Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Удовиченко Диана Донатовна. История бастарда




страница5/42
Дата07.07.2017
Размер7.94 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42

- За что? - удивился я.

- Да вот за то самое... не говорил я тебе, кто ты есть на самом деле... а

сейчас думаю, может, напрасно?

Только тут до меня дошло, что герцог признал во мне сына Изабеллы именно

после визита дяди Ге. Погруженный в свое горе, я даже не вспомнил о странном

поведении старика. И вот теперь... Я спросил:

- А ты откуда узнал?

- Так я почитай с самого начала все выяснил. Помнишь, как я тебя из приюта

забрал?

Я кивнул. Еще бы мне не помнить! Этот день изменил всю мою жизнь.

- Так вот, я тогда искал себе ученика. Человек я одинокий, сам знаешь.

Хотелось передать кому-нибудь свои знания. Ясное дело, высматривал парнишку

способного к магии. Ходил по комнате, значит, ходил. Были там дети с небольшими

задатками. Я уж было выбрал одного шустрого мальца, ничего, думаю, разовью его

малый талант в большой. А тут... Луг милосердный! На меня такой энергией

повеяло! Я давай осматриваться, гляжу: а ты в угол забился, и волчонком оттуда

смотришь. А магия от тебя так и льется! Конечно, я тебя и забрал. Да... - дядя

улыбнулся, - характерец у тебя был тот еще...

Несмотря на тяжесть в сердце, я ответил ему улыбкой. Старик выразился слишком

мягко. Я был просто маленьким демоном. И одному Лугу известно, сколько сил,

добра и сочувствия было потрачено, чтобы сделать из меня человека. Дядя Ге и сам

этого не знает. Потому что не привык считать затраты и измерять отданное питомцу

душевное тепло.

- Вот я и говорю, - посерьезнел мой опекун, - понял я, что ты очень

талантлив. И зеркало будущего подтверждало: тебя ждет великая судьба. Попытался

я тогда выяснить, кто твои родичи. Отправился снова в воспитательный дом.

Спросил, мол, не было ли при тебе каких вещиц, безделушек. Знаешь, бывает, мать,

не в силах навсегда расстаться со своим ребенком, оставляет при нем медальон,

или там колечко. Чтобы потом отыскать чадо по этой примете. Конечно, все это

работнички воспитательных домов живо у детишек отбирают. Но я хорошие деньги

предлагал. Тогда и выяснилось: привезли тебя из Лендсона, из приюта при храме

Ат-таны. А приют тот сгорел. Но я не оставил попыток отыскать хоть какие-то

зацепки. И отправился в Лендсон. Там у меня приятели живут, из темных. Подняли

все свои связи, отыскали одну жрицу. Старенькая такая, но при памяти. Она мне и

продала медальон-то.

Ну конечно, медальон! Эта круглая штука, которую перед смертью вручил мне

лорд Глейнор. Я неосознанно так и продолжал сжимать его в руке. Раскрыв ладонь,

я внимательно всмотрелся в украшение. Оно было плоским, сравнительно небольшим,

величиной с золотую монету, с дужкой, в которую полагалось продевать цепочку.

- Цепь-то я так и не выкупил, - сокрушенно крякнул дядя Ге, - жрица сказала,

потеряла ее, цепь-то. А может, и продала, кто знает? Но главное, конечно, герб.

Вот он, видишь?

В центре медальона было выгравировано изображение горного барса -

прекрасного, благородного животного. Над головой гордого зверя возвышалась

герцогская корона, украшенная сапфирами. Глаза хищника тоже были сделаны из этих

синих камней. Внизу я разглядел выполненную крошечными буковками надпись: "Долг,

честь, верность".

- Это девиз рода Марслейн, - пояснил дядя.

- Значит, ты показал медальон герцогу? - спросил я.

- Ну да, а он сразу его узнал. Говорит, сестрица его покойная, матушка твоя,

носила его, не снимая. Это фамильная драгоценность.

Что ж, лорд Глейнор хотя бы умер успокоенный.

- Надо, наверное, кому-то отдать эту штуку? - неуверенно предположил я.

