Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Учебное пособие. М.: Аспект Пресс, 2000




страница6/29
Дата06.04.2017
Размер4.28 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

АНАЛИТИЧЕСКАЯ КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ


 

Журналисты российской прессы понятие «корреспонденция» употребляли уже в XVIII в. Однако надо иметь в виду, что доста­точно долго корреспонденциями называли любые публикации на страницах газет, журналов (заметки, письма читателей, отчеты и т.д.). Лишь в конце XIX в. это понятие стало связываться с опре­деленным жанром. Сущность этого жанра становится понятной в результате выявления особенностей публикаций, «подводимых» под него17[1]. Предметом аналитической корреспонденции могут быть ка­кие-либо события, явления, феномены. В этом отношении она близ­ка таким, например, жанрам, как репортаж, отчет, информаци­онная корреспонденция.

Однако аналитическая корреспонденция отличается от назван­ных жанров степенью «присутствия» в тексте других жанрообразующих факторов. Например, цель репортажа — дать наглядное, «жи­вое» отображение «предметного» события (поэтому репортер ис­пользует главным образом при сборе материала метод личного наблюдения; нет наблюдения — нет репортажа). Цель отчета — точ­но отобразить «информационное событие» (выступления, доклады, отчеты), изложив все происходившее в точной последовательности (или даже проанализировав происходящее), используя при этом фрагменты выступлений или сообщений. Цель информационной корреспонденции — сообщить нечто о «предметном» событии, используя при этом (в отличие от репортажа) не столько «живое» наблюдение, сколько «свернутый» пересказ происходившего.

Цели аналитической корреспонденции иные. Она также содер­жит в себе сообщение о событии, явлении. Это сообщение может включать в себя как «живое» наблюдение, фрагменты каких-то выступлений, так и «свернутый» пересказ происходившего. Одна­ко само сообщение не является самоцелью. Оно лишь дает пред­ставление о событии, предваряющее его истолкование. Именно это истолкование отличает в первую очередь аналитическую коррес­понденцию от репортажа, отчета, информационной корреспон­денции.

Истолкование представляет собой выяснение причин события, явления, определение его значимости, ценности, прогнозирова­ние его развития и т.д. В силу этого автор аналитической коррес­понденции неизбежно использует теоретические методы позна­ния — анализ, синтез, индукцию, дедукцию и др. Двусоставность современной аналитической корреспонденции (сообщение о яв­лении плюс его истолкование) сближает ее с другим жанром — комментарием. Но между аналитической корреспонденцией и ком­ментарием есть существенное различие.

Оно заключается в том, что «первоисточником» сообщения для аудитории о каком-то явлении, событии (которое затем истолко­вывается) в корреспонденции всегда является автор публикации. Именно он «корреспондирует» с места события, он же интерпре­тирует происшедшее, опираясь при этом на мнения участников и свидетелей события, на свои собственные непосредственные на­блюдения. Комментарий же всегда публикуется по следам уже из­вестного данной аудитории (например, из оперативного инфор­мационного сообщения) события. При комментировании истол­кование события основывается в большей мере на других известных фактах или относительно общих мнениях, предположениях, оцен­ках, которые чаще всего высказывает авторитетное для аудитории лицо, специалист-эксперт.

Аналитическая корреспонденция отличается также и от ста­тьи.

Цель статьи — обосновать суждение (суждения) по поводу ка­кого-то общезначимого явления, процесса, ситуации, имеющих место в жизни общества, в каких-то сферах деятельности. Причем такие события, процессы, ситуации, как правило, имеют боль­шие последствия для общества, отдельных социальных групп. По­этому предметом статьи являются не отдельные факты (события), а те закономерные причинно-следственные отношения, которые порождают такие (обычно однородные) факты, события. В ходе доказательного рассуждения автор как раз и устанавливает связи между отдельными фактами, возникшими на «поверхности» жиз­ни, событиями, явлениями и теми закономерностями, теми при­чинами, которые их порождают и остаются скрытыми от прямого наблюдения.

При этом приводимые факты, обсуждаемые события, явле­ния служат аргументами в пользу общего суждения об их причи­нах, о закономерностях, их породивших. В аналитической же кор­респонденции речь идет о каком-то одном событии. Оно всесто­ронне обсуждается, выявляются его качества, ему выносится оценка, прогнозируется его развитие, указываются его причины.

