Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


У фольксхалле поезд не останавливается




страница1/13
Дата07.07.2017
Размер1.6 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


Название: У Фольксхалле поезд не останавливается

Автор: Тайсин

Бета: Танка Морева

Категория: джен

Размер: макси 31 тыс. слов

Жанр: детектив, драма

Пейринг: упоминание ГП/ДУ, РУ/ГГ

Рейтинг: PG-13

Предупреждение: АУ. Упоминания де Соссюра, рассуждения о магии и немецкий язык (с переводом). Слэша нет.

Дисклеймер: Всё принадлежит Роулинг

Саммари: Гарри Джеймс Поттер, по новому и почти подлинному паспорту — Гарри Эванс, в октябре 1998 года приезжает в Германию, в библиотеку Гейдельбергского Магического Университета, помогать научной группе расшифровывать дневники Гриндельвальда. Приезжает не столько работать, сколько отдохнуть и привыкнуть к мирной жизни. И, разумеется, оказывается в центре не совсем мирных событий.

Примечание: Фик написан на HP Big Bang на АБ
Иллюстрация: рисунок

Автор: Фистис

Техника: Планшет, Photoshop

У Фольксхалле поезд не останавливается




2 октября 1998 г.



Берлин

После порт-ключа у Гарри закружилась голова. Как обычно. Он сжал зубы — мутило — уставился перед собой и не сразу понял, что видит. Впереди, на сером фоне глухой стены висела в воздухе алая надпись, расплывающимися буквами с ладонь.


