Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Триумфы и падения




страница1/17
Дата09.02.2017
Размер4.77 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
АНАТОЛИЙ ИЛЬЯХОВ

ВЫДАЮЩИЕСЯ ЛЮДИ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ

ТРИУМФЫ И ПАДЕНИЯ

Эта книга об античном правосудии, когда судьбы людей решались народным голосованием, независимо от их признания, заслуг, должностей, богатства или знатности. Имена пострадавшей стороны хорошо известны – Пифагор, Эзоп, Эсхил, Мильтиад, Перикл, Ксенофонт, Сократ... Мудрецы, цари, полководцы, писатели… Разные родословные, разные темпераменты и разное проявление любви к Отечеству. Но в книге их объединяет одно – вначале общенародная признательность, любовь и слава, безграничное народное доверие, у некоторых - стремительный взлет к вершинам власти. Потом стремительное низвержение со всех пьедесталов, несправедливое осуждение и полное «всенародное» презрение, даже забвение... Затем сожаление о свершившемся злодеянии.



СОДЕРЖАНИЕ:

От Автора.

Глава 1. НА СУД БОГОВ. Фемида без повязки. Юстиция, Дике и Астрея.

Глава 2. У ИСТОКОВ ПРАВОСУДИЯ. Ликург: «В Спарте всё спокойно». Залевк: «Возьмите глаз мой!». Драконт: «Жестокость против зла». Солон: «Нельзя убивать время».

Глава 3. ГОСУДАРСТВО – ЭТО Я? В оковах свободы. У государства в рабстве. Суд, Честь и Совесть народа: Ареопаг; Экклесия; Гелиэя. Суд и Право. День суда.

Глава 4. СУДЬИ И СУДЬБЫ. Пифагор: «А земля-то круглая!».

Дионисий и пифагорейцы.

Амасис: «Всё приятное – во сне».

Эзоп: «Неправедный суд в Дельфах».

Мильтиад: «Тюрьма для героя».

Кимон: «Сын за отца – в ответе»

Фемистокл: «Наказанный гений».

Эсхил: «Побить камнями».

Софокл: «Что может защитить поэта».

Фукидид: «Моя история послужит искуплением».

Левтихид: «На чем сидишь, царь?».

Павсаний: «Кирпич от матери».

Перикл: «Не подвергай жену наказанию».

Перикл-сын: «А Сократ – против!»

Ксенофонт: «Судить героя и простить».

Демокрит: «Мудрость не подсудна».

Сократ: «Я уличаю вас в злодействе!».

Алкивиад: «Народ ошибок не прощает».

Эпаминонд: «Мои победы – мне в оправдание!».

Фокион: «Я признаю себя виновным».

Герострат: «В смертной казни отказать».

Агис: «Я лучше моих убийц».

Фрина: «Не судите красоту».
От Автора:

Законодателю Локриды Залевку сообщили, что его единственного сына уличили в любовной связи с замужней женщиной. Боги послали Залевку это испытание, ибо он сам настоял перед локрийцами на введении жестокого наказания, по которому за подобное преступление полагалось лишение глаза; сын его был увечным – имел всего один глаз…



Чтобы не отступиться от закона, Залевк предложил судьям свой глаз в погашение вины сына. Суд учёл обстоятельства и согласился...
Эту не вымышленную историю сообщил Геродот* (ГЕРОДОТ (490-430 до н.э.) - греч. историк из Галикарнаса (М.Азия). Путешествуя, писал «путевые заметки», из которых позже получилась великолепная «История». Сочинение проникнуто убеждением, что «история делается людьми, но боги при этом или помогают, или мешают». Благодарные соотечественники назвали Геродота «отцом истории»), и она по праву занимает место в нашей книге. Студент юридического факультета и аспирант, адвокат, судья и работник прокуратуры, и, безусловно, любитель античной истории, обнаружат здесь для себя достаточно познавательного материала, чтобы дополнить свои знания о легендарной истории Древней Греции.

Глава 1. НА СУД БОГОВ

(вместо предисловия)
ФЕМИДА БЕЗ ПОВЯЗКИ.

Мы настолько приучены к современному изображению богини Фемиды с повязкой на глазах, что даже не подвергаем сомнениям этот, безусловно, спорный факт. Но так заведено с древнейших времен!

На самом деле, скульптурные изображения Фемиды в исполнении античных ваятелей обходятся без повязки на глазах - ни грозного меча, ни весов в руках! А вот популярная у римлян богиня Эквитас, своим озабоченным видом, имела подобные принадлежности. В левой руке держала рог изобилия, а в правой «весы правосудия», олицетворяя правоту и законность в судебном производстве. По этой причине в римском Праве закрепился термин aeguitas, обозначавший «чувство справедливости, направленное на смягчение суровости строго формального наказания». А лицом и атрибутами Эквитас все же напоминает суровую и величественную Афину, «вечнодевственную» богиню мудрости и разума - когда пребывает в гневе.

За какие же заслуги люди возвели Фемиду на пьедестал олимпийского правосудия? Чем заслужила доверие у богов и людей? Ответ попытаемся найти в греческой мифологии.

Фемида - она же, Темида, или Темис, - принадлежит семье бессмертных титанов и титанид, детей «первобогов» Урана и Геи. В то время, когда Зевс осмелился бороться за верховенство на Олимпе с родным отцом Кроносом, титаны приняли сторону Кроноса, за что пострадали после поражения: Зевс низвергнул их в бездонный Тартар. Фемида вместе с сестрами не принимала участия в битве богов, избежав печальной участи братьев.

Богиня совсем молоденькой вышла замуж за титана Иапета, родила сыновей, славных героев греческих мифов: Прометея, Менетия, Эпименетия и Атланта. Иапет в титаномахии сражался против Зевса, за что пропал в подземельях Тартара. Его супруга в безутешном горе осталась с детьми одна.

У Фемиды обнаружился чудесный дар предвидения, что, правда, неудивительно для богов Олимпа. Она предупредила сына Атланта, что однажды Геркулес, сын Зевса, похитит волшебные золотые яблоки в саду дочерей бога, Гесперид. Как свидетельствуют греческие мифы, только этим можно объяснить враждебный прием, оказанный позже Атлантом Геркулесу.

Любящая мать открыла Прометею тайну, которую не знал даже сам Зевс. Оказывается, Зевс добивался любви морской нимфы Фетиды, но тогда на свет должен появиться его сын, который окажется могущественнее отца. Прометей хранил тайну, пока бог не наказал его за своеволие – он подарил людям бессмертный огонь, - приковав к высокой скале на Кавказе. Сюда каждый день прилетал огромный орел и клевал его печень, принося ужасные страдания. Прометей сильно страдал, пока не открыл громовержцу предсказание своей матери. Зевс решил не испытывать свою божественную судьбу, - свадьба с Фетидой у него расстроилась.