Таким образом, центральным предметом аналитической кор­респонденции является один значительный факт, все остальные детали, примеры, суждения служат «вспомогательным» материа­лом для его всестороннего освещения. Названные обстоятельства четко разграничивают жанр аналитической корреспонденции и жанр статьи. Присущие аналитической корреспонденции харак­терные признаки отличают ее и от других жанров.

 


Из публикации «Поцелуй молнии»

(Комсомольская правда. 8 сентября. 1999)

«Иди домой, иди!» - весь вечер уговаривала Далю мама. Та только отмахивалась: неког­да. Работы на огороде невпро­ворот, лето нынче в Литве сто­ит жаркое, только успевай по­ливать. И как на небе вдруг громыхнуло! И далеко-далеко впереди одиноко сверкнула молния. Это был последний «кадр» из жизни молодой ли­товской женщины Дали Ралене. Из ее первой жизни.

Что было дальше, ей потом рассказали соседи. Словом, никто толком так ничего и не понял: на землю не пролилось ни капли дождя. Все слыша­ли, как замычала корова (просто вприсядку сплясала — рассказывали мужики), и ви­дели, как с огорода Довидайтисов взметнулся к небу пыльный столб. А потом мама Дали До­ната поворачивается и видит: лежит ее дочка на земле белая-белая, а одежда на ней вся по­рвана и кроссовки на ногах — будто собаки драли...

Но чудо вовсе не в том. Чудо будет потом, когда До­ната закричит над полумерт­вым дочкиным телом. Во-пер­вых, с соседних грядок момен­тально прибежит медсестра Рома Гидрайтене и быстро начнет делать массаж сердца. Во-вторых, соседи сообразят тут же позвонить в городскую больницу — и через три мину­ты (!) на поле влетят сразу две машины «скорой помощи». Потому что (это уже в-треть­их) хорошо знал дорогу шофер — у него у самого огородик там же. В общем, фельдшер Альдона Лякавичене прикрикну­ла на Далину маму, которая, мешая, простодушно пыталась прикрыть дочкину наготу, и без промедления начала делать искусственное дыхание... Сама же Даля не была в тот момент ни на том свете, ни на этом. Наконец она в первый раз вздохнула. «В машину!» - ско­мандовала Альдона. И тут Далино сердце, будто засомневав­шись, стоит ли ему возвращать­ся в этот мир, остановилось еще раз... Даля рассказывала потом, как было ей хорошо-хорошо, как не бывает, а где-то вдалеке ласково и нежно светился незнакомый добрый свет...



«Может, выживет, а может, и нет», — неопределенно сказали Далиным родителям в реа­нимации. Молнии в Литве этим летом охотились за многими. Вот так же точно убило двух женщин примерно того же воз­раста, что и Даля. Но чтобы пос­ле такого мощнейшего удара человека удавалось вернуть к жизни, медики не помнят. Ро­дители Станиславас и Доната Довидайтисы, в ту ночь так и не заснули... Отец приходил в себя от радости — ему-то про­кричали с улицы, что дочку убило, а она хоть и не шевелит­ся, но вроде бы жива. Мать, на­оборот, плакала от ужаса и без конца вспоминала утренний сон, вдруг оказавшийся проро­чеством: приснились ей умер­шие родители. И с ними Даля в разорванной одежде — точь-в-точь, как она несколько часов спустя лежала на поле.

А утром Даля неожиданно для всех открыла глаза. «На­верное, умирать мне еще было не время, — философски объяснила она потом свое вос­кресение. — Что со мной, где я?» — спросила она медсестер, напряженно вслушиваясь в их слова, — уши у нее как будто бы были заложены ватой. «Не может быть! Это просто сол­нечный удар!» — категоричес­ки отрезала после их расска­за. Потом посмотрела на безоб­разное красное пятно на шее, от которого тянулась, опутывая тело и выныривая где-то под коленкой, длинная кровавая веревочка, на опаленные воло­сы, на перепуганную дочку и постаревших родителей — и только тогда по-настоящему испугалась.

