Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Турсунбекчынгыше в воспоминани я: событи я, л ю д и 2008 год




страница1/11
Дата20.01.2017
Размер3.08 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11




Т У Р С У Н Б Е К Ч Ы Н Г Ы Ш Е В

в о с п о м и н а н и я:

с о б ы т и я, л ю д и

2008 год


Моим незабвенным родителям – Асанбеку и Сайре – посвящаю

О Г Л А В Л Е Н И Е

Предисловие стр. 4 - 6

Детство, юность стр. 7 - 15

Под Балтийским небом стр. 15 - 27

Стройка моей судьбы стр. 27- 57


В ЦК партии стр. 57 - 89
В Правительстве стр. 89 - 145

Введение национальной валюты стр. 145- 160

«Золотой» вопрос стр. 160 - 186

П р е д и с л о в и е
Друзья и знакомые не раз советовали мне написать воспоминания. Напоминали, что был участником многих важных событий, читателям будет интересно узнать, как все это было на самом деле. Честно говоря, я и сам не раз задумывался об этом, но всё откладывал. Не потому, что было лень или не хватало времени. Сомневался – смогу ли изложить прошлое так, чтобы действительно было интересно, и, главное, смогу ли в достаточной степени правдиво написать обо всем: о прожитой жизни – личной и общественной, событиях, свидетелем которых волею судьбы пришлось быть, людях, с которыми вместе работал или встречался. Говорят, хороша книга, если автор в ней высказывает только то, что следует, и так, как следует: кто ясно мыслит, тот ясно излагает.

Сложнее всего – это суметь искренне сказать о своем отношении к тому или иному известному человеку, можно его обидеть, более того – легко нажить врага. Люди, занимающиеся государственной политикой, становятся врагами или друзьями или остаются равнодушными друг к другу в силу политических соображений, а не по личной склонности, как обыкновенные люди. Древнеиндийские мудрецы учили: «Говори правдивое и приятное; не говори правдивого, но неприятного; не говори приятного, но неправдивого – вот извечная заповедь». Возможно ли выполнить эти заветы? Вполне понятно стремление мемуариста показать своё прошлое в светлых тонах, уйти от описания собственных ошибок. Человеческой натуре свойственно обвинять в них кого угодно, только не себя. Некий шутник когда-то написал: «Если вы думаете, что в прошлом уже ничего нельзя изменить, значит, вы еще не начали писать свои мемуары». В годы моей комсомольской юности перечитывал всё, что написал молодой московский писатель Юрий Зверев. Всю свою короткую жизнь он волновался за воспитание подрастающего поколения. Писал он всегда честно, искренне, остро. Особенно запомнился его небольшой рассказ «Второе апреля», опубликованный в популярном в 60-е годы молодёжном журнале «Юность». Суть рассказа заключалась в следующем. Как известно, 1 апреля все друг друга разыгрывают, обманывают, говорят неправду. Старшеклассники одной московской школы договорились, что 2 апреля будут говорить правду и только правду. Так и сделали. Результат оказался ужасным - все переругались, разошлись даже самые близкие друзья и подружки. Классная руководительница, в ужасе от услышанного о себе, сбежала из класса. И вправду, мы живём спокойно только до тех пор, пока неискренни друг с другом в частной жизни, в обществе? Значит, был прав Иммануил Кант, говоривший: «Люди бы бежали друг от друга, если бы видели один другого в полной откровенности»?

В школьные и студенческие годы дважды начинал вести дневник. Через некоторое время, прочитав написанное, убеждался, что писал о событиях, друзьях и товарищах, своих переживаниях, постоянно думая о том, что дневник будет прочитан посторонними. Соответственно, об искренности не было и речи. И дважды дневник рвался и бросался в огонь. Как не вспомнить слова Юсупа Абдрахманова «Моему дневнику… Ты отныне мой единственный, верный и молчаливый друг. Верный до поры и до времени. Ты верный мне до тех пор, пока в моих руках, а можешь стать предателем, когда перейдешь в другие руки…». Мы знаем, что именно искренность и правдивость записей послужили одной из важных улик в обвинениях ГПУ и причиной преждевременного обрыва жизни одного из лучших сыновей кыргызского народа.