- Кому, сынок? У покойного прямых наследников нет. Ты - единственный его

близкий родственник. Так что герб твой по праву.

Я горько усмехнулся. О каком праве толкует старик? Ведь бастардов даже

усыновлять нельзя, не говоря уже о наследовании титула. Да это просто

невозможно! Дядя Ге понял мою скептическую ухмылку.

- Зря улыбаешься, Рик. Сам знаешь, какие повороты делает судьба. Мало ли... А

пока носи медальон. Он тебе от матушки достался.

- Скажи, а о моем... - я замялся, не в силах произнести это слово.

- Нет-нет, о Вериллии я ничего не знал, - перебил меня дядюшка, - эту тайну

семейка Марслейн спрятала надежно.

- А почему не сказал мне раньше?

Задав этот вопрос, я тут же пожалел о сказанном: дядя Ге как-то ссутулился в

своем кресле, сник, словно бы даже сделался меньше ростом. Лицо его побледнело,

морщины стали глубже, уголки рта опустились. Он смотрел на меня виновато и

беспомощно, и я вдруг осознал, что мой опекун уже немолод. Он будто постарел

прямо на глазах.

- Я все считал, не время еще, - тихо произнес он, - а теперь вот думаю,

может, ошибался. Может, зря я молчал столько лет?

Я смотрел на дядюшку, на его узловатые, крупные, все еще сильные руки,

стиснувшие железную коробку так, словно от нее зависел мой ответ. На непривычно

согнутые плечи, потухшие глаза... И внезапно ко мне пришло понимание: да ведь он

просто переживал за меня! Потому и не стал открывать тайну моего происхождения.

Что бы я мог сделать, узнав правду в детстве? Мог бы отправиться в дом лорда

Глейнора. Скорее всего, брат моей матери поверил бы мне - да конечно, поверил

бы, медальон-то вот он! Он мог бы принять меня. На правах кого? Закон

безжалостен к детям греха. И что? Существовать приживалом в доме, где некогда

жила моя мать? Нет, этого я бы не вынес. В портовом квартале к этому относились

проще. Конечно, я вынужден был носить одежду бастарда, но никто не смел надо

мной смеяться. А желающие продемонстрировать презрение к незаконнорожденному

быстро становились вежливыми, познакомившись с моим кулаком или парой

простеньких заклятий. Нет, не место мне было среди чопорных аристократов. Даже

герцог не сумел бы оградить меня от косых взглядов и оскорблений. Узнай же я

историю Изабеллы, допустим, несколько месяцев назад, до всех своих приключений -

неизменно озлобился бы. Так что дядя Ге правильно сделал. А сейчас вот он сидит

и покорно ждет моего приговора, такой несчастный, такой испуганный... Он и

теперь боится за своего питомца. Так, словно я до сих пор неразумный мальчишка.

И еще я понял: старика страшит одиночество. Ведь кроме меня у него никого нет.

Так неужели я мог в чем-то его упрекнуть? Его, спасшего меня от участи бродяжки,

воспитавшего, сделавшего маленького звереныша человеком?

- Ты все сделал правильно, дядя, - произнес я, стараясь вложить в слова все

тепло и благодарность, на которые был способен. - Мою мать уже не вернешь. А

отец у меня был и останется один - ты.

У меня на глазах происходило чудо: согбенный старик превращался в прежнего

мужчину - немолодого, но сильного, веселого, уверенного в себе. Распрямились

плечи, взгляд сделался блестящим, морщины подчеркивали уже не возраст, а

улыбчивость.

- Вот! - дядя наконец открыл железную шкатулку, которую до этого сжимал в

руках, и с гордостью продемонстрировал ее содержимое. - Узнаешь?

Коробка, покрытая засохшей землей и кое-где - ржавчиной, показалась мне

знакомой. Ну, конечно! Ведь именно в нее я уложил двадцать пять паунсов,

оставшихся от щедрого подарка Ридрига, после чего закопал богатство в огороде!

Но здесь их явно больше. Кроме того, поверх золотых кружков лежали какие-то

сложенные вчетверо бумаги и три капсулы из Солнечного камня.