Гарри прищурился, поднял руку — поправить очки, но вовремя спохватился и потер переносицу. Вот ведь — уже месяц в линзах, а еще не привык. Старательно проморгался. Голова наконец-то перестала кружиться и надпись обрела четкость. Но, увы, не смысл.
«Ахтунг», — прочитал Гарри. То, что шло дальше, больше напоминало буквенный суп. Ближе к хвосту плавало слово, означавшее, кажется, документы. Или паспорт. Наверное.
Может на соседних стенах найдется надпись по-английски? Или хоть на латыни? Гарри огляделся.
Квадратная каморка, серые глухие стены, никаких других надписей. Ничего себе! Похоже на аппарационный шлюз, как в аврорате. Но здесь-то не аврорат, им-то зачем?
Гарри вздохнул и полез в карман за словарем: переводить надпись. «Документы» и «немедленно» он вроде бы узнал, но мало ли. В аврорате подобные надписи спрашивали пароль. Может здесь нужно номер паспорта назвать, и пока он не назовет, его отсюда не выпустят.
Подаренный мистером Уизли электронный словарик отказался включаться. Гарри присвистнул и ради интереса попробовал зажечь Люмос. Не вышло. Однако. Самый настоящий аппарационный шлюз, со всей защитой. И что теперь делать?
Ну, для начала, очевидное.
Он вытащил из рюкзака папку с паспортом, анкетой и письмом академии и зачитал номер паспорта с выражением. Не сработало. Что вообще-то было неудивительно. Шлюз очень вряд ли ставили на одного такого всего из себя Гарри Поттера.
«Наша новая знаменитость», — недовольно пробормотал себе под нос Гарри, почесал в затылке и сделал следующую по очевидности вещь: подошел к надписи — она, к его удивлению, оказалась совершенно плоской — и сунул документы прямо в «Ахтунг».
Как ни странно, сработало.
Он ожидал рывка порт-ключа, но и комната, и надпись просто исчезли. Теперь он стоял в коридоре, совершенно пустом. И жутко, между прочим, холодном. Гарри поежился, подтянул к подбородку горловину свитера, взялся было за лямку рюкзака, но решил пока не вытаскивать куртку. Должен же он когда-то попасть в место, где есть люди и отопление. Коридор, правда, выглядел построенным для гигантов, не для людей: потолок где-то в вышине и ряд дверей в два Хагридова роста. Каменных, кстати, дверей. Гарри подошел к ближайшей и тронул левую створку. Похоже, мрамор.
На правой створке, на уровне его глаз было выбито золотом:
«Akademischer Austausch Dienst der Zauberbibliothek der Universität Heidelberg»
«Гейдельбергский университет», «академический» и «библиотеку» Гарри узнал. Отлично, он все же попал в нужное место, а то уже сомневаться начал. Теперь — выяснить, что значит все остальное и в эту ли дверь ему нужно. Почему здесь так любят фразы змеиной длины? Может, если с ней на серпентарго поговорить, она сама переведется?
Он уже вытаскивал словарик, когда фраза изменилась, теперь на двери было написано по-английски: «Да, вам именно сюда».
Гарри моргнул. «За мной что, наблюдают?» — вскинулся внутренний Хмури. …Да нет. Скорее всего, к тем, кто за дверью, пришло оповещение от шлюза, документы-то он показал. Вот только — куда входить-то?
Сквозь дверь?
Гарри пожал плечами, поправил челку, чтобы получше закрывала лоб, и ткнул в надпись пальцем. И почти совсем не удивился, когда часть створки — размером с нормальную дверь — отъехала в сторону.
Гарри вошел.
Комната оказалась самой обычной, совсем не магической (зато теплой). Побеленные стены, обычной высоты потолок, стеллажи с папками и коробками. Календарь с пальмами. Второй календарь с деревьями в снегу. Фикус. Рядок кактусов на подоконнике, за пустующим столом. Вид в окне был странным, но почему Гарри понять не успел: из-за стеллажа вышла женщина в черной мантии, с чайником в руках. Широко ему улыбнулась и заморгала.
— Садитесь, садитесь! Выпейте чаю, вы совсем замерзли в нашем Коците, я вижу! Увы, но такова природа тьмы внешней, вы согласны? Вот, прошу, сахар?
— Нет, спасибо, — сказал немного ошарашенный Гарри. Сел на предложенный стул, положил папку на колени и взял кружку. Ладони сразу согрелись, и стало гораздо теплее.
Женщина села за стол, еще раз улыбнулась Гарри и протянула руку.
— Матильда Воллер, отдел студенческого обмена.
Ладонь у нее оказалась сухая и сильная.
— Гарри Эванс, — представился Гарри. — Очень приятно.
— Взаимно. Давайте-ка ваши документы. Да вы пейте, я вас пока оформлю, а потом все расскажу.
Гарри передал ей папку и послушно отпил из кружки. Скулы свело от вяжущей горечи. Похожий чай он пил у Люпина — только с молоком, и с молоком было лучше. Молока фрау Воллер не принесла, а спрашивать было неудобно: она разложила по столу бумаги и сосредоточенно писала с истинно магической скоростью. Обычной шариковой ручкой.
Гарри отпил еще — если быстро проглатывать, даже ничего, горячий, приятно, — поизучал коллекцию кактусов за спиной фрау и уставился в окно, на изгиб реки и на город. Город в окне Волдеморту бы точно понравился. Берлин Гарри представлял иным, и ему стало немного обидно. И не по себе, от города, от реки. Они выглядели как-то… Когда он понял, как именно, то чуть не разлил чай на колени.
— Это декорация!
— Вы про окно? — фрау Воллер даже не подняла голову от бумаг. — Да, конечно. Впечатляет, верно? Про Фольксхалле знают все, а то, что и на стены анклава проецируется модель Шпеера — почти никто, хотя подобная иллюзия исключительно сложна…
Гарри промолчал. Он не знал про Фольксхалле ничего, но признаваться, что поехал в чужое государство даже не разобравшись куда именно едет… Нет уж.
— Ну вот, — фрау Воллер отложила ручку, улыбнулась Гарри и пододвинула к нему раскрытую папку. — Добро пожаловать в Гейдельбергский университет, герр Эванс. Вот это — ваш студенческий билет. Он же — пропуск. Без него вы сюда не войдете.