Божья кара? Или отмети­на?

Вообще говоря, гром и молния в литовских поверьях означают больше, чем просто стихию. Помните сказку про русалку Юрате и рыбака Каститиса? Будто бы полюбили они друг друга, а самый глав­ный литовский языческий бог Перкунас разгневался, напус­тил на них молнии и разрушил янтарный замок — вот почему Балтийское море кусочки ян­таря на берег и выбрасывает. Шутки шутками, но в литовс­ких поверьях до сих пор счита­ют, что если в твой дом удари­ла молния, значит ты круто нагрешил — просто так небо тебя наказывать не будет. Молний боялись, а маленьких детей в деревнях заставляли креститься, как только с неба неслись первые громовые рас­каты. Мне рассказывали исто­рию одной реально существо­вавшей в Литве женщины по прозвищу Московчиха, кото­рая в несчастном 1924 году на­писала донос на своего двою­родного брата Савелия Мали­новского — на имущество позарилась. Того сослали в Сибирь, а алчную сестрицу всю жизнь потом преследова­ли молнии. Сначала во время грозы сгорел дом - она пере­селилась в хлев. Через полго­да молния ударила и туда. Пе­реехала в баню — еще через некоторое время небо испепе­лило баню. И умерла она страшно: прокляв все на свете и распродав имущество, поеха­ла к дочке в Ленинград.

Тело вернули на родину с полдоро­ги. Поэтому Даля Ралене те­перь страшно мается: ну что она сделала в своей жизни не так? Не цеппелины же с кот­летами, рядом с которыми проходит ее профессиональ­ная жизнь в школьной столо­вой! А может наоборот, Бог таким странным образом хо­чет намекнуть, что есть у нее в жизни какая-то важная мис­сия, кроме борщей и щей, если вопреки всем законам приро­ды небо оставило ее жить?

Врачи-материалисты счита­ют, что небо тут ни при чем, а спасло Далю Ралене стечение обстоятельств. Во-первых, то, что перед самым выходом из дома она упрямо искала на чер­даке резиновые кроссовки — хотелось ей пойти на поле именно в них, и все тут. А во-вторых, то, что рядом оказалось железное ведро — молния, вып­рыгнув из Далиного тела, на­шла объект поинтереснее да там и затихла. Ну а Далина мама Доната, женщина набожная, верит своим святым и молит­ся теперь сразу трем женщи­нам — деве Марии, медсестре Роме и фельдшеру Альдоне.

Просто небу понравилась эта семья.

Тридцатишестилетняя Даля — человек молчаливый и застенчивый, теперь вроде как местная знаменитость. Во всяком случае, найти ее в ак­куратном городке Кяльме, где тихие улочки криво разбега­ются в стороны от роскошно­го католического собора, не представляет труда: дом ее родителей знают все. То жур­налисты разыскивают эту ули­цу, то паломники: почему-то считается, что после возвраще­ния к жизни Даля должна стать провидицей, ведьмой, или, на худой конец, — экст­расенсом. Сама Даля такого внимания к себе стесняется. Поскольку никаких чудодей­ственных сил в себе не ощу­щает, наоборот, спит все время, как маленький ребенок, и пла­чет по пустякам и без. Един­ственное — чувствует себя при этом на десять лет моложе, чем раньше. Наверное потому, что раньше ей казалось, что жизнь наполовину прошла, а теперь — что стрелки опять в самом на­чале циферблата. До того зло­получного вечера думалось: все мечты сбылись (они, кста­ти сказать, были нехитрыми: окончить школу, выучиться на повара и выйти замуж), а те­перь: ну нет, мы еще поживем, если так!.. В общем, вторая жизнь Дале Ралене нравится куда больше, чем первая. И дней рождения теперь у нее будет два: один — 6 июня, вме­сте с Пушкиным, второй — 19, вместе с молнией, которая столь необычным образом ра­зукрасила ее тело и биогра­фию.

Через несколько дней пос­ле того, как ее выписали из больницы, небо над городом вновь затрепетало под удара­ми грома, Даля сжалась вся, а потом успокоилась: это не к ней. На поле в первый раз тоже немножко боялась идти — на том месте, где она упала, мама вбила колышек и крес­тится на него сейчас, как на церковь. А вот разорванную одежду и кроссовки они сразу выбросили — закопали от гре­ха подальше.

Между прочим, семейная легенда хранит воспоминания Далиной бабушки, как та, бу­дучи ребенком, смотрела на грозу у открытого окна, и ша­ровая молния, влетев в ком­нату, обожгла ей живот, надол­го оставив на теле след в виде вишневой загогулинки. «Так, может, молниям просто нра­вятся женщины вашего рода? И они теперь будут бегать за вами всю жизнь?» — обрадо­валась я сенсации.

Даля вздрогнула. — Может, все-таки больше не будут? — тоскливо прошеп­тала она. И опасливо покоси­лась на красный шрамик на шее.

Кстати, как объяснили нам в Санкт-Петербургской Глав­ной Геофизической обсервато­рии им. Воейкова, на сегодняш­ний день наука не знает при­чину привязанности молнии к человеку. Что касается конк­ретного дома, сарая или сада, в которые Зевс с завидным по­стоянством посылает небес­ный огонь, — с этим как раз все ясно: молнии выбирают места повышенной проводимости почвы. Так что, судя по всему, на огород Дали Ралене они теперь будут прилетать регулярно. Но почему некото­рых людей молнии не оставля­ют в покое даже после смер­ти, разрубая надгробия и сжи­гая кресты, преследуя бабушку и внучку или поочередно уби­вая всех мужей болгарки Мар­ты Майкия, — наука пока объяснить не в силах. Един­ственный способ уберечься от этого огненного поцелуя - при­сесть во время грозы на кор­точки. Молния любит выби­рать самую высокую точку и ставить на место того, кто не склоняет перед ней головы.

 


В основе этой публикации лежит описание достаточно необычного события — спасения человека, пораженного ударом молнии. Именно этому событию посвящена основная часть публикации. Описывая его, журналист использует информацию, полученную от самой пострадав­шей, ее родителей, ее спасителей, других людей. Описанием самого со­бытия дело не ограничивается. Автор осуществляет причинно-следствен­ный анализ случившегося, ищет ответ на вопросы, которые мучают Далю Ралене, ее родителей, их знакомых: почему молния угодила именно в эту женщину? Почему она все-таки оказалась живой?

На пути этого поиска журналист обращается к воспоминаниям се­мьи Довидайтисов о том, что в их роду уже были пострадавшие от уда­ров молнии. Возможно, причина происходящего — на небесах? — спра­шивает себя журналист вместе с жителями провинциального литовского городка. Может, боги рассердились за что-то на Ралене? Или же хотят намекнуть, что она занимается в этом мире не тем делом, каким надо? В конце публикации приведен комментарий специалистов, который до­полняет попытки мистического объяснения события отчасти известны­ми, реальными физическими законами.

Причинно-следственный анализ в публикации сопровождается оце­ночными и прогностическими суждениями, рекомендациями, как вес­ти себя при встрече с молнией. Все это — методы истолкования предме­та отображения, присущие именно аналитической журналистике.

Особенностью данной публикации является то, что она написана живым эмоциональным языком и, кроме всего прочего, дает наглядное представление о событии.

 

Возникает вопрос: а нельзя ли в связи с этим отнести текст к разряду репортажа? Вероятно, подобное можно было бы сделать, если бы автор лично наблюдал все происходившее и ограничился бы при этом только описанием события, не углубляясь в причин­но-следственный анализ. Хотя следует сказать, что в практической журналистике не всегда обращают внимание на такие «тонкости» и живо написанные корреспонденции нередко публикуются под рубрикой «репортаж» (часто это происходит и в силу того, что настоящих репортажей изданиям обычно не хватает).



в начало

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

  • (Комсомольская правда. 8 сентября. 1999)
  • Божья кара Или отмети­на
  • Просто небу понравилась эта семья.
  • Даля вздрогнула. — Может, все-таки больше не будут — тоскливо прошеп­тала она. И опасливо покоси­лась на красный шрамик на шее.
  • Особенностью данной публикации является то, что она написана живым эмоциональным языком и, кроме всего прочего, дает наглядное представление о событии.