- Да, - подтвердил дядя, - я твое золотишко нашел. Есть у меня одно такое

заклинаньице... Чтобы не потерялось, сверху куст пиона посадил. А когда жрецы-то

разгулялись, решил я на всякий случай все самое ценное спрятать. Положил туда

еще двадцать пять монет - те, что ты мне перед отъездом подарил, кое-какие

документы, пауроний, который сбыть не успел, ну и медальон, конечно. Вовремя

спохватился. Через неделю меня арестовывать пришли.

На всякий случай! Нет, вы это слышали? Все же тот еще жук мой опекун. Все он

заранее просчитал, я уверен.

- Куда теперь, сынок? - деловито спросил дядя Ге, вскакивая с кресла. - Надо

бы уходить, а то сейчас наследнички налетят. Так всегда бывает: седьмая пена на

зелье, а права свои предъявят. Да только... - старик осекся и замолчал.

Я не стал заострять внимание на очередной недомолвке. Опекун мой всегда был

себе на уме, его уже не переделать. В настоящий момент меня больше занимал

заданный им вопрос. Действительно, куда отправиться? По идее, я должен быть в

лагере повстанцев, раз уж согласился возглавить движение. Но меня беспокоил

Дрианн, убежавший в храм Дадды. К тому же следовало еще как-то решить, что

делать с его любимой некроманткой. По-моему, отец Дарсан был не в восторге от

присутствия мрачной девицы. Оставалось одно: "порадовать" бойцов своего отряда,

забрав черноволосую в лагерь. Значит, решено: пусть все отправляются в лес

Душегубов, а я загляну в храм. Только вот как идти, по верху, что ли? Уже

опасно, город полон стражников. И где мастер Триммлер? Только я вспомнил о

гноме, как он появился собственной персоной.

- Того, этого... - сын гор, смущаясь, незаметно для себя произносил любимую

поговорку погибшего друга, - мои соболезнования, лейтенант.

От гнома попахивало вином.

- С дворецким, значит, помянули герцога. Дед совсем расклеился, плачет...

- Скорблю вместе с вами, дорогой барон, - на моих коленях образовался

Артфаал. - Прошу прощения, не мог явиться раньше. Варрнавуш рвет и мечет! Мрак в

ужасе.

- По дороге расскажете, - мысленно остановил я демона.

Мы вышли из дома, и я бросил прощальный взгляд на жилище отважного, честного

человека, который мог бы стать моим другом. Улицу уже привели в порядок, тела

погибших увезли. По дороге прохаживался наряд стражи.

- Колодец за углом, вон за теми домами, - сообщил мастер Триммлер, сверившись

с картой.

- Морок? - деловито спросил Дживайн.

- Не стоит...

Я был зол и совершенно не желал бегать между домами, скрываясь от кучки

горе-вояк, которые во время бунта боялись даже носы на улицу высунуть. Поэтому

сотворил заклятие Воздушного удара и отправил его в стражей порядка. Этого

хватило, чтобы швырнуть их об ограду ближайшего дома. Трое, потеряв сознание,

сползли на землю, четвертый с воплями "Демоны! Демоны!" со всех ног припустил

прочь.

- Пошли.

Мы беспрепятственно пересекли улицу. Ее обитатели, из тех, что уцелели после

нашествия мародеров, носа наружу не высовывали. Стража тоже не проявляла особой

активности. То ли большая часть охранников дислоцировалась на Площади Семи

королей, то ли блюстители порядка вообще на этот самый порядок наплевали,

предпочитая сберечь собственную шкуру. Дживайн спешно пробормотал заклятие,

отталкивающее грязь, и мы спустились вниз. Мастер Триммлер бодро шагал впереди,

указывая путь в свете сотворенного Грациусом огненного шара. Я замыкал шествие,

беседуя с лордом Феррли, который сидел на моем плече.

- Темнейший князь в ярости. Не каждый день хозяин мрака терпит неудачу.

- Что вообще значило его появление, вы можете мне объяснить?