В картонном, запаянном в пластик прямоугольнике не было ничего магического. Надписи на немецком, маггловская фотография сурового Гарри. На самом деле в момент съемки он героически сдерживал хохот: Джинни корчила ему рожи на границе зрения. Перед ее отъездом в Хогвартс они день искали по Лондону хорошую фотокабину, и теперь у него были ее фотографии. Их фотографии.
Гарри кивнул, взял пропуск и положил в карман.
— Прекрасно. Не потеряйте. Это — карта Берлина, изучите на досуге. Это — увеличенная копия карты, наш район, вы должны дойти от Бундестага до закрытой станции метро, и, проходя эту зону, — фрау Воллер нарисовала на карте идеальных очертаний овал, — держать пропуск в руке или в наружном кармане. Тогда вас пропустит. Вокруг могут быть магглы, не волнуйтесь, вашего исчезновения не заметят.
Карта была исписана пометками по-английски: стройка, забор, стройка. Как пройти к овалу оставалось неясным.
— Я понял, — сказал Гарри. — Я разберусь.
Судя по карте, сейчас они находились в парке. Нет — он глянул в окно — на реке. Примерно на середине. Если река в декорации на месте настоящей. Это уже не скрытое место, как драконьи заповедники, это что-то совсем другое. Прямо по заказу. Очень хотелось — совсем другого. …Надо будет Герм написать. Она-то точно все выяснила, что это за анклав и что это за Шпеер.
— Вот и прекрасно, — улыбнулась фрау Воллер. — Далее. Здесь ваш проездной и план метро. Прежде чем вы спросите, — Гарри захлопнул рот, — иностранцам в Берлине запрещено аппарировать в первые пять лет проживания. Да и после — нежелательно. Опасно для жизни, особенно с востока на запад. Порт-ключи в центральном Берлине и на Александерплатц нестабильны, поэтому подражайте местным и пользуйтесь общественным транспортом.
Гарри кивнул. Метро — экзотика для волшебника, покатаемся.
— Замечательно. Поскольку совы в Берлине работать не могут, по тем же причинам магической аномалии, почтовые ящики установлены на входе в библиотеку и в общежитии. Ответные письма вам просунут под дверь вашей комнаты, если вам напишут на адрес общежития, или же вы сможете их забрать у дежурного библиотекаря, если укажете обратным адресом библиотеку. Понятно?
— Да, — сказал Гарри. Отсутствие сов его более чем устраивало: не придется как-то объяснять заклятие ненаходимости. Повезло!
— Вот адрес общежития и план прохода. Разберетесь? Разберетесь. Этот лист отдадите заведующему, распишетесь у него в книге, и вам выдадут ключ и правила. И последнее — список вашей рабочей группы. Зайдете в сотую комнату на Поясе сегодня в четыре.
Гарри моргнул. Фрау Воллер моргнула в ответ, воскликнула: «Ах да!» и извлекла из стола тетрадку в зеленой бумажной обложке. Протянула Гарри.
— Это карта здания.
Гарри открыл тетрадку. Уставился на пустые листы.
— Вы должны написать куда вам нужно, вот так…
«100, Gürtel», прочитал Гарри, и увидел, как синими чернилами рисуется путь — через коридоры и лестницы, высоко-высоко… потом рядом с нужной комнатой наброском обрисовался бок купола, масштаб сместился, и Гарри чуть не задохнулся — насколько здание оказалось огромно. В него бы наверное влез весь Гринготтс даже до войны. То, что от него теперь осталось — уж точно.
— Да, далековато. Но от входа гораздо ближе. Вход вот здесь.
«Eingang», — написала фрау Воллер, перелистнув страницу. Гарри смотрел на бегущие синие линии, и в голове его внутренний Хмури орал: «Постоянная бдительность!».
— Скажите… Эта карта… не отвечает словами тому кто пишет, верно? Не разговаривает?
Фрау Воллер заморгала.
— Помилуйте, ей же нечем. Это же карта. …О! — воскликнула она и посмотрела на Гарри удивленно. — Нет, что вы, никаких темных заклятий на крови. Аспиранты «Новейшей магии» делают такие для библиотеки. К сожалению, заклятье нестабильно, через триместр распадется, возьмете новую.
«Да, вот такой я параноик. И объяснять я ничего не буду».
— Спасибо, — сказал он, собирая бумаги в папку. — В четыре, да?
На его часах было одиннадцать.
— Именно. Поезжайте в общежитие, устройтесь, пообедайте и возвращайтесь.
— Так и сделаю.
Гарри встал, пожал руку фрау Воллер, поблагодарил за чай и вышел. В совсем другой коридор. Теплый. С нормальной высоты потолком.
Мимо него прошли бодрым шагом двое мужчин в мантиях, и Гарри обернулся — удостовериться, что дверь не исчезла и надпись не изменилась. Удостоверился. Однако, что случилось с коридором — так и не понял. …Хотя, она говорила про «тьму внешнюю», может тот коридор был продолжением шлюза?
Добавив в письмо Герм еще один пункт, Гарри открыл тетрадку-карту, пошел за линией и оценил удобство. На полной карте он бы, пожалуй, запутался. Уже через пять минут не смог бы сказать, проходил он уже по этому коридору, этой лестнице, мимо этой двери или нет.
Люди навстречу попадались редко и не обращали на него внимания.
Предвкушаемого купола он так и не увидел. После очередной лестницы и двери вышел в громадный холл — слева огромная дверь, справа огромная дверь,— и, глянув на карту, понял, что дошел до выхода.
«Ничего, так даже лучше. Вернусь и все посмотрю спокойно».
Выходом оказалась вовсе не громадная дверь в мраморной, очевидно внешней, стене, а выложенный темным камнем на полу круг: пока Гарри смотрел на дверь, гадая как ее открывать, в круг, раскрывая зонт, вошел мужчина в пальто и исчез.
«Ага!» — подумал Гарри. И мысленно дал себе по лбу: снаружи октябрь, в магическом Лондоне было тепло и сухо, но здесь-то не магический Лондон. Скинул рюкзак, достал куртку. Заодно спрятал документы, оставив только карту города. Нечего им мокнуть. Кстати, а где зонт?
После долгих раскопок зонт так и не обнаружился. Либо он завалился в совсем дальние глубины безразмерного рюкзака, либо остался в Норе. Ну и пикси с ним.