Многие годы, работая в комсомольской и партийной стезе, считал себя убежденным коммунистом. В меру своих способностей искренне убеждал и других в том, что будущее человечества – это коммунизм. Раскаиваюсь ли я теперь, когда всё в корне изменилось? Трудно ответить. Ведь и сам добросовестно заблуждался. Что касается теории, ведь и сегодня многие известные западные политики, даже будучи ярыми врагами коммунистической идеологии, признают К.Маркса, В.Ленина как великих мыслителей, крупных ученых, философов, экономистов. Другое дело - в какой форме эти учения использовались большевиками, коммунистами. Я не являюсь сторонником охаивания всего в прошлой советской истории. Более того, как и другие, считаю, что Советская власть сделала многое для народов бывших окраин царской России, в том числе и для кыргызов. По сообщениям туркестанских чиновников, коренное население Северного Кыргызстана после кровавых событий 1916 года уменьшилось на 42 процента. Мы теперь знаем, что по личному указанию В.Ленина у китайцев были выкуплены за огромные деньги и возвращены на родину десятки тысяч кыргызских семей, бежавших от царских карателей в Синьцзян. И если по переписи населения 1924 года численность этнических кыргызов составляла всего около 770 тысяч, то сегодня нас уже более 3,3 миллиона. Оставаясь колонией Российской империи, едва ли мы смогли бы за короткий исторический срок ликвидировать безграмотность и стать одним из образованных народов мира, превратиться в индустриально-аграрную страну с современной наукой, культурой, сохранить свою самобытность, традиции, язык. Мы не должны забывать о том, что именно после Октябрьской революции была восстановлена кыргызская государственность, вначале как автономная область, автономная республика и с 1936 года как союзная республика в составе СССР. Хотя и не было полной политической и экономической свободы и суверенитета. Тем не менее, если бы не эти этапы, очевидно, не могло быть и торжественного провозглашения государственной независимости, суверенитета Кыргызской республики 31августа 1991 года, и мы не смогли бы гордиться своей более чем 2200-летней государственностью. Нельзя отрицать и то, что низовые звенья компартии, рядовые коммунисты в подавляющем большинстве действительно были авангардом советского народа, выполняли огромную организаторскую и воспитательную работу. Советская система, стопроцентная государственная собственность на средства производства, централизованное управление народным хозяйством давали до некоторого времени определенные положительные результаты. Возможность сосредоточивать огромные материальные, финансовые и людские ресурсы для решения крупных хозяйственных, экономических и политических задач позволила СССР стать одной из супердержав мира.

Но со временем социалистическая экономика, противоречивая в своей основе в соотношении базиса и надстройки, начала давать сбои. Прав был Василий Леонтьев, лауреат Нобелевской премии, профессор Нью-Йоркского университета, когда, характеризуя советскую экономику, говорил: «Рыночную экономику можно сравнить с кораблём: руль - это государственное управление, паруса - инициатива человека. А ваша экономика - пока это корабль со спущенными парусами». Отрицая частную собственность, мы не осознавали глубину мыслей Адама Смита, изложенных в его «Исследовании о природе и причинах богатства народов». Возьмём хотя бы цитату: «Владелец собственного капитала стремится употребить его для наибольшей стоимости конечного продукта. Как правило, при этом он не осознаёт, в какой мере тем самым содействует общественной пользе, да и не ставит перед собой подобной цели. Но невидимая миру рука направляет его к цели, о которой он и не помышлял, хотя для него важны только личные интересы и лишь его личная выгода. В большинстве случаев он гораздо сильнее содействует общественным интересам, думая исключительно о своих собственных, нежели тогда, когда обдуманно встаёт на путь служения обществу».

Правда об Октябрьской революции 1917 года, её лидерах, культ личности, уничтожение лучших представителей народа, ошибки партии во внутренней и внешней политике, приведшие к голоду, войне и гибели миллионов людей – всё это известно моему поколению не по книгам и рассказам. Сомнения и разочарования в самом святом, что было многие годы смыслом твоей жизни, легко не даются. Да и описать их не просто. Тем более излагать их в дневниках. Поэтому они и не состоялись.

Помня слова Девида Юма, английского философа, историка и экономиста о том, что человеку, «который долго говорит о себе, трудно избежать тщеславия», я взялся за перо, чтобы написать эти воспоминания. Что из этого вышло – судить строгому, но, надеюсь, снисходительному читателю.
Автор

Детство, юность

Немного об истории и родословной.

Родом я из села Барскоон, что на южном берегу озера Иссык-Куль. К сожалению, история этого древнего поселения ещё глубоко не изучена, но даже то, что мы уже знаем, говорит о его интересной судьбе. Расположенный на одной из основных ветвей Великого шелкового пути у въезда в красивейшее ущелье, город широко известен ещё с VIII века нашей эры. В это время он имел большое влияние￿на￿экономиче￿кое,￿ку￿ьтурное развитие тюркских народов. Бесконечные торговые караваны постоянно следовали через этот город, связывая тюркские племена с Китаем, Индией, Персией, Пакистаном, Афганистаном, арабскими странами. Интересные сведения зафиксированы в персоязычном географическом труде «Худуд ал-алам» – «Пределы Мира» (около 982 года, имя автора история не сохранила), где отмечены события 7-8 веков н.э. Сообщалось, что городом правил Манак, или Тебин-барсхан, и «…Барсхан – город на берегу озера, благоустроенный, богатый. Правитель его из халлухов, однако население держит сторону тогузгузов». Особенного расцвета город достиг в эпоху Караханидского каганата (IX-X вв.), будучи административным центром его прииссыккульского удела. До нас дошли отчеканенные здесь монеты караханидов.

О том, что Барсхан - один из легендарных городов того времени, свидетельствует великий тюрколог-диалектолог, ученый-энциклопедист Махмуд ибн Хусейн ибн Мухаммед аль - Кашгари, сам родившийся и выросший в этом поселении. Отец Махмуда был эмиром города и принадлежал к Караханидской династии. Он сообщает, что происхождение топонима Барсхан связано с именем Барсбека, сына знаменитого тюркского богатыря и полководца Алп эр Тонга. Население здесь говорило на своеобразном диалекте. Оно резко отличалось от других прииссыккульских тюрков – кочевников и полуоседлых обитателей региона - своим городским менталитетом. Нас радует, что вслед за мнением русского петербургского востоковеда А.Б.Халидова о восстановлении имени Махмуда Кашгари в Махмуд аль-Барсхани и другие крупные ученые-историки поддерживают настоящее имя нашего соотечественника в связи с его местом рождения. Недавно Кыргызско - Кувейтский университет переименован в Восточный университет имени Махмуда Кашгари (Барсхани). Интересно, что на круглой карте мира, составленной Махмудом аль-Барсхани, озеро Иссыккуль расположено как центр Земли, вокруг которого точками обозначены безымянные поселения и только одно – город Барсхан - имело собственное имя. А в известном словаре «Диван лугат ат-турк» – «Словаре тюркских наречий» он написал: «Иссыккуль – озеро Барсхана». Также известно, что в городе не раз бывал, а возможно, там и родился, автор знаменитого эпического произведения «Кутадгу билиг» – «Благодатное знание» Жусуп Баласагуни, современник и друг Махмуда аль - Барсхани.

Известный ученый-энциклопедист Абу Райхан Бируни упоминает в своих трудах о металлическом сплаве «харсини», из которого отливаются колокола в Кашгаре и котлы в Барсхане, расположенном на берегу Иссыккуля, то есть горячего озера, а также и другие сосуды». Эти известия, дошедшие до Среднего Востока, притягивали караваны с Запада и Востока к прииссыккульским металлургическим и ремесленным центрам.

Первый президент республики А.Акаев в своей книге «История, прошедшая через моё сердце», говоря о Барсбеке, пишет: «Это было первое имя кыргызского правителя в древних рунических летописях. Мне кажется, что теперь, когда мы создали собственное национальное государство, имя этого государственного деятеля, прославившего наш народ, должно получить заслуженное признание и засиять рядом с Манасом и именами других кыргызских исторических деятелей». Думаю, что мои земляки из села, которое носит имя знаменитого гражданина, вождя енисейских кыргызов, героически погибшего при защите родного государства, всей душой согласятся с этой мыслью.

Примечательно, что с Барсханом также связано имя одной из ярких исторических личностей начала 16 века Тагай бия, известного под именем Мухаммед Кыргыз, праотца кыргызов племени Тагай, правого крыла кыргызского народа, куда входят известные племена – бугу, сарыбагыш, солто, саяк и другие. Известно, что именно в Барсхане в 1508 году Тагай бий был на белой кошме поднят и провозглашен ханом всех кыргызов. Здесь же, по историческим сведениям, находилась его ханская орда. Объединив разрозненные роды и племена, он сформировал сильное политическое объединение, яростно боролся против монголов Восточного Туркестана и шейбанидов Мавераннахра. Им была предпринята первая попытка объединения кыргызского и казахского народов против иноземных захватчиков. В 1517 году, как свидетельствуют историки, в сражении при Барсхане войска Мухаммед - Кыргыза были разгромлены монгольским ханом Султаном Саидом, а сам он был пленён. Через 5 лет он был освобожден и вновь стал фактически независимым правителем Кыргызского государства. В 1524 году Саид-хан вновь захватил Тагай-бия и отправил в свою столицу Кашгар, где этот великий человек и умер после девятилетнего пребывания в неволе.

Одной из интереснейших, на мой взгляд, тайн истории является вопрос, кто и когда основал город Барсхан. Из существующих на сегодня письменных источников мы знаем, что в VIII веке нашей эры Барсхан уже был крупным процветающим городом. В трудах средневекового ученого географа Абусаида Гардизи «Зайн ал-Акбар» – «Украшение известий» (11 век) сообщается, что Барсхан может поставлять 6000 вооруженных воинов. Город занимает очень выгодное стратегическое положение на Великом шелковом пути, может контролировать всех, кто проходит через иссыккульское побережье в обе стороны через Барсханское ущелье. Он приводит легенду об основании города Барсхан. Александр Македонский, покорив в 334-339 г.г. до н.э. Персию, взял в знатных семьях заложников, дабы предотвратить возможные мятежи. Отправляясь в поход на Китай и Индию, он вынужден был бросить их на берегу Иссык-Куля. Сыновья персидских вельмож, потеряв надежду вернуться домой, отстроили здесь городок на свой манер. Живописцы разукрасили дома полихромным многоярусным панно, подобным согдийским, уструшанским и тохаристанским. Вскоре часть города оказалась под водой, а вторая часть осталась на возвышенном плато озера. Абусаид Гардизи предпологает, что коль город основали фарсы, то они и дали ему название Фарсхан (Барсхан).

Все эти исторические факты о Барскооне подтверждены кыргызскими и российскими историками, изложены в энциклопедиях. Большая заслуга в этом известного историка, академика В. Плоских. Он обоснованно и справедливо пишет, что в республике наиболее увлекательным перспективным объектом с точки зрения археологии в научно-исследовательском плане является городище Барсхан. Надеюсь, что в обозримом будущем у государства найдутся средства для проведения крупномасштабных археологических и научно-исследовательских работ по его истории, а возможно, найдутся спонсоры из числа патриотов республики.

Ведь кроме интереснейшей истории этого древнего поселения можно писать поэмы о красоте природы, окружающей это село. Внизу голубое озеро, вверху белоснежные горы, покрытые прекрасными лесами. Не случайно Барскоонским ущельем восхищался в своих книгах ученый-путешественник П.Семенов-Тянь-Шанский, а знаменитый русский художник Василий Верещагин, посетив эти места, написал картину «Барскоонское ущелье», хранящуюся ныне в Третьяковской галерее.

О родословной. Барскоон населяет род Бапа, один из крупных из племени Бугу. От Тагая, прародителя северных кыргызов, происходят Богорстон (Солто), Койлон (Жедигер) и Кылжыр. От Кылжыра – Орозбакты (Бугу) и Доолос (Сарыбагыш). У Орозбакты было пятеро сыновей, от одного из них Мырзакул мырза - Алсеит. У одной из трёх жён Алсеита, по преданиям, на голове были небольшие выступы. Она была ясновидящей женщиной и известна под именем «Рогатая мать» (Муйузду эне), жила примерно в 1695-1730 годы. Она родила двух сыновей: Бапа и Жамангула. Бапа женили на младшей сестре «Рогатой матери», чрезвычайно умной и дальновидной женщине, в истории она осталась под именем «Мудрая мать» («Олуя эне»). Она родила 9 сыновей, но в живых остались пятеро. В связи с семейным разладом, из-за обид на мужа, не выполнившего её просьбы, в связи с чем умерли четверо их сыновей, она с тремя сыновьями уехала из родного села. Потомки двух из них до сих пор живут в Талдыкурганской области Казахстана, а одного – в Намангане Узбекистана. А двое сыновей Бапа - Чаалай и Тороэштек - остались с отцом в Барскооне. Их потомки поныне населяют это село.

Мой дед Чынгыш (1875-1947) был довольно зажиточным человеком. Естественно, советская власть раскулачила его и отправила на принудительные работы, слава богу, не очень далеко, чернорабочим на Каракольский кирпичный завод. Старший сын Чынгыша Сагалы имел хорошее по тем временам образование, был первым директором Барскоонской школы, в строительстве и создании которой принимал самое активное участие. Ныне его именем названа одна из больших улиц деревни. В 1937 году одновременно с арестом лучших людей республиканского масштаба (Чонташское захоронение) были произведены аресты активистов местного значения. В их числе был и Сагалы, который затем расстрелян как «враг народа», член Туранской партии. О решении суда и о том, что он уже расстрелян, не было известно. Об этом не сообщали ни жене, ни детям. После 1953 года реабилитирован полностью. При этом на заявления детей с просьбой сообщить что-нибудь о судьбе отца отвечали - умер от воспаления лёгких где-то на Дальнем Востоке. На самом же деле, как выяснилось теперь, приговор был приведён в исполнение немедленно, сразу же после суда. Место захоронения неизвестно.

Во время работы в правительстве я попросил у руководителей КГБ найти уголовное дело своего дяди. Они показали его мне. Оно состояло из нескольких пожелтевших листочков. Прочитав их внимательно, так и не понял, за что было вынесено столь жестокое наказание, как расстрел, человеку, который, если судить по имеющимся в деле документам, не совершал никаких преступных действий. Когда шли раскопки в Чонташе, председатель КГБ генерал Ж.Асанкулов говорил мне, что у них есть информация о таком же захоронении в районе города Пржевальск. Позже можно будет также заняться им. Но последующие события не дали этому осуществиться.

Второй сын Чынгыша Исакун, участник Великой Отечественной войны, многие годы работал бригадиром, председателем колхоза, умер в 1989 году. Третий сын Чынгыша Асанбек – мой отец, сельский учитель. Из-за угрозы ареста, как брата «врага народа» и сына кулака, вместе с нашей матерью бежал через горы в Нарынскую область, прятался до выхода постановления правительства «сын за отца не отвечает». Работал директором школы, заведующим Тянь-Шанского районного отдела народного образования. В этот период я и родился там в 1942 году. Мать Сайра также была учительницей. Она была на редкость добрым человеком, и не только в отношении своих детей. Немногословная, спокойная, простая. Я не помню, чтобы она когда-нибудь кричала на детей. Никогда ни о ком не говорила плохо. Была необычайно терпелива ко всяким жизненным невзгодам. Мы никогда не видели её сидящей без дела. После войны наша семья вернулась в родное село. Мать и отец учительствовали, работали в колхозе. Отец умер в 2001 году в возрасте 91 года, мать умерла после этого через 10 месяцев в возрасте 82 лет. В семье нас 8 детей. Я старший. Брат Дуйшонбек окончил Политехнический институт, автомобилист, много лет работал на строительстве Токтогульской ГЭС, несколько лет трудился в Исламской республике Иран. В 2006 году избран главой Барскоонского айыл окмоту. Другой брат, Бейшенбек, инженер-строитель, более 30 лет проработал на строительстве гидроэлектростанций на реке Нарын, «Заслуженный строитель Кыргызской Республики». Четвертый брат, Шаршенбек, живет в родном селе, фермер. Сестры – Калбюбю, Нурбюбю, Гульмира и Эльмира - замужем, есть семьи, дети, внуки.

Раннее детство прошло в общем-то беззаботно. Мой дед по материнской линии каждый год выезжал на джайлоо – иссыккульские сырты, и я все лето жил с ним в юрте вместе со своими ровесниками. Помню, как мы ловили рыбу. В маленьких речушках её было не счесть: небольшие, абсолютно не пуганые рыбёшки. Об удочках тогда мы не слышали. Рыб ловили на петлю – на конец прутика мастерили нехитрую петлю из конских волос, подносили её к рыбке и, зацепив её, резким движением выбрасывали на берег. Никто рыбу тогда не ел. Не понимали её вкуса и ловили собственно для баловства.

Еще один эпизод из детства. У одного нашего близкого родственника вырос сын, надо было его женить. То ли в нашей родной деревне не было подходящей кандидатуры, то ли хотели обновить кровь, приобрести новых родственников вдалеке - решили привезти невесту из Тяньшанского района. Там подросла дочь друга моего отца в период его работы в тех краях. Не то что автобусы, но и другие автомашины тогда были редкостью. Доехать из Барскоона в нарынские края можно было только на лошадях. Мой отец, отец жениха и я (мне уже тогда было лет восемь) на трёх лошадях выехали из своего села. Имелось в виду, что на лошади, на которой ехал я, обратно приедет невеста. Самое интересное, что, как я понял это позже, до этого никаких разговоров с будущими сватами о женитьбе не было. Да и жених, и невеста до этого не видели друг друга. Но факт, пробыв там 5-6 дней, мы вернулись обратно с невестой, сыграли свадьбу. С тех пор живут они в селе, как говорится, в любви и согласии. Когда бываю в селе и встречаюсь с ними, постоянно подшучиваю над тем женишком, а теперь уже отцом и дедом многочисленного потомства: «Как я вас тогда удачно женил, вы мой должник, это я вам привёз жену, а то до сих пор ходили бы неженатым». С тех лет прошло уже более полувека, но до сих пор хорошо помню подробности той поездки через горы, перевалы, реки, где-то по тропам, а где-то наугад. Тогда я не знал маршрута, но впоследствии отец рассказал и показал на карте наш путь. Ехали вверх по реке Барскоон, через перевал Керегеташ спустились по реке Уч-Эмчек, далее вдоль реки Балгарт поднялись на перевал Калмакашуу. Оттуда уже вниз по течению реки Малый Нарын. Три дня пути с двумя ночёвками среди скал. На ночь меня укладывали в выемке скалы, а старшие по очереди пасли лошадей и берегли их от зверей, чтобы с рассветом на отдохнувших скакунах тронуться в дальний путь. Помню, как отец, улыбаясь, просил меня: «Давай, сынок, сократи путь, или установи казан на гриве лошади». И сам же рассказывал притчу о глупом мальчике, который в ответ на эти просьбы действительно брал в руки кетмень и начинал рубить дорогу или пытался установить казан на гриве лошади. На самом деле первая просьба означает: раскажи что – нибудь интересное, чтобы время прошло быстрее, а второе – вытащи из куржуна еду, чтобы перекусить на ходу.

Конечно же, не забывается первый класс. Родители, будучи образованными людьми, понимали, что для будущего своего чада нужно отдавать его в русский класс. В Барскоонской средней школе с русским языком обучения были классы только с первого по четвёртый. Из-за малочисленности желающих учиться по-русски они были объединены – первый класс сидел вместе с третьим, второй – с четвертым. Учительница пол-урока вела занятия с одними, потом с другими. Мать сшила из плотной материи самодельный портфель, настоящих портфелей в те времена не было в помине, учебников тоже. Но уже появились ученические тетради и ручки с пером. Вместо чернильниц использовали стеклянные баночки, в которых водой разбавляли чернильный порошок. Тетрадей было ещё мало, поэтому мои старшие двоюродные братья и сёстры вместо них использовали старые книги – писали на чистой полоске между строк. Вот так и учились. В селе тогда жило много русских семей, поэтому в классе соответственно были и русские дети, что помогало нам быстрее освоить язык.

Мою первую учительницу звали Анна Ивановна. Нам тогда она казалась высокой, некрасивой и строгой. Но, если судить по результатам, она была хорошим педагогом. Потом, когда учились в других школах, чувствовали свою неплохую подготовленность. Помню, как она пыталась заставить нас, подростков, плакать, когда в марте 1953 года умер Сталин. Но нам почему-то плакать не хотелось, видимо, недоставало политического сознания по причине возраста. Наше политпросвещение в этом плане ещё имело продолжение. В одном из поворотов советской и партийной истории в школьный двор выкинули портреты то ли троцкистов, то ли новых агентов империализма, предварительно выставив их из-под застеклённых рамок в целях экономии школьного имущества. И мы вместе с учителями с энтузиазмом топтали их своими рваными башмаками.

Закончив 4 класса в родном селе, для продолжения образования в русских классах мы вынуждены были ходить в школу в соседнее село Тамга, где такие классы были по седьмой. Расстояние до школы было около 6 километров. Поэтому большинство детей не захотели ходить в такую даль и перешли в кыргызские классы и продолжили образование в родной школе. А я со своим другом Кубулбеком, убежденные в правоте родителей о получении образования на русском, добирались туда иногда пешком, иногда на ишаках. Летом было ничего, но зимой подниматься с теплой постели в шесть часов утра было не очень уютно. Да и тропинка до Тамги проходила через глубокий каменистый лог реки Барскоон, глубиной по вертикали метров 200 – 250. Иссыккульцы знают, что вокруг озера нет более глубокого каньона, нежели Барскоонский. Можете представить двух 11-12-летних мальчишек в зимнюю стужу, полусонных, бредущих через страшное темное предрассветное ущелье, вздрагивающих от каждого незнакомого шороха или силуэта, а зверей в те годы по ущелью бродило предостаточно. Однажды, как всегда, спускались по пустынной полукилометровой тропинке вниз к реке. В темноте нам показалось, что впереди что-то шевелится, чуть слышны непонятные звуки. Мы с другом замерли от страха, не зная, то ли бежать назад, то ли в сторону. Вглядевшись в темноту, чуть присев на корточки, мы увидели темную шевелящуюся кучу. Прислушались: вроде что-то кудахчет. Осмелев, подошли ближе. Вдруг из кучи поднялась какая-то фигура. Слава богу, кажется, человек. «Эй, кто вы» - окликнул он нас. Мы подошли ближе. Темная кудахчущая куча оказалась курами, привязанными к балке-коромыслу, а человек – мужиком, который, наворовав в деревне кур, тащил их на Тамгинский базар.

Не могу не сказать о том, сколько же нужно было терпения нашим родителям, какие нечеловеческие усилия они прилагали, чтобы мы получили образование. В одном учебном году 8 – 9 месяцев и в течение трех лет нашего «хождения по мукам» в школу соседнего села они поднимались в половине шестого утра. Мать растапливала в доме металлическую печь, кипятила чай, отец седлал осла, и я вместе с другом отправлялся в путь. С благодарностью, порой и с чувством вины, вспоминаю родителей. Всё ли я сделал, чтобы оправдать их труд, потерянные из-за меня покой, здоровье?

Для получения среднего образования нам пришлось ехать в областной центр прииссыккулья – город Пржевальск. В школе имени С.М.Кирова, которая имела своё общежитие, правда, только для девочек, учились дети всей области. В то время в этой школе был прекрасный педагогический коллектив, по уровню образования выпускники этой школы соперничали с известной элитной школой № 5 г. Фрунзе. Итак, проживая у знакомых, родственников, завершил своё среднее образование. Учился неплохо, в аттестате была одна или две четвёрки, остальные – «отлично». Моя «руководящая» работа началась в школе. В классе был избран, или назначен, уже не помню, старостой. Класс был интернациональный (кыргызы, дунгане, калмыки, уйгуры), но очень дружный. Из мальчиков кыргызской национальности нас было трое. Я и мои близкие друзья до сегодняшнего дня: Кубулбек Тюлегенов, односельчанин, с которым проучился вместе все десять лет, стал одним из первых кандидатов технических наук в республике по специальности «автомобильные дороги» и много лет проработал в системе Минавтошосдора республики. А третий – Орозалиев Карбай из Аксуйского района - окончил политехнический институт в Ашхабаде и трудился на предприятиях Минпромстройматериалов.

Детство и юность моего поколения, жителей сельской местности, кроме учебы, дополнялись участием в сельскохозяйственных работах. В Иссыккульской области в то время важным было выращивание опиумного мака. Я не знаю другой такой технической культуры, которая требовала бы столько заботы и труда. Самым ответственным по технологии производства опиума был процесс сбора и сдачи его на приёмный пункт. А собирали это сырьё за день от сотен граммов до нескольких килограммов, в зависимости от размера макового поля. Слава богу, мы тогда не понимали, что такое наркотики. Знали, что это лекарственное растение. Издревле, если заболевал скот, то опиум размером со спичечную головку давали ему с водой, а лошадям, когда они кашляли, его завязывали в марлю и привязывали в удила. Но в каждый опиумный сезон в деревне появлялись незнакомые люди и скупали ворованный опиум - сырец. Поэтому в этот период село наполнялось милицией: ловили тех, кто уносил опиум с поля домой. Десятки сельчан были осуждены с конфискацией имущества. Помня это и учитывая нынешнюю ситуацию с наркоманией, в период работы в правительстве я был одним из тех, кто активно выступал против возобновления посевов мака в республике. Настаивал на посеве опиумного мака в Таласской и Иссык-Кульской областях тогдашний вице-президент республики.

После школы встал вопрос о продолжении образования. Сомнений не было. Тогда специальность инженера была престижной. Решил поступать в Политехнический институт. Конкурс был огромный, не хватило 1 балла для поступления. Сдал вступительные экзамены во Фрунзенский автодорожный техникум, который окончил в 1963 году по специальности «Строительство и эксплуатация автомобильных дорог и мостов». Кстати, образование этот техникум в те годы давал приличное. Впоследствии на производстве увидел, что дорожные организации с большим удовольствием брали на работу выпускников этого техникума, нежели из Политехнического института, не в обиду этому уважаемому вузу будет сказано.

Как выпускнику, окончившему учебное заведение с отличием, мне была предоставлена возможность выбрать любую дорожную организацию. Выбрал Нововознесеновское ДЭУ Иссыккульской области. Дело в том, что это управление хозяйственным способом строило автодорогу на Сары-Джазе в сторону реки Энильчек до места будущего оловорудного комбината. Работа на этом объекте была моей первой настоящей производственной практикой, где впервые познал азы общения с рабочим классом, приобрел небольшой, но очень важный опыт руководства трудовым коллективом. Наш участок находился в нескольких сотнях километров от районного центра, где размещалось дорожное управление, за двумя сложнейшими горными перевалами (Чакыр-Корум, Чон-Ашуу). И я, молодой новоиспеченный дорожный мастер, был предоставлен самому себе со своим небольшим рабочим отрядом, если не считать редкие визиты районных начальников. В моём распоряжении находилось несколько бульдозеров С-100, автомобилей, бурильные установки, бригада взрывников, да два десятка рабочих. Автодорога, берущая начало от областного центра, была только до ущелья Саралаташ, это в пяти километрах от речки Кичи Талдысу – правобережного притока реки Сары-Джаз. А по скальному склону каньона была пробита конная тропа протяженностью три-четыре километра. Геологи, животноводы и пограничники были вынуждены добираться со своим грузом до реки Энильчек только на лошадях. Задача моего участка состояла в том, чтобы расширить эту тропу, довести её вначале до бульдозерной, а затем и до автомобильной тропы. Вверх поднимались скалы высотой до 700-800 метров, внизу на 200-300-метровой глубине бурлила бешеным потоком река Сары - Джаз. Здесь нередки были случаи срыва в пропасть коней с грузом, а иногда гибли и люди. Проектно-сметной документации на строительство дороги не было никакой. Хорошо, что в автодорожном техникуме был прекрасный преподаватель, опытный геодезист, который дал нам твёрдые знания и умение работать с геодезическими инструментами.

Здесь впервые столкнулся с припиской. Дело в том, что из-за отсутствия проекта бригада взрывников республиканского управления «Кыргызвзрывпром» в конце месяца представляла объём якобы взорванной скальной породы. Исходила при этом из количества израсходованного взрывчатого материала – аммонала. Можно было взрывчатку мешками выбросить в реку, а представить в отчете как использованную для буровзрывных работ. Пришлось с трудом, но поставить, как говорится, лошадь впереди, а телегу, как и положено, сзади. То есть я предварительно давал задание, а затем замерял фактический объем взорванной породы, хотя из-за рельефа местности это было непросто, с рулеткой на отвесную скалу не полезешь, поэтому и пригодилось умение обращаться с геодезическими инструментами. Работать в отдаленной от населенных пунктов местности, в диких горных условиях было не скучно. В такие необжитые места приезжают не самые лучшие представители рабочего класса. К концу моей деятельности на Сары-Джазе была пробита автомобильная тропа до реки Энильчек. Свободно начал проходить грузовой автотранспорт. До настоящей автодороги нужно было выполнить ещё немало строительных работ, но это уже не мне было суждено осуществить. В один прекрасный день мне передали повестку в армию.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

  • П р е д и с л о в и е
  • Детство, юность