Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Труд В. Матезиуса «Функциональный анализ современного английского языка на общелингвистической основе»: сетевой проект




страница6/14
Дата25.06.2017
Размер3.06 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
гипотактической конструкцией: I wonder whether he is here (Nevím..., rád bych věděl...). В чешском языке – обычно уточняющим вопросом: Zdalipak (разг. Jestlipak) tu je?

Irrealis выражается кондиционалом: He would be here if he had been invited.

Пожелание в английском языке выражается в главных предложениях глаголом may (May he have money enough – выполнимое желание), архаически – субъюнктивом (Long live the king). Невыполнимое желание выражается в современном английском языке гипотактической раскладкой [I wish he were here! ‘Kdyby tak tu byl!’ (= ‘Škoda, že tu není) I wish he had money enough]. Действие, понимаемое как приказ, выражается, однако, императивом во 2 л. (Go and call him), а в 1 и 3 л. – адгортативом, т.е. конструкцией с глаголом let (Let us go and call on him, Let him go…). Резкий приказ выражается во 2 л. глаголом shall (You shall go and call on him). Мягкое указание передается конструкцией с should (You should go and call on him – ср. чеш. Raději, abys ho šel navštívit).

Так же выражается и убежденность, что нечто, не произошедшее, должно бы было произойти; в этом случае употребляется глагол ought to (He ought to know that). Экспектатив (действие, понимаемое как факт, но в будущем времени), имеет следующие выражения: He is sure to come (‘jistě přijde), He is likely to come или He to come! (если мы не верим, что он придет; безглагольная конструкция).ix

Как мы видим, модальные оттенки выражаются в английском языке различными конструкциями (сочетанием со вспомогательными глаголами, с прилагательным, иногда пр помощи разделения на главное и придаточное предложение).

7. Категориальные переходы у английских глаголов


О них говорится прежде всего в монографии К. Ф. Сундена (K. F. Sundén), I. The Predicational Categories in English – II. A Category of Predicational Change in English, Uppsala 1916. Если мы хотим каким-то образом классифицировать категориальные переходы английского глагола, необходимо разделить их исходя из двух принципов. Категориальный переход всегда касается собственно глаголов, которые означают процесса, а в отношении процесса мы рассматриваем два типа отношений: отношение процесса к субъекту и отношение процесса к объекту. [83]
а) Отношение процесса к субъекту
Отношение процесса к субъекту может подразумевать поступок, т.е. некое действие, совершаемое субъектом по своей воле (dívám se, hubuji). Противоположность – страдательный залог (jsem hubován), т.е. субъект претерпевает действие, исходящее от другого делателя.

Между этим полюсами есть и другие возможности. Процесс не обязательно должен быть действием, которое субъект совершает по своей воле, это может быть лишь переживание, которое от нас не зависит (напр., vidím – от нас зависит только возможность определить источник такого переживания, что выражает другой глагол, а именно – dívám se).

Таким образом, присутствует градация: поступок – переживание – претерпевание. Между второй и третьей ступенью может также присутствовать отношение, которое можно назвать нейтральным, т.е. некое отношение к некому действию без оглядки на то, активное это отношение или пассивное. В чешском языке эта ступень неизвестна, однако в английском языке она встречается в изобилии.

В чешском языке обычно становится ясно с первого взгляда, к которой из вышеприведенных категорий относится данный глагол, тогда как в английском языке это невозможно. Именно поэтому в английском языке возможен переход глагола из одной категории в другую без формальных изменений. Напр., чеш. pokračovati по отношению к человеку означает поступок (действие, осуществление которого зависит от воли субъекта), тогда как англ. continue имеет другое значение. Этот глагол не имеет фиксированного и неизменного места в категории намеренных поступков. Конечно, мы можем описать с его помощью умышленный поступок (He continued his walk), однако в предложении Even when he was ill he continued to be visited by his old friends (чеш. byl dále navštěvován...) глагол continue обозначает не поступок, зависящий от воли субъекта, а нахождение в некоем нейтральном отношении к продолжающемуся действию (своему либо исходящему от других субъектов). Другой пример: чеш. čístí обозначает намеренное действие, тогда как англ. to read имеет более общее значение. По-английски можно сказать He reads English very well, но также и This book reads very well (‘tato kniha se čte...’). Англ. to read означает не «осуществлять процесс чтения», но «быть в некотором отношении к действию, которое мы называем чтением» (субъект здесь может быть как активным, так и пассивным). Очевидно, в этом случае английский глагол пришел от активного значения к нейтральному отношению между действием и субъектом. Только контекст определяет, каково актуальное [84] значение глагола с точки зрения отношения, т.е. активное или пассивное значение имеется в виду.

В этом плане интересен глагол to fail. Он имеет всеьма разные значения с точки зрения отношений между процессом и субъектом. Рассмотрим его употребление в следующих примерах: He failed to come at the fixed hour (nedostavil se). Значение глагола to fail здесь примерно следующее: От кого-то ожидали, что он придет, но ему это не удалось – здесь результат может зависеть от воли субъекта. Но в предложении He tried to persuade her but he failed in doing so глагол to fail означает нечто другое: деятель старался достичь результата, однако потерпел в этом неудачу. Здесь имеет место уже не активное отношение между субъектом и процессом, а нечто, похожее на переживание, которое зависит от условий, неподвластных воле деятеля. Наконец, в предложении I couldn’t fail to be impressed by his arguments (nemohl jsem nepodlehnout…) глагол to fail означает только то. что субъект находится в негативном отношении к некоторому процессу.


b) Отношение процесса к объекту
Когда речь заходит об отношении процесса к объекту, подразумевается нечто иное, чем колебание между активным и пассивным отношением. В целом здесь можно говорить о трех случаях. Глагол может выражать процесс, который сам по себе абсолютен, например, běžeti, spáti и т.д., и, напротив, процесс, который сам по себе не абсолютен и нуждается в уточнении. Напр., если мы скажем просто tluku, значение этого глагола будет неясно – нам необходимо дополнение, содержащее информацию о лице или предмете, к которым относится действие, выраженное этим глаголом.

Соответственно, мы различаем глаголы субъективные и объективные, а между ними – также рефлексивные. В случае последних объект выражен возвратным местоимением (myji se); действие исходит от субъекта и на него же направляется. В чешском языке эти три типа имеют четкие формальные разграничения. Время от времени, однако, встречается объективный глагол, употребляемый в абсолютном значении и без объекта, напр., Já chci také užívat, но здесь имеет место скорее структура с невыраженным объектом, чем настоящий категориальный переход. [85]

α) Субъективные и объективные глаголы
В английском языке переход из одной категории в другую лишен какой-либо сложности. Напр., to apply означает ‘aplikovat’ (Everyone can apply this rule to a special case), однако этот глагол можно также употребить как субъективный в значении ‘býti aplikovatelný’ (This rule applies to many special cases, т.е. относится, действует).

Переход из одной категории отношений в другую включает в себя также переход в отношении между субъектом и глаголом. Так, чеш. navštěvovati někoho является по существу объективным глаголом, однако англ. to visit означает как ‘navštěvovati’, так и ‘býti na navštěvě’, под. to attend a class, a course значит ‘něco pravidelně navštěvovati’, однако этот глагол можно употребить и без объекта в значении ‘býti přítomen’ (напр., In addition to the representatives of the army many civil officials attended).


Замечание: Иногда, впрочем, нельзя сказать, что объективный глагол превращается в субъективный; просто кажется, что в этом случае объект скрыт. Так, напр., глагол to pay в объективном значении обозначает ‘platit něco někomu za něco’, тогда как в субъективном значении он же подразумевает ‘vzpláceti se’ (that doesn’t pay – здесь мы можем предположить, что некоторый субъект остается скрытым, напр., the trouble).
С другой стороны, существует достаточно субъективных глаголов, которые в английском языке можно употреблять в объективном значении. Как правило, субъективный глагол означает проявление некоторого действия, а тот же глагол в объективном смысле – фактитивность, т.е. деятельность, необходимую для того, чтобы данное действие состоялось. Так, напр., to run в субъективном понимании означает ‘běžeti’, а в объективном – ‘působiti, aby něco běželo’, т.е. ‘provozovati, říditi’ (напр., to run a shop ‘vésti obchod). Под. to grow (субъект.) ‘růsti’ – to grow (объект.) ‘pěstovati’, напр., to grow wheat. Однако, не всегда отношение между процессом и субъектом при подобном переходе настолько очевидно. Напр., в предложении Lobsters grow very quickly the limbs they have lost нет речи об умышленном действии; напротив, объект глагола to grow является здесь субъектом, у которого нечто быстро растет. Отличным примером превращения субъективного глагола в каузативный может служить глагол to shrink (scvrkati se), который в объективном смысле означает ‘působiti, aby se něco zmenšovalo’. Ср. предложение Wireless and aeroplanes have shrunk our world considerably (zmenšily). [86]

β) Рефлексивные глаголы


Рефлексивные глаголы обозначают, что действие, исходящее от субъекта, к субъекту же и возвращается. Субъект, таким образом, является и объектом действия. Рефлексивные глаголы делятся на две группы:

  1. Объективно-рефлексивные глаголы, т.е. такие, у которых ясно видно, что действие, осуществляемое субъектом, обращено на него же – напр., mýti se, koupati se, oblékati se и т.д.

  2. Субъективно-рефлексивные глаголы, т.е., глаголы, у которых переход действия субъекта обратно на субъект не распознать, напр., počínati se, končiti se, zlobiti se и т.д. Тот факт, что различие между субъективно-рефлексивными и объективно-рефлексивными глаголами действительно есть, следует из того, что в чешском языке рефлексивное местоимение у некоторых субъективно-рефлексивных глаголов может выпадать (rok počíná, končí, loď ztroskotala, to tam lije и т.д.). У объективно-рефлексивных глаголов такое опущение рефлексивного местоимения невозможно.

В английском языке рефлексивные глаголы не в чести. Уже в древнеанглийском не было специального рефлексивного местоимения, как, например, в немецком или скандинавских языках, а новое рефлексивное местоимение появилось уже только в среднеанглийском. Оно двусложно (myself), а потому является ударным.

Сегодня английские глаголы, будь то с рефлексивно-субъективным или рефлексивно-объективным значением, почти полностью утратили рефлексивную форму. Ср. чеш. oblékati se и англ. to dress, тж. svlékati se – to undress. Глаголов, которые остались рефлексивными и с формальной стороны, крайне мало, напр., to avail oneself, to betake oneself а т.п.

Интересно, что глаголы с рефлексивным значением, не имеющие рефлексивного местоимения, можно употребить с этим местоимением в особом смысле, зачастую в эмфатической функции. Напр., наряду с He behaved with much courage ‘Hoval se velmi statečněвстречается употребление Behave yourself! ‘Hovejte se přece pořádně!’ Тж. He proved a man ‘Osvědčil se jako muž’, но Prove yourself a man! Ukažte, že jszte muž!’

Тот факт, что объективный глагол может быть употреблен в рефлексивном значении без формальных изменений (to dress и т.п.) связан опять же с размытостью связи между процессом и объектом.

Между английским и чешским языком есть еще одно различие. Чешский рефлексивный [87] глагол кроме собственного рефлексивного значения обладает также пассивным значением. Английский рефлексивный глагол, однако, такого значения не имеет. Ср. чеш. říká se – англ. it is said, тж. Mnoho lidí se zabilo – Many people were killed.x

На этом мы завершаем не только главу об английском глаголе, но и целый раздел, посвященный науке о языковом наименовании (функциональной ономатологии), и переходим к рассуждениям о языковом соотнесении (функциональному синтаксису). [88] [89]



В

НАУКА О СООТНЕСЕНИИ

(функциональный синтаксис)

I. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ


Основная проблема науки о соотнесении – проблема предложения. Это следует из того факта, что как слово является основной единицей процесса наименования, так именно предложение является основной единицей процесса соотнесения.

Основа предложения уже в течение долгих десятилетий остается предметом лингвистических размышлений, результатом коих стало определений предложения. Немецкий синтаксист Йон Рис [John Ries] опубликовал в 1931 г. в Праге книгу Was ist ein Satz?, где он рассматривает около ста пятидесяти различных дефиниций предложения, при этом не исчерпав все имеющиеся. Нам также необходимо дать предложению определение, поскольку понятно, что было бы тяжело заниматься синтаксисом с научной точностью без четкого представления о том, что мы принимаем за предложение. Автор этого анализа решил для себя этот вопрос уже много лет назад, дав собственное определение предложения (V. MATHESIUS, Několik slov o podstatě věty, ČMF 10, 1924, стр. 1—6 = ČOJ, стр. 224—233). Он подошел к предложению с функциональной точки зрения и изучал его как инструмент передачи информации. В устной речи, как уже было сказано на стр. 10, может имеет место как выражение, так и информационное сообщение. Выражение – это простое проявление эмоций, которое не предусматривает слушателя (часто это проявление покидает наши уста даже против нашей воли). Сообщение же, напротив – это проявление, рассчитанное именно на слушателя. Первоначала речи представляли собой, по-видимому, именно выражения, т.е. были экспрессивными, но современные языки основаны на передаче информации, т.е. на коммуникативной базе. Поэтому кажется действительно сообразным рассматривать проблему предложения с точки зрения коммуникативной функции.

Определение предложения с упомянутой точки зрения звучит следующим образом: Предложение – это элементарное коммуникативное высказывание, посредством которого говорящий соотносит себя с некоторой действительностью или группой фактов действительности способом, который [90] с формальной стороны оставляет впечатление условности и субъективной полноты.

Это утверждение требует некоторых примечаний.



  1. Предложение определяется здесь как элементарное высказывание, чтобы отличать его от более распространенного высказывания, которое может содержать два и более предложений.

  2. Согласно нашему определению говорящий некоторым образом соотносит себя с некоторой действительностью. Этот активный элемент является основополагающим при акте построения предложения. Каждое предложение, если оно действительно является таковым, есть занятие позиции по отношению к действительности (действительность употреблено здесь в самом широком смысле слова).

  3. Предложение занимает эту позицию способом, который – как говорится в нашем определении – с формальной стороны оставляет впечатление общепринятости (конвенциональности). Это значит, что в каждом языке существуют определенные формы предложения. В таком случае, элементарное высказывание, которым говорящий соотносит себя с действительностью, не является предложением в истинном смысле этого слова, если оно не имеет общепринятой в данном языке формы. Представим себе, что некий иностранец, владеющий чешским языком лишь на примитивном уровне, скажет: Venku pršet. В этом случае имело бы место элементарное высказывание, говорящий бы, бесспорно, занимал позицию по отношению к определенной действительности, однако согласно данному выше определению это высказывание не являлось бы предложением, поскольку с формальной стороны оно не соответствует требованиям общепринятости (конвенциональности).

  4. С формальной стороны вышеприведенное определение требует от предложения также субъективной полноты. Необходимо изложить, что обозначает этот термин. Это нечто иное, нежели полнота объективная. Здесь не имеет решающего значения наличие в предложении всех элементов, необходимых для его понимания, или собственно понятность его для слушателя – достаточно, чтобы сам говорящий считал предложение полным; о такой полноте свидетельствует концевая интонационная каденция данного предложения.

Нужно также отметить, чего не хватает в данном определении. В нем ничего не сказано о том, в результате какого процесса возникло предложение. Избыточный акцент на генезе предложения был недостатком определения, данного Вильгельмом Вундтом [WILHELM WUNDT] (который подчеркивал, что при помощи предложения мы предъявляем анализ действительности, ср. его труд Völkerpsychologie, 4-е изд., I, Leipzig 1922, стр. 243n.) или Герман Пауль [HERMANN PAUL] (который, напротив, доказывал, что, строя предложение, мы производим синтез определенных элементов, см. Prinzipien der Sprachgeschichte, 5-е изд., Halle 1920, стр. 121 и далее). Оба эти генезисных определения [91] имеют один и тот же дефект: они не распространяются на одночленные предложения; данное выше определение, напротив, полностью удовлетворяет одночленным предложениям.

Некоторым исследователям кажется, что наше определение слишком многословно. Так, Владимир Скаличка [VLADIMIR SKALIČKA] (K problému věty, SaS 1, 1935, стр. 212—215) не разделяет мнение, что предложения типа Venku pršet не являются предложениями в чешском языке. Он утверждает, что любое высказывание, которым говорящий соотносит себя с действительностью, есть предложение. Однако на наш взгляд невозможно исключить из определения общепринятость формы, если мы хотим оставаться в рамках конкретного языка. Собственное определение предложения, данное Скаличкой, звучит так: Предложение – это элементарная семиологическая реакция. В нем говорится о реакции; подразумевается, что ею говорящий каким-то образом соотносит себя с действительностью. Термин «элементарная» обозначает наименьший возможный масштаб этой реакции, атрибут «семиологическая» – что занятие позиции осуществилось путем соединения определенных знаков. До этих пор определение не вызывает возражений. Ошибкой Скалички было то, что он не остался в рамках языка – согласно его определению, даже свист на условленный манер будет предложением. Определение Скалички не является ошибочным само по себе, но оно описывает гораздо более широкое понятие, чем предложение языка.xi

II. АКТУАЛЬНОЕ ЧЛЕНЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ


  1. Основа и ядро высказывания

Важнейшим признаком предложения является то, что говорящий занимает определенную позицию по отношению к некоей действительности. О повествовательных предложениях, которые суть лишь отдельным, но и наиболее привычным типом предложений, можно было бы сказать, что эта активность проявляется определенной утвердительностью. Если мы ближе рассмотрим предложения с точки зрения этой утвердительности, то увидим, что подавляющее большинство их включает два основных содержательных элемента: то, что утверждается, и то, о чем это утверждается. Наиболее наглядны в этом плане повествовательные предложения. (Из практических соображений ограничим поле нашего исследования прежде всего этим типом предложений.) Мы могли бы сказать, что то, о чем нечто утверждается, есть основа высказывания [92] или тема, а то, что утверждается об основе, есть ядро высказывания или собственно высказывание.xii

Впрочем, тот факт, что повествовательное предложение (как и другие предложения) включает, как правило, эти два основных содержательных элемента, был известен уже с давних пор. Первыи исследователем, обратившим на это пристальное внимание, был французский грецист Анри Вейль [HENRI WEIL], который в 1885 г. опубликовал интересное сочинение о порядке слов, где упоминал эти два основных элемента высказывания (см. V. MATHESIUS, Studie k dějinám anglického slovosledu, VČAk 16, 1907, стр. 261—275). Вслед за ним это заметил Георг фон дер Габеленц [GEORG V. D. GABELENTZ] (1868), затем о том же предмете рассуждал и Герман Пауль (Prinzipien der Sprachgeschichte, Halle 1880) и особенно Ф. Вегенер [PH. WEGENER] в исследовании Untersuchungen über die Grundfragen des Sprachlebens (Halle 1885). Обычно, впрочем, эти ученые использовали для обозначения пресловутых элементов другие термины. Основа высказывания (тема) называлась психологическим субъектом, а собственно высказывание (ядро) – психологическим предикатом.

В потоке повествования последовательность этих элементов весьма проста, поскольку основой высказывания последующего предложения обычно бывает то, что было ядром высказывания в предыдущем предложении. Это весьма наглядно в примитивных стилизациях сказок: Byl jednou jeden král. A ten král měl dva syny. Ti synové... Предложение A ten král měl dva syny явственно распадается на две части: ten král – основа высказывания, měl dva syny – ядро. Однако какова ситуация в момент начала повествования? На это указывает начало нашей сказки: Byl jednou jeden král. – Когда речь заходит о чем-либо, что мы еще не можем обозначить как нечто, известное нам, весьма часто мы выбираем из целого комплекса очерченных понятий одно, принимаем его как данность, как нечто, лежащее на поверхности, и от него отталкиваемся. Подобная ситуация и в предложении Na břehu jezera stál hoch... Хотя здесь опять дается только новая информация, из этого комплекса новых фактов выбирается břeh jezera как некая данность, лежащая на поверхности, это определение места становится основой высказывания, а оставшаяся часть высказывания – stál hoch – воспринимается как его ядро. Иногда такой данностью, принимаемой за исходный пункт, бывает и определение времени: Jednoho podzimního dne... Было бы интересно рассмотреть с этой точки зрения исходные пункты различных повествований.xiii

В случае, когда нам надо точно стилизовать некий текст, особенно в письменной форме, необходимо, чтобы обе основные части каждого высказывания четко [93] отличались друг от друга, т.е. чтобы актуальное членение предложения было наглядно выражено. Мы называем актуальным членением деление предложения на основу и ядро высказывания потому, что такое членение обусловлено актуальной ситуацией говорящего. Распространенное нарушение требований к точной стилизации заключается в том, что актуальное членение предложения производится неправильно или не доводится до конца. Главным образом нельзя делать основой предложения нечто, не нашедшее выражения в предыдущем предложении, а компоненты ядра не должны появляться в предложении слишком рано, поскольку потом они не получили бы верной оценки со стороны слушателя или читателя, который ожидает, что именно компоненты ядра являются кульминацией предложения.xiv



  1. Одночленные и двучленные предложения с точки зрения актуального членения предложения

Рассуждение об актуальном членении предложения требует дальнейших пояснений. Прежде всего, необходимо остановиться на т.н. одночленных предложениях.

Предложение, которое содержит основу и ядро высказывания, является двучленным. Однако существуют также предложения одночленные, которые содержат только один из двух основных элементов предложения. Прежде всего, это предложения, которые возникают благодаря тому, что один из основных членов не получает выражения, поскольку это ненужно или невозможно. Во-вторых, это предложения, суть которых заключается в том, что информация в них сама по себе воспринимается как неделимая содержательная единица. Эти два типа существенно отличаются друг от друга. Первый тип возникает благодаря определенной неполноте, второй же – благодаря неделимости содержательной единицы.


Каталог: papers -> files -> 2009
2009 -> Курсовая работа студентки 2 курса отделения Теоретического и экспериментального языкознания
files -> Таксисная конструкция с единицей в бытность в современном русском языке
papers -> * георгиевич кузнецов (1924 – 2000). К 85-летию со дня рождения. Родословная
files -> Редакторская деятельность Георга Манцеля: синтаксис (на материале первой части „Lettisch Vade mecum“
files -> Феодор Абу-Курра: арабский мутакаллим или византийский философ?
files -> Несколько слов о фоносемантике, а также об именах собственных в аспекте звукосимволизма
files -> Лингвоповеденческие стратегии в ситуации общения с иностранцем
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14