Гарри оделся, проверил палочку в ножнах на руке, подтянул лямки рюкзака — крепление опять соскользнуло — и расслабленной походкой направился в круг. И почти не сбившись с шага вышел в Берлин.
Берлин встретил его дождем в лицо и стройкой вокруг. Закрытая станция за забором впереди, стройка слева, желтые краны, яркие коробки, непонятные указатели. Гарри надвинул капюшон, пихнул руки в карманы и осторожно пошел вперед. Он помнил карту: от закрытой станции до проезда, потом налево до Бундестага. К квадратику на карте кто-то подрисовал кривой купол, найти будет просто. Вряд ли здесь множество зданий с куполами.
Действительно, купол Гарри заметил легко. На что похоже само здание он так и не понял, леса мешали. Подойти ближе не вышло, пришлось обходить стройку. И еще обходить стройку. И еще. Потом он достал карту, — она немедленно намокла и порвалась на сгибе — и все-таки дошел до метро, сам не совсем поняв как именно. Город настолько отличался от Лондона, что все дома казались одинаковыми. И машины постоянно выскакивали с неправильной стороны. Гарри твердил себе под нос: «Лево, лево, смотри налево», и все равно чуть не попал под колеса когда бежал к станции: так обрадовался, что дошел.
Под землей стер с лица воду, сбросил капюшон и немного постоял перед схемой метро. Схема успокаивала. Иная чем дома, но метро — везде метро. Даже если здесь посадка не в ту сторону.
Посадка и правда была не в ту сторону.
И никто не предупреждал «Берегись щели!»
Пересадку он чуть не пропустил. Вышел, закрутил головой. Показалось сначала, что попал домой, на вокзал Виктория, из-за высокой стеклянной крыши. Как большая теплица, только холодная. Гарри поежился, нашел на схеме свою станцию — с названием на немецком серпентарго, — нашел нужный путь, и, шипя под нос название, смог сесть в правильный поезд.
Эстакады он не ожидал. Мелкий дождь забивал окна, но Гарри все равно прилип носом к стеклу, всматриваясь в город. Почти полет, над улицами и крышами. Даже жаль было выходить.
Чтобы попасть в общежитие следовало свернуть с основной улицы во дворы. Гарри два раза прошел мимо, потом поднял, наконец, голову и заметил шипящее название над, как ему до этого казалось, проходом в очередной магазин.
Внутри мир сменился. Из маггловского города он попал в город очевидно волшебный. Эти дома — с разноцветными фасадами, с поручнями из металлической травы, с цветами на карнизах, плющом на стенах, — их же наверняка вырастили магией, как иначе? Но вокруг были магглы — одни магглы, пока он не свернул, следуя плану, в видимый только ему проход в пятом дворике.
Магический двор показался Гарри самым маленьким из всех. Ярко-голубой дом с каскадами керамической разноцветной воды от крыши до земли, всего один подъезд, рядом — вход в кафе. В центре двора — дерево, перевязанное большим рыжим бантом, и, увидев его, Гарри улыбнулся. Ну и что, что дождь, говорил бант. Что мне какой-то там дождь, если я такой рыжий! Рыжий, как волосы Джинни. Двор сразу понравился Гарри еще больше.
Вход в подъезд был закрыт на ключ, и на звонок никто не отозвался. Гарри постоял на крыльце, колеблясь: применить ли Алохомору, но решил сначала зайти в кафе. Если оно открыто, там могут знать, где найти заведующего общежитием.
До этого дня Гарри считал, что в кафе должны быть столы и стулья. Но не диваны и кресла. В этом все было наоборот: никаких стульев, диван в одном углу, возвышение под коврами в другом, кипа подушек у камина, кресло под лампой у стены. На диване в окружении книг и чашек возлежали явные студенты и не обратили на Гарри никакого внимания.
Мужчина за стойкой снял турку с огня и улыбнулся ему.
То, что он сказал потом, Гарри не понял. Поздоровался по-английски. Мужчина фыркнул, медленно и разборчиво представился — звали его Грегор Вайс — вытащил из-под стойки знакомую Гарри бумагу, только пустую, и ткнул в Гарри пальцем.
Это он — заведующий, понял Гарри. И по-английски не говорит. На латыни, наверное, тем более. Впрочем, Гарри не хотелось и пробовать: для латыни он слишком промок.
Пять минут спустя, в обмен на бумагу и подпись в толстой тетради, Гарри выдали кружку чая, ключ от комнаты и листок с правилами общежития на немецком. Он честно смотрел в листок, пока пил чай — слишком горький и крепкий, но на этот раз с молоком, — и понял лишь «запрещено поджигать кровать», что, как ему раньше казалось, в запрете не нуждалось.
«Переведу вечером», — решил Гарри. Допил чай и пошел устраиваться.
Дверь в дом отворилась без ключа, как только Гарри повернул ручку. Магия регистрации, не иначе.
Вошел в узкую прихожую, огляделся. Впереди лестница, слева на стене — огнетушитель в стеклянной коробке, рядом — арка в большую светлую комнату с окнами от пола до потолка; справа дверь с надписью «Кухня» по-немецки. Не то, чтобы Гарри понял надпись с первого взгляда, но прибитая к двери деревянная ложка прозрачно намекала.
Гарри заглянул в комнату слева. Никого. Пуфы, три продавленных дивана, книжные полки, телевизор с какой-то таблицей на стене рядом, и — неожиданно — большая зельеварная горелка, с черным кофейником на ней. Присутствие огнетушителя стало понятней. Хотя… здесь же все маги, проще потушить пожар палочкой…
На кухне его встретил ровный ряд пивных бутылок на полу у окна, и Гарри изменил мнение. Огнетушитель был определенно необходим.
Две плиты, два стола. Табличка с перечеркнутым котлом над одной из плит. Кипа вымытых котлов и кастрюль рядом с монументальной мойкой. Огромный холодильник, с предупреждением во всю дверцу на латыни: «Проклятие тому, кто сожрет чужое!» «Верю», —подумал Гарри. Он надеялся, что в правилах написано о принятых способах заклинать свое от чужих, а то проклятий он знал много, но каких-то излишне радикальных.