- В смутные времена демоны приходят к людям, чтобы одержать верх над богами.

Это аксиома, барон.

- Почему именно в смутные времена?

- Ну, как же! Смута ведь в первую очередь воцаряется в сердцах и умах.

Приятно верить в Луга и благодарить его за милость, когда все вокруг гладко и

благополучно. Легко жить по законам милосердия, если в кошельке звенят монеты, а

семья твоя процветает. И как греет душу осознание собственного благочестия,

когда твой годовой доход позволяет без ущерба жертвовать на нужды храма, к

примеру. Но вот когда приходит беда, люди изменяются. Теперь они вынуждены

заботиться только о себе и своих близких. Им уже не до благотворительности. И

возносить хвалу Лугу больше не хочется. За что? Ведь божество отвернулось от

них. Так и случилось с Галатоном. Странная болезнь императора, разгорающаяся

война в колониях, будоражащие слухи о готовящемся нападении со стороны эльфов,

подстрекательство к бунтам. Это уже вызывает тревогу, не правда ли? Ну, а

возрождение храмовой стражи, аресты и казни стали апофеозом смуты. Как думаете,

барон, сколько людей отвернулось от Луга, считая, что Луг отвернулся от них? А

ведь боги черпают жизнь и силу в человеческой вере. Когда же люди перестают

возносить им молитвы, боги уходят. Наказанием безбожникам становятся все новые

беды и несчастья.

- То есть, получается, что вся эта каша была заварена только для того, чтобы

убить в людях веру в Луга? - спросил я, вспоминая слова Варрнавуша. - Выходит,

ваш князь сам все это и устроил?

В мыслеречи Артфаала прозвучали обиженные нотки:

- Знаете, барон, не стоит недооценивать людей! Странный обычай: во всем

винить то демонов, то богов! Как говорится, Луг помогает тому, кто сам шагает. И

еще: уродился кривым - не пеняй на повитуху! Кто мешал вашему этому Падерику

отказаться от контракта с демоном? Так нет же, он мечтал о мировом господстве,

не меньше! А если бы не нашлось в империи достаточного количества подонков,

разве смог бы Верховный жрец возродить храмовую стражу и устроить такое

грандиозное побоище? Нет, дражайший барон, Варрнавуш в этой истории выступил

лишь искусителем, как и положено приличному демону. У него, знаете ли, природа

такая - пользоваться слабостью грешников. Ну, а когда контракт был заключен -

темнейший князь получил власть над душой Падерика. Тут уж как водится.

Я размышлял над словами Артфаала. Прав он, конечно. Выходит, если вспомнить

рассказ Дживайна с Грациусом, жрец, который всегда мечтал о карьере демонолога,

тайком занимался темной магией. Но зачем он вызвал именно Варрнавуша?

- Да не вызывал он его! - досадливо воскликнул лорд Феррли. - Падерик,

конечно, ублюдок и недоучка, но не до такой степени. Он баловался обращением ко

мраку. Пару раз ему это удалось, и на призыв откликнулись низшие. Поняв, кто

перед ними, доложили темнейшему. Конечно, толстяка принялись обрабатывать.

Сначала выполняли его мелкие желания: расправлялись с неугодными, вводили в грех

юных дев, чтобы они отдавались Падерику. Ну, а потом, когда аппетиты жреца стали

возрастать, ему явился Варрнавуш. Вот и все. Рутинная работа, в сущности. Никто

его насильно во мрак не тянул.

- Понятно. А зачем Варрнавуш ему голову оторвал-то? Мог бы и дальше

использовать.

- Мне не дано проникнуть в помыслы темнейшего. Могу только предположить.

Очевидно, он решил, что Падерик недостаточно старался очернить имя Луга.

Возможно, его не устроил результат всего этого безобразия. А скорее всего,

просто наигрался, да и сломал надоевшую марионетку.

- Тогда ради чего он все это затеял? - удивился я.

- Хаос, дорогой барон! Не тот, который древний бог, а тот, который банальный

беспорядок. Все ради этого. Не думаю, что князь мрака всерьез собирался

завоевать человечество. Это ведь не просто. Существует определенный порядок

мироустройства, у каждого в нем своя вотчина. И даже если уничтожить Луга, его

место займет другое божество. Демоны ограничены в своих действиях и могут влиять

на ваш мир лишь через людей. Но диссонанс Варрнавуш внес, это бесспорно. Главный

храм осквернен, прихожане в страхе. А сейчас еще и война жрецов начнется!

- С чего вы взяли?

- Да очень просто! Каждому главному жрецу захочется стать Верховным! Каждый

начнет воевать за то, чтобы именно его бог занял место Луга.

Я пожал плечами. Только этого империи сейчас и не хватало!

- Ну, а почему тогда ваш князь недоволен? Казалось бы, создал такой бардак,

что за десять лет не расхлебаешь. Чего ему еще надо-то?

- Этого я и сам не понимаю, - задумчиво произнес Артфаал. - Но злой он,

как... как демон злой, в общем. Может, вы ему не понравились?

- Он мне тоже как-то не очень симпатичен, - буркнул я.

- Лейтенант! - зычный голос гнома нарушил ход нашей мысленной беседы. - Тебе

налево!

- Береги себя, сынок! - напутствовал дядя Ге.

Я попрощался с друзьями и свернул в узкое ответвление, ведущее к храму Дадды.

Звук их шагов отдалялся, делался все тише, призрачнее и вскоре совсем истаял,

затерявшись среди низких зловонных сводов. Я остался в компании лорда Феррли.

Брел в темноте, которая нам совершенно не мешала, и переговаривался с демоном.

Периодически из скользких стен просачивались призраки, под ногами кишели крысы,

в общем, все как всегда. Я уже разучился удивляться красотам сточных каналов. А

страха тем более не испытывал. Какой смысл?

- С Варрнавушем все понятно. Точнее, ничего не понятно. Вы мне лучше скажите:

вам было что-нибудь известно о моем происхождении?

- Обижаете, барон! Я же ваш оберегающий, помните? Конечно, любезный мастер

Генериус ввел меня в курс дела.

- Как оберегающий могли бы и меня оповестить, - скривился я.

- Договор с вашим опекуном исключал такую возможность.

Какие мы честные, правильные! Прямо не демон, а А'нхелли какой-то! Я уже

раскрыл было рот, чтобы произнести какую-нибудь колкость, как вдруг остановился.

В тоннеле что-то происходило. Или нет, готовилось произойти. Исчезли крысы,

призраки поспешно попрятали свои бесплотные тела. Наступила неестественная

тишина. Я ощутил толчки. Не из-под земли, нет. Дрожало пространство. Или время.

Не знаю. Мне показалось именно так. Следом нахлынула волна беспощадного

животного ужаса. Я скосил глаза на Артфаала. Может быть, у меня просто

расшалились нервы? Кот исчез, уступив место истинному обличью демона. И этот

демон был жутко напуган. Он весь сжался у меня на плече и оскалился навстречу

неизвестности, как загнанный в угол зверь. Его уродливое тело сотрясалось от

дрожи, из глотки вырывался истеричный визг вперемежку с рычанием. Что-то

надвигалось на нас, неотвратимое, страшное, беспощадное. Что-то, против чего мы

оба были бессильны. Это длилось лишь несколько мгновений. И слава богам, что не

дольше. Иначе мы с лордом Феррли запросто могли бы лишиться рассудка. Потом

наваждение рассеялось. Снова степенно поплыли призраки, под ногами засуетились

нахальные крысы, вернулись скупые звуки подземного колодца: журчание воды,

отдаленное эхо городской жизни - так, тень конского топота и грохота колес

экипажа.

- Что это было? - пробормотал я.

- Не знаю! - Артфаал, снова вернувшись в привычный кошачий облик, нервно

распушил клочковатую шерсть. - Давайте выбираться отсюда!

Оставшаяся часть путешествия к храму Дадды прошла спокойно. Я даже начал

подозревать, что непонятное состояние ужаса вызвано нервным напряжением, в

котором я пребывал вот уже много дней. Шутка ли: несколько стычек со жрецами и

храмовыми магами, захват кареты, когда мы вместо дядюшки Ге освободили

некромантку, ранение Дрианна, потом штурм Счастливого местечка, и сразу же после

этого - усмирение бунта, свидание с Варрнавушем. А потом гибель герцога и

обрушившиеся на меня сведения о моем происхождении. Тут у любого сознание в

трубочку свернется! И может быть, я поверил бы в то, что все мне примерещилось,

да вот незадача: то же самое чувствовал лорд Феррли. А у демонов нервы куда как

крепче, чем у людей. Я ускорял и ускорял шаг, стремясь как можно быстрее

оказаться на поверхности, в простом и понятном мире.

Люк, ведущий в подвал храма Дадды, был, конечно же, закрыт.

- Подождите здесь, барон, я позову кого-нибудь из жрецов, - предложил

Артфаал.

Надо отдать демону должное, он действительно честно выполнял свои обязанности

оберегающего. Ведь когда мы с ним ощутили... то, что ощутили, ничто не мешало

ему исчезнуть, вернуться во мрак. Переждать опасность. Но нет, он остался.

Кстати, и свой истинный вид, я думаю, принял только для того, чтобы удобнее было

обороняться в случае нападения. На сердце потеплело от благодарности к этому

зловредному, капризному и ехидному, но такому преданному существу.

- Поднимайтесь, но звать никого не нужно. Я сам...

Одобрительно мурлыкнув, лорд Феррли исчез. Я поднялся по железной лесенке.

Какая разница, сквозь стены проходить, или просачиваться через люк? Голова

уперлась в холодный металл. Немного сосредоточиться, обрести уверенность в

себе... готово! Вот они, стены храмового подвала, такие серые, холодные, но

родные и замечательные по сравнению с тоннелем. Артфаал сидел поблизости,

меланхолично почесывая за ухом задней лапой.

- Куда теперь? - спросил он.

- Пойдемте сразу в комнату некромантки. Наверняка Дрианн там.

Меня охватило какое-то нездоровое любопытство. Хотелось появиться внезапно,

взглянуть на парочку со стороны. Поэтому я сделал демону знак вести себя тише,

хотя он и так всегда был абсолютно бесшумным. Вообще-то, мое поведение не имело

ни малейшего смысла. Дрианн и его подружка, как все некроманты, чуткие к

эманациям жизни, должны были уловить мое появление чуть раньше, чем я войду в

дверь. И тем не менее, я руководствовался каким-то предчувствием, диктовавшим

мне именно такие действия. Выбравшись из подвала, я взбежал по лестнице, кивками

приветствуя попадавшихся по пути жрецов, и на цыпочках подкрался к комнате, в

которой должна была находиться наша пленница. Толкнул дверь. Заперто. Там

совершенно точно что-то происходило. Что-то жуткое, темное. И от этого энергия,

переполнявшая комнату, просачивалась даже сквозь дерево. Переглянувшись с

Артафаалом, который восседал на моем плече, я сделал глубокий вдох и шагнул

сквозь створку. Следом лениво просочился лорд Феррли. Увиденное заставило меня

застыть на месте. Демон стыдливо прикрыл глаза лапами. На кровати, слившись в

страстном поцелуе, переплетясь, словно две змеи, лежали обнаженные Дрианн и

некромантка. Красивые молодые тела блестели от пота, черные косы девушки

расплелись и сияющим шелковым покрывалом свисали до самого пола. Но не эта

картина ввела меня в состояние столбняка. Комната была наполнена огромной силой.

На мгновение я вышел в астрал и увидел поднимающиеся над магами волны энергии.

Два сияющих черных потока, сливаясь, образовывали под потолком бешено

вращающуюся воронку. Вернувшись в свое тело, я ощутил, что меня медленно

покидают силы. Ноги подкашивались, перед глазами замельтешили разноцветные

точки. Энергия, образовавшаяся от слияния тел некромантов, вытягивала жизнь.

Возмущенно хрюкнув, лорд Феррли вцепился когтями в мое плечо и, воспарив в

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42