля и о роли действенного анализа пьесы. Это и есть шко­ла, когда ты берешь самое питательное у больших и ярких масте­ров режиссуры и театральной педагогики. Мне посчастливилось быть участником занятий своего и двух последующих курсов Гончарова. Кто же были педагогами на его курсе Из каких личностей А. А. Гончаров создал тогда свой преподавательский коллектив Народный артист России, доцент Андреев Владимир Алек­сеевич. В 1970 году его назначили главным режиссером Театра им. М. Н. Ермоловой. Позже он народный артист СССР, лауреат многих престижных премий, заведующий кафедрой мастерства актера ГИТИСа (РАТИ), талантливый артист и организатор теат­рального дела. Народный артист РСФСР Геннадий Печников, прекрасный актер, добрый и мудрый наставник молодых актеров, замечатель­ный рассказчик, тонкий ценитель живописи и музыки. Заслуженный артист РСФСР, кандидат искусствоведения Ос­кар Яковлевич Ремез. Умница. Знаток литературы и современных театральных направлений и течений, теоретик и исследователь русского театра. Фантазер. Позже — доктор искусствоведения, профессор, руководитель курса, где совместно обучались драма­турги, режиссеры и актеры. К сожалению, это был первый экспе­риментальный курс в РАТИ. Оскар Яковлевич не довел его до конца, он скончался, прожив совсем немного после своего шес­тидесятилетия.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

  • Конспекты по театральной педагогике А. А. Гончарова «Г
  • Н. А. Зверевой
  • ©Карпушкин М. А., 2005 ©ГИТИС, издание, 2005 ОТ АВТО ГА
  • 1 Гончаров А. А. Режиссерские тетради. М 1980. С. 142. Стр.11
  • 1 П. Фоменко заведовал кафедрой режиссуры РАТИ-ГИТИСа с 2002 по 2005 год. Стр. 12