Хорошо, что здесь можно готовить самому. Готовить ему нравилось.
Поискал в шкафах чай, нашел много кофе, засохший имбирь, окаменелую корицу и желтую коробочку пакетиков Липтона. На коробочке чистым английским языком значилось «чай», но пахли пакетики влажной пылью. Гарри скривился и убрал их подальше. Нужно купить нормальный заварной. И судя по тому, что тут пьют, его даже проклинать не потребуется, никто и так не возьмет.
Он вернулся в прихожую, вытащил ключ — четвертый этаж, четвертая комната — и задумался. Вроде бы в Германии так же как дома, первый этаж — это первый над землей. Или нет?
Наконец он заметил нарисованную на стене у лестницы «G» и кивнул сам себе. Ну да, как дома. Отлично.
Под буквой висел желтый почтовый ящик с черной совой. Гарри заинтересованно подошел поближе.
«Deutsche Eulenpost» стояло на ящике. Письма следовало кидать до девяти утра или до девяти вечера. Приятно, когда отвечают на незаданные вопросы. Гарри довольно улыбнулся и направился на четвертый этаж. Было интересно, с какими людьми придется делить комнату и на что она похожа. Вряд ли здесь все еще спят на кроватях с балдахинами.
Четвертый этаж оказался последним. С одной стороны длинного изогнутого коридора шли двери с номерами, с другой — витражные окна. Пять комнат, две общие ванные — одна у лестницы, вторая — у запертого выхода на крышу.
Гарри отпер дверь номер четыре вошел и замер: он совсем не ожидал, что в своей комнате будет жить один. Но здесь все было в единственном экземпляре: один стол у большого окна с видом на дерево с бантом, один стул, одна кровать в нише между огромным шкафом и стеной.
Белая стена над кроватью идеально подходила для его старого постера Пушек. Гарри улыбнулся.
Снял куртку, повесил в шкаф. Посмотрел на деревянный пол, на кроссовки, вылез из них и зарылся в рюкзак — за тапочками. Молли сунула ему их вместе с тремя свитерами и двумя шарфами, и надо же — пригодились. Сразу стало уютнее. Теперь застелить кровать — на верхней полке шкафа он заметил все необходимое — книги вытащить, будильник, одежду…
Он отвлекся только когда часы начали кусать за запястье. Полвторого. Пора пообедать и возвращаться в библиотеку.
В кафе внизу Гарри заходить не стал. Еды он там не заметил, меню тоже, и в любом случае, объяснить не разговаривающему по-английски хозяину, что Гарри от него надо — проще найти ресторан с понятным меню. И поближе к метро. Чтобы бежать недалеко, если он вдруг закопается. Времени достаточно, но мало ли. А лучше всего сесть в ресторане прямо под эстакадой, кажется, он проходил мимо какого-то.
Действительно, проходил. И даже мимо нескольких. Как их сравнивать — Гарри понятия не имел, поскольку не понимал, ни что написано на черных досках, ни сколько блюда в меню должны стоить; прошел вдоль эстакады два раза и, наконец, зашел наугад. Какая разница, от плохой еды он не умрет — с беозаром-то в заначке, — от дорогой не обеднеет.
По-английски персонал забегаловки не говорил, английского меню не держал, а немецкое было подозрительно коротким. Гарри оглядел бутылки на полках, медные бочки за стойкой и длинный список того, что он с дождя посчитал едой, и осознал, что ввалился в паб.
Тем не менее, в меню обнаружилось нечто знакомое. «Каррисосиска», перевел Гарри. Вот и отлично. Съем сосиску, выпью не пива и вперед. Заказ воды к сосиске официантку не удивил, и Гарри расслабился. До тех пор пока перед ним не поставили кружку явно не воды.
— Weiss, — сказала официантка на его удивленный взгляд.
«Ну да, — подумал Гарри, — но это же вода? Или нет?» Вытащил словарик, посмотрел оба слова и мысленно дал себе по шраму. Вода переводилась как «Wasser», а заказал он белое. Светлое, то есть, пиво. И что теперь делать? Объясняться с официанткой на пальцах, выставляя себя идиотом? Не опьянеет же он от пары глотков. Особенно под сосиску.
Сосиска, к счастью, оказалась вполне сосиской. Только длиннее и в два раза толще, чем он привык дома. Ее принесли залитую рыжим соусом, с горой картошки-фри. Размер порции оголодавшего Гарри порадовал, а вкус порадовал еще больше. Конечно, карри оказался не таким как в Лондоне (Парвати приобщила их с Джинни к индийской кухне за это долгое лето), но берлинский вариант Гарри понравился даже больше.
Под сосиску и картошку он выпил половину кружки, сам того не заметив. Расплатился непонятными пока марками, пошел к выходу и только тогда почувствовал эффект. Голова чуть-чуть кружилась. Даже приятно. Ничего, по дороге выветрится.
Время уже начинало поджимать, оставалось три четверти часа, а опаздывать не хотелось, поэтому Гарри ускорил шаг, взбежал по лестнице и вскочил в поезд в последний момент. Успел! Теперь эстакада — жаль, опять ничего не видно — стеклянная теплица вокзала… Она показалась ему немного другой, чем раньше, но скорее всего, тогда он просто устал и вымок, а сейчас поел…
Гарри вошел в поезд на запомненном пути с неприятным ощущением неправильности. Внутренний Хмури ворчал про не те стены и неверные названия. На следующей станции Гарри вышел, посмотрел вокруг и потер лоб. Это была совсем не та станция. Он плохо запомнил ту, но реки под ней точно не текло.
Ничего. Нужно просто вернуться на станцию с названием на серпентарго и сесть на поезд в нужном направлении. И для начала посмотреть карту.
Карты в рюкзаке не было. Он ее выложил на стол дома, когда разбирал вещи, и забыл. Ничего. Здесь есть схема. Он посмотрит на схему и все поймет.
На схеме его станции не было. Та, на которой он стоял сейчас, была. А шипящей — не было. Совсем.
Это как?
Ничего. Еще полчаса. Полно времени. Нужно просто вспомнить, как называется станция куда нужно добраться. Двойное название, кажется. Сложное. Гарри нахмурился на схему. «Шиллинг штрассе — нет, Ораниенбург Тор — нет…»