Зевс после этого случая долго не мог сделать свой новый выбор, и тогда Фемида, уже опытная в любовных утехах, решила женить его на себе, сделавшись властительницей Олимпа. Волшебные притирания и молодящие эликсиры сделали её и без того безукоризненную внешность настолько привлекательной, что Зевс загорелся любовным желанием. К тому же Фемида уговорила проказника Эрота пустить серебряную стрелу в сердце бога, и как только любовная стрела достигла цели, Зевс попал в устроенные тенета: принял приглашение побывать у неё в гостях. А там уже, в мягкой постели, усыпанной благоуханными цветами, познал божественное наслаждение...

Целый год провёл Зевс у Фемиды, забыв о времени и важных делах, а когда вернулся во дворец, объявил всем о намерении жениться на ней.

***

Фемида знала, что рождение детей укрепляет семейные узы. Поэтому хорошо постаралась. Правда, от Зевса у неё были пока только дочери. Это были горы (оры) – прекрасные, благожелательные к людям богини «Времени Года», приносящие цветы и плоды: Фалло - богиня цветения, Ауксо - богиня прорастания, Карпо - богиня плодов. Следом родились Эвномия – «Законный порядок», Дике – «Справедливость», Эйрена – «Мир»; другие дети - Феруса, Евпория, Ортозия, Анатола, Музыка, Гимнастика, Нимфа, Месембрия, Спонда, Дисида и ещё Авга. Все умели влиять на земную погоду, посылать весенние грозы и дожди, обеспечивающие плодородие на полях и в садах. Оттого в древнегреческом искусстве всех гор, детей Фемиды от Зевса, изображали изящными, молодыми девами цветущей наружности, как бы олицетворением юной, нежной красоты.



Вместе с матерью дочери Зевса сообщали жизни богов и людей размеренность и порядок. Рядом с могущественным супругом Фемида чувствовала себя уверенно, не боялась подавать и ему советы. Например, подсказала Зевсу хороший повод развязать войну Трои с греками-ахейцами, когда он это задумал ради того, чтобы возвеличить род полубогов и одновременно истребить «лишние» племена людей, неугодных богам. Это по её подсказке на свадьбе у Фетиды и Пелея появилась богиня раздора Эрида со своим яблоком «Прекраснейшей!». Зато ни Зевс, ни Фемида не взялись в тот день присуждать приз кому-либо из богинь, соперниц по красоте! И по её же совету Зевс поручил Гермесу отыскать юного пастуха Париса, оказавшегося младшим сыном троянского царя Приама, чтобы он взял на себя эту неприятную обязанность третейского судьи.

Но, увы, супружеское счастье Фемиды длилось не так уж долго. У возмужавшего Зевса менялись вкусы и представления о женской красоте, чувственных переживаниях и супружеских обязанностях. А у Фемиды уже не хватало сил и настойчивости удерживать супруга в тесных семейных оковах. Но она поступила мудро: первая подала мысль о разводе, говоря, что так будет им обоим лучше! Супруги расстались без взаимообидных ссор и громких скандалов, тем более, дележа общего имущества и детей. После расставания с Фемидой Зевс стал поглядывать на Геру, свою родную сестру, строя планы на новую женитьбу.

Зевс оценил мудрость и верность Фемиды, поэтому после развода она осталась при нём советницей вместе с совместной дочерью Дике. По велению громовержца Фемида созывала собрания богов и, бывало, председательствовала на пирах. А когда Гера стала новой супругой Зевса и царицей Олимпа, Фемида наглядно проявляла уважительное отношение к ней, на пирах сама подавала ей чашу с нектаром, «напитком бессмертия». Зевс назначил бывшую супругу верной своей помощницей, хранительницей законов, и теперь она – «защитница правды, права и порядка», день и ночь, следившая за всем, что происходило на Олимпе. Зевс поручил Фемиде присматривать за организацией и соблюдением законности и порядка в собраниях у людей на земле. Если народные заседатели и правители решали спорные дела не по справедливости, попирая законы, на свой манер или за взятку, справедливая богиня Дике сообщала отцу, а бог уже карал виновных с присущей ему суровостью и непоколебимостью.

Ещё одной важной заботой Фемиды были путешественники, странствующие в дороге, кто искал гостеприимство. Она помогала найти безопасный кров на ночь. Ещё оберегала людей угнетенных, претерпевших несправедливое порабощение, отчего её часто называли «Благоразумная» или даже «Благосветная».

Вот и выходило, что повязка на глазах Фемиде вовсе не была нужна! Она не могла себе позволить, хоть на миг, забыться и отвлечься от дел земных, суетных!

А человечество благодарно Фемиде за то, что она посоветовала Пирре и Девкалиону, сыну Прометея, построить себе ковчег, спастись от безжалостных вод Потопа, а затем возродить людской род, бросая через плечо камни. Она знала, что камни – это кости Матери-Земли. «Закутав головы и распустив пояса, Девкалион с женой Пиррой собирали камни и бросали их через голову: из камней, брошенных Девкалионом, появлялись мужчины, а из камней, брошенных Пиррой – женщины»* (Превращение камней в людей, вероятно, является ещё одним заимствованием, принесенным эллинами с Востока. Иоанн Креститель упоминает легенду, согласно которой «Господь может сотворить детей Авраамовых из камней пустынных (Матфей, 3,3-9; Лука, 3, 8). Когда Зевс узнал о самоуправстве Фемиды, он вознегодовал, но было уже поздно, что-либо сделать обратное! Фемида сказала Зевсу:



- Мой Зевс! Если ты уничтожишь всех людей, кто будет приносить жертвы и петь гимны восхваления в твою честь? – и Зевс согласился с ней.
ЮСТИЦИЯ, ДИКЕ И АСТРЕЯ.

Теперь, когда внесена ясность в отношениях Фемиды, Зевса и простых смертных, проявим интерес к другой богине - Юстиции (с лат. Justitia – Справедливость), божеству из римской мифологии. Термин «Юстиция» (лат. Justia) как определитель справедливости и законности впервые появился в Риме в ту пору, когда его жители осторожно, по наитию, возводили величественное здание собственного Гражданского Права (с лат. «ius civile»). При этом культура порабощенной Эллады, в не меньшей мере, риторика, философия и, безусловно, правовые основы греческого законодательства, послужили тем самым составом, которые надежно упрочили его кладку. С тех пор римляне называли «юстицией» целое устройство судебных учреждений и ведомств и собственно Правосудие, ставшее предтечей законодательств многих поздних европейских государств. Сами же эллины, разобщенные по суверенным городам-полисам, увы, так и не решились на создание общегосударственных институтов юстиции, наивно понадеявшись на уникальность народной демократии.

Но римская богиня Юстиция, как олицетворение справедливости, отождествлялась не с греческой Фемидой, а с Дике, её дочерью от Зевса. Именно она в Древней Греции покровительствовала Праву, судьям и судебным заседаниям. Большой знаток повседневной жизни богов Гесиод* (ГЕСИОД (VIII – VII вв. до р.х.) – греческий поэт. Родился в Киме (М.Азия), в детстве переселился с семьей в Беотию (Средняя Греция). Увлекся искусством рапсодов – сказителей, декламаторов текста нараспев, одерживал победы в состязаниях рапсодов на о.Эвбея. Согласно преданию, он составил конкуренцию живому Гомеру. После смерти отца, он с братом Персом унаследовал большое имущество, но друзья посоветовали ему судиться с братом, в результате Гесиод потерял свою долю. Это событие не прошло мимо Гесиода: он изобразил свои отношения с братом в большом поэтическом произведении «Труды и дни», и оно к тому же оказалось интересным описанием нелегкого земледельческого труда, имевшим множество назиданий и нравоучений. Хорошо известны его «Теогония» - о происхождении богов, и «Щит Геракла». Легенда гласит, что «в 80 лет он соблазнил деву Климену, чей брат убил его, бросив тело в море. Климена родила сына – будущего лирического поэта Стесихора), утверждал, что Дике носила ещё одно имя – Астрея, означавшее «Звезда-Дева»; она жила среди людей, в отличие от других богов, которые только посещали землю. Богиня направляла помыслы людей на добрые дела, к ней обращались за советами и разрешениями споров, и она их мудро разрешала. С особенным пристрастием Дике следила за нравственностью и добропорядочностью людей, проявляла нетерпимость ко лжи, обману и коварству. Это было время бога Кроноса, когда на земле процветал «Золотой Век».

После появления на Олимпе Зевса с молодыми богами греков, «Золотой Век» канул в безвозвратное прошлое; исчезли людская беззаботность и беспечность, покой и мир сменились жестокостями «Железного Века». Каждый человек теперь мог безнаказанно убить себе подобных ради добычи, рабов и плодородных земель. И делал это ещё ради того, чтобы самому не быть убитым более сильным и дерзким человеком! Многим из людей жизнь становилась в тягость, они забывали своих богов, не совершали жертвоприношений, сомневаясь, а нужно ли все это им, людям…

Богиня Дике пыталась увещевать их, призывала жить в мире и согласии, усмиряла дурные страсти, призывая к возрождению любви к богам. Но люди не понимали Дике, и она, оскорбленная, вознеслась на Небо, откуда «воссияла созвездием в зодиаке Девы»... И только тогда люди поняли, чего они лишись! Они молили богиню вернуться, но Дике-Астрея осталась на Небе - далекая, строгая, неподкупная…

С тех пор Дике представлялась эллинам в образе «вечно действующей силы, которая могла рассудить человека, наградить его за праведные дела или наказать за преступление».

В Древней Греции долгое время отсутствовали «писаные» законы. Общество послушно управлялось установленными обычаями предков и оракулами. А если имелась нужда рассудить спорящие стороны, жрецы вопрошали богиню Дике, ожидая проявления её божественного знака.

НЕМЕЗИДА.

Богиню Дике всегда сопровождала божество, которое люди называли Немесидой; она была дочерью Никты (Ночи). Немесида - богиня Судьбы, которая, полагаясь на внутреннее чувство справедливости или, скорее, на божественную интуицию, посылала человеку счастье или несчастье, воздавая должное по его делам или намерениям. Её решение невозможно было оспорить, даже у Зевса, потому каждый смиренно соглашался, получая от богини награду, но чаще наказание. Она жестоко преследовала человека за гордыню и, если он выходил за пределы собственного жребия, посылала ему потери и несчастья. А кому досталось в удел слишком много счастья по сравнению с другими, отнимала без сожаления часть этого счастья, чтобы передать другому, менее удачливому. И тогда, по её мнению, в человеческом обществе восстанавливалось справедливое равновесие.

У Немезиды судьба оказалась сложной, даже для божества. Во-первых, её нередко отождествляли с Адрастеей, богиней «неизбежности», хотя по существу они изначально имели разные правовые полномочия. Гомер же не упоминает её как самостоятельную богиню, это имя у него употребляется лишь для обозначения «упрека» или «порицания». Только Гесиод осмелился возвеличить Немезиду богиней, но ему - видней! Он воспринимает её как «воздаяние должного» и, следовательно, она определяет судьбу каждого конкретного человека. А по этим качествам Немезида похожа на Мойр* (*с греч. «доля, участь, судьба»), но и отличается от них – ведь Мойры от самого рождения человека прядут нити его участи, а Немезида судит по поступкам, впоследствии определяя для него награду или наказание. У античных историков и поэтов Немезида является людям в роли «карающей» богини, наказывая их за надменность, усмиряя высокомерие и гордыню. И поделом, - человек не должен выходить за пределы собственного жребия!

Очевидно первое скульптурное изображение Немезиды появилось в Афинах после знаменитого сражения на Марафонском поле. 13 сентября 490 года до н.э. афинское ополчение под предводительством Мильтиада разгромило персидское войско, намного их превосходившее. Персы были настолько уверены в своей победе, что заранее привезли на кораблях вместе с войском глыбы белоснежного мрамора с острова Парос, с намерением возвести в покоренных Афинах монумент собственного триумфа. Афиняне использовали нежданный «подарок» персидского царя, направив мрамор на изготовление изваяния богини Возмездия, или Немезиды.

На древнейших памятниках искусства тоже можно угадать изображение Немезиды, молодой девушки в возрасте красавицы Афродиты; затем её представляли зрелой женщиной с опущенным взором. Одна рука, поднесенная к роскошной груди, поддерживает скромное одеяние. В другой руке – символы власти: узда, меч и бич. В императорском Риме Немезида стала покровительницей солдат и гладиаторов

***

Всякий порядок в жизни людей, законы и право, работа народных собраний и совета старейшин начинаются от Зевса и находятся под его покровительством, а Фемида, Дике и Немезида - его бессменные и мудрые помощницы. Сам бог Зевс для нарушителей законов, обычаев и религии - Аластор, или «Мститель». Он пребывает на Олимпе, который люди считают одновременно и Небом; здесь творит он природные явления и поддерживает жизнь на земле. Зевс сотрясает своим щитом, эгидой, внушая ужас богам и людям: грохочет гром и сверкают молнии в небе, на земле происходят бури и штормы, проливаются дожди.

Рядом с золотым троном бога находятся два больших сосуда, из золота: в одном помещены «зловредные» дары для человека, в другом – «добрые»; Зевс разделяет их по своему усмотрению, взвешивая судьбу каждого человека на точных золотых весах. Он внимателен при этом – не дай, бог, допустить промашку – недовес или перевес!

Как повелитель всего живого на земле, Зевс посылает эллинам знамения и знаки, и вещает оракулы в святилищах, а также пророческие сновидения, за что эллины назвали бога Паномфайос, «Всеведущий». Зевс охраняет государства от эпидемий, несчастий и разрушительных войн, за что в каждом греческом городе и каждом доме есть жертвенный алтарь в его честь.

Но нередко Зевс обрушивает Зло на людей, если видит, что они преступают его законы. Эллины зовут его Сотер, «Защитник», или Алексикакос, «Отвращающий несчастье», или Полией, «Защитник города», или Фратрий, «Защитник фратрий, родовых сообществ», или Элевтерий, «Покровитель дома», или Гамелий, «Покровитель брака». А ещё Зевс для людей – Ксениос, «Оберегающий права гостя», Фиксий – «Покровитель беглецов, просящих защиты». Он земное божество ещё со многими именами: Катарсий – «Очиститель», Мелихий – «Милостивый», Морий – «Покровитель маслин», и ещё, ещё и ещё…

Так повелось в Элладе не одну тысячу лет…



Глава 2. У ИСТОКОВ ПРАВОСУДИЯ

Прежде, чем вникать в деликатную суть античного правосудия, нам следует вначале осмыслить обстановку, какая сложилась в Греции ещё до появления писаных законов. А ведь сначала было время, когда древние не ведали иных законов, кроме установлений своих богов, получаемых через служителей культа - магов и жрецов, представлявших племенную верхушку. Правосудие, как осмысленный институт, появилось, когда общество решило, что людьми следует не только управлять, но и добросовестно судить.

Итак, когда эллины убедились, что без «человеческих», человечных законов дальше жить нельзя, свое Правосудие они все равно увязали не с мудрой и благоразумной Фемидой, а со строгими и неподкупными богинями Дике и Немезидой. Дике навечно закрепилась в греческом судопроизводстве как символ справедливости, а карающий меч Зевса, Немезида – как неотвратимое возмездие. По имени Дике суд и судебный процесс назывались одним словом - «дике», и место заседания, где вершился суд, - дикастерий, и судейское жалованье – дикастион; истец, подавший жалобу, считался дикасаменом. В паре с Немезидой, Дике добросовестно восстанавливала нарушенные права и свободы несправедливо обиженных людей, обеспечивая добросовестные гарантии в итогах каждого судебного дела. Главным было то, что каждый свободный гражданин теперь мог привлечь к суду, как соседа по кварталу, так и государство, если он считал себя пострадавшей стороной!
ЛИКУРГ: В СПАРТЕ ВСЁ СПОКОЙНО.

Между IX веком и первой половиной VIII века до н. э. царём в Спарте был Ликург, личность легендарная. Он интересен нам тем, что именно с него началось господство законного права не только над поведением каждого гражданина, но и над его жизнью и смертью. От установленных для спартанцев жизненных правил началось, по сути, законодательство и в остальных городах Эллады, а в гражданском обществе, наконец, проявилось уважение к закону и суду как государственному правовому институту. Через восемь веков после мудрого Ликурга завоеватель Эллады Рим, а за ним поздние европейские государства использовали его революционные положения в собственном законодательстве.

У Ликурга сложилась необыкновенная судьба, а современники не сомневались в божественной поддержке всех его деяний. После смерти старшего брата Полидекта, царя Спарты, Ликург, согласно традиции, занял престол. Но, узнав о беременности вдовы Полидекта, заявил, что откажется от царской власти, если родится мальчик. Родился мальчик Харилай. Ликург объявил его царём, а сам стал опекуном до совершеннолетия племянника.

Ликург добросовестно управлялся с возложенными обязанностями опекуна и правителя Спарты, пока родственники со стороны матери Харилая не распространили злонамеренные слухи. Будто он намеревается отравить младенца ради захвата власти. Не желая переносить необоснованных обвинений, Ликург с тяжелым сердцем оставил Спарту. Но когда прощался с близкими и друзьями, обещал вернуться, при условии, если сам Харилай этого захочет.

Ликург отсутствовал в Спарте очень много лет. Он путешествовал по Элладе, посещал чужие страны, и везде познавал обычаи и обряды народов, беседовал со жрецами, обладающими древними знаниями социально значимых установок и положений. Его интересовали больше те из них, которые позволяли человеку пользоваться гражданскими свободами и добровольно подчиняться обществу. На Крите, где жили потомки пеласгов* (пеласги - племенная общность, которую в настоящее время невозможно идентифицировать, ни хронологически, ни географически, ни в языковом отношении. Считается, что пеласги происходили из Арголиды и Аркадии, в материковой части Греции, и некогда были соседями дорийцев. Самоназвание «пеласги» произошло от глагола «устанавливать, даровать закон», поскольку боги установили порядок мироздания.) и карийцев* (*карийцы - жители Карии, юго-западная часть Малоазиатского полуострова, славившиеся как искусные мореходы. Они заселяли многие прибрежные места и острова), носителями минувшей «Минойской культуры» * (*минойская культура - названа так по имени легендарного царя Миноса; достигла расцвета в III-II тысячелетии до н.э.), он познакомился с правовыми основами могущественного в прошлом загадочного критского государства, где обнаружил связь с цивилизованным наследием древних государств Передней Азии и, главным образом, с культурой древних царств Египта. После Крита Ликурга видели в Египте и Финикии.

Тем временем его племянник Харилай, став взрослым, женился, и у него родился сын; появилась нужда в его воспитании. Царь Спарты, вспомнив о своем бывшем опекуне, приказал найти Ликурга и просить, чтобы он вернулся домой ради царского наследника. Заметно постаревший Ликург, набравшийся не только седины, но и мудрости, знаний, не стал тянуть с ответом.

По пути в Спарту он посетил Дельфы, где находилось святилище Аполлона, запросил оракул. Был ответ:

«Боги вручают Ликургу слабая Спарту, которая укрепится могуществом через законы»...
Ликург, уверовавший в свою божественную миссию, с радостью и надеждами возвратился домой.

Оказывается, жители Спарты не забыли Ликурга, и, к тому же, когда узнали об оракуле, непередаваемо возрадовались. Они уже давно желали иметь законы, оберегающие их жизнь от своеволия сильных и случайностей.

Царь Харилай назначил Ликурга наставником своего сына-наследника, но прожил после того совсем недолго. Умер от неизлечимой болезни. И тогда жители Спарты, пренебрегая обычаем престолонаследия, избрали Ликурга своим царём, поскольку ожидали от него скорейшего исполнения начертаний дельфийского оракула.

С первых же шагов во власти новый царь занялся тем, что хорошо познал в своих странствиях – законотворчеством. В результате появилась знаменитая «законодательная реформа Ликурга», главной особенностью которой стала ликвидация социального неравенства в обществе. Но этого можно было добиться лишь за счёт полного отрицания личной собственности граждан. Такого поворота событий никто в Спарте не ожидал!

Ликург понимал сложность реализации своих не совсем обычных реформ, что его действия вызовут недовольство спартиатов, воинов-землевладельцев, - главной силы Спарты. А они имели огромные доходы от сдачи в аренду земельных наделов безземельным крестьянам. Но царь сумел «убедить» строптивых оппонентов, перетягивая на свою сторону основную часть общества – простых граждан. Они-то и настроились на «всеобщее воинское равенство и простоту», поддержали его законодательные начинания! Но, вызвав ликование одной части спартанского общества и возмущение другой, Ликург заимел немало врагов. На одном из народных собраний несколько знатных граждан вначале его оскорбили, затем бросились на него с палками, которые обычно держали при себе «для важности». Один из нападавших, некий Александр, палкой выбил глаз Ликургу!

Народ не дал свершиться самосуду. Александра схватили и отдали в руки Ликургу, обязав, по обычаю предков, стать его «рабом». На следующий день обидчик царя Ликурга появился у него в доме, ожидая обнаружить в убранстве, если не роскошь, то хотя бы зажиточность. Мало кто знал, что царь, несмотря на знатность своего рода, жил настолько скромно, что Александру стало стыдно. Он раскаялся в своём дурном поступке, плакал и просил простить. Ликург не стал держать зла на обидчика, за что Александр привязался к нему до конца жизни, был верным помощником.

Конечно, Ликург ощущал боль от потери глаза физически, но морально он укрепился, понимая, что одержал свою первую победу над теми, кто сомневался в искренности и, главное, в необходимости, его правовых намерений и действий. Тем более что инцидент с Ликургом в Народном собрании не прошел незамеченным: старейшины срочно приняли постановление, по которому всем гражданам впредь запрещалось приходить на заседания не только с оружием, но ещё с палками или подобными предметами - «увечными инструментами» при разрешении гражданских споров.

До Ликурга граждане Спарты пребывали, по словам Геродота, «в изнеженном состоянии», в обществе не были задействованы такие понятия, как воинская доблесть, патриотизм, самопожертвование и ещё многое из того, что делает государство сильным. Зато каждый спартанец, способный держать меч в руках, мог свободно покинуть родину ради личной выгоды, военной добычи, нанимаясь в армии чужеземных властителей. Пока спартанец был в состоянии носить доспехи, до старости или болезни, он воевал, стремясь к богатству, роскоши и обладанию рабами. И как следствие, громких побед за спартанскими военачальниками и царями до сих пор не наблюдалось. Отчего у Спарты было много врагов – Афины, Фивы, Союз беотийских городов. Ликурга решил научить сограждан хорошо воевать с врагами. Но для этого надо было спартанцам научиться жить сообща.

Ликург начал с того, что отменил почти все прежние порядки и обычаи, существовавшие в Спарте с древнейших времен. Зато приказал жить по распорядку, который сам назначил; оставил те положения, которые что-либо запрещали. «У кого мало законов, тому не нужно много законов» - говорил по этому поводу Ликург.

Он учил спартанских военачальников:

- Не ходите воевать против одних и тех же врагов дважды, иначе они научатся достойно противодействовать вам. И бегущих от вас врагов не убивайте, чтобы они считали, что бежать выгоднее, чем сражаться с вами.
Он издал закон, по которому спартанцы вместо одного царя должны были ежегодно избирать двух царей одновременно, объяснив, что «во время мира оба царя должны следить друг за другом, замечая властолюбие и усмиряя гордыню другого; во время войны пусть воюют на две стороны, каждый со своим войском и это обязательно принесет успех Спарте. Власть — обоим, честь — по заслугам!»

Понимая, что в правление обоих царей возможно нездоровое двоевластие, для контроля над их деятельностью Ликург создал новый орган – Герусию, или «Совет старейшин», числом в двадцать восемь выборных лиц. Народ направлял в геронты самых достойных, честных и неподкупных граждан, а те уже могли всегда урезонить царя, не оправдавшего их надежды. Голосование у Ликурга определилось не так как раньше – не через избирательные урны, а чья партия перекричит. Так, он считал, проявится большинство перед меньшинством. А члены «избирательной комиссии» в этот момент сидели неподалеку в закрытом помещении и «на слух» выявляли победителя!

При Герусии существовала служба эфоров, или «блюстителей порядка и законности», состоявшая из пяти человек. Эфоры следили за исполнением спартанцами новых законов, проверяли обоих царей на «полезность» народу Спарте. Это происходило в безлунную ночь, когда на небе не было никаких облачных «помех» или тумана: при полном молчании эфоры наблюдали за небом, замечая на нем что-либо необычное, например «падающую звезду»... Это боги подавали знак, что царь был не угоден! По такому обвинению его могли лишить гражданских прав, родины или самой жизни. Но столь суровый приговор редко приводился в исполнение, поскольку нужно было получить ещё согласие дельфийского оракула. Обычно «провинившийся» царь лично отправлялся в Дельфы, объясниться, и, как правило, ему удавалось договориться с богами...

Иногда эфоры ловили своих царей на неблаговидных поступках, например, в трусости на поле битвы или предвзятом отношении к собственным гражданам. Его судьба решалась на всенародном Собрании. Процедура принятия решений была предельно простая: глашатай зачитывал сообщение о преступлении царя и спрашивал, виновен он или нет; собравшиеся выкрикивали: «Да» или «Нет», словопрений, перебранок и потасовок и даже обливаний водой из чаш и кубков, не предполагалось! Как народ кричал, так и исполнялось!

Следующим этапом реформ Ликурга становится армия. Он сознавал, что резкая смена вооружения, стратегии и тактики вызовет нежелательную реакцию воинов-ветеранов; может случиться заговор или открытый бунт против его реформ. Он начал с необычного эксперимента. Приказал выкормить двух щенков типичной бродячей собаки, но поручил давать одному досыта мясо, а второй должен был добывать пищу самостоятельно – охотой, воровством или попрошайничеством. Когда щенки выросли, царь пригласил старейшин и военачальников, показал им собак. Гости царя переглядывались, не зная, зачем их позвали. Слуги положили перед собаками мясо: первая - толстая, откормленная - неторопливо принялась за еду, потом отказалась и прилегла спать; вторая, поджарая, не обратила внимания на подачку, а когда принесли в клетке живого зайца и выпустили его, бросилась за ним вдогонку. Первая собака при виде зайца даже «ухом не повела», зато вторая догнала зайца, как он ни старался избегнуть её пасти, съела без остатка. Ликург, улыбаясь, сказал:

- Уважаемые спартанцы, эти собаки рождены от одной матери. Вы увидели, как одна и другая собака сделали то, к чему их приучили с детства! Так и наши граждане привыкли делать то, к чему их приучили с детства! Причина заключена в воспитании, которое гораздо важнее тех качеств, которые дала им сама природа. Мы возмущаемся, когда наши воины иной раз не могут одолеть врагов Спарты, но мы даже не пытаемся понять причин, отнимающие у нас наши победы.
Кто-то начал понимать, к чему клонит царь, а Ликург продолжал:

- Если мы не станем упражнять постоянно себя в благоразумии и бескорыстии, в течение всей жизни не будем учиться доблести и отваге, ни одному спартанскому роду знатность не принесет никакой пользы!
Ликург говорил о необходимости больших изменений в сознании спартанцев, направленных на то, чтобы каждый гражданин почувствовал себя частью целого, народа, стойкого единого организма, называемого могучим государством Спарта. Слушая царя, который говорил эти слова, трудно было с ним не согласиться. И Спарта вскоре приняла предложение Ликурга о духовном и физическом перерождении своих граждан.

Царь, ободрённый поддержкой народа, издавал законы, один строже другого. Прежде он запретил «иноземцам» появляться в Спарте, утверждая, что «обычаи и порядки, которые они с собой приносят, развращают, поскольку спартанцы быстро перенимают от них только плохое, а сами иноземцы учатся хорошему от спартанцев, чтобы потом противостоять Спарте их же оружием».

Очередной неожиданностью для спартанцев оказалась денежная реформа. Было прекращено обращение золотых и серебряных монет! Взамен Ликург обязал выпускать деньги из «презренного метала» - железа, которые, по его мнению, только и могли «привести спартанцев к всеобщему равенству». Новые монеты специально изготовили настолько неприглядными на вид, тяжелыми на вес, что у спартанцев пропало желание копить их прозапас. Результат не заставил ждать: в Спарте исчезли всяческие пороки, ранее неискоренимые, даже воровство и взятки. Кому охота держать дома в большом количестве быстро ржавеющую железную обузу?

Вскоре вся Греция потешалась над Спартой, узнав о том, что один царь в одночасье сделал всех граждан малоимущими и бедными, причем, с их стороны, добровольно! Чужеземные торговцы уже не стремились попасть в Спарту, так как знали, что здесь нечем поживиться: её жители не интересовались ничем, что теперь называлось излишествами и роскошью. Восточные благовония, мази и парфюмерные эссенции, дорогая мебель, изысканные продукты питания, ценные одеяния и ткани, и ещё многое из этой категории — все сразу стало ненужным в Спарте! Но сами спартанцы, доверив свои судьбы и государство Ликургу, не роптали вовсе, а приспособились к его «режиму»; думали, по-другому жить неинтересно, да и небезопасно!

Ликург оказался прав, когда призывал народ к общности и материально взвешенной незамысловатости в быту. Вместе с деньгами и роскошью, безрассудными пирами и расточительством, имевших место в богатых домах, исчезли всякого рода тяжбы по имущественным спорам, у граждан не стало сложных кредитных отношений и денежных долгов. Да, исчезли должники и яростные споры о наследовании имущества, что в былые времена нередко доводило граждан до преступлений! Античные авторы, характеризуя правление Ликурга, отмечали, что «в Спарте больше не ощущаются ни корысть, ни богатство, ни бедность». А во взаимоотношениях между спартанцами постепенно выработалась незамысловатость, проявилась беспечность в отдыхе и строгость в мужских играх, но обязательная беспощадность к врагам и беспримерная стойкость в сражениях.

Равное распределение военной добычи и материальных благ между всеми свободнорожденными спартанцами, получение имущественного достатка каждой семьей по общественно-полезным результатам труда неожиданно позволили высвободиться массе времени, занятого ранее различного рода решениями бытовых проблем. Теперь спартанцы старались употребить свой досуг с пользой для общества, на общественно значимые цели, а удовольствия получать от физических тренировок и атлетических упражнений и состязаний. Пиры и танцы допускались, но совместные, и для общественной пользы, в религиозных шествиях и праздничных торжествах.

Царь-реформатор в стремлении уничтожить у сограждан порочное чувство собственничества, наживы и прочей вседозволенности, затронул священный семейный очаг и домашний уют. Законодательными актами Ликург отменил семейные обеды и всякого рода пирушки, больно ударив по самому сокровенному, что накрепко связывало каждого спартанца в собственном доме. Теперь каждый мужчина был обязан обедать в общественной таверне, в сисситии, по месту жительства. «Пусть граждане едят на виду друг у друга простую, предписанную законом, пищу, а не объедаются бездумно дома. Так будет лучше всем!» - провозгласил Ликург. В каждом жилом квартале теперь устраивались сисситии вместимостью до тридцати человек, где ежедневно столовались члены одного «квартального братства» - сисситы. Каждый заблаговременно сдавал в «общий котел» свою долю: ячмень, вино, сыр, фрукты или немного денег для покупки продуктов. Лучший кусок мяса от жертвенного алтаря, как и доля в охотничьей добыче каждого сиссита, тоже передавались сюда.

Конечно, были случаи, когда кому-то из любителей вкусно покушать надоедала эта общественная довольно однообразная и не совсем приятная на вкус пища. Или по уважительной причине болезненного состояния желудка захотелось вкусить домашнего блюда, приготовленного любимой супругой. Но отобедав таким образом, человеку все равно надо было появиться у себя в сисситии в обеденное время; иначе застольники поднимут тревогу! Но в таком случае он обязательно вызовем подозрение у симпосиарха, надзирающего за порядком. Виновному в нарушение общественного режима грозило расследование и суд с приговором лишения спартанского гражданства, что означало рабство в собственной стране!

За обедом сисситы ели простую пищу, вина употребляли мало. Ликург убедил сограждан, что «кровь Диониса расслабляет душу воина и его тело». На праздничных пирах, когда вино приходилось выставлять на столы, прислуживающаие рабы сильно разбавляли вино водой, до состояния, когда этот веселящий напиток становился «безвредным и всего приятнее»... Поэтому в застольях сисситы, вольно или невольно, не ссорились и не стремились показать свою удаль в изрядной выпивке, зато охотно вели задушевные разговоры, перемежая их хоровыми песнопениями, в основном боевыми и славящими своих павших героев.

Чтобы стать членом сисситии, следовало пройти обязательное голосование. Сисситы сами решали, нужен ли этот человек, принять ли его в свою компанию. При голосовании каждый брал кусочек хлебного мякиша, неприметным образом катал в шарик и бросал в «каддихос» - глиняный сосуд с широким горлом. Если кандидат не нравился, шарик оказывался приплюснутым. Потом каддихос опрокидывали, подсчитывая затем хлебные «бюллетени». При наличии хотя бы одного сплющенного голоса подсчитывали. Если кому отказывали, существовало право на повторный заход, в другой раз.

Засиживались в таких тавернах допоздна, потому что пребывание в них стало интересным. Шумные общественные трапезы окончательно вытеснили уютные домашние обеды - к семьям не было причин теперь спешить. Домой возвращались темными переулками без огня: царь и здесь проявил здравый смысл, запретив ходить по ночам с зажженным огнем, имея в виду, что «спартанец должен уметь не теряться в темноте и никого не бояться»...

В сознании спартанцев понятие «семья» стало ассоциироваться только с Отечеством, со Спартой и единым народом, а не с ближайшими родственниками. Как и предполагал Ликург, все его меры надежно укрепили в сознании граждан государственность Спарты.

***

Наиболее интересные события, так или иначе связанные с законами Ликурга, имели отношение к женщинам, их положению в обществе и семье. Если в других греческих городах женщины в сравнении с мужчинами не имели многих гражданских прав, в Спарте, наоборот, женщинам запрещалось быть «слабым полом». Считалось нарушением общественного порядка, закона о моральной чистоте граждан, если женщина, даже многодетная мать, отсиживалась дома, вне общественно полезных мероприятий. В противном случае, считалось, что она вела изнеженный образ жизни, баловала и холила себя. Молодые девушки обязаны были наравне с мужчинами быстро бегать, выполнять гимнастические упражнения и уметь обращаться с конем и боевым оружием. Многие занимались силовой борьбой, ловко метали тяжелый каменный диск и кидали копье, не хуже юношей. По Ликургу, «это нужно для укрепления тела и во имя деторождения»! Но молодые женщины готовили себя не для воинской службы, а к выполнению основной задачи, данной Природой — продолжению рода человеческого, рожать будущих воинов, защитников Спарты. Ликург объяснял, что дети крепятся телом еще в чреве матери, и спартанки действительно рожали удачно и легко «благодаря крепости тела».



Девочки принимали участие в состязаниях во время общественных торжеств и праздников, как и мальчики, шествовали в процессиях без платья, чуть ли не нагишом, без стеснения плясали и пели на виду у мужчин. Выступая в гимнастических, то есть, атлетических соревнованиях, девушки обнажались - нагота не воспринималась за неприличность. Но стыдливость, далекая от соблазнов, у спартанцев оставалась по-прежнему в большом почете. При этом Ликург внушал мужской половине Спарты общественно-полезную значимость женщины, прививая благородный образ мыслей, сознание того, что женщина тоже приобщается к доблести и почету, каковых добиваются обычно только мужчины. По этим причинам, когда мужчины уходили на войну, Спарта не оставалась беззащитной, ибо женщины, вооруженные мечами, могли постоять за себя и Отечество. Плутарх рассказывает о жене царя Леонида по имени Гарго, которую спросила. чужеземка:

- Почему спартанки делают, все, что хотят со своими мужьями?

- Тебе следует понять, женщина, - отвечала Гарго, - что мы, спартанки, рожаем не только мальчиков, будущих мужчин и воинов, но ещё настоящих мужей для себя!»...
И все же царю Ликургу трудно было убедить молодых мужчин, юношей, вовремя обзаводиться семьями, чтобы породить детей, будущих защитников родины. С целью побудить жениться, что, безусловно, соответствовало интересам государства, законодатель создал целую систему штрафов и законов «бесчестия»:

- Неженатые мужчины не имели права не только участвовать в состязаниях, но даже присутствовать на трибунах в качестве зрителей;

- Пожилые мужчины и старики, если у них никогда не было семьи, лишались уважения со стороны остальных граждан, также забот со стороны родственников и молодёжи, которыми обычно окружают людей немощных;

- Был установлен предельный возраст для вступления в брак, как для мужчин, так и для женщин — «чтобы от цветущих родителей происходили здоровые дети»...


Сколько лет царствовал Ликург, сведений не сохранилось, но известно, что легендарный реформатор оставил Спарте свод нужных ей законов. Почувствовав конец жизни, царь призвал старейшин, чтобы сообщить:

- Я снова отбываю из Спарты в путешествие, на этот раз буду отсутствовать долго. На я обязательно вернусь. А вы запомните мои слова: «Сегодня в Спарте всё спокойно, но только потому, что спартанцы следуют моим законам. Обещайте мне, поклянитесь богам, что пока я не вернусь, не исправляйте моих законов и не пишите новых законов. Тогда Спарта будет для Греции достойной для подражания!
И действительно, собрался с силами, оставил престол Спарты и ушёл в Дельфы. Предание гласит, что в Дельфах Ликург, уже немощный старик, «бросился на меч, чтобы не возвращаться в Спарту и не давать повода менять законы, прежде чем спартанцы придумают другие, лучше им установленных»…

По его завещанию, Ликурга сожгли на погребальном костре, а пепел развеяли над морем: «чтобы ничего от тела его не вернулось в Спарту»...

***

Спартанцы долго ожидали возвращения своего замечательного царя, надеялись на чудо, а когда поняли, что он ушел навсегда, рьяно соблюдали его законы без изменений более шестисот лет, верные своей клятве. Спарта стала великой, сильной и непобедимой, устрашая врагов, удивляя и восхищая союзников.



Но тело, постоянно испытывающее большие физические и моральные перегрузки, рано или поздно посещает безмерная усталость. Так случилось и со Спартой!

Постепенно граждане забывали заветы Ликурга о скромности быта. В Спарте стали появляться граждане, обогатившиеся за счет обнищания других граждан; проявилось неравенство в обладании имуществами. Срочно понадобились новые законы, утверждающие право быть богатыми за счет бедных. Большую лепту в развал страны внес спартанский царь Лисандр, разгромивший в 405 году до н. э. у Эгоспотамов афинский флот. После сокрушительной победы он привез в Спарту груды золотых и серебряных монет, бесценные предметы культуры и прочие невиданные раньше в Спарте сокровища, чем подверг население настоящему искушению. Помимо большого числа пленных, которых распределили между спартанскими семьями, государственная казна оказалась наполненной доверху богатой военной добычей - золотом, драгоценным оружием и дорогими одеждами. В итоге каждый гражданин Спарты получил свою очень богатую долю, был счастлив настолько, что вскоре забыл о законах Ликурга.

Увы, Лисандр положил «начало конца Великой Спарты»! По причинам имущественного неравноправия очень скоро проявилась активная прослойка богатых, стремящихся к еще большему обогащению. Но это можно было делать только за счет дальнейших грабительских войн - на территории Греции, с вольными греческими городами, или же с могущественной Персией. Спарта избрала первый путь, в итоге оказавшись заложниками собственной корысти.

Но не все цари забыли о реформах Ликурга. В 244 году до н.э. на царский престол пришёл Агис IV. Правление он начал, как в своё время это сделал Ликург, с социально-экономических реформ, предусматривающих раздачу малоимущим спартанцам земельных владений, отобранных у знати. Он пересмотрел новые законы, регулирующие имущественные отношения, имея намерение возвратиться к строгим нормам поведения граждан в обществе, обязательному военному воспитанию детей – всё в традициях легендарного царя. Этим царь Агис пытался укрепить экономическое и политическое положение Спарты в Греции, подорванное недавними поражениями от македонян. Его замечательным планам помешал соправитель царь Леонид II, приверженец земельных олигархов, которые не поддерживали возвратных реформ. Через три года правления Агиса IV Леонид побудил эфоров привлечь его к суду - «за подрыв могущества Спарты»; в итоге, нового реформатора казнили.

Ещё через шесть лет к власти пришел Клеомен III. Он знал о неудачной законодательной попытке Агиса, и все равно решился на реформы. Новому царю, озабоченному потерей былой военной славы Спарты, оказалась близка идея возрождения многих законов Ликурга из небытия. В меру рассудительный и бесстрашный, обладавший большой нравственной силой, Клеомен женился на вдове Агиса IV, Агиатиде, с намерением, как он сам говорил, «самым тесным образом соприкоснуться с возвышенными планами Агиса». И действительно, хотя Агиатида с неохотой вышла за него замуж, впечатление от её рассказов о бывшем муже должным образом повлияли на Клеомена.

При нём Спарта победила Ахейский союз греческих городов, после чего Клеомен действовал решительней. Он ликвидировал устаревший, на его взгляд, институт власти эфоров и Герусию, но сделал это очень осторожно: под предлогом подготовки к походу убрал всех своих противников из города, затем с толпой наемных солдат вторгся в здание, где заседали эфоры; убил четверых из них, потом изгнал из Спарты восемьдесят приверженцев олигархической партии. Клеомену пришлось оправдываться перед народом, но его поняли и простили, особенно за то, что он провёл желанный закон о погашении долгов – «всех перед всеми», а резервы государственной земли разделил поровну между малоимущими гражданами. Чтобы ещё более упрочить свое положение, Клеомен сделал своим соправителем на престоле родного брата Евклида. Клеомен внедрял давно уже забытые общественные сисситии, увеличил число граждан Спарты путём принятия в их число знатных периэков – неграждан, приехавших на постоянное жительство из других городов Греции. Чтобы повысить уважение спартанцев к новому порядку в государстве, Клеомен реорганизовал армию по образцу македонян, успешно сражающихся со своими противниками за последние десятилетия. Не забыл Клеомен и о строгом воспитании юношества, как предлагал в свое время Ликург.

Но плодами своих преобразований царю Клеомену не пришлось насладиться: города Греции, где были сильны олигархические настроения, встревоженные революционным влиянием его реформ, решили воспрепятствовать Спарте. В 222 году до н.э. греко-македонские силы под предводительством Арата и Антигона Дозона разбили спартанское войско при Селласии, после чего Клеомену пришлось скрываться в Египте у своего друга, царя Птолемея Эвергета. После смерти Птолемея египетский трон занял его сын Филопатор, который возненавидел Клеомена. Он отказал ему и его семье в гостеприимстве, после чего бывший царь Спарты решил взять реванш: он возбудил египтян против своего царя Птолемея, подняв на мятеж. Но мятеж провалился, и в 219 году Клеомен, смелый реформатор и последователь Ликурга, вместе со своими товарищами по оружию покончил с собой. Ему исполнилось всего тридцать пять лет от роду. Филопатор, узнав о смерти ненавистного спартанца, убил его мать Кратесиклею, волевую сильную женщину, которая все это время находилась рядом с сыном, разделяла все его планы и начинания. Невинные дети Клеомена тоже были казнены Птолемеем, а тело Клеомена он распорядился зашить в шкуру и повесить на кресте.

После смерти Клеомена Спарта держалась ещё некоторое время. В сражении при Мантинее (207 г. до н.э.) спартанцы потерпели поражение, погиб царь Маханид. Власть в Спарте перешла к Набису, человеку жадному и жестокому, зато успешному в военных делах. После нескольких побед Спарты над Ахейским союзом греческих городов Набис пожелал возродить общественно-политические реформы Агиса IV и Клеомена III. С этой целью он сразу и заметно увеличивал число своих сторонников. Царь тем самым дал многим периэкам и полурабам-илотам почетное спартанское гражданство. Но в 192 году до н.э. Набис погиб в сражении с войском этолян, а после него больше ни один спартанский царь не предпринимал попыток восстановить в действие законодательство Ликурга.

Наконец, когда Спарта вступила в Ахейский союз греческих городов, своих вечных конкурентов по гегемонии в Греции, она окончательно рассталась с самостоятельностью, и для Греции она, как государство, больше не представляло особой угрозы …


Каталог: wp-content -> uploads -> 2011
2011 -> Программа для поступающих в магистратуру ргу имени С. А. Есенина Направление подготовки
2011 -> Краткая биография м. К. Янгеля янгель михаил Кузьмич (25. 10. 1911, дер. Зырянова Иркутской губ. – 25. 10. 1971). Главный конструктор, руководитель и организатор работ в области ракетно-космической техники
2011 -> 8 класс Аналитическая часть Внимательно прочитайте представленные ниже задания. Используя собственные знания по географии и эрудицию отвечайте на вопросы непосредственно на листах заданий (в отведенных для ответов местах). Задание 1
2011 -> Отчет о работе мбук цгб им. В. Маяковского в 2015 году Cаров, 2016
2011 -> 7 класс Аналитическая часть Внимательно прочитайте представленные ниже задания. Используя собственные знания по географии и эрудицию отвечайте на вопросы непосредственно на листах заданий (в отведенных для ответов местах). Задание 1
2011 -> Муниципальное учреждение культуры «Межпоселенческая библиотека Апшеронского района» Методический отдел
2011 -> Учение и даты жизни шри шанкарачарьи
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

  • СОДЕРЖАНИЕ: От Автора. Глава 1. НА СУД БОГОВ.
  • Залевк
  • Глава 4. СУДЬИ И СУДЬБЫ. Пифагор: «
  • Глава 1. НА СУД БОГОВ (вместо предисловия) ФЕМИДА БЕЗ ПОВЯЗКИ.
  • ЮСТИЦИЯ, ДИКЕ И АСТРЕЯ.
  • Глава 2. У ИСТОКОВ ПРАВОСУДИЯ
  • ЛИКУРГ: В СПАРТЕ ВСЁ СПОКОЙНО