Сзади проехал поезд. И еще один.
«Унтер-ден-Линден… нет? Что-то знакомое».
— Заблудился? — спросили совсем рядом по-английски. Гарри резко развернулся, по привычке, и едва не выхватил палочку. Парень отступил на шаг.
— Проклятий не надо, — улыбнулся. — Гарри Эванс, не ошибаюсь? Мы тебя заждались.
Гарри кивнул. Протянул руку.
— Я — Гарри, да, — сказал он. И переспросил: — Заждались?
Оставалось же еще как минимум двадцать минут.
— Стивен Бреннан, — парень сильно и коротко сжал его ладонь, отпустил. — Ну да, ты опоздал. Меня послали тебя искать, у меня с поисковыми заклятиями лучше всех, кроме профа. В первый раз в Берлине, верно? Ничего, я тоже терялся поначалу.
— Опоздал?
Гарри посмотрел на часы. Нет, он не ошибся, до четырех куча времени. Стивен тоже глянул на циферблат и хмыкнул.
— Все ясно. Я так и думал. Ты часы забыл перевести. Тут европейское время, на час вперед от Лондона.
Мысль о том, что в Берлине другое время, Гарри до этого даже не приходила в голову. «Вы идиот, Поттер», — подумал он. Вот уж верно.
— Я не знал, — сказал он. — Я еще и карту забыл и не смог найти как вернуться. На схеме нет моей станции, я хочу сказать, станции, где общежитие.
— Странно, — нахмурился Стивен, наклонился к схеме. Хмыкнул и оторвал что-то. — Теперь видишь? Шутники заклеили старым названием. Она раньше звалась «Площадь Маркса-Энгельса». Пошли, нам на другой путь.
Гарри кивнул.
— А почему название поменяли? — спросил он, когда они сменили платформу.
— Потому что Маркс-Энгельс! Ты не знаешь, кто это?
Гарри помотал головой.
— Во молодежь пошла! — восхитился Стивен. Выглядел он не намного старше Гарри, года на два-три. — Маркс и Энгельс — это два мужика, которые придумали про призрак коммунизма. Призрак тут наделал делов, в Берлине в частности, так что после соединения Берлинов Маркса с Энгельсом тут не жалуют.
Гарри тоже бы не согласился ездить через станцию «Петтигрю» в Лондоне, так что переименователей он понял. В общих чертах.
— А зачем кто-то заклеил новое название?
— Ну, тут много народу считают Маркса-Энгельса хорошими парнями. Не то, чтобы они были совсем не правы, кстати. В общем, все сложно.
— Понял, — сказал Гарри.
Надо написать Герм. И прочитать книжку, которую она непременно посоветует. А то ему показалось, что в городе много симпатизирующих пожирателям, а это плохо для спокойствия внутреннего Хмури.
— Сейчас мы прямо до Фридрих штрассе, — махнул рукой Стивен, когда они вошли в поезд. — А дальше пересядем и еще одну. Наша — «Унтер-ден-Линден». «Под липами», то есть. Ты читаешь по-немецки?
Гарри помотал головой.
— Я начал учить, немного. Но… А ты читаешь?
— Ага. И по-старогермански тоже. И еще на куче всего по мелочи. Я с антикварными книгами вожусь дома, ну знаешь, с магическими. Переплести, корешок почесать, замки почистить, сказку рассказать, польстить. Надо хоть представлять, о чем они. А на чем ты читаешь?
Гарри внутренне вздохнул.
— На латыни.
Стивен подождал. Поднял брови.
— Что, и все?
Гарри хмыкнул. Прищурился.
— Этого мало?
— Это смотря чем ты хочешь заниматься, — на Стивена прищур не подействовал. — Для историков мало, для «Новейшей магии» даже многовато, профессор Штайн латынь не жалует и даже грант под свою нелюбовь получил, проныра! А вот для нашего с тобой профа...
— Очень мало?
— Да как тебе сказать, — Стивен сложил руки за затылком и потянулся всем телом. — Его любимых языков тебе учить было негде, это мне с работой повезло и оксфордским с колледжем. Но на нашем фоне, Гарри, ты будешь дубина дубиной.
Гарри пожал плечами. Да какая разница, он и так никогда не считал себя Гермионой. В смысле, гением.
— Я знаю, — сказал он. — Это ничего. Мне бы причинить немного пользы и ладно.
Стивен хохотнул.
— Правильный настрой! Не бойся, я тебя займу, еще пощады попросишь!
Гарри улыбнулся.
— А вот это — вряд ли.
До станции «Под Липами» они добрались быстро. Снаружи лило.
— Завтра куплю зонтик, — пробурчал Гарри, натягивая капюшон. И понял, что разворачивается к Стивену с готовым невербальным Ступефаем, еще до того как почувствовал прикосновение магии. Стало сухо, дождь прекратил забивать глаза. Гарри отпустил заклятие и, чувствуя себя глупо под недоуменным взглядом Стивена, воскликнул:
— Тут же магглы!
— Ты кричи громче, — фыркнул Стивен, — а то никто не заметит. Чего мокнуть, если можно не мокнуть?
И раскрыл над собой зонт, добавив:
— И пользоваться магией, если можно не пользоваться. Пошли. Кстати, завтра ты зонт не купишь. Завтра праздник — день Единства.
— Кого с кем? — спросил Гарри, шагая следом.
Нет, так дело не пойдет. Нельзя вскидываться на каждый раздражитель. Так недолго кого-нибудь покалечить. Война закончилась, слышишь, Хмури?
— Германии с Германией. Ты про Берлинскую стену знаешь?
— Знаю, — сказал Гарри, неожиданно вспомнив, что да, действительно знает, рассказывали в маггловской школе, так давно тому назад. — Ее раздолбали.
— Именно. И две Германии объединились. Завтра будут праздновать, с салютом.
Надо будет сходить. Мирный, хороший праздник.
— Здесь что, можно колдовать при магглах? — спросил Гарри.
— Пока они не замечают — почему нет?
— В Англии же нельзя.
— Да везде можно, но там, где фон стабильный, отследить легко. А здесь — это не фон, это бред какой-то, — Стивен покрутил рукой в воздухе. — Тут колдовать не рекомендуют по другой причине, тебе от этого фона может так прилететь… На Потсдамской площади даже и не думай. Говорят, один умник там попытался на себя согревающее зимой навесить…
Он замолчал.
— И что? — спросил Гарри, когда продолжения не последовало.
— С ожогами в больницу угодил, — буркнул Стивен, неожиданно недовольно. — Пошли быстрее. Проф там, наверное, по потолку уже бегает.

Они ускорили шаг. Стройки к болтовне не располагали, дождь тоже. Гарри озяб, несмотря на заклинание. Жаль, не взял шарф. И шапку.
Мимо закрытой станции метро Стивен пронесся, не сбавляя шага, — Гарри едва заметил момент перехода — и продолжил в том же темпе по мраморному полу вестибюля, на ходу складывая и уменьшая зонт.
— Что такое Пояс? — спросил Гарри, припоминая тетрадку-карту. Вот сейчас они свернут налево, к лестнице… Стивен продолжил нестись прямо, к огромным дверям.
— Увидишь. Не отставай.
Гарри нагнал его у самих створок. Как утром, часть створки отошла в сторону, Стивен нырнул туда, Гарри за ним.
Сначала Гарри ничего не увидел: его обдало потоком теплого воздуха, стало жарко, куртка мгновенно высохла, а волосы радостно стали дыбом. Гарри, промаргиваясь, спешно пригладил их.
Вошел он, похоже, в большую гардеробную: темные деревянные панели от пола до высоченного потолка усеивали металлические крючки. На некоторых — немногих — висели плащи и куртки.
Молодая женщина в черной мантии с алым кантом и с золотым гербом на рукаве улыбнулась Гарри.
— Плащи и оружие оставить здесь, — пропела она. На латыни.
— Она сказала… — начал Стивен, Гарри оборвал его:
— Я понял. Но — оружие?
— Некоторые трости носят, — пожал плечами Стивен, снимая куртку. — Кто его знает, такая традиция: оставлять оружие. Даже если его нет. Если подумать, это очень сложно, оставить тут оружие, которого нет!
Девушка недовольно поджала губы. «Ага, она понимает по-английски!» — обрадовался Гарри. И тут же увидел табличку: «К членам Гильдии Библиотекарей обращаться только на латыни». Однако.
Отдал на хранение свою куртку, оправил свитер, вскинул на плечо рюкзак.
— Куда теперь?
— Прямо! — Стивен распахнул дубовую дверь.
Гарри прошел мимо большого желтого почтового ящика с черной совой, шагнул через порог и оказался в чуде.
Огромный круглый зал. Два, нет, три квиддичных стадиона влезли бы сюда без труда. Золотые шары в воздухе. Полки вдоль стен, улетающие вверх, далеко, невозможно высоко, почти сходящиеся в точку. Коричневые, золотые, разноцветные корешки книг. А в самом центре, в пустоте купола, висящая ни на чем гроздь комнат и площадок, соединенных мостиками и лестницами — прямыми, витыми, вниз, вбок…
Откуда-то с высоты упал в финте Вронского парень на метле, выхватил книгу с нижней полки и унесся ввысь, лавируя между переходами.
Гарри задохнулся.
— Здесь можно летать?!
— Увы, — сказал Стивен. — Нам вон туда, видишь колонны?
Гарри не видел. Но, приглядевшись, заметил промежутки между стеллажами там, где, похоже, начинался купол. Действительно, колонны. Обманчиво маленькие.
— Вот это и есть Пояс. Пошли. Полетаем.
Гарри развернулся — и не увидел метлы. Стивен расстилал на мраморном полу потертый узорчатый коврик.
— На метле, — ответил он на взгляд Гарри, — будешь летать сам. Терпеть их не могу. А пока у тебя нет метлы — становись.
Гарри встал.
И они полетели.
— Это читальные залы, — сказал Стивен, когда они поднялись до одного из них. Комната, шкафы, стол, за шкафом еще один, лампы зеленого стекла.
— Ага, — сказал Гарри. Он стоял очень прямо, старался не шевелиться и смотрел во все глаза.
— Да ты не волнуйся, — хмыкнул Стивен. — Тут можно по воздуху ходить, ковер догонит. С метлой попробуй такое проделать!
Гарри фыркнул. Он ни капли не боялся упасть, еще чего. А вот врезаться в какой-нибудь мостик… Ковер лавировал виртуозно, доски пролетали в дюйме от виска, но ковром управлял не сам Гарри и это нервировало.
— Ты тоже ходишь? — спросил он. — По воздуху?
— Конечно! Но не бегаю. Некоторые бегают, но я все же слишком британец, чтобы бегать.
Гарри представил себе бег в воздухе.
Он обязательно попробует. Совершенно точно.
— Когда берешь книги, — говорил тем временем Стивен, — и особенно когда возвращаешь, идти нужно в Каталог на нужный индекс. Вон он, в центре, видишь? Эй, Гарри, смотри, пока я добрый. Я, можно сказать, спасаю тебе жизнь! Если не вернешь книги куда положено, тебя сожрут гарпии из гильдии и кости выплюнут. А потом оживят, и по новой!
— Ты так говоришь, — улыбнулся Гарри, — будто с тобой такое уже проделывали.
— А то, — Стивен преувеличенно содрогнулся. — И не раз! Так что смотри в оба. Сейчас развернемся, увидишь Каталог получше. Он в центре, позвоночник, можно сказать.
Комнаты и лестницы вдруг разошлись, и перед Гарри возникла самая большая из картотек. Древесный ствол из ящиков, уходящий в купол. Проход, над которым висели Гарри со Стивеном, вел к полукруглой стойке; за ней, спиной к ящикам сидел мужчина в черной мантии, что-то писал, а ящики открывались сами, и карточки слетались к его рукам, как воробьи.
Мужчина поднял голову и зыркнул в сторону Гарри. Гарри поклонился, на мгновение раньше чем Стивен, кланяясь сам, нажал на его плечо.
— Начальник Каталога, — шепнул Стивен, уводя ковер выше. — Я не думал, что он сегодня будет на «С», здесь Марта обычно по пятницам… Как тебе?
— Ух, — сказал Гарри.
— Вот именно. Так что — сожрут, не смей сомневаться!
Гарри кивнул.
— А за квиддич в зале — еще и не воскресят.
Гарри изобразил саму невинность, но Стивена, похоже, не обманул. Нет, он, разумеется не собирался играть здесь в квиддич, не дурак же. Но… но мысль пробегала. Да у всех пробегала, наверняка! Иначе бы не запрещали.
Они поднимались все выше, мимо пустых читальных.
— Наслаждайся, — говорил Стивен. — Занятия начинаются двенадцатого, с понедельника набегут докторанты, особенно свежие, к семинарам готовиться, а потом и студенты. Будет не протолкнуться.
— Ты здесь давно? — спросил Гарри. — С прошлого года, да?
И получил заинтересованно-веселый взгляд.
— Не, с этого июля. Столпотворений в библиотеках я по работе навидался. Придешь книгу в себя приводить, а ее из рук рвут и глядят так, будто по твоей вине небо рушится, — Стивен пожал плечами. — Студенты!
— А ты разве сам не? — удивился Гарри.
— Вот еще! — фыркнул Стивен. — Я — независимый работающий маг. Увидел приглашение Гейдельберга в группу и не смог устоять. Ты же и сам не смог! Тоже голову ломал над плохими копиями в детстве?
— Ага, — соврал Гарри.
О том, что Гриндельвальд оставил тридцать томов хитро зашифрованных дневников Гарри не знал до четвертого августа, когда Герм вернулась из Оксфорда с рекламным листком Гейдельбергской группы расшифровки. Сначала Гарри рассмеялся. Потом подумал. Потом Джинни уехала в Хогвартс, а он пошел к Артуру узнавать насчет паспорта.
Стивен вздохнул.
— Я в детстве мечтал, что вот посмотрю на оригинал — и сразу пойму в чем секрет. Даже теорию придумал.
— Какую?
— Идиотскую, разумеется, — махнул рукой Стивен. — Какую еще. С этими дневниками «вдруг» точно не получится, ни у кого. Ну вот, почти добрались.
Впереди, стиснутая полками, росла колоннада.
Коврик опустился между двух колонн. Пока Гарри трогал одну (мрамор), Стивен поднял коврик и столкнул в воздух.
Гарри недоуменно проводил его взглядом.
— Полетел к ближайшей стопке, — пояснил Стивен. — Понадобится — призовешь, прилетит какой свободен. Не отвлекайся. Мы на Поясе. Здесь вход в комнаты исследовательских групп. Нашей повезло, у нас много места, и терраса есть!
У ближайшей колонны стояли стол и стул. Наверное, упомянутая терраса. Гарри повертел головой: вправо и влево тянулся узкий, низкий коридор, с полом — шахматной лентой: золотистые квадраты света перемежались с квадратами тени. У некоторых колонн тоже стояли столики. Или скамейки. Или даже фикус.
— Странные колонны, — пробормотал Гарри. — Сверху вон какие, а снизу…
— Снизу они тоже «вон какие», — хмыкнул Стивен. — Только до их низа еще шестьдесят девять футов.
Гарри присвистнул.
— Ага. Тут все переделали, чтобы работать можно было. Дверей и комнат в проекте вообще не предусматривалось, понятное дело. Пошли.
Проход вел не в комнату, а на лестницу, довольно крутую. Стивен, а за ним и Гарри, взбежал по ступенькам. Через два пролета лестница закончилась и они шагнули в залу. Пространство раздвинулось: потолок поднялся, стены отдалились, впереди и вовсе оказалась колоннада. И мертвый неправильный город за ней.
Гарри отвернулся, к столам, книгам и живым людям.
Людей, не считая их со Стивеном, в комнате оказалось шестеро. Парней. Двое не подняли голов от чтения, еще один копошился в столе, Гарри его не видел, но слышал. Трое сидели за одним столом и смотрели на Стивена, усмехаясь.
— Тебя, Стиви, только за смертью посылать, — протянул по-английски один из троих, в центре. — Это наш новенький?
Местный Малфой, определил Гарри. Разлива где-то позапрошлого года. Внешне на Драко парень не походил совершенно, но манера речи — и двое приятелей — были один в один. Гарри даже умилился. Немного.
— Гарри Эванс, — представился он. — Очень приятно.
— Возможно, — кивнул парень. — Джон Латимер Третий.
«Третий — это имя или фамилия?» — хотел спросить Гарри, но все же удержался. Пусть его, после Драко даже дразнить неинтересно.
— Дэвид Мелтон, — представился «Крэбб».
— Ричард Хэйнс, — сказал «Гойл». — Очень приятно, в самом деле.
— Не беспокойся, Гарри, — улыбнулся Стивен. — Джон — отличный парень, но как слышит не оксфордский выговор, так сразу раздражается. Он привыкнет. Где профессор, а, Джон?
Джон Латимер чуть поморщился. Почему-то Гарри сомневался, что он отличный парень.
— Профессор ушел домой. Сказал, что новенький — на твоей ответственности.
— Как ушел? — удивился Стивен. — Сказал же, что подождет до полшестого.
— Полшестого, милый Стиви, истекло пять минут назад. Тебе очень повезло, что ты застал нас, мы собирались уходить.
Джон поднялся:
— Вот. Мы уходим. Увидимся завтра. Ты же придешь завтра?
— Конечно приду! Последние спокойные дни, ты что.
Джон хмыкнул, прошел мимо Гарри, как мимо столба, и вышел. Его свита поспешила следом.
— Тьфу, — расстроенно сказал Стивен. — Извини, Гарри. Что-то я увлекся экскурсией. Профа упустили.
— Да ничего, — сказал Гарри, даже с облегчением. Ему не хотелось рассказывать неведомому профессору как мелки его знания в расшифровке дневников Темных Лордов. — Разберемся.
— Конечно разберемся, но… Ну ладно, — встряхнулся Стивен. — Займешься делом, там посмотрим. Давай я тебя остальным представлю.
— Эй, — крикнул он в зал на латыни. — Вы что сидите? Мы же в шесть собирались выпить!
— То в шесть, — отозвался один из парней в углу. Но они все же встали и подошли ближе.
— Тео Брах, — представился отозвавшийся, крепко сбитый блондин.
— Он из Черного Леса, — зловеще протянул Стивен.
— Шварцвальд, — кивнул Тео. И добавил по-немецки: — Как торт.
Гарри осторожно ответил на рукопожатие. Торт? Какой еще торт?
Темноволосый и большеносый Даниэль Миллс мягко сжал ладонь Гарри, назвавшись так тихо, что Гарри еле его услышал.
— Я из Лондона, — добавил почти шепотом.
— Очень приятно, — ответил Гарри. — Я тоже!
Ну, почти.
— А вот и наш повод выпить! — воскликнул Стивен. Третий незнакомый парень вылез-таки из стола и подошел к ним.
— Фриц Мазер, — сказал «повод», решительно сдавив Гаррины пальцы. — Я, — продолжил он, по-английски, — завтра уезжаю домой в Вену, поэтому повод действительно есть. В самом деле, пойдемте сейчас. Вам завтра работать, мне тоже вставать рано.
— Ничего, если ты завтра здесь обустроишься, Гарри? — спросил Стивен.
— Разумеется, — отмахнулся Гарри.
— Тогда вперед! — призвал Стивен и устремился к двери.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

  • У Фольксхалле поезд не